Пепел

      Февраль в Детройте выдался на удивление холодным и снежным: синоптики в один голос твердили об историческом температурном минимуме. Работы навалилось тоже много, и Гэвин то и дело оставался в отделе допоздна или вообще мчался в участок прямо посреди ночи, чтобы проверить очередную зацепку или встретиться с осведомителем, получившим важную информацию и стремящимся поделиться ею как можно скорее.       Не отставал по занятости и Алекс, то и дело подменяющий то одного, то другого заболевшего сотрудника. Он приходил домой либо далеко за полночь, обнаруживая Гэвина уже крепко спящим, а посуду — вымытой, либо в районе обеда, когда Рид был в участке. За три с половиной недели они виделись всего пару раз и то вскользь: один раз Алекс вернулся и застал собирающегося на работу детектива уже в самих дверях, в другой раз мужчина подорвался на работу посреди ночи, на ходу принимая от андроида контейнер с едой, пулей вылетая из дома на очередной вызов.       Удивительно, но Ричард так и не высказал ничего Гэвину, бросившему своего напарника на обочине федерального шоссе. Рид ожидал чего угодно: угроз, повышенного тона, физической расправы, в конце концов, но наказания за проступок так и не последовало. Детектив не то чтобы был сильно разочарован в том, что расплаты не случилось, просто это казалось подозрительным. Будто кто-то уже занес кнут над его беззащитной спиной, а самого удара все не наступает. Гэвин с неделю ходил, вжимая голову в плечи каждый раз, когда андроид появлялся где-то рядом с ним, а потом постепенно расслабился и все вернулось на круги своя — они снова цапались по мелочам, скорее шутливо, чем всерьез, Рид все так же называл Ричарда жестянкой, а бумажек, необходимых к заполнению для Фаулера было все так же дохера.       В деле о смерти Дайан Финниган тоже ничего не прояснилось. Вера, приехавшая в участок и подтвердившая внешность андроидов, больше ничем расследованию помочь не смогла. Девушка понятия не имела, что Виктор был приобретен нелегально, напомнив, что с сестрой они близки не были, поэтому делиться сокровенным обычая не имели.       Фоторобот сбежавшего андроида разослали по всем участкам и даже разместили на пакетах с молоком, но и это не дало результатов. Вернее, звонки поступали регулярно — тысячи людей по всему городу видели похожих андроидов, линейка-то большая, но все мимо. Гэвин вообще считал, что железка уже давно свалила в Канаду и спокойно живет где-нибудь в Калгари или Виннипеге. Рид бы так и поступил, если бы решил податься в бега — климат там, конечно, не очень, но и Детройт — не Палм Бич.       Зато одно из старых дел удалось закрыть, чему детектив был несказанно рад. Этот висяк мозолил ему глаза уже три с половиной года, и Гэвин всерьез подозревал, что в жизни не найдет распространителя красного льда, который умудрялся сохранять абсолютное инкогнито, и о котором не было известно ничего, кроме кодового имени («Говнюк»), придуманного самим Ридом.       Но Говнюк все же ошибся и случайно выдал свое местоположение одному из информаторов детектива. Разумеется, Гэвин ломанулся на другую сторону города прямо посреди ночи, и теперь Филлип Блейкли в течении пятнадцати лет будет находиться в одном и том же месте — за решеткой в не очень-то дивном местечке Гурон-Вэлли, и Боже, храни Америку!       За раскрытое дело Фаулер дал Риду два оплачиваемых выходных. Первый день Гэвин неистово отсыпался, чувствуя себя как человек, впервые в жизни увидевший постель, а второй решил провести с Алексом. Детектив в жизни не сказал бы этого вслух, но он успел соскучиться по жестянке и был рад тому, что у них, наконец-то, снова появилась возможность посидеть как в старые добрые времена.       Алекс приготовил шикарный ужин с домашними закусками и принес шесть бутылок пива Гэвину и пару банок тириума себе.       — Да ты расстарался! — сказал Гэвин, закидывая в рот горсть невероятно вкусного домашнего попкорна.       — Ну, мы очень давно не виделись, если не считать тех моментов, когда мы сталкивались в дверях. И мне захотелось, чтобы все было идеально, — он открыл баночку с тириумом и сделал глоток.       — Я уже почти забыл, как ты выглядишь, жестянка! — Рид широко улыбнулся, отпивая пива. — А мы ведь, вроде как, до сих пор живем под одной крышей. Мы ведь все еще живем вместе, или ты успел съехать, а я все пропустил? — мужчина шутливо склонил голову набок и приподнял одну бровь.       — Нет, конечно же нет! — робот нервно рассмеялся. — Пока нет…       Пару недель назад андроид снял диод, поэтому Гэвину потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Алекс не шутит.       — Что значит «пока нет»? — спросил мужчина чуть враждебнее, чем планировал. — Ты собираешься съезжать?       Андроид выставил вперед руки и помахал ими в воздухе.       — Нет-нет! Я никуда не съезжаю! Просто говорю о том, что в будущем это может измениться.       — Почему ты вообще об этом задумался? Если тебя что-то не устраивает, можем это обсудить.       — Дело не в этом…       Гэвин моргнул.       — Тогда в чем?       Риду вдруг стало по-детски обидно. Получается, он настолько никчемен, что даже железяка хочет свинтить от него, как только появится возможность? Детектив всегда знал, что до ангела ему как раком до Китая, но не думал, что невыносим до такой степени. Да, Гэвин не очень-то любит делать работу по дому и бывает до одури ленив и нечистоплотен, но робота-то он заниматься домашними делами и становиться кухаркой на полставки не заставлял — сам же взялся.       Алекс мягко улыбнулся.       — Я встречаюсь кое с кем. С мужчиной. Его зовут Тедди… Теодор, и он очень славный человек.       — Тедди? Как медведя?       — Да! Как медвежонка с кукурузных хлопьев, — андроид радостно кивнул. — Мы познакомились в баре, где я работаю.       — И давно вы вместе?       — Почти месяц.       — Что ж, поздравляю, железка! — Гэвин поднял банку выше и чокнулся с роботом. — Ты этого заслуживаешь. Правда я нихера не понимаю, почему ты не рассказал об этом Тедди раньше.       — Не было удобного случая, — пожал плечами Алекс. — А потом работа навалилась и времени поговорить не было, ты же сам знаешь.       — Ага, — Рид отпил пива. — Нужно взять за правило хотя бы пару раз в месяц устраивать такие вечера. А то работа пиздец как выматывает.       — Согласен, — улыбнулся андроид.       Они немного помолчали, наслаждаясь тишиной и спокойствием, почти забытым за этот слишком уж шебутной месяц. Греющаяся на коленях у детектива кошка, мурлыкая, перебралась на руки Алекса, и тот нежно почесал ее за ушком.       — Мне не нравится твой напарник, — неожиданно и очень-очень тихо произнес андроид.       Гэвин хмыкнул.       — Ты и с ним в баре познакомился?       — Нет. Он приходил к нам домой как-то раз ночью. Ты тогда еще впервые поехал на работу на мотоцикле.       — И чего он хотел? — грубо поинтересовался Рид.       — Поговорить с тобой.       Мужчина хмыкнул и залпом допил остатки пива.       — С ним что-то не так, Гэвин, — извиняющимся тоном сказал Алекс, виновато глядя в пол. — Мне кажется, что он… опасен.       Гэвин достал новую банку Бада и уже собирался откупорить ее, когда раздался неприятный писк мобильного, оповещающий детектива о срочном сообщении по работе.       — Вот черт, — прошипел Рид, недовольно глядя на зажегшийся монитор. — Прости, железка, мне нужно ехать. Договорим позже, лады? ***       Ночной ветер завывал, разнося снежинки с высоких сугробов, расположившихся по двум сторонам дороги красивыми белыми холмами. Рид прикурил, закрывая слабое пламя отживающей свое зажигалки от холодных порывов, и побрел вперед, выдыхая дым смешанный с паром, спрятав руки в карманы куртки, чувствуя, как окрепший мороз неприятно скребет по щекам.       У маленького, давно заброшенного сарая стоял Крис Миллер. Увидев Гэвина офицер поспешил к нему.       — Он дохлый? — спросил Рид.       Крис кивнул, и Гэвин зашел внутрь старой, прогнившей постройки. Здесь тоже было много снега, что не удивительно, учитывая количество дыр в прохудившейся крыше. Зашедший следом Миллер зажег фонарь, направляя его луч в дальний угол сарая.       — Кто его нашел?       — Марк Кимберли. Бездомный. Хотел переждать здесь ночь.       Андроид ничком лежал в углу. В его левой руке был зажат массивный камень, весь перепачканный синим. Лица видно не было — голова была повернута к стене, выставляя напоказ раскроенный, по-видимому тем самым камнем, затылок.       — Он самоуничтожился, — поведал Ричард.       Девятисотка сидел на корточках рядом с безжизненным, залитым тириумом корпусом и спокойно мерцал голубым.       — Вот же… — недовольно цыкнул Гэвин. Он-то надеялся, что найдя железку они смогут, наконец, закрыть чертово дело, а теперь оно только еще сильнее запуталось. — Можешь прочитать его память?       Ричард отрицательно покачал головой.       — Блок памяти сильно поврежден. Не так критично, как у предыдущего, но все же.       — Нужно доставить его техникам. Крис, позвони ребятам из Т.О., пусть пришлют машину.       Миллер кивнул и покинул сарай, по пути доставая телефон. Фонарик так и остался в руках у офицера, поэтому маленькое помещение снова погрузилось во мрак, единственным источником света в котором осталось только слабое мерцание диода Ричарда.       Гэвину на мгновение стало страшно. Всего на одну ужасную секунду он будто снова перенесся в то пахнущее сыростью и формальдегидом помещение, в котором жестянка, желающая узнать местонахождение Коннора, пытала Рида, и где, лежа на грязном холодном полу, детектив рассказал ей то, что она хотела узнать.       — Все в порядке, детектив? — спокойно поинтересовался Ричард, поднимаясь во весь рост. — Вы дрожите.       Гэвин инстинктивно отступил на шаг назад, но тут же взял себя в руки.       — Сейчас не лето, жестянка, и мы не на лазурном берегу. Так что да, дрожу. Люди иногда так делают, когда им холодно!       — Как скажете, детектив.       — Ну, нашел что-нибудь необычное? Или Дайан Финниган просто дико везло на долбанутых железок?       — Ничего, если не считать странный способ самоуничтожения. Он нанес сам себе четыре удара камнем в затылок. Целил в блок памяти.       — Блядь, да что там за тайна Мадридского двора, которую две пластмасски так старательно пытались скрыть?       — Не знаю, но мы сможем выяснить это как только техники разберутся с поврежденными блоками.       — ЕСЛИ они с ними разберутся… — пробурчал Гэвин.       — Вы считаете работников технического отдела недостаточно компетентными? — спросил Ричард.       Гэвин тяжело вздохнул.       — Достаточно они компетентные, жалко только тормоза. На мне сидит Фаулер, гребаные журналисты строчат о том, что полиция ни хера не способна раскрыть элементарное убийство, а эти увальни из Т.О. не чешутся, — мужчина толкнул плечом шаткую дверь. — Пошли отсюда, заманала темень. Да и нефиг нам тут делать — пусть техники приезжают и забирают корпус, мы закончили.       — Хорошо, детектив.       Они вышли из сарая и тут же наткнулись на Миллса.       — Ребята из Т.О. прибудут через двадцать минут, — сообщил он, пытаясь отогреть заледеневшие пальцы собственным дыханьем. — Им что-нибудь передать или вы останетесь их дожидаться?       — Передай им, чтоб шевелили булками, — сердито буркнул Рид. — Скажи, что из-за них все расследование стоит.       — Я попрошу их поторопиться.       — Окей.       Миллс отошел в сторону и встал у дверей сарая, как верный пес. Гэвин несколько мгновений бестолково смотрел на застывшего, продрогшего офицера, в душе радуясь тому, что времена, когда ему самому приходилось сторожить места преступлений в ожидании детективов и прочих специалистов, давно минули. Ужасная, бессмысленная трата времени. Крис был сообразительным малым, пусть и не самым амбициозным (поэтому, наверное, и был офицером уже почти пять лет), и Рид считал растратой подобное использование талантов Миллса.       Телефон в кармане детектива завибрировал, и мужчина достал аппарат, быстро пробегая глазами по сообщению.       «Гэвин, ты приедешь поздно? Если да, то я хотел бы поехать к Тедди. Если, конечно, ты не расстроишься».       «Езжай», — коротко ответил Рид, убирая мобильник обратно в карман.       Возвращаться в пустую, одинокую квартиру внезапно совершенно не захотелось, и Гэвин решил отправиться в один из круглосуточных баров, выпить пару бокалов пива и, может быть, сыграть с кем-нибудь партейку-другую в бильярд или покидать дротики в дартс. Было одно местечко, всего в трех кварталах от его дома, где было и то и другое, и мужчина решил отправиться туда.       — Детектив, вы поедете домой? — поинтересовался стоящий рядом Ричард.       — Нет, жестянка, не домой, — ответил Рид, вызывая такси.       — Могу я отправиться с вами?       Гэвин задумался. С одной стороны, брать с собой железного болвана не хотелось. Девятисотка был нудным, безэмоциональным ханжой с замашками нравоучителя и сомнительной моралью. Эта железка могла довести детектива до состояния кровавого бешенства буквально парой брошенных невзначай фраз, а после всерьёз недоумевать, почему мужчина ведет себя так агрессивно. С другой стороны, одному торчать в ночном пабе тоже не хотелось, а андроид мог составить хоть какую-нибудь компанию. Все лучше, чем ничего. Да и заодно можно было бы обсудить дело в спокойной, и, самое главное, теплой обстановке. Взвесив все за и против, Гэвин коротко кивнул:       — Можно. Но у меня есть условие…       Диод Ричарда коротко мигнул желтым и робот моргнул, склоняя голову набок, будто пытаясь прочитать мысли детектива или вычислить по его невербальным сигналам, что именно человек попросит взамен.       — Ты не будешь ебать мне мозги. Хотя бы пока мы не на работе, — закончил мужчина.       Он буквально услышал, как что-то щелкает в голове у девятисотки, пока андроид обдумывает его слова. Гэвин был уверен (и от этого тут же ощутил прилив какой-то по-детски всеобъемлющей радости), что жестянка пытается понять, какое именно поведение робота пытается пресечь человек этой расплывчатой фразой. Ричард хмурился, не сводя с Рида любопытного, но все еще холодного взгляда, диод переливался золотым, а детектив ликовал в глубине души, что сумел поставить надменную железяку на место. Наконец, лампочка на виске девятисотки вернулась к своему стандартному голубому и андроид коротко кивнул.       — Хорошо, детектив.       С дороги послышался звук подъезжающей машины. Гэвин отвернулся от буравящих его стеклянных глаз и пошел в сторону прибывшего такси. Снег под ногами звонко хрустел, проваливаясь под тяжелыми шагами мужчины и плетущегося следом андроида. Рид тяжело вздохнул, выдыхая в колючий ночной воздух клубы пара. Это будет очень хуевый вечер, детектив был в этом почти уверен. Но только почти, потому что в последнее время Ричард вел себя как образцовый робот. Возможно, пластмасске стоило дать шанс. ***       Народу в пабе было немного — человек шесть, если не считать спящего прямо за стойкой мужичка с седыми висками и полупустым стаканом виски в руке. Гэвин бывал здесь не так часто, чтобы говорить со стопроцентной уверенностью, но казалось, что им повезло: свободных столиков было несколько, хотя обычно такой роскоши в маленьком баре наблюдать не приходилось. Рид прошествовал мимо стойки, коротко кивнув бармену, мол, мне как обычно, и уселся за старый, грязный стол у окна. Пока они ехали сюда, началась пурга, и сейчас сквозь разукрашенное узорами стекло казалось, что кто-то просто льет на город молоко.       Ричард присел на стул напротив. Он заинтересованно оглядывался вокруг, чем-то напоминая ребенка-аутиста, впервые посетившего планетарий, а когда детективу принесли его пиво, деловито поинтересовался, можно ли ему взять себе тириума.       Этот простой вопрос очень рассмешил Гэвина. Большой и страшный робот Ричард нуждается в разрешении, чтобы выпить стаканчик синей токсичной дряни! Поначалу мужчина даже шутливо запретил, расхохотавшись уже в голос над вытянувшейся мордой жестянки, а потом махнул рукой: делай что хочешь.       Пил Ричард тоже забавно — маленькими глотками, как подросток, впервые попросивший старшего брата купить ему пива и боязливо пробующий его, опасаясь, что подлый алкоголь может превратить его в пьяного, пускающего слюни увальня в любую секунду.       Гэвин хмыкнул:       — Пьешь как целка.       — Простите, детектив? — андроид приподнял одну бровь, заинтересованно глядя на своего собутыльника.       — Ну, как целка. Как будто в первый раз.       — Я действительно впервые пополняю тириум подобным способом.       — А что, есть и другие?       — Разумеется, — Ричард сделал очередной маленький глоточек. — Техники Киберлайф могут сделать это.       Гэвин поморщился при слове «Киберлайф». Он и раньше не доверял этой конторке, а после случившегося в их башне не собирался и подавно.       Однако Ричард его опасений, судя по всему, не разделял, раз так спокойно бегал в логово своих создателей, еще недавно с легкостью согласившихся массово уничтожать собственные творения, а теперь старательно вылизывающих задницы всем: от местных властей до представителей Иерихона.       — И тебе не ссыкотно, что они… не знаю… в мозгах у тебя покопаются, например?       — Это они тоже делают регулярно, — спокойно ответил андроид. — Я прохожу полную диагностику всех систем дважды в месяц. В нее входит и устранение неполадок в центральном процессоре, если таковые имеются.       Рида аж передернуло, когда он представил себе, как кто-то копошится в его собственной голове.       — Да ну на хер… — пробормотал он.       Ричард только пожал плечами и отвлекся, наблюдая за тем, как два бугая, с виду — водители-дальнобойщики, гоняют шары по сукну.       — Хотите сыграть, детектив?       — Хочу. Но не с тобой.       — Почему? — удивился андроид.       — Потому что ты, блять, машина, — просветил робота Гэвин. — Ты все умеешь делать дохуя лучше человеков. Смысл с тобой играть, если ты все равно победишь, а я даже одного удара не сделаю? У тебя ж супер зрение, рассчитать, как по шару ударить, поди вообще раз плюнуть. А если ты не победишь, я пойму, что ты поддавался, а это вообще пиздец. Какое тут удовольствие? Лучше уж вообще не играть, чем так.       Андроид задумался, очень по-человечески вертя в руках стакан с тириумом. В такие вот моменты можно было вообще забыть о том, что перед тобой жестянка. Особенно если не видно мерцающего голубым диода.       — Я могу отключить все программы, помогающие мне в расчетах траектории движения объектов, — предложил он.       — Пфф… Я же все равно не смогу этого проверить, железка.       — Вы считаете, что я могу сказать неправду, чтобы вы чувствовали себя увереннее во время игры?       — Преступление раскрыто, Шерлок! — съязвил Гэвин.       Он залпом допил пиво и жестом попросил бармена повторить. Его взгляд тоскливо мазнул по бильярдному столу.       — Вам же хочется сыграть, детектив? — вкрадчиво спросил Ричард, и Рид недовольно кивнул. — Мне тоже. Я никогда раньше этого не делал, и мне было бы интересно получить подобный опыт. У меня нет цели победить или проиграть специально — я просто хочу попробовать.       Гэвин задумчиво пожевал щеку.       — Значит, не будешь читерить?       — Я не стану использовать дополнительное программное обеспечение. Я даю вам слово.       — Слово он мне дает… — фыркнул Рид, отпивая свежепринесённого пива и поднимаясь из-за стола. — Правила-то хоть знаешь, жестянка?       — Я изучил их за время нашего спора, — андроид последовал за человеком к стойке с киями и, выбрав один, незамедлительно измазал кончик синим мелком.       Гэвин разбил сложенные треугольником шары, закатив в лузы сразу несколько полных и один полосатый, и удовлетворенно хмыкнул, обходя стол. Ему нравился пул. Нравился настолько, что иногда Рид искренне считал, что ошибся в выборе профессии и добился бы куда больших успехов, да и вообще получал бы намного больше удовольствия от жизни, если бы посвятил ее бильярду.       Диод на виске Ричарда коротко моргнул желтым, когда он присматривался к расположению цветных шаров на столе. Робот нагнулся, очень профессионально выставляя установочную руку под кий и легонько ударил, заставляя биток закатить полосатую желтую двойку в лузу. Рид не назвал бы этот удар ни эффектным ни сложным, а потому в слова андроида о том, что тот не будет пользоваться своими преимуществами, поверить стало куда легче.       — Ну как тебе, пластмасска?       — Мне нравится, — ответил Ричард и сделал то, чего Гэвин не ожидал увидеть никогда: он улыбнулся. Тепло, приветливо, так по-человечески, что казалось, даже вечные серые льдины в глазах андроида начали понемногу таять.       — Тогда бей дальше, чего встал? — пробурчал Рид, всеми силами стараясь, чтобы его голос звучал грозно и недовольно.       Ричард ударил и промахнулся.       — Ваша очередь, детектив.       — Да, ща, — Гэвин отошел обратно к столику, чтобы затушить сигарету и отпить немного пива, и вернулся обратно к бильярду. — Отойди-ка. Сейчас папка покажет, как правильно катать шары. Смотри: синий в дальнюю левую.       Мужчина прицелился и забил шестерку в лузу описанным ранее способом.       — Да, детка! — Рид довольно ухмыльнулся. — А теперь посложнее: единицу в боковую. От двух бортов.       Желтый шар закатился в лузу, ударившись о две обтянутые сукном стенки.       — Вы хорошо играете, детектив, — сказал Ричард, с интересом наблюдавший за стихийно устроенным представлением.       — Хех… Спасибо, жестянка.       — Не за что, — робот снова улыбнулся.       И в этот момент Гэвин совершенно не думал о том, как этот простой жест делает Ричарда невыносимо похожим на Коннора, или о том, как сильно преображается его холодное, надменное лицо. Единственное, что кружилось в голове у Рида, было предположение, что детектив, возможно, только возможно, ошибся в выводах касательно своего нового напарника. Гэвин быстро пролистал собственные, ставшие мутными и туманными воспоминания и не смог откопать ни одного случая, когда девятисотка был несправедливо жесток по отношению к нему, или когда он пытался навредить мужчине. Рид возненавидел его с первой же встречи только за то, что Ричард сделан из пластика, а не из мяса, и за то, что его внешность бередила незаживающие раны. Ни в первом, ни во втором вины андроида не было.       Вечер проходил вполне сносно, Гэвину даже было весело, и мужчина неожиданно для себя пришел к двум пугающим выводам: первый — он не жалеет о том, что пошел в бар с жестянкой, и второй — ему нравится, когда Ричард улыбается.