Пепел

      Второе убийство произошло на Бликер-стрит в небольшой, вылизанной буквально до блеска квартире на семнадцатом этаже, в самом начале марта. Жертвой оказался Нино Найт, один из самых известных интернет-журналистов, чей видео-блог ежедневно просматривали более полутора миллионов пользователей. Основной темой, которую поднимал Найт, были андроиды и вся исходящая от них опасность. Он не скупился на слова, открытым текстом предлагая устроить чуть ли не стальной геноцид, чем, разумеется, вызвал праведный гнев Иерихона.       До революции Нино мог говорить в своих видео что душе угодно, и, видимо по инерции, мужчина продолжил делать то же самое и после. Лидерам девиантов, только что получившим права, это не понравилось и они подали на журналиста в суд. Тяжба длилась несколько месяцев, пока Найт, до этого яростно отбивающийся с помощью лучших адвокатов, неожиданно не согласился со всеми пунктами обвинения. Он закрыл свою страничку и выплатил Иерихону моральный ущерб.       Версий о причинах такого поступка в сети была масса, начиная с угроз, якобы поступавших Нино от андроидского сообщества, заканчивая внезапно пробудившейся совестью. Но, как бы то ни было, причины были, судя по всему, незначительными, поскольку уже через две недели блог возобновил свое существование, а журналист продолжил изрыгать яд в сторону девиантов.       Гэвин не был завсегдатаем сети, а потому впервые узнал об этом Найте, пока ехал в служебной машине с мигалкой (за рулем которой был Ричард) на место преступления и гуглил все, что мог найти по поводу личности убитого. Еще часть, не такую общеизвестную, рассказал девятисотка — ходили слухи о том, что Нино частенько видели возле Эдема. Но эта информация, даже по мнению андроида, была сомнительной. Всего лишь несколько видео плохого качества, записанных глазами других роботов, на которых был кто-то очень похожий на журналиста, но не факт, что он сам.       Нино лежал в спальне, раскинув руки в стороны, утопая лицом в собственной крови. Из его спины прямо промеж неподвижных ребер торчал измазанный красным кончик карандаша. Того самого, который, идеально войдя в сердце мужчины, пробил его насквозь и вышел с обратной стороны. Невероятно четкий, сильный удар, на который способен только андроид.       Вдова Нино, миссис (или теперь уже мисс?) Тара Найт сидела в крошечной комнате, которая, по-видимому, служила столовой, попивая чай, судя по стойкому запаху спиртного, с коньяком из красивой сервизной чашки. Высокая и сухопарая, она вела себя удивительно спокойно для человека полтора часа назад обнаружившего собственного супруга у брачного ложа с карандашом в спине. Гэвин подошел к старому, добротному столу и, выдвинув скрипучий стул, сел рядом с женщиной.       — Миссис Найт, меня зовут детектив Рид, могу я задать вам несколько вопросов? — осторожно спросил мужчина.       — Вы же все равно зададите, так чего спрашивать? — сухо отозвалась Тара, делая маленький глоток из фарфоровой чашечки.       — Мне жаль, что приходится докучать вам в такой день, но ваш муж был медийным человеком, очень известным в опреде…       — Мой муж был идиотом, считающим, что нашел золотую жилу, а на деле просто вляпавшийся в свежую кучу дерьма, — резко перебила детектива женщина. — У него было все: своя колонка в «Детройт Уикли», популярная, между прочим, уважение коллег, а он променял это все на скандальную славу в сети.       — У мистера Найта были враги?       — А как вы думаете? Учитывая его эти ролики и громкие высказывания я, честно говоря, удивлена, что он прожил так долго. Нино так старательно провоцировал андроидов на радость всем этим анонимам из интернета, что было бы странно, если бы машины в конечном итоге его не возненавидели.       — Но имен вы не знаете? У вас нет предположений, кто мог бы убить мистера Найта? — Гэвину не нравился тон, выбранный вдовой журналиста.       — Ох, я знаю точно, кто это сделал, — зло отозвалась женщина. Она с такой силой сжала в руках чашку, что детектив испугался, что хрупкий фарфор просто лопнет в ее пальцах. — Та пластмассовая сучка, как ее… Джейн… нет, Джейд. Мерзкая маленькая дрянь. Они думали, что они такие умные, и я ничего не узнаю… Ну конечно! Мой любимый муж трахал ее на нашей кровати чаще, чем меня в лучшие годы нашей супружеской жизни и, будто этого мало, подарил этой стерве колье, которое досталось мне от бабушки!       — Вы хотите сказать, что ваш муж изменял вам с андроидом? Он же их ненавидел, — удивился Рид.       — О, Боже мой, я вас умоляю! Вы что, никогда не встречали лицемеров? Мой муж хотел проехаться на волне всеобщей истерии и наварить на этом денег. Если бы все люди мира резко возненавидели спаниелей, он с таким же усердием вещал бы о том, что все собаки — исчадия ада.       — Если эта Джейд спала с вашим мужем, зачем ей его убивать?       — Они поссорились несколько дней назад. Причин я не знаю, знаю только, что он наговорил ей много такого, чего женщины обычно не прощают. Он ругался с ней по телефону, когда я пришла с работы, и я успела услышать часть диалога.       Руки Тары Найт заметно дрожали, когда она ставила пустую чашку на стол.       — Вы знаете, как она выглядит? — мягко спросил Гэвин.       — Да, — сильный голос женщины заметно ослаб.       И до Рида наконец дошло, что каменное спокойствие Тары было вызвано вовсе не ее непробиваемой натурой. Она просто старалась держаться, и сейчас выстроенная ею ледяная стена крошилась и рассыпалась прямо на его глазах.       — Миссис Найт, нам не обязательно заниматься этим прямо сейчас. Вы можете подъехать в участок завтра утром, и…       — Джейд — андроид-няня нашей соседки Энни Хоупфилд, — тихо сказала женщина.       — Я побеседую с вашей соседкой.       — НЕТ! — Тара внезапно оживилась и с силой сжала руку детектива.       — Миссис Найт, я уверяю вас, что…       — Вы не понимаете! — пальцы женщины крепче сжали ладонь детектива. — Если кто-нибудь узнает, что Нино спал с андроидом, это разрушит все!       — Разрушит что? — удивленно переспросил Гэвин.       — Репутацию моего мужа! — Тара снова потянулась к чашке, забыв, что несколько минут назад осушила ее до дна. — Нино может быть и не был самым умным или справедливым человеком, но всегда до последнего стоял на своем, готов был буквально умереть за свои убеждения. Если кто-то узнает, что он…любил одну из тех, кого поливал грязью в каждом своем ролике, это уничтожит всю память о нем.       Гэвин понимал, о чем говорит женщина, и это пугало и восхищало его одновременно. Тара действительно любила своего мужа, раз даже после его смерти готова была хранить страшную тайну, грозясь даже помешать следствию, лишь бы только ее мужчину не перестали уважать за те сильные стороны, которые он демонстрировал, но которых на самом деле не имел. Ей было важно сохранить его образ (назвать его светлым не поворачивался язык) любой ценой, потому что дело было не в нем. Уже не в нем. Дело было теперь исключительно в мисс Найт. ОНА не сможет перенести опороченного имени своего мужа. Не сможет жить, зная, что из-за нее он потерял свою умело нарисованную, фальшивую суть.       Рид пообещал, что сохранит эту информацию в секрете, что, в общем-то, было несложно, учитывая тайну следствия, а взамен мисс Найт обязалась приехать в участок следующим утром для дачи дополнительных показаний. ***       На следующий день внешность Джейд описывали сразу две женщины, правда, в разное время и разным полицейским. Первой пришла мисс Хоупфилд с заявлением о пропавшем андроиде, а часа через три, в районе обеда, появилась и миссис Найт. Обе женщины описали робота одинаково: невысокая хрупкая блондинка с длинной косой и голубыми глазами. Из особых черт — небольшой шрам на правой щеке, который машина почему-то отказывалась убирать.       Кроме того выяснилось, что Джейд была девиантом, что значительно упрощало ее поиски. Ричард тут же связался с Иерихоном, и те пообещали оказать следствию всю необходимую помощь в поисках сбежавшего андроида.       — Они распространят информацию по внутренней сети, — сообщил девятисотка. — Если ее увидит кто-то из девиантов, мне немедленно вышлют координаты.       Вечером, когда Рид уже собирался уходить домой, на его терминал пришло письмо из Технического отдела, в котором говорилось, что блок памяти андроида по имени Роберт частично восстановлен. Гэвин разве что не подпрыгнул от радости и, схватив Ричарда, понесся на цокольный этаж.       Удивительно бодрый для половины одиннадцатого вечера техник усадил их на кресла перед большим монитором, а сам приземлился слева возле терминала. Свет был притушен, чтобы происходящее на экране было лучше видно, и Гэвин почувствовал себя так, будто пришел на вечерний, а потому немноголюдный, сеанс в кинотеатр. Ощущение было странным, особенно учитывая то, что вместо развлекательного художественного фильма им предстояло увидеть обрывки воспоминаний покончившего с собой андроида.       — Запись сильно повреждена, — предупредил техник, на груди которого висел бейдж с именем «Билл». — Звука нет.       — Черт с ним, со звуком, была бы картинка, — отозвался нетерпеливо ерзающий на стуле Гэвин.       — Какой временной отрезок вас интересует?       — Время убийства. Двадцать седьмое января, примерно половина одиннадцатого вечера.       Билл кивнул, и его пальцы забегали по клавиатуре терминала. Экран на мгновение вспыхнул белым, а после постепенно проявилась картинка: чьи-то руки, старательно трущие пенной губкой отделанную под серый мрамор поверхность. Рид знал, что это — столешница на кухне Дайан Финниган. Детектив так часто пересматривал фотографии с места преступления, что мог нарисовать гостиную и кухню убитой женщины с закрытыми глазами и с фотографической точностью.       Руки терли и терли, а потом вдруг резко остановились. Андроид, из чьих оптических блоков и велась запись, повернулся на сто восемьдесят градусов и замер. В столовой, прямо перед входом на кухню лежала Дайан Финниган, вокруг головы которой медленно расплывалась красная лужица крови. Андроид заторможено перевел взгляд в сторону и наткнулся на Виктора. Робот стоял в полуметре от Роберта, неподвижный, словно восковая фигура.       В его руках дымился все еще направленный в сторону мертвой женщины револьвер.       — Пока все сходится с основной версией, — пробормотал Рид. — Сейчас он застрелится, а вторая жестянка свалит.       Но вместо этого Виктор моргнул, словно пробуждаясь от кошмара. Он перевел оживший, полный ужаса взгляд с тела Дайан на пистолет в собственных руках, а потом медленно посмотрел на Роберта. Он что-то сказал, понял Рид, и мир качнулся — Роберт кивнул в ответ.       — О чем он спросил у этой железки? — поинтересовался Рид, надеясь, что Ричард смог прочесть слова по губам.       — «Дай мне руку», — ответил девятисотка.       На экране тем временем Роберт протянул Виктору очищенную от искусственной кожи конечность, и вооруженный андроид перехватил своего собрата за запястье.       Реальность на мгновение мигнула черным, а после едва заметно изменилась. Гэвин не мог сказать точно, в чем заключалась эта инаковость, просто знал, что что-то не так. А потом экран пошел рябью и потемнел.       — Какого черта произошло? — спросил Рид, поворачиваясь к нахмурившемуся Ричарду. — Что они сделали?       — Они обменялись телами, — ответил девятисотка. — Девианты могут делать так, если другой андроид не против, и если их молды схожей модели.       И тут до Гэвина дошло, что именно изменилось после того андройдского рукопожатия. Сначала Роберт видел мир иссеченным сотнями тонких красных линий, разбивающих его на идеальные ровные кубы, однако после обмена с Виктором, кубы распались, оставаясь плавать в пространстве разрозненными отрезками, как в невесомости.       Рид повернулся к Биллу.       — И что? Это все? Дальше ничего нет?       — Есть, но всего один кусок. Очень маленький фрагмент и качество просто отвратительное.       — Врубай, — попросил детектив.       Билл врубил.       Качество было и вправду ужасным. По экрану постоянно мельтешили мелкие белые «мушки» помех, и Гэвину почему-то сразу вспомнилось, как отец в детстве показывал им с братом диафильмы, которые даже в то время уже считались старьем и раритетом. Картинки на ленте были испещрены тонкими линиями потертостей и дефектов пленки, но Риду все равно очень понравилось. Было в этом что-то уютное и домашнее, что ли.       В записи, сделанной оптическими блоками Виктора в теле Роберта (твою же мать!), ничего уютного не было. Напротив, атмосфера больше подходила бы какому-нибудь фильму ужасов. Отрывок был коротким, секунд на пятнадцать, не больше, и все это время андроид сидел, часто моргая, в том самом сарае, где позже бездомный по имени Марк Кимберли обнаружит его мертвый корпус. Виктор переводил взгляд со слегка приоткрытой двери на собственные руки, в которых был зажат массивный камень, а после обратно на дверь, после чего видео заканчивалось.       Гэвин никогда не был особенно впечатлительной натурой, но от этого чертового фрагмента памяти дохлой железяки ему становилось не по себе. Хотя видео не содержало ни скримеров, ни расчлененки, ни каких-то других напрямую пугающих элементов от него буквально несло тяжелой, выворачиващей нутро обреченностью. Рид подумал, что если бы этот ролик выложили в сеть, то уже через неделю он стал бы современным аналогом Вайомингского инцидента, сводя с ума миллионы слабонервных пользователей со всего света, обрастая все новыми и новыми жуткими легендами.       Гэвин вздрогнул, когда Ричард слегка коснулся его плеча.       — Что-то не так, детектив, — сказал он, его диод тревожно мерцал золотом. — Что-то не так со стеной.       — Билл, прокрути еще раз, — попросил Рид.       Он неохотно пригляделся к темной стене сарая на ролике.       — И что с ней не так? Просто прогнившая древесина.       — Нет, не эта. Стена приказа, — Ричард жестом попросил Билла поставить видео на паузу и, поднявшись, ткнул пальцем в экран.       Гэвин прищурился, силясь разглядеть своим несовершенным зрением то, что с легкостью заметил андроид.       — Ты про эти маленькие квадратики, — неуверенно спросил детектив.       — Да, — кивнул Ричард.       — И что с ними не так?       — Они — зеленые. Стена приказа зеленая, — сказал девятисотый таким тоном, будто объяснял очевидные вещи совершенно неразумному ребенку. — А должна быть красной.       Гэвин бестолково уставился на тонкие болотного цвета линии, сплетающиеся в плотную сетку из идеально ровных квадратов. Бледные, они были едва заметны на темном фоне трухлявых досок сарая, так что если бы Ричард их не увидел, сам Рид не заметил бы их в жизни.       Детектив перевел взгляд на девятисотку.       — Это типа херово или что? Я нифига в этом не шарю, жестянка.       — Я не знаю, — растерянно ответил андроид. — Никогда не слышал о таком. Я свяжусь с программистами Киберлайф. Возможно, им что-то известно.       — Окей, — кивнул Рид и повернулся к Биллу. — Есть еще что-нибудь интересное?       — В основном он убирается или готовит еду, — отозвался техник. — Но кое-что есть, да.       — Включай, — распорядился Гэвин.       Билл кивнул и снова погрузился в свой терминал, выискивая, по-видимому, нужный фрагмент.       На экране снова появились уже знакомые руки Роберта, ловко и быстро нарезающие мякоть семги идеально-ровными полосками. Рид даже залюбовался на то, как здорово жестянка управлялась огромным кухонным тесаком.       Закончив с рыбой, робот отложил нож в сторону и, повернувшись, отправился к холодильнику. На половине пути он замер и резко сменил направление своего движения. Звука все так же не было, но Гэвин предположил, что робот, возможно, услышал, как кто-то звонит в дверь и поспешил открыть гостю, выполняя предписание программы.       Рид не ошибся: Роберт подошел к массивным, украшенным резьбой створкам и широко распахнул одну из них. На пороге стояла Вера. Девушка была явно расстроена. Она что-то угрюмо буркнула, и андроид отошел в сторону, слегка кланяясь, пропуская сестру своей хозяйки в дом. Андроид, видимо, сказал что-то Вере, потому что она кивнула и присела в большое мягкое кресло.       Роберт поднялся на второй этаж и прошел по завешенному пейзажами коридору, останавливаясь у простой черной двери. Робот постучал и, немного подождав, зашел внутрь аккуратного, стильно обставленного кабинета.       Глаза Гэвина широко распахнулись от удивления.       Дайан Финниган сидела на шикарном белом рабочем столе, закинув босые ноги на бедра Виктора. Ее тонкие пальцы хищно вцепились в каштановые кудри андроида, прижимая его лицо ближе к своему, стараясь углубить и без того пылкий поцелуй.       Роберт прижал кулак ко рту, видимо имитируя вежливое покашливание, и оба — андроид и человеческая женщина — оторвались друг от друга и резко повернулись на звук.       Дайан недовольно нахмурилась и, бросив какую-то короткую фразу, осторожно спустилась со стола. Она поправила помявшуюся юбку и махнула Роберту рукой, явно прося покинуть ее кабинет.       Андроид послушно закрыл дверь и поспешил вернуться к гостье. Запись снова пошла рябью в тот момент, когда Роберт начал спускаться по лестнице и оборвалась окончательно, когда он подошел к выжидательно глядящей на него Вере.       «Что-то в последнее время вокруг развелось слишком много лицемеров», — подумал Гэвин, переваривая только что увиденные кадры.       Билл выключил проектор.       — Переслать вам записи, детектив? — спросил он, вставая из-за терминала.       — Да. Все, а не только те, что мы сейчас посмотрели.       — Хорошо, пришлю вам на терминал завтра утром. Если на этом все, то я, пожалуй, пойду домой — время уже позднее.       — Это все, — кивнул Рид.       Билл кивнул в ответ и поспешил удалиться, оставляя задумчиво крутящего в руках зажигалку детектива и мигающего желтым андроида одних.       — Ну что, какие мысли, жестянка? — тихо спросил Гэвин.       — Никаких, детектив, — в тон ему ответил андроид. — Пока никаких. ***       Коннор начал слышать, и это полностью разрушило его теорию о вечном ничто после отключения от питания главного процессора где-то глубоко в недрах его алюминиевой головы.       Сначала он различал только едва слышные шорохи. Как будто кто-то ходил вокруг в пышном платье на кринолине или в полиэтиленовом дождевике. Это шуршание было совсем тихим. Казалось, кто-то переложил отверстия слуховых блоков Коннора толстым слоем ваты. Однако андроид все равно знал, что источник этих звуков близко, настолько, что он мог бы протянуть руку и ощутить его подушечками пальцев.       Если бы у него, конечно, были руки.       Постепенно добавились другие шумы — ровные, блестящие, похожие на шорох страниц большой книги. Этот звук нравился Коннору куда больше. Он был равномерным, густым, умиротворяющим. Казалось, вот-вот кто-то начнет читать ему сказку низким, бархатным голосом, как делают отцы, когда укладывают спать своих маленьких детей. Вот только Коннор ничьим ребенком не был, и никто, разумеется, не собирался ему ничего читать.       Голоса он услышал гораздо позже. Андроид не мог сказать точно, сколько времени прошло — внутренние часы не работали с тех пор, как он оказался здесь — но ему казалось, что как минимум месяц. Они, в отличие от холодного, властного Голоса, звучащего, казалось, прямо внутри мыслей РК, раздавались откуда-то снаружи, из-за пределов совершенного, пустого ничто, в котором обитал Коннор. Это могло означать только одно: андроид все еще был жив.       Если можно назвать жизнью то невесомое, аморфное состояние, в котором он находился в последнее время.       Голоса сперва бормотали что-то непонятное, будто говорили на чужом, незнакомом Коннору языке, но со временем андроид стал понимать слова, а после и целые обрывки фраз. Они были бессмысленными, вырванными из явно необходимого контекста, но андроиду все равно нравилось к ним прислушиваться. Так он не ощущал себя таким пустым и одиноким. И не погружался в собственные мысли.       — Как поживаешь, Коннор?       Андроиду хотелось сжаться в комок и спрятаться каждый раз, когда он слышал этот Голос.       Коннор потратил достаточно много времени (вечность, как ему казалось), чтобы вспомнить его обладателя, но так и не сумел. Имя все время вертелось в его голове неясными, расплывчатыми образами, но так и не сформировалось во что-то осязаемое и понятное. Андроид знал наверняка только то, что это человек, и что они встречались до того, как РК погиб в башне Киберлайф.       Иногда Коннору даже казалось, что это Гэвин говорит с ним в абсолютной темноте его поврежденного разума, но он тут же отметал эту мысль. Голос детектива он помнил хорошо — хриплый и слегка насмешливый, совсем не похожий на наполненный ледяным превосходством тембр, звучащий сейчас.       Коннор представил, как он закрывает глаза, перекрывая оптические блоки силиконовыми веками, погружаясь в настоящую темноту. Ту, в которой нет шорохов, голоса, мыслей и чувств. Нет его самого.       — Я в порядке, — тихо ответил андроид.       — Слуховые функции стабильны, — сухо оповестило кого-то высокое женское сопрано.       — Хорошо, — удовлетворенно отозвался Голос. — Скоро все закончится, Коннор. И скоро все начнется.