Пепел

      На следующий день Рид на работу не вышел уже вполне официально — Фаулер расщедрился на отгул, чтобы детектив «пришел в себя». Приходил в себя он долго и мучительно: в глотке было сухо, как в Сахаре, голова раскалывалась, и бедному Алексу пришлось раза три выносить тазик, в который Гэвин опорожнял желудок.       В такие утра Рид всерьез задумывался над тем, чтобы бросить пить.       Он вернулся домой около пяти утра. Может и позже — на часы он не смотрел, но небо на горизонте уже начало понемногу светлеть. Алекс, встретивший его в дверях, не стал ругаться, как сделал бы в любой другой ситуации — просто помог мужчине добраться до постели и уложил спать.       Всю ночь ему снились андроиды из кинозала. Особенно часто — мальчик, тот самый, который отвернулся, испугавшись за персонажей фильма. Он подходил к Риду и протягивал ему свои маленькие ручки, глядя прямо в душу детективу. «Мы хотим, чтобы нас услышали» — говорил он тонким детским голоском. — «Вы же нас слышите, правда? Слышите нас?»       А потом ребенок доставал старый револьвер с украшенной ручкой и, все так же проникновенно глядя в глаза Риду, приставлял его к собственному виску. Гэвин хотел дернуться, чтобы отобрать у ребенка опасную игрушку, но не мог пошевелиться, и все, что ему оставалось — бессильно наблюдать за тем, как мальчик нажимает на курок.       И раздается глухой, тихий щелчок.       Во сне Гэвин, зажмурившийся и напуганный, услышав это, мгновенно расслаблялся. Он помнил этот звук — сам слышал его так близко, что он еще долго отдавался где-то внутри его черепной коробки гулким эхом. А потом детектив открывал глаза и оказывался в двух местах одновременно. Первым была кухня Андерсона — здесь Рид видел себя от третьего лица со стаканом виски в одной руке и револьвером в другой. Вторым был темный кинозал, где маленький андроид-ребенок стрелял себе в висок. Вот только на кухне старого алкаша этот звук означал счастливый финал для детектива, а в случае с мальчиком все заканчивалось неизменно плохо.       Когда Гэвина, наконец, подотпустило, Алекс уже ушел на работу. Это было к лучшему — Риду и так было паршиво оттого, что андроид полночи помогал детективу не захлебнуться в собственной рвоте. Дальше уж он как-нибудь сам справится. Не в первый раз, в конце концов.       Встать с кровати показалось Гэвину самым сложным испытанием за всю его жизнь. Позже тем же днем детектив как минимум дважды подумает то же самое, но сейчас он решал те проблемы, которые имел. Наконец, с третьего раза мужчина все же встал с постели и неровным, зигзагообразным шагом поплелся в душ. На эти нехитрые действия потребовались почти все его силы.       Он принял душ — холодный и бодрящий, как раз то, что доктор прописал. После омовения (а именно так называл этот процесс Алекс) самочувствие резко улучшилось, и Рид бодро отправился на кухню в поисках максимально жирного и калорийного завтрака. На столе стояла остывшая яичница с беконом и чашка крепкого кофе. Гэвин, подумав, положил к яйцам еще пару кусков грудинки и сунул тарелку в микроволновку.       Пока детектив ел, его мысли то и дело возвращались к произошедшему в злосчастном торговом центре. Он не представлял себе, как возможно довести человека и андроидов до такой, самой крайней степени отчаяния, что их собственные жизни стали для них разменной монетой. Реквизитом, целью которого было показать одному единственному копу нелицеприятную правду.       Не то чтобы раньше Гэвин свято верил во все, что говорят СМИ. Разумеется, нет. Просто никогда до этого момента он не представлял себе ширину той пропасти, что разверзлась между реально происходящими вещами и тем, что об этом вещают с экранов телевизоров.       Внезапно жизненно важным показалось узнать, что конкретно произошло в жизни Мэттью Старрока. То есть, Рид знал, что тот потерял кого-то, кто был ему очень важен, и что этим «кем-то» был андроид, но этого оказалось недостаточно. Жгучее любопытство буквально зудело в больной голове детектива. Найти, выяснить, раскопать все, что удастся о жизни человека, которого больше нет.       Гэвин бросил недоеденную яичницу и чуть ли не бегом добрался до собственной спальни. Мужчина схватил старый, покрывшийся слоем пыли ноутбук и улегся на кровать, устраивая его на своих коленях.       Пока компьютер загружался, Рид нетерпеливо постукивал пальцами по тач-паду, размышляя о том, а как, собственно, искать, этого Старрока? Просто набрать его имя и фамилию в гугле или Фейсбуке, и отсортировать поиск по Детройту? А что, если он не отсюда? Тогда по всему Мичигану? Или во всей Америке? Гэвин никогда раньше не искал людей вот так, по старинке: обычно он пользовался полицейской базой данных или услугами информаторов, поэтому понятия не имел с чего следует начать. «Начни с начала», — всегда говорила его мать, и мужчина решил послушать совета покойной ныне родительницы. Он ввел пароль от своего пользователя и вошел в систему.       Он уже хотел открыть браузер и вбить имя погибшего в поисковик, но отвлекся, заметив в нижнем правом углу экрана значок с конвертом, поверх которого мигала ярко подсвеченная цифра «3». Наверняка — спам, подумал Гэвин. Он не получал писем уже… да никогда он их не получал! Электронная почта уже давно не пользовалась популярностью, полностью вытесненная быстрыми мессенджерами. Он и завел-то ее только потому, что того требовала старая, очкастая учительница информатики в средней школе, живущая, видимо, все еще в прошлом веке.       Мгновение Рид колебался. С одной стороны, ему очень хотелось как можно скорее найти Старрока и узнать о нем побольше. С другой, проверить почту тоже было любопытно.       В конце концов, здраво рассудив, что удалить три письма с рекламой и предложениями увеличить член — дело двух минут и сильно его не задержит, Гэвин кликнул по конверту. Первые два письма действительно оказались спамом: в одном из них некто предлагал всем желающим быстрый способ разбогатеть в интернете, в другом был каталог финской мебели «по самым смешным ценам!». Их детектив удалил, едва прочитав заголовки.       Тема третьего письма была пустой. Рид недовольно сдвинул брови. Такие подозрительные электронки открывать не стоило, мужчина был в этом твердо уверен (спасибо все той же фанатичной училке из прошлого века, которая перенесла свою параноидальную боязнь заразить ПК червем и на своих учеников), но что-то подсказывало ему, что ЭТО письмо открыть нужно. Гэвин облизал пересохшие губы и медленно направил курсор на загадочное послание. В выскочившем диалоговом окне появилось предупреждение: «Отправитель неизвестен. Вы уверены, что хотите открыть это письмо без темы?» Рид не был уверен, но все равно кликнул «Да».       Письмо оказалось большим и открывалось очень и очень долго, настолько, что Гэвин чуть не уснул, ожидая, когда его старый ноут, наконец, прогрузит внушительный объем данных.       Наконец, электронка открылась. Рид, веки которого буквально наливались свинцом, распахнул глаза и уставился на экран.       «Здравствуйте, мистер Рид!       Я надиктовал это письмо за несколько мгновений до собственной смерти, поэтому простите, если оно получится рваным и куцым — времени, как вы понимаете, у меня и моих дорогих друзей было мало.       Не стоит сочувствовать — каждый из нас шел на это осознанно и добровольно. И уж тем более не стоит винить себя. Вы ничего не могли сделать в том кинозале. Но можете сделать сейчас. На самом деле вы — ключевая фигура нашего замысла, уж простите за это. Я долго искал человека, именно ЧЕЛОВЕКА, которому можно доверять, и никак не мог найти. А потом мои друзья рассказали мне о вас. Я был заинтригован.       Я навел о вас справки. И, признаться, полученная информация мне не понравилась, однако я все же доверился мнению близких мне андроидов, а не скупым характеристикам из вашего личного дела (да, у меня был доступ к закрытым архивам полиции Детройта. Не удивляйтесь — деньги открывают любые двери, детектив).       Они в вас не ошиблись. К сожалению, у нас было недостаточно времени, чтобы узнать друг друга получше, но и тех нескольких минут вполне хватило, чтобы сделать определенные выводы. Я хорошо разбираюсь в людях, мистер Рид, поверьте — иначе я никогда не достиг бы таких высот в профессиональной жизни. Вы — хороший человек, хотя и убеждаете себя в обратном. Что, в общем-то, неудивительно, учитывая вашу сферу деятельности и то, через что вам пришлось пройти… Однако, я пишу вам не затем, чтобы помочь разобраться в себе и провести бесплатный сеанс самокопания. Дело в другом, и боюсь, мистер Рид, вам не понравится то, что я собираюсь сказать.       В приложении к этому письму вы найдете три файла. Пожалуйста, просмотрите их после того, как дочитаете мое, вероятно, чересчур долгое предисловие. Надеюсь, я не отвлекаю вас ни от чего важного и приношу свои извинения, если это все же так. Я задержу вас еще всего на одно мгновенье.       Среди приложенных файлов есть одно видео. Вам предстоит решить, мистер Рид, как с ним поступить. Вы можете уничтожить его — и оставить все, как есть. А можете обнародовать, и тогда, быть может, наша смерть все-таки сможет что-нибудь изменить.       Я очень рад, что смог встретиться с вами лично, мистер Рид.       С Уважением, Мэттью Джон Старрок.       P.S. Выбирайте мудро, детектив — у вас единственная копия видеозаписи.»       Гэвину стало не по себе от этого письма с того света. Первым порывом было захлопнуть ноутбук и, разломав его, сжечь обломки в старом парке за домом. Однако, поразмыслив, детектив все же скачал приложенные файлы.       Первым был список имен: андроидов, загубленных в ликвидационных пунктах и убитых после революции (в том числе, в том самом временном лагере для недееспособных машин), и людей, имеющих к этим смертям самое прямое отношение. Напротив каждого имени красовалась фотография.       Во втором файле обнаружились доказательства вины. Они были скрупулезно собраны и отсортированы по значимости. Гэвин потратил минут сорок, внимательно перечитывая каждую строчку, а когда закончил, удивленно присвистнул — этого вполне хватило бы, чтобы отправить сукиных детей за решетку.       Вот только генеральный прокурор был, судя по всему, другого мнения: почти под каждой уликой или документом, подтверждающим участие того или иного человека в вооруженном нападении на лагерь или убийстве андроида, стояла маленькая красная приписка с причиной, по которой судебная система их отвергла. Все эти причины были глупыми и надуманными — что угодно, лишь бы не начинать тяжбу.       Гэвин зло хмыкнул, руки непроизвольно сжались в кулаки. Ну конечно, кто бы сомневался. Мэттью был совершенно прав, когда говорил, что люди так и не научились воспринимать андроидов как других живых существ. Людям было попросту наплевать на роботов и ту боль, которую они причиняют им и тем, кому эти машины дороги.       Риду потребовалось полчаса, три сигареты и две чашки крепкого чая с ромашкой, приобретенного Алексом («Это очень хорошо успокаивает нервы, Гэвин! Кроме того, чай известен своими тонизирующими свойствами и выводит токсины!»), чтобы хотя бы частично утихомирить бушующую в нем злость. Когда он вернулся к ноутбуку, экран уже погас, и Гэвин успел выкурить еще одну раковую палочку, прежде чем старый, как говно мамонта, компьютер, наконец, вышел из спящего режима.       Остался всего один файл. Видеозапись, судьбу которой Мэттью вверил в руки Рида. Гэвин подозревал, что увидит на ней — темный кинозал и андроидов, с интересом глядящих последний (а, возможно, и первый) в своей жизни фильм. Старрока, устроившегося на заднем ряду и беседующего с ним самим. А потом штурм и множество ненужных, досадных смертей.       Гэвин включил видео.       Все оказалось именно так, как он и думал, с той лишь разницей, что в конце ужасного ролика по темному экрану поползли титры. Здесь тоже были имена и фотографии — тех, кто погиб в Сент-Клер Централь и тех, ради кого они туда пришли. Мэттью Старрок шел последним, и Рид поставил видео на паузу, чтобы получше рассмотреть три маленьких, нецветных снимка с черными полосами в нижних углах.       На одном из них был сам Старрок — он счастливо улыбался, глядя прямо в объектив. Гэвину показалось, что на этой фотографии он выглядел куда моложе, чем в тот день, когда они встретились в злосчастном кинозале, хотя стоящая в углу дата указывала на то, что снимок был сделан чуть больше чем полгода назад.       Со второго фото игриво щурилась красивая молодая женщина, лет двадцати пяти, с роскошными темными волосами и карими глазами. На ее правом виске горел диод. Надпись возле снимка гласила: «Эви Старрок. Погибла 03.25.2039 во время вооруженного налета на временный лагерь ТО-1437 при попытке защитить недееспособных андроидов. Убийца не понес наказания.»       На третьем была маленькая девочка с двумя забавными хвостиками, огромными выразительными глазами и все тем же диодом. «Клэр Старрок. Погибла 11.11.2038 в Юго-восточном утилизационном лагере. Убийцы не понесли наказания».       Гэвин с силой захлопнул крышку ноутбука и сбросил его на пол. ***       Напиваться Рид не хотел. Вернее, хотел, но не собирался. Ему нужно было сохранить трезвость ума, чтобы решить, как поступить с видеозаписью, которая тяжелой свинцовой пулей легло на, казалось бы, каменное сердце детектива.       Поэтому вместо бутылки виски или своего любимого джина, Гэвин взял пару банок «Бада» и теперь медленно посасывал одну из них, сидя на спинке лавки в заброшенном парке аттракционов. Его взгляд блуждал по горящему яркими цветами, будто полыхающему огнем ночному городу.       Он не знал, сколько просидел так, почти не мигая глядя прямо перед собой, словно зачарованный, находясь мыслями где-то далеко отсюда, в другом, более совершенном мире, где все происходило правильно, а не как придется, и где люди умели держать свою жестокую, сволочную натуру под контролем. Там, наверное, Мэттью Старрок не потерял бы жену и дочь и ему не пришлось бы жертвовать собой, чтобы попытаться донести до человечества одну простую истину: самые страшные чудовища — и есть сами люди.       И самое главное — Коннор в том, другом мире остался бы жив.       Взгляд Рида зацепился за тот самый дуб, возле которого детектив в первый раз… был близок с Коннором. Воспоминание о том, как грубо он обошелся с доброй, искренней железкой отдалось неприятной тяжестью в солнечном сплетении. Гэвин спрыгнул с лавки и, в два глотка допив пиво и швырнув пустую банку прочь, подошел к могучему, старому дереву.       Мужчина приложил ладонь к шершавой, холодной коре и поднял глаза к ясному ночному небу, видневшемуся сквозь пока еще абсолютно голую крону. Звёзды виделись здесь очень тусклыми и далекими, вероятно, из-за близости города и слишком высокого светового загрязнения, но все равно казались магическими и чарующими.       — Ты же обещал вернуться, жестянка… — прошептал Гэвин с какой-то отчаянной злостью в голосе, а потом, неожиданно даже для самого себя, закричал в голос. — ТЫ ОБЕЩАЛ!       Кулак с силой врезался в вековую, плотную кору. Вспышка боли была ослепительной и настолько правильной, что Риду показалось, будто всю свою жизнь он прожил только ради этого мгновения.       Он снова замахнулся и ударил еще раз, а потом еще и еще, наращивая темп, сокращая перерывы между глухими ударами кулаков по древесине. В левой руке что-то хрустнуло, но Гэвин не обратил на это внимания. Как и на то, что обе кисти были залиты густой красной кровью.       — Обещал… обещал… обещал… — как заведенный повторял он.       — Детектив Рид, что вы делаете?       Гэвин замер, тяжело дыша, и бестолково уставился на потемневший от крови ствол. Холодный, спокойный голос буквально пригвоздил его к месту. Мужчина так и замер, в очередной раз замахиваясь для удара, сжимая мокрые, дрожащие пальцы в кулак.       — Выпускаю пар, — прошипел Рид.       — Вам не стоит этого делать, детектив. Это слишком травмоопасно: вы уже выбили два пальца из суставов и рискуете получить заражение крови.       Голос теперь звучал куда ближе — андроид стоял прямо за спиной Гэвина, и мужчина с трудом боролся с желанием развернуться и превратить флегматичную морду мерзкой жестянки в ярко-синий фарш.       — А мне насрать! — рявкнул Рид. — Катись нахер отсюда, пока я не решил использовать твою тупую рожу вместо гребаной боксерской груши!       Он снова попытался ударить по дереву, но его остановили холодные пальцы, перехватившие окровавленное запястье.       — Вам нужно успокоиться и…       — Блядь! Все, что мне нужно — это чтобы ты исчез из моей гребаной жизни раз и навсегда, кусок пластмассы!       «Вот сейчас», — подумал Рид. — «Сейчас девятисотка снова разозлится и, если повезет, укокошит меня прямо здесь, под этим чертовым дубом».       Мужчина даже напрягся, инстинктивно ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого Ричард одним рывком развернул детектива к себе и хорошенько тряхнул, так, что его голова дернулась, как у тряпичной куклы. Удивительно, но это подействовало на Рида отрезвляюще — будто где-то в его мозге разошлись какие-то важные контакты, а девятисотка смог вправить их, снова приводя в рабочее состояние. Только сейчас Гэвин почувствовал, как отчаянно ноют его разбитые руки, и с силой зажмурился, пытаясь взять монотонную боль под контроль.       — Детектив, ваши раны нужно обработать, — медленно сказал Ричард.       Рид не ответил, и пальцы на его плечах сжались сильнее: недостаточно, чтобы причинить дискомфорт, но вполне, чтобы заставить мужчину открыть глаза и посмотреть на стоящего перед ним андроида.       — Детектив, вы позволите?       Гэвин хмыкнул.       — И давно тебе нужно мое разрешение, жестянка? — зло спросил он, глядя прямо в холодные, серые глаза.       — Я просто хочу помочь.       Ричард говорил тихим, спокойным голосом, и Рид с удивлением отметил, что из него пропали надменные ноты.       — Делай что хочешь, — бесцветно сказал Гэвин.       Ричард нахмурился, диод закрутился желтым. Он еще несколько секунд разглядывал застывшего перед ним детектива, а после мягко надавил ему на плечи, заставляя сесть на землю, прижавшись спиной к широкому стволу дуба.       Сам робот присел на корточки рядом.       — Ты что же, и аптечку с собой всегда таскаешь? — насмешливо поинтересовался Рид.       — Нет, детектив. Но первую помощь оказать все же способен.       Андроид, наконец, отнял свои руки от мужчины. Он снял свой белый Киберлайфовский пиджак и осторожно положил его на грязный, подтаявший снег. Гэвин невольно залюбовался тем, как охренительно черная, обтягивающая водолазка смотрелась на теле жестянки. Стало до нелепого любопытно, что скрывается под плотной, антрацитовой тканью? Ричард, будто прочитавший мысли детектива, одним ловким движением стянул с себя кофту, и Рид на мгновенье забыл, как дышать — настолько великолепным было открывшееся перед ним зрелище. Он был настолько поглощен разглядыванием совершенного тела андроида, что не обратил внимания на то, как Ричард, заметив реакцию мужчины, довольно усмехнулся.       Как бы сильно Гэвин ни ненавидел девятисотку, он не мог не признать, что без рубашки жестянка выглядел, как древнегреческий бог. Оторваться от созерцания идеально очерченных мускулов, красивого, подтянутого живота и аккуратной, покрытой мелкими темными волосками блядской дорожки было почти физически трудно.       — Какого хера ты тут устроил, жестянка? — хрипло спросил Рид, изо всех сил стараясь смотреть роботу в глаза.       Ричард парой быстрых, выверенных движений порвал водолазку на несколько длинных, широких полосок.       — Ткань, из которой сделана эта вещь, гипоаллергенна. Кроме того, она не прилипнет к крови и сукровице, — пояснил он. — Я хочу перевязать ваши раны.       Робот повесил обрывки ткани на плечо и осторожно взял поврежденную кисть детектива в свои руки. «Они теплые», — успел подумать Гэвин, прежде чем шарахнуться от андроида в сторону, когда тот мокро и смачно провел языком по испачканной кровью коже.       — Какого хера ты творишь? — рявкнул мужчина.       Ричард непонимающе сдвинул брови.       — Пытаюсь продезинфицировать рану. В моей слюне содержатся антисептические и обеззараживающие вещества.       Робот снова потянулся к руке Рида, но мужчина только сильнее вжался спиной в старое дерево, пытаясь спрятать конечность от твердо решившего вылизать его андроида. Ричарду это явно не нравилось — он хмурился, то и дело мигая желтым, но попыток оказать человеку помощь не оставлял.       — Детектив, пожалуйста. Уверяю вас, что я не причиню вам вреда. Ваши раны необходимо срочно обработать. Это не займет много времени.       — Нахер! Отстань, жестянка, совсем чокнулся?       Наконец, Ричарду, по-видимому, надоело нянчиться с внезапно взбунтовавшимся против помощи человеком. Одним быстрым движением он перехватил Гэвина за горло, мешая двигаться, но не дышать, а второй схватил сжатую в кулак кисть детектива и приблизил к своему лицу.       Зафиксировав конечность, Ричард высунул язык и несколько раз прошелся по ободранной коже, слизывая кровь, стараясь не пропустить ни миллиметра. Детектив поначалу дергался и извивался, пытаясь освободиться от хватки робота, но постепенно перестал сопротивляться. Сперва девятисотый обрадовался тому, что мужчина, наконец, перестал вести себя как ребенок и позволил андроиду делать свое дело. Но спустя пару мгновений понял, что что-то не так: дыхание человека участилось и стало рваным, пульс резко ускорился. Ричард оторвался от своего занятия и посмотрел на Рида.       — Детектив, вы в порядке?       Гэвин в порядке не был. Потому что с этого ракурса девятисотка был слишком похож на Коннора. Во всяком случае до того, как поднял свои серые, льдистые глаза на мужчину. Впрочем, сейчас Риду было уже все равно — организм очень живо среагировал на вид РК-800, старательно вылизывающего тыльную сторону ладони мужчины. Именно поэтому Гэвин сделал то, что сделал.       Он вытянул руку вперед и проник в рот Ричарда. Андроид не сопротивлялся, послушно обводя мокрым, горячим языком каждый сустав больших, покрытых мозолями пальцев, и это казалось так неправильно, но так чертовски хорошо, что Рид не сдержал низкого, тихого стона.       Гэвин обратил внимание на то, что у него стоит, только в тот момент, когда рука андроида, крепко державшая его за шею, переместилась ниже и накрыла пах мужчины. Детектив дернулся, инстинктивно подаваясь бедрами вперед, и резко выдохнул, когда стальные пальцы Ричарда сильно сжали его член прямо сквозь джинсы. Это ощущалось потрясающе остро, но Риду хотелось больше, и за это желание он ненавидел и презирал себя еще сильнее, чем обычно. «Только не здесь», — пронеслась слабая мысль где-то на краю его сознания. — «Только не в том же самом месте, где…»       Мысль улетучилась, когда андроид, все еще вылизывающий пальцы Гэвина, расстегнул его ширинку и освободил возбужденный орган, тут же проходясь по всей длине.       Рида выгнуло.       — Не надо… — сквозь зубы выдохнул он.       Ричард послушно остановился. Он вынул руку Гэвина из своего рта и, коротко лизнув напоследок ладонь, быстро забинтовал дрожащую конечность.       — Мне нужно обработать и правую тоже, детектив, — робот подался вперед, намеренно цепляя своим идеальным животом стоящий колом член мужчины. — Потерпите еще немного.       Робот плавно поднес вторую руку Гэвина к своим губам и медленно провел по ней языком, вылизывая каждый палец, глядя прямо в глаза детективу. И это зрелище заставляло Гэвина вскидывать бедра, стараясь попасть красной, чувствительной головкой по оголенной, мускулистой плоти андроида. Он был близок. Очень близок к тому, чтобы кончить.       Ричард пересел так, чтобы мужчина не смог больше его касаться.       — Пожалуйста, потерпите, детектив, — повторил он.       Гэвин хотел возразить, но только простонал, низко и хрипло, когда горячий язык прошелся по разорванной, ноющей коже. Судя по ощущениям, правая рука пострадала куда сильнее — Риду было больно от каждого прикосновения, но эта боль удивительным образом переплеталась с возбуждением, смешиваясь в бурный, сносящий крышу коктейль. Ричард закончил перевязку спустя несколько мучительно долгих для Гэвина секунд.       — Вот так, детектив, — прошептал он, нависая над мужчиной, заставляя того буквально лечь на грязный снег. — Вы позволите мне, детектив?       Гэвин кивнул, смутно представляя себе, что конкретно железка собирается сделать. Девятисотый оперся на руки с двух сторон от мужчины и плавно опустился на него. Член Гэвина снова уперся в потрясающий живот андроида, и Рид испустил короткий, нетерпеливый полустон, который превратился в шипение, когда Ричард начал двигаться вперед и назад в медленном, сводящем с ума темпе, заставляя орган детектива скользить по отточенному рельефу мышц.       — Твою мать… — процедил Гэвин, когда жестянка увеличила темп и амплитуду.       Его руки хаотично ощупывали окружающее пространство, пытаясь найти точку опоры и не найдя, вцепился в запястье андроида. Выбитые пальцы тут же напомнили о себе вспышкой резкой, мучительной боли. Удивительно, но именно эта боль и стала последней каплей, толкнувшей Рида за грань — мужчина выгнулся, сильнее подмахивая бедрами, ощущая, насколько приятнее стало скользить по мокрому от спермы животу жестянки.       Гэвин замер, тяжело дыша, чувствуя, как холодный весенний ветер неприятно обдувает влажную головку.       — Слезь с меня, — хрипло попросил Рид.       Ричард послушался. Он поднялся на ноги и принялся с интересом изучать свой измазанный спермой детектива живот. Гэвин подумал, что если жестянка потащит ее в рот, его самого тут же стошнит.       — Какого хера происходит, тостер? — спросил мужчина, и девятисотый поднял на него вопросительный взгляд.       — Я оказал вам первую помощь, детектив.       — Да насрать на помощь, — огрызнулся Гэвин, пытаясь застегнуть штаны непослушными руками. — Что, блядь, с тобой не так?       — В моей системе нет неполадок, детектив. Я регулярно провожу диагностику.       Рид смерил Ричарда злым, тяжелым взглядом. Сейчас, когда он смотрел на девятисотку, ему становилось пиздец как паршиво. Потому что здесь, под этим самым дубом, он должен был встретить другую железку. Очень похожую на эту, но совершенно другую.       — Держись от меня подальше, — зло выплюнул Гэвин и быстрым шагом спустился с холма, на ходу отряхиваясь от налипшего на одежду грязного снега.