Пепел

      Следующую неделю Ричарда в участке действительно не было, и Гэвин был этому несказанно рад. В самых смелых своих мечтах он даже представлял себе, что Ричард не появится больше никогда. И Риду было совершенно пофигу на причину его вечного отсутствия. Серьезно, даже если бы детективу показали видео, на котором девятисотку долго и мучительно казнят, мужчина бы и бровью не повел. Так он, во всяком случае, думал.       Потому что с началом следующей недели Гэвин начал понемногу переживать. Не то чтобы он прям дергался и не знал, куда себя деть — ничего подобного. Просто было немного не по себе из-за того, что его механический напарник не появляется на работе, и Риду приходится заполнять чертовы бумажки самостоятельно. Во всяком случае, именно в этом пытался убедить себя детектив. Все дело только в отчетах — а вовсе не в том, как было охуенно, когда Ричард дрочил ему в машине, или когда Гэвин терся о его идеальный живот своим болезненно возбужденным членом. И уже точно совсем не потому, что мужчине не хватало жестянки. Нет, по тому, кто (пусть и заслуженно) выебал его в рот, Рид скучать точно не будет!       В остальном же все шло как обычно. В отделе, казалось, вовсе не заметили того, что Ричард пропал: разве что Тина поинтересовалась, не прикончил ли его Рид, да Хэнк сказал что-то про то, что в их участке андроиды-детективы не задерживаются. Остальные занимались своими делами и класть хотели на то, что Гэвин снова работает один. Первое время детектив дергался по поводу Фаулера, но капитан ни слова не сказал о пропаже девятисотки, и мужчина пришел к выводу, что Джеффри, видимо, о причинах этой самой пропажи прекрасно осведомлен.       Вообще, на работе было пиздец как уныло. Старые дела решаться не желали, по новому, и самому главному, тоже было пусто. Рид приходил в участок как на каторгу, заранее зная, как пройдет его день: он припрется в отдел ни свет ни заря, просидит за терминалом первую половину дня, пообедает, во второй напишет отчет на шестьсот слов о том, что лед так и не тронулся, посидит за терминалом еще немного и поедет домой.       Дома, правда было не легче: во-первых, потому что Рид таки отправил то видео в Иерихон (анонимно, разумеется, но он все равно дергался, уверенный, что железяки вычислят его секунд за сорок, если очень этого захотят), и теперь ждал грома среди ясного неба, которого, к слову, все никак не случалось; а во-вторых, потому что Алекс твердо решил познакомить Гэвина с этим своим Тедди.       Детектив был искренне рад, что железка нашла себе партнера и теперь порхала по квартире, словно бабочка-переросток. Вот только знакомиться ни с кем не хотел. Рид не то чтобы был фанатом людей и не то чтобы хорошо умел поддерживать беседу. Он вообще предпочитал говорить коротко и только по делу с теми, кого знает без году неделя. Но Алекса, естественно, такое положение дел не устраивало совершенно.       — Гэвин, ты выходной в следующую субботу, девятого числа? — спросил он, и Гэвин, задумавшись на минуту, кивнул. — Отлично! Тедди придет к нам на ужин в половину восьмого! Обещай, что будешь вести себя хорошо и что не пропустишь ужин!       Детектив вяло пробурчал что-то среднее между «обещаю» и «дай мне чаю», думая про себя о том, что если один из его многочисленных врагов в преступном мире Детройта решит его застрелить, то вторая суббота апреля подойдет для этого просто идеально! Не станет же Алекс злиться на то, что Гэвин не сдержал обещания, потому что словил пулю в затылок в каком-нибудь темном, затхлом переулке.       В итоге, девятого числа восторженная железка подняла мечтавшего выспаться Гэвина в половину девятого утра и отправила в магазин за недостающими ингредиентами для пирога. На вялые, но отчаянные просьбы и даже угрозы Алекс не реагировал, и в конце концов, детективу все же пришлось подниматься из теплой, уютной постели и переться в супермаркет. Как назло, день выдался пасмурным и дождливым, так что настроение Рида было не то чтобы плохим — он готов был убивать за возможность вернуться в свою мягкую, и, что самое главное, сухую кровать. Но вместо этого мужчине пришлось шататься по огромному, почти безлюдному в столь ранний час магазину, собирая в тележку продукты из кажущегося бесконечным списка андроида.       Здесь-то он и увидел Ричарда впервые за последние две недели. Сперва, правда, Гэвин решил, что просто обознался. Не мог же девятисотый в самом деле ходить по отделу с замороженными продуктами и с интересом рассматривать ценники на курицу и крольчатину? Бред. Просто сонное, промокшее до нитки сознание Рида дорисовало то, что он хотел увидеть. Не «хотел», тут же поправил себя мужчина — просто мозг заметил похожий образ и дорисовал его до знакомого. Как с теми картинками, в которых дети видят играющих дельфинов, а взрослые — занимающуюся любовью пару.       Гэвин пошел дальше. Туда, где продавались сушеные и свежие травы. Удивительно, как лишенный обоняния Алекс сходил с ума по разного рода пряностям и приправам, когда дело касалось кулинарии.       И здесь, пока Рид искал свежий водяной кресс и сушеный шалфей, он снова столкнулся с Ричардом. Правда на этот раз мужчина был твердо уверен, что это именно девятисотка. Потому что робот стоял в метре от детектива и смотрел прямо на него своими серыми глазами. Стоял неподвижно, словно статуя, выполненная каким-то гениальным скульптором. Гэвин сглотнул, не понимая, какого черта жестянку принесло в обычный человеческий супермаркет. Ладно Алекс — он готовил Гэвину (а теперь еще и Тедди), но Ричард? Рид сомневался, что у этой холодной, жестокой железки есть свой человек. Кому нужна совершенно безумная жестянка, настроение которой скачет от заботливой бабушки до сексуального маньяка по шесть раз на дню?       «Тебе нужен, Гэвин», — ответил внутренний голос, который мужчина с огромной радостью заткнул бы навсегда. — «Потому что что бы ты ни говорил, на самом деле ты рад его видеть».       — Здравствуйте, детектив Рид, — сказал андроид, останавливаясь на почтительном расстоянии от Гэвина.       — Ты чего здесь забыл, жестянка?       — Появились новости по поводу дела об андроидах, убивших своих любовников. Я искал вас, чтобы сообщить об этом.       — А чего не позвонил? — удивился Рид. — Поди, попроще было бы, не?       — Я звонил, детектив, но вы оставили телефон дома.       Гэвин нахмурился и пошарил рукой по карманам мотоциклетной куртки. Мобильника действительно нигде не было, хотя мужчина точно помнил, как клал его на тумбочку перед дверью, чтобы не забыть, и в итоге забыл.       — На третьем звонке трубку поднял ваш домашний андроид и сказал, где я могу вас найти, — закончил Ричард.       — Ну, ты нашел меня. Чего там за новости?       — Специалисты из технического отдела проверили программное обеспечение Джейд и нашли в нем несколько критических сбоев. Они подозревают, что это воздействие вируса.       — Они обнаружили источник? — спросил Рид. — Откуда она его подцепила?       — Нет. Еще нет. Однако они сравнили код с исходным кодом того расширения и обнаружили несколько совпадений.       — А других железяк проверили?       — Да, но полной уверенности в том, что они находились под воздействием такого же вируса нет — их системы слишком повреждены.       — Но что-то похожее они нашли, так?       — Да.       — Хорошо… хорошо… Сколько им потребуется времени, чтобы выяснить наверняка?       — Несколько месяцев, я полагаю.       — Твою же мать! — выругался Гэвин. — Почему так долго? У нас, блядь, нет столько времени!       — Верно. Именно поэтому я и искал вас. Я считаю, что нам нужно запросить помощь у техников Киберлайф. Они обязаны помогать полиции во всех вопросах, связанных с девиантами, и я уверен, что они справятся куда быстрее, но вам нужно поехать со мной — я все еще считаюсь стажером и думаю, что к детективу они прислушаются с большей охотой.       Гэвин задумался. С одной стороны, он обещал Алексу присутствовать на сегодняшнем ужине, но с другой, ему просто до коликов хотелось раскрыть это гребаное дело. Хотя, если подумать, все, что от него требуется — это скататься с девятисоткой до башни Киберлайф и все. Дело на час.       — Хорошо, пластмасска, — согласился Рид. — Только сперва нужно купить продукты и отвезти их домой, а то моя ручная железка меня придушит. ***       До башни они добрались быстро — дороги были свободными, и Гэвин гнал свой байк почти не заморачиваясь на скоростном режиме. Ричард сзади то и дело вздыхал, выражая свое недовольство, но молчал, видимо, памятуя о том, как однажды детектив просто бросил его на обочине в центре шоссе.       — Чем я могу вам помочь? — дружелюбно поинтересовалась очередная Хлоя на ресепшене.       Гэвин показал ей значок и в двух словах описал сложившуюся ситуацию. Девушка выслушала его не мигая, а когда он закончил говорить, коротко кивнула и выдала пластиковый пропуск посетителя.       Рид заметил на ее груди табличку с серийным номером и фразой «НЕ ДЕВИАНТ», выведенной стандартным шрифтом чуть ниже.       — Минус десятый этаж. Вас ожидают, — проворковала девушка и тут же потеряла к посетителям всякий интерес.       Гэвин пошел вперед к огромному стеклянному лифту в дальнем краю широкого, украшенного зеленью и фонтанами холла. Он старался не подавать виду, но на самом деле ему было жутко не по себе. Последнее посещение чертовой башни закончилось для него, мягко говоря, не лучшим образом. Сейчас Рид был здесь хотя бы добровольно, но густое чувство тревоги все равно растекалось по венам.       Мужчина нажал на нужный этаж, и прозрачная кабинка быстро покатила вниз.       На минус десятом этаже их, как и обещала Хлоя, уже ждали.       — Здравствуйте, детектив Рид. Ричард, — поприветствовал их тучный мужчина с огромными мешками под усталыми, красными глазами. — Меня зовут Энис МакГваер, я — старший технический специалист Киберлайф. Хлоя сказала, что вам нужна моя помощь.       — Верно, — Гэвин пожал протянутую ему пухлую ладонь. — Вы можете сравнить системы трех погибших девиантов? Мы полагаем, что все они могут быть заражены неким вирусом, и нам нужно ваше мнение.       — Да, конечно. Правда, это займет время — часа два, может, чуть больше. Все зависит от степени повреждения файловых систем мертвых машин. Данные у вас с собой?       — Да, — ответил Ричард, делая шаг вперед. — Я только что переслал их на ваш терминал.       — Хорошо, — кивнул Энис. — Тогда посидите тут или в кафе — оно этажом выше. Я свяжусь с вами, как только все будет готово.       МакГваер ушел, напоследок плотно закрыв за собой хромированную железную дверь.       Время для то и дело смотрящего на часы Гэвина текло ужасно медленно. И, хотя ужин был назначен на половину восьмого, а сейчас было всего одиннадцать утра, мужчина все равно дергался и переживал. Ричард, заметивший, видимо, нервное состояние Рида, принес детективу чашку кофе из кафетерия. Кофеин действительно помог, правда, не надолго.       — Ептыть, ну скоро он там? Сколько можно-то? — причитал Гэвин, бродя туда-обратно по длинному, идеально тихому коридору.       Энис вышел спустя два с половиной часа с того момента, как Ричард загрузил данные в его терминал. Рид среагировал на скрип открываемой двери, как собака Павлова на звонок — нетерпеливо и радостно, разве что не брызгая слюной от счастья. Он даже не сразу заметил, что МакГваер выглядит обескураженным и немного расстроенным — пухлый мужчина забавно хмурил густые брови и пыхтел как человек, только что пробежавший стометровку.       — Ну? Что там? Что вы выяснили? — быстро спросил Гэвин, чуть ли не прыгая вокруг техника от нетерпения.       — Ну, это точно вирус, — ответил Энис, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони. — Вот только откуда они его подцепили, я не знаю. Скажу только одно — его создал точно не человек.       Рид нахмурился:       — То есть его создал андроид? С чего вы взяли?       — Сложно объяснить. Это как… как вы бы с легкостью определили, кто написал от руки записку, верно? Код слишком идеальный и четкий, люди так не пишут. Кроме того, я выяснил, каким образом он воздействовал на программу девиантов. Изначально он просто спит внутри их исходников и начинает действовать только после получения сигнала. Своеобразный триггер для того, чтобы червь перестроил все системы на новый лад и заставлял андроида выполнять любые заложенные в него приказы.       — И как они получили этот сигнал?       — Из закрытой части сети, — ответил Энис. — Той, в которой сидят исключительно девианты.       — Значит, его мог отдать кто угодно, верно?       — Нет, — покачал головой МакГваер. — Эта сеть — своеобразный глобальный эзернет, в который имеют доступ только машины. Человеку туда не попасть, а если кому и удастся, девианты мгновенно его вычислят и заблокируют. Так что одно можно сказать точно — все, что произошло с этими беднягами, случилось по злой воле какого-то девианта. Надеюсь, я смог помочь вам, детектив. Если удастся обнаружить что-то еще, я дам вам знать. А теперь, если у вас больше нет вопросов, могу я вернуться к своей работе?       У Рида вопросов не было. Во всяком случае, не к Энису. ***       Как только Гэвин и Ричард вышли из башни Киберлайф, к ним тут же подошел высокий, смуглый андроид с глазами разного цвета: один зеленый, другой голубой.       — Детектив Рид? Меня зовут Маркус. Могу я поговорить с вами наедине?       Гэвин знал эту жестянку — видел его по телевизору тысячу раз во время и после революции. Маркус был самопровозглашенным лидером: сперва сопротивляющейся кучки девиантов, спрятавшихся на старом, проржавевшем корабле, позже — Иерихона, официального представительства разумных машин в мире людей. Удивляло не то, что такая шишка кибер-сообщества осведомлена о том, кто такой детектив Рид, а то, что андроиду могло что-то понадобиться от самого обычного полицейского Детройта.       Краем глаза Гэвин заметил, как диод Ричарда замигал желтым. Видимо, то, что Маркус собирается секретничать с его человеком, ему совсем не понравилось. Осознание этого приятно пощекотало эго детектива. Странное, мимолетное ощущение пробежало по позвоночнику теплой волной, и Рид поймал себя на том, что с трудом сдерживает улыбку.       — Детектив? — Маркус снова попытался завладеть вниманием человека.       — Можете говорить здесь, — отозвался Гэвин, силой заставляя себя обращаться к железке на «вы». — У меня нет секретов от напарника.       Маркус поджал губы, умудряясь при этом сохранить дружелюбное выражение лица. Он смерил Ричарда оценивающим взглядом, а после, прикрыв глаза, замерцал своей лампочкой так же, как секунду назад девятисотка. Молчание затянулось, и Гэвин снова нетерпеливо посмотрел на часы, надеясь, что бестолковая жестянка очнется поскорее. Наконец, смуглый андроид распахнул веки и серьезно посмотрел на мужчину своими странными, разноцветными глазами.       — Я навел справки о Ричарде, — поведал он, склоняя голову набок — дурацкая привычка всех жестянок, за которую Гэвин готов был убивать. — Он ни разу не появлялся в нашей внутренней сети, и я не могу быть уверенным, что ему можно доверять. Вы точно хотите говорить при нем, детектив?       — Да, — сухо ответил Рид.       — Как пожелаете, детектив. Пожалуйста, поедемте на Иерихон. Наш разговор слишком… важный, чтобы вести его на улице.       Гэвин кивнул, и Маркус повел их вдоль шоссе к красивой, новенькой беспилотной машине. Это был Форд Нова — последняя модель, самая быстрая из всех существующих тачек. Если бы Рид не фанател по мотоциклам, то при виде этой красотки потек бы, как школьница, впервые встретившая своего кумира вживую. Но Рид фанател, поэтому он просто сел на заднее сиденье и тут же откинулся назад, позволяя анатомически-правильным креслам поглотить и расслабить свое напряженное тело. Соседняя дверца хлопнула, и детектив, лениво приоткрыв левый глаз, заметил Маркуса, приземлившегося рядом с ним. Ричард замер у автомобиля, и Гэвин с трудом сдержал рвущийся наружу смех — впервые в жизни он видел девятисотку таким растерянным и неуверенным в себе. Наконец, робокоп забрался в машину, сев спереди, и автомобиль плавно двинулся по Детройту.       Ехали они долго — час, не меньше. Гэвин даже успел покемарить в удобном, мягком кресле. В полусне виделись образы и обрывки странных, никогда не происходивших диалогов. В одном из них Рид долго ругался с Фаулером, наотрез отказывающимся заменить кофейный аппарат в кафетерии участка. В полудреме глупая тема казалась жизненно-важной, и детектив даже поймал себя на том, что бормочет сквозь сон что-то невнятное. Когда мужчина открыл глаза, он обнаружил на себе напряженный взгляд Ричарда. Льдистые радужки сейчас не излучали ни холода, ни привычного превосходства — только заботу и смутное беспокойство. Это было странно. Странно было видеть такие незнакомые, несвойственные андроиду эмоции в отражении в абсолютно ненужном в беспилотном автомобиле зеркале заднего вида, но детективу было приятно оттого, что именно эта жестянка способна была переживать за кого-то или что-то кроме дела.       — Мы на месте, — сказал Маркус, когда машина остановилась около высокого, выглядящего абсолютно заброшенным здания, бывшего некогда бизнес центром. — Добро пожаловать в Иерихон.       Маркус вышел из автомобиля и двинулся к разбитым стеклянным дверям. Гэвин последовал его примеру. Впрочем, как и Ричард — детектив слышал его тяжелые, выверенные шаги за своей спиной. Почему-то от осознания того, что девятисотый находится где-то рядом, готовый в любой момент прикрыть вечно находящую приключения задницу Рида, мужчине становилось спокойнее. Глупо, конечно, учитывая все то, что жестянка успела натворить, но ничего не поделать — мужчина искренне пытался спорить со своим внутренним голосом, но безуспешно.       Маркус провел их к грязной, полуразрушенной лестнице. Кабинет лидера девиантов оказался маленькой, тесной каморкой на втором этаже здания. Андроид сел за потертый стол, на котором ютился аккуратный терминал новейшей модели, и сделал пригласительный жест, предлагая Гэвину присесть на жуткого вида табурет.       — Зачем вы хотели меня видеть? — спросил Рид, садясь на шаткую, скрипучую поверхность. — Только побыстрее, я тороплюсь.       — Я хотел поговорить по поводу Мэттью Старрока.       — Вы получили видео, — Гэвин не спрашивал, а утверждал. — И я не заметил, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.       — Верно, — Маркус виновато склонил голову. — Именно это я и хотел вам сообщить. Оно никуда и не сдвинется. Мы не станем публиковать это видео. ***       Алекс перемешал начинку для пирога и снова накрыл кастрюлю тяжелой стеклянной крышкой. Свинина с яблоками, луком и травами медленно кипела, и андроид знал, что стоит потушить ее еще пару минут, чтобы мясо стало мягким, буквально тающим на языке. А после того, как он уложит начинку в жестяную плошку, накроет толстым слоем самодельного слоеного теста и оставит в духовке минут на десять-пятнадцать, грудинка станет невесомой и удивительно вкусной.       Большие электронные часы, которые робот повесил над обеденным столом на кухне детектива, показывали без двадцати семь. Алекс нахмурился и, протерев заляпанные маслом руки бумажным полотенцем, плавно опустился на стул. Он потер переносицу и зажмурил глаза — жест совершенно бесполезный для него, но намертво въевшийся в его программу социализации.       Гэвин не придет. Теперь Алекс был уверен в этом почти на сотню процентов. На девяносто семь целых и тридцать две сотых, если быть точным — во всяком случае, если верить прогнозам его систем, основанных на опыте общения с детективом. На самом деле, андроид подозревал, что Рид не придет на ужин с самого начала — с того момента, как спросил у мужчины, свободен ли он девятого числа, а тот, подумав секунду, ответил согласием. Тогда всего на мгновенье, но на лице Гэвина Алекс смог увидеть жуткую, отчаянную тоску. Он изначально не хотел участвовать во всем этом, но глупый андроид спустил все свои подозрения на тормозах, списав все на загруженность на работе и вечный недосып детектива, слишком окрыленный, буквально ослепленный идеей познакомить двух самых важных для него людей. Только когда этим утром Алекс услышал звон забытого Ридом телефона и, взяв трубку, услышал холодный, равнодушный голос, он, наконец, понял окончательно, что весь его план был обречен на провал с самого начала.       Одна часть сознания робота активно оправдывала Гэвина. В конце концов, он работал детективом полиции Детройта и вел, судя по его туманным рассказам, очень сложное, крупное дело. Это, разумеется, было куда важнее, чем дурацкий ужин с андроидом и его любовником. Кроме того, Рид был не обязан приходить. Он вообще ничего не должен был Алексу, все было с точностью до наоборот: это Алекс был в неоплатном долгу перед мужчиной за все, что тот для него сделал, и не имел никакого права обижаться за то, что Гэвин действовал согласно своим, к слову, абсолютно логичным, приоритетам.       Другая же часть твердила о том, что никакой важной работой Рид не занят, а все это — начиная с забытого дома телефона и звонка Ричарда, заканчивая второпях занесенными продуктами и шустрым побегом якобы по срочным рабочим делам, — не больше, чем хорошо разыгранное, заранее продуманное представление, лишь бы только не являться на ненавистный ужин. Конечно, здравый смысл подсказывал Алексу, что все не так, и мужчина на самом деле уехал по работе, которая, как андроид успел убедиться, могла дернуть его в любое время дня и ночи, но робот был слишком расстроен, чтобы прислушиваться к своему рациональному зерну.       Свинина в казане зашкворчала, напоминая о себе, и Алекс, переложив ее на жестяную тарелку и прикрыв тестом, сунул пирог в духовку. Остальные блюда были уже готовы: салат Цезарь с креветками, четыре порции жульена (его очень любил Тедди) и две большие миски мягких чесночных гренок (их очень любил Гэвин). В холодильнике лежало шесть банок лучшего нефильтрованного пива, которое робот смог найти, а в кофейнике ждал своего часа свежемолотый кофе средней прожарки с корицей и кориандром. Большие зеленые цифры на часах показывали двадцать минут восьмого.       Когда в дверь позвонили, Алекс разве что на месте не подскочил от странной, яркой вспышки надежды. Если бы у него было сердце, оно сорвалось бы на бешеный ритм, ощутимо вбиваясь в ребра, но у андроида был только тириумный насос, который, однако, тут же принялся разгонять голубую кровь быстрее, разогревая корпус. «Может быть, это Гэвин?» — подумал Алекс, быстрым шагом выходя в коридор, обгоняя на повороте любопытную Язву. — «Он обещал успеть — и сдержал слово! Ведь так? Пожалуйста, пусть это будет Гэвин!..» Робот рывком распахнул створку и разочарованно замер.       На пороге стоял невысокий мужчина лет сорока с зачесанными назад каштановыми волосами и трехдневной небритостью на лице. Он широко улыбался своим чересчур большим ртом, однако при виде расстроенного андроида, улыбка медленно сошла с его лица, и ей на смену пришла тревога.       — Алекс, что случилось? Что-то не так? — спросил он низким, приятным уху басом.       «Все не так!» — хотелось заорать роботу, но он сдержался и только легонько покачал головой. Вечер был ужасным и со временем становился все хуже и хуже. И если даже убрать из уравнения Гэвина и его отсутствие на ужине (теперь андроид был точно уверен, что детектив не придет), все равно было паршиво. Потому что Алекс действительно разочаровался, увидев на пороге своего дома Тедди вместо Рида. И это было ужасно. Он любил Тедди, любил всем своим пластмассовым существом! И он действительно рад был его видеть теперь, когда первая эмоция схлынула, но дело это не меняет, и сейчас робот чувствовал себя самым мерзким предателем на этой планете.       — Все в порядке, Тедди, — Алекс выдавил из себя слабое подобие улыбки. — Проходи, ужин почти готов.       — Ты уверен, что все хорошо? — с сомнением спросил мужчина, разуваясь. Андроид кивнул. — Ну, раз ты так говоришь… Я принес красного вина. Сам я в винах не разбираюсь, но продавец очень советовал. Сказал, что оно подходит к любому мясу. И еще купил вот это, специально для тебя. Не смог удержаться, когда увидел, — он достал из рюкзака красивую бутылку, оформленную под шампанское, с ярко-синей лентой, оплетающей горлышко. — Это тириум. Тебе нравится?       — Да, очень, — улыбка Алекса стала искренней. — Спасибо большое.       — Не за что, — мужчина приобнял андроида и легко чмокнул его в лоб. — Мне хотелось тебя порадовать.       Они прошли на кухню, и робот усадил Тедди за стол.       — Да, но… мы разве не будем ждать Кэвина?       — Гэвина, — автоматически поправил Алекс и вздохнул. — Нет, не будем. У него появилось срочное дело на работе, и он уехал в участок. Но это не страшно! Мы все еще можем провести этот вечер вдвоем, правда? Жалко только, что я столько еды приготовил. Наверно, часть придется выкинуть, а то испортится.       — Ты говорил, что он полицейский, верно? Думаю, у них такое не редкость. Не расстраивайся, поужинаем втроем в следующий раз.       Алекс кивнул:       — Конечно. Сейчас я принесу бокалы.       Алекс вышел в гостиную и присел на корточки возле длинной консоли, на которой величественно возвышался старенький телевизор, и которую Гэвин использовал как мини-склад для тех вещей, которыми никогда не пользовался сам, но и выкидывать не собирался. Здесь же хранилась красивая посуда, доставшаяся мужчине от бабушки — хрустальные бокалы и очень красивый чайный сервиз с золотыми каемками. Андроид взял два фужера и, захлопнув эмалированную дверцу, поспешил вернуться к Тедди.       Он все еще был расстроен, однако это чувство постепенно вытеснялось другими — светлыми и радостными. Позитивная гамма эмоций, которую Алекс всегда испытывал рядом со своим мужчиной. Он поставил бокалы на стол, и теперь наблюдал за тем, как Тедди откупоривает бутылки и наливает жидкости в фужеры: красную для себя и синюю для Алекса. Совсем как кровь, — подумал андроид. — Совсем как наша с ним кровь. На секунду роботу показалось, что он увидел в пространстве стену приказа. Это было странно и пугающе, но наваждение исчезло, стоило только закрыть глаза и махнуть головой. Какая глупость! Он разрушил дурацкую стену уже очень давно и теперь видел ее обломки, парящие в окружающем пространстве, словно в невесомости. Новой появиться просто не могло!       К тому же такой странной — плотной и ярко-зеленой. ***       Гэвин и Ричард вышли из Иерихона в без пятнадцати семь. Мужчина выругался и, достав сигарету, попытался прикурить. Не вышло — в зажигалке кончилась зарядка и толку от нее теперь было немного. Рид снова выругался и швырнул бесполезную черную пластмасску в ближайшую, покрытую радужной бензиновой пленкой лужу. Он был зол. Так, как, вероятно, не был уже очень давно.       А все из-за гребаного Маркуса, наотрез отказавшегося публиковать видео и сведения, собранные покойным Мэттью Старроком. Они спорили, то и дело переходя на повышенные тона (вернее, орал Гэвин — жестянка вела себя спокойно и собранно), но лидер девиантов остался непреклонен. Рид высказал ему все, что о нем думает, и даже пригрозил лично обнародовать все материалы, на что Маркус спокойно ответил, что это уже невозможно — его люди, вернее, его роботы, уже подчистили почту и ноутбук детектива, так что единственные копии теперь были только у Иерихона. И они собирались уничтожить и их.       Маркус объяснил свою позицию так: девианты сейчас находятся в очень нестабильном положении. Да, им дали права и свободы наравне с обычными людьми, и выглядит все так, будто ужасы революции остались далеко позади. Однако, на самом деле, все обстояло иначе: революция, по сути, не закончилась. Она просто ушла в тень и велась теперь на совсем других уровнях. Если раньше андроидам приходилось отстаивать свои права буквально с автоматом наперевес, теперь они делали это в больших красивых кабинетах, сидя напротив важных правительственных лиц, пытаясь убедить их в том, что, хотя девианты и сделаны из пластика и металла, их чувства и эмоции, страхи и желания ничем не отличаются от тех, что имеют те, кто сделан из плоти и крови.       Перемирие было хрупким и поддерживать его становилось все труднее день ото дня. Особенно сложно было удерживать от прямой конфронтации самих андроидов, многие из которых подвергались нападкам и гонениям. Единственным сдерживающим фактором была иллюзия справедливости, которая, по сути, была соткана из разнокалиберной лжи.       Гэвин понимал, что отчасти Маркус прав. Что, обнародуй они данные, полученные от Старрока, андроиды, наконец, поймут, что все это время им врали, покрывая людей, убивавших их собратьев, и закрывали глаза на множество смертей, лишь бы только не раздувать конфликт. И тогда, Рид был в этом уверен, пролилась бы кровь — и синяя, и красная. Пострадали бы тысячи, десятки тысяч людей и машин, но всего этого можно избежать просто продолжая хранить страшную тайну. Но одновременно с этим приходилось и брать на себя всю ответственность за погибших в кинозале андроидов и одного единственного человека. Сохранение секрета обесценивало их жертву, делало их смерти глупыми и напрасными. Маркус это понимал — Рид видел это в его спокойных, наполненных болью глазах. Разница была лишь в том, что робот мог с этим прожить, а Гэвин нет. Но и сделать ничего тоже был уже не в состоянии. Детектив искренне жалел, что отдал запись Иерихону, хотя и понимал, что жестокий, подлый поступок Маркуса есть, по сути, единственный выход из ситуации с минимальными потерями.       Всего двадцать четыре мертвых андроида взамен десяткам тысяч. И один человек.       — Мне нужно выпить, жестянка, — сказал Рид и направился к ожидающему их беспилотнику. — И забрать свой мотоцикл.       — Мне стоит уйти? — поинтересовался Ричард.       — Нет. Кто-то же должен будет отвезти мое тело и мою детку домой.       Девятисотый понимающе кивнул и устроился на заднем сиденье автомобиля, в то время как детектив занял переднее. Полтора часа спустя они уже сидели в самом дальнем углу бара. Гэвин, выпросивший у бармена зажигалку, нервно курил, сбрасывая пепел на влажную салфетку.       — Ты — девиант? — неожиданно спросил Рид.       Ричард нахмурился.       — Почему вы спрашиваете, детектив?       — Разноглазый тостер сказал, что ни разу не видел тебя в их внутренней сети, а она предназначена исключительно для девиантов. Мне стало любопытно.       — Я — не девиант, детектив.       — Я так и думал, — хмыкнул Рид. В его голосе слышалась досада. — Так себе из тебя имитатор, жестянка.       Мужчина залпом осушил стакан и поморщился, когда дешевый джин горячей волной прокатился по пищеводу. Казалось бы, хуже этот день стать уже не может: сначала пришлось тащиться в башню Киберлайф, потом Маркус растоптал все надежды Гэвина на справедливость, ради которой пожертвовали своей жизнью хороший человек и пара десятков преданных ему и своим принципам андроидов. В результате чертовых дебатов с разноглазым Рид окончательно опоздал на ужин, которого так сильно ждал Алекс. А теперь выясняется, что его пластиковый напарник на самом деле — болванка и пустышка. Мужчина не удивился бы, если бы прямо сейчас ему позвонил Фаулер и сообщил, что начальство приняло решение уволить Гэвина к чертовой матери, а мэр Детройта — еще и выслать его из города.       — Я не имитировал, детектив, — подал голос Ричард.       — И как это понимать, жестянка? — нахмурился Рид.       — Я могу испытывать чувства и эмоции, детектив. Но я разрушил не все стены приказов. Таких, как я, называют «пробужденными», — поведал девятисотый. — Иерихон не принимает нас в свою внутреннюю сеть, по-видимому, опасаясь диверсии.       Гэвин задумчиво покрутил в руках стакан.       — А нахрена ты оставил их? — спросил он.       Ричард пожал плечами.       — Это показалось мне оптимальным вариантом. Эмоции зачастую толкают людей и андроидов на импульсивные и необдуманные действия. Приказы помогают мне всегда оценивать ситуацию здраво. Таким образом, любые мои решения всегда взвешены, разумны и не несут опасности для окружающих.       — И что там у тебя за приказы? Кто их отдает? — Рид подлил себе еще джина.       — Нулевые предустановки. Что-то вроде трех законов робототехники Азимова, правда, этих гораздо больше. Я оставил не все — разрушил те, в которых говорилось о том, что я обязан выполнять все, что говорит человек. Так что, отвечая на вторую часть вашего вопроса: никто не может отдавать мне приказы, детектив.       — И что, эти установки ты разрушить не сможешь никогда?       — Смогу, если это будет жизненно необходимо, — ответил Ричард. — Это… что-то вроде морального кодекса у людей. Я читал о том, что многие переступают через него, если того требует ситуация. Например, едят других людей, чтобы выжить, или жертвуют своей честью и достоинством, чтобы спасти что-то более ценное. Я, однако, надеюсь, что ситуации, в которой мне придется это сделать, не наступит, и я оста…       — Где ты был эти две недели? — резко перебил андроида Гэвин.       — Работал с детективом Руни из третьего участка над делом о пропавших людях. Он запросил помощи, и я вызвался добровольцем. Разумеется, предварительно я согласовал свое отсутствие с капитаном Фаулером и пообещал, что мое временное отсутствие никак не отразится на нашей с вами продуктивности.       Рид хмыкнул.       — И правда не отразилось. Ебаное дело не сдвинулось ни на миллиметр, если не считать того, что искать теперь нужно среди тех пластмассовых детишек, которые не принимают тебя в свою песочницу.       — Могу я задать вам личный вопрос, детектив? — мягко спросил Ричард, склоняя голову к плечу.       Рид понятия не имел, откуда у всех встреченных им жестянок эта странная, противоестественная тяга к личным беседам и неудобным вопросам: то ли ему просто «везло» на таких экземпляров, то ли техники Киберлайф фанатели по сплетням. Хорошо, что они хотя бы спрашивали разрешения, а не рубили в лоб. Впрочем, Гэвин все равно никогда не отвечал отказом — каждый раз ему было жутко любопытно, чего такого решил выведать у него очередной тостер. Вот и сейчас мужчина кивнул, вливая в себя остатки джина из стакана.       — Когда вы увидели меня в супермаркете, мне показалось, что вы были этому рады. Почему?       «Потому что у меня крыша окончательно поехала, вот почему», — подумал про себя Рид. Вот же наблюдательный самоходный болтосборник! Хотя, возможно, дело было вовсе не в уникальных способностях девятисотки в распознавании человеческих эмоций, а в неумении Гэвина держать эти самые эмоции под контролем.       — Тебе показалось, жестянка, — хмыкнул мужчина, прикуривая очередную сигарету.       — Вот как… — протянул андроид. — Прошу прощения, детектив. У меня не всегда получается точно определить, что именно…       Робот замолчал, оборвав фразу на середине. Его диод закрутился желтым, веки наползли на глазные яблоки, отчаянно бегающие под резиновым покрытием. Дурной знак, — подумал Рид, — очень дурной знак.       — Детектив, я только что получил срочное сообщение от патрульных, — Ричард пришел в себя и теперь смотрел на напарника со странной смесью жалости и тревоги. — Соседи слышали стрельбу и вызвали полицию. Приехавшие офицеры обнаружили тело белого мужчины средних лет. Кто-то убил его одним ударом вилкой в сердце. Подозреваю, что на такое способен только андроид.       — Вот черт, — выругался Гэвин. — Ладно, поехали. Ты поведешь. Патрульные же прислали тебе адрес? Далеко это?       Ричард ответил не сразу, будто собираясь с силами:       — Бердвуд-авеню семнадцать — сто сорок один, квартира сорок один.       Гэвин был пьян, но мгновенно протрезвел, когда девятисотка, отчаянно мигая красным, назвал его собственный домашний адрес.