Пепел

      Следующие три недели Гэвин провел как в тумане. Вся его жизнедеятельность велась будто на автомате — он ходил на работу, брал отгулы, когда было нужно посмотреть очередную квартиру, выезжал на вызовы, ел, напивался в барах, но все это казалось бесцветным и безвкусным. Мужчина тупо выполнял минимальный набор действий, необходимых для выживания, не чувствуя при этом ничего.       Единственным, что вызывало эмоции, были регулярные посещения Алекса. Робота полностью починили, но в сознание он так и не пришел. Техники, копавшиеся в его программе, утверждали, что это — всего лишь дело времени, но на прямой вопрос «когда?» только пожимали плечами.       — А что насчет вируса? — спросил как-то раз Гэвин. — Он все еще заражен?       — Нет, — ответил один из специалистов. — Мы почистили его программы — теперь там только заводские прошивки и расширения. Если будет нужно, придется загрузить все необходимое заново.       «Если» — это слово раскаленным железом впечаталось в сознание Гэвина. Потому что, вполне вероятно, что никакого «будет» у Алекса уже не предвидится.       — Хотите его увидеть? — неожиданно спросил техник.       Рид хотел, и мужчина провел его в маленькую, темную комнату, напоминающую кладовку, в центре которой на жестяной каталке, похожей на те, что используют патологоанатомы, лежал Алекс.       — Можете не торопиться.       Техник ушел, тихо прикрыв за собой дверь, оставляя детектива наедине с неподвижным, будто спящим, андроидом. Вокруг каталки стояло множество терминалов, от которых к телу робота тянулись трубки и провода, словно щупальца огромного морского монстра.       В дальнем углу стоял белый пластиковый стул. Гэвин взял его и поставил возле койки Алекса.       — Привет, дружище. Ну как ты тут? — спросил он, присаживаясь.       Андроид ожидаемо не ответил.       — Интересно, ты вообще вспомнишь, что я приходил? Слышишь меня?       Тишина. Рид вздохнул. А на что он, собственно говоря, рассчитывал? На то, что Алекс, как в херовых мелодрамах, откроет глаза, расскажет какую-нибудь жизненно важную информацию, способную спасти его пластиковую задницу от казни, и они, смеясь, убегут в закат к новой лучшей жизни?       Гэвин хмыкнул.       Нет, такое происходит только в глупых фильмах. В реальности — никогда. В реальности Алекс наверняка даже не знал, что происходит за пределами его сознания, отсиживаясь где-то глубоко внутри себя. Интересно, он видел что-нибудь вроде снов? Или просто плыл в одиночестве в абсолютной темноте, не осознавая ни времени, ни пространства, ни себя?       От одной мысли об этом мужчину передернуло. Это все — темное, пустое ничто, было слишком похоже на сон без сновидений.       Или на смерть.       Гэвин осторожно взял робота за холодную безжизненную ладонь и погладил очищенный от искусственной кожи, белый как снег пластик.       — Все будет хорошо, Алекс. Я обещаю, — прошептал он. — Только, пожалуйста, вернись. ***       Гэвин залпом осушил стакан и попросил налить себе еще.       Рослый бармен с тоннелями в ушах и зататуированными руками кивнул, оборачиваясь к полкам с алкоголем, и достал бутылку самого дешевого виски. На этикетке был нарисован старый маяк, освещающий путь кораблю, попавшему в шторм между высоких, мрачных скал.       — Держи, — бармен прокатил стакан по стойке, и Рид неловко поймал его.       Пойло было дрянным, но сейчас детективу было абсолютно по барабану, что пить — лишь бы забирало и уносило прочь от тяжелых мыслей.       Кроме того, завтра был выходной, а ругать его за пьянство было некому.       — Эй, привет! Ты тут один?       Гэвин повернулся на голос.       Рядом со стойкой стоял молодой, симпатичный блондин лет тридцати или около того. Он приятно улыбался, глядя прямо в глаза детективу, и нетерпеливо постукивал длинными, изящными пальцами по столу.       — Чего надо? — грубо поинтересовался Рид.       Парня тон мужчины, казалось, вовсе не смутил. Совсем напротив — блондин довольно хмыкнул, будто только такого и ожидал, и приземлился на соседний с Гэвином стул. Он беззастенчиво схватил стакан детектива и сделал добротный глоток, осушая его наполовину.       — Ну и дрянь, — прокомментировал он. — Бармен! Налей нам по стакану Джонни*. Кстати, меня зовут Крис. Крис Шин.       — Гэвин Рид, — по инерции представился в ответ совершенно ошарашенный такой бесцеремонностью детектив.       Первым порывом было врезать наглому незнакомцу, но материализовавшийся на столе виски смягчил Гэвина, а когда Крис заказал еще по одной, мужчина решил, что позволит парню прожить еще один день. Кроме того, компания блондина оказалась не такой уж скучной, как детектив решил поначалу: Шину даже удалось отвлечь и немного развеселить его.       Они просидели в баре еще пару часов, пока не допили единственную здесь бутылку Джонни. Они говорили — легко и много, и для Гэвина, обычно нелюдимого, с трудом идущего на контакт даже с хорошими знакомыми, это было в новинку. Только сейчас он в полной мере осознал, что случившееся с Алексом повлияло на него куда сильнее, чем ему казалось.       — Что-то здесь скучновато, не находишь? — спросил Крис.       — Есть такое, — пьяно протянул Рид.       — Я знаю одно местечко неподалеку. Там всегда можно развлечься. По взрослому, понимаешь?       — Угу.       На самом деле Гэвин не понимал. Алкоголь в его теле бодро путешествовал по кровеносным сосудам и, добравшись до мозга, решил взяться за него всерьез. Он слышал все, что говорит ему Шин, но не мог уловить смысл в его словах. Впрочем, ему было наплевать. Единственное, что сейчас было важным, даже жизненно необходимым — найти ещё хорошей, халявной выпивки.       — Пойдем? Там клево. Я частенько там зависаю.       — Бухло там есть?       Крис рассмеялся — весело и заливисто, будто детектив только что рассказал самый смешной анекдот в его жизни.       — Ооооо, — протянул он. — Там есть кое-что поинтереснее!       Эту фразу барахлящий мозг Рида понял.       — Поосторожнее, парень, — Гэвин оттопырил край куртки и показал ему значок. — Я все-таки коп.       — Я просто предлагаю, — Крис примирительно поднял ладони вверх.       — А я просто отказываюсь. И в следующий раз, блядь, не чеши языком с первым встречным! Он может оказаться не таким понимающим и… ик!.. пьяным, как я.       — Как скажешь. Я просто хотел повеселиться, расшевелить тебя. Ну, нет так нет. Настаивать не стану.       Шин отошел от стойки и направился к своей куртке, висящей на крючке около выхода. Гэвин огляделся: вокруг действительно было уныло и скучно. Только сейчас мужчина заметил, насколько депрессивной была окружающая обстановка.       — Эй, Крис! — окликнул Рид, и парень обернулся. — Погоди.       Шин улыбнулся. Он дождался покачивающегося детектива, и вместе они пошли по дождливому, ночному городу. Дорогу мужчина не запоминал — был слишком занят своими сумбурными, обрывочными мыслями. Вернее, в основном, всего одной — Гэвин окончательно потерял контроль над собой. Это было ужасно — мужчина это понимал даже в своем нынешнем состоянии, но не хотел ничего с этим делать.       — Далеко еще? — спросил он, ежась под холодными каплями.       Крис покачал головой и указал вперед. Рид проследил за его рукой, но не увидел ничего, что хотя отдаленно напоминало бы «веселое место» — только грязную темную подворотню.       — Сюда, — позвал Крис.       Он открыл неприметную, серую дверь и быстро исчез за ее створкой.       Гэвин замер в нерешительности. Он понимал, что, как только переступит через порог этого заведения, его жизнь изменится навсегда. И был уверен, что изменения эти не к лучшему.       — Ты идешь?       Голос Криса, высокий и пронзительный, пробирающий до самых костей, вывел детектива из раздумий. Он сделал шаг вперед, не раздумывая ни секунды, очарованный этим вкрадчивым голосом, как крыса трелью флейты дудочника. А после Гэвин уже не думал о правильности своего поступка — он просто шел вперед, по инерции, задевая стены и обшибая углы, как запущенный в столе для пинбола шарик. Вокруг него сидели люди, много, много людей. Все они провожали детектива безразличными, пустыми взглядами, и Рид, говоря откровенно, им завидовал. Он тоже хотел бы забыться. Алкоголь этого в полной мере уже, увы, не обеспечивал.       — Эй, Гэвин! Хочешь? За мой счет.       Крис стоял около большого, заваленного всяким хламом стола и протягивал Гэвину предмет, отдаленно напоминающий бульбулятор. Внутри чаши кипело что-то темно красное, ужасно похожее на сворачивающуюся кровь. Только сейчас мужчина почувствовал мерзкий запах, кислый и тошнотворный, плотной завесой висящий в доме. Рида начало мутить, голова закружилась. Он отступил на шаг назад, спотыкаясь о чье-то тело, и упал ровно в большое, глубокое кресло-капельку.       Крис плавно подошел к детективу и, опустившись перед ним на корточки, провел руками по его бедрам. Он затянулся через прозрачную трубочку и медленно выдохнул изо рта густой розовый дым.       — Попробуй, тебе понравится, — Шин протянул Риду бульбулятор, одновременно с этим протяжно проходясь языком по его закованной в джинсы промежности.       И Гэвин попробовал. ***       Пустота, как выяснилось, бывает разной. Гэвин мог выделить как минимум три вида. Первая — спокойная и приятная. В ней хотелось находиться вечно. Вторая — тяжелая и давящая. Детектив мог сравнить ее, например, с состоянием бреда, когда температура порождает странные, смутные образы внутри головы, мелькающие, как калейдоскоп. И третья, как выяснилось, самая желанная — та, в которой нет тебя самого, но весь остальной мир продолжает существовать.       Именно в этой, последней пустоте и находился сейчас Гэвин. И был счастлив.       Он ни о чем не думал, ни о чем не переживал. Если бы прямо сейчас ему сказали о том, что по Детройту будет нанесен ядерный удар, мужчина только пожал бы плечами и поудобнее устроился в мягком, просто охуенном кресле. Рид снова затянулся и задержал густой, обжигающе-горячий дым в легких. Горло приятно щекотало, и детектив рассмеялся. Смех быстро перешел в сильный, удушающий кашель. Крис, расположившийся между широко раскинутых бедер мужчины поднял на него свои осоловелые, мутные глаза. Гэвин тут же перехватил его за волосы и грубо ткнул лицом в свой пах. Шин продолжил сосать, и детектив, хрипло простонав, откинулся на спинку кресла. Если бы в этой дыре был алкоголь, и кто-нибудь налил бы ему стаканчик джина, вечер стал бы вообще неописуемым.       — Господи… Мать твою… — выдохнул Рид, кончая, и с силой надавил на затылок парня, мешая ему отстраниться.       Крис послушно проглотил сперму Гэвина и выпустил член изо рта. Он вытер влажные губы тыльной стороной ладони и сыто улыбнулся. Детектив затянулся красным, густым паром из бульбулятора и протянул его Шину.       — Отличное дерьмо, — сказал Крис, выпуская изо рта облачко яркого багрянца. — Давно так пиздато не забирало.       Рид был, в общем-то, согласен — его самого так не забирало вообще никогда. Даже минет (который парень делал откровенно хуево) ощущался иначе. Обычно это было яркое, острое удовольствие, которое в финале превращалось в маленький локальный ядерный взрыв, разрывающийся где-то в районе паха. Сейчас все было по-другому — кайф был тягучим и медленным, оргазм напоминал извержение вулкана. Он до сих пор ощущал, как сокращаются мышцы, и это послевкусие было самым сладким чувством на свете. Хотя нет. Самым сладким было то, как плавно перетекали мысли в его голове. Они не задерживались подолгу на чем-то одном, а если и задерживались, не начинали вгрызаться в него изнутри.       — Есть хочу, — Гэвин лениво огляделся вокруг. — Есть в этой дыре какая-нибудь еда?       Крис его явно не услышал. Он полулежал, прислонившись спиной к ноге детектива и смотрел в потолок невидящим, бестолковым взглядом. На его губах застыла глупая улыбка. В обычной ситуации Шин, как и любой другой обдолбыш, был бы отвратителен Риду, но сейчас мужчина чувствовал только легкое раздражение. Он несильно пнул парня ногой.       Крис недовольно поморщился и перевел взгляд на детектива:       — Что такое? Хочешь чтобы я снова взял в рот?       Он потянулся к вялому члену Гэвина, который мужчина не соизволил убрать обратно в штаны, но тот ударил его по рукам.       — Нет, — Рид застегнул джинсы. — Я хочу есть.       Он встал с кресла, но покачнулся и снова упал назад. Крис, увидев это, рассмеялся и принялся кататься по полу, держась за живот. Гэвину тоже было смешно. А еще легко и безмятежно. Шевелиться было лениво. Больше всего хотелось сидеть и курить охренительную красную дурь, но желудок неприятно сводило. Голод был сильным, гипертрофированно-невыносимым.       — На кухне должно что-то быть. Посмотри там в холодильнике или на столе. Обычно Барри оставляет что-нибудь пожевать.       — Пойдем со мной. Я в душе не ебу, где здесь кухня, — Гэвину все же удалось подняться на ноги.       — Ладно. Только возьми с собой трубку, нужно будет ее заправить. На кухне должен быть и лед тоже.       Крис повел детектива по грязным комнатам, в каждой из которых находились люди, счастливые и обдолбанные: некоторые занимались сексом, другие бездумно пялились в телек.       — Где мы вообще? — спросил Гэвин. — Я имею в виду, что это за место? Чей-то дом или…       — Ну, вообще это дом Барри, но он здесь не живет. А так — просто клевое местечко, где можно зависнуть и сбежать… ну, сбежать от проблем, понимаешь?       — Угу, — кивнул мужчина.       — Тут вообще клево.       — И что, все это — бесплатно? — они, наконец, добрались до кухни, и Рид обвел рукой заваленный наркотиками стол.       — Чего? Нет, конечно, ты что, с ума сошел? — Крис снова рассмеялся. — Это что-то типа отеля «Олл инклюзив» для своих. Но не переживай, ты — мой гость, так что сегодня я угощаю!       Шин принялся набивать брюхо бульбулятора новой порцией красного льда. Гэвин огляделся вокруг в поисках холодильника. Нашел его мужчина не сразу — это был маленький, старый агрегат, размером с корзину для белья. Рид открыл дверцу и тут же отпрянул в сторону, зажимая ноздри пальцами — воняло оттуда хуже, чем из мусорного ведра, которое не выносили пару недель. Еда внутри действительно была, но мерзкий запах отбил весь аппетит и желудок недовольно заворочался.       — Вот блиииин, — протянул подошедший Крис. — Видать, давно Барри не было. Все испортилось. Сейчас, погоди, может в ящиках есть что-нибудь типа супа быстрого приготовления или чего-нибудь в этом роде.       Он подошел к подвешенным над видавшей виды плитой полкам и, встав на цыпочки, принялся копаться в них.       — Забей. После этой вони все равно кусок в горло не полезет.       — Не-не, поесть надо. Иначе потом накроет, пиздец, — Шин достал с одной из полок пакет овсянки. — Вот, это подойдет. Пополам поделим.       — Ладно.       — Вот и славно. Где-то тут был чайник…       Чайник нашелся за грудой грязных тряпок, в которых с трудом узнавались кухонные полотенца и скатерти. Крис налил в него воды и через пять минут они ели скользкую, горячую овсянку.       Потом они снова накурились, и Рид снова поплыл в приятной, темной пустоте, время от времени выныривая из нее, чтобы глотнуть багряного пара и занырнуть еще глубже. В одно из таких мимолетных пробуждений он обнаружил скачущего на нем Криса. Он был потным и абсолютно обнаженным. Гэвину сразу бросилась в глаза большая, во всю худощавую грудь, татуировка — черный череп на фоне ярко-красной кляксы, похожей на кровь. Рисунок смотрелся удивительно реалистично — казалось, что череп раскрывал свой рот каждый раз, когда Шин выгибался на члене Гэвина.       Детектив протянул руку и обвел пальцами контуры татуировки. Они ощущались плотными и объемными, как шрамы.       Крис усмехнулся.       — Нравится? — спросил он, замедляясь.       — Да, — выдохнул Рид. — Охуенно выглядит. Больно было делать?       — Немного. Но боль возбуждает.       Он опустил руку Гэвина ниже, к собственным яйцам, и мужчина перехватил их, несильно сжимая, перекатывая в ладони. Шин закатил глаза и протяжно простонал.       — Сильнее… — прошептал он, и Рид послушно усилил хватку. — Да, вот так… Да…       Его дыхание стало прерывистым, движения — рваными. Он в последний раз дернулся на члене детектива и кончил, выплескиваясь на его живот.       — Быстро ты. Слезь с меня. И дай салфетку или что-нибудь, чем можно вытереться.       — А ты? Ты же не кончил. Я могу отсосать, если не хочешь трахаться, — Крис поднялся на ноги и член детектива выскользнул из его дырки.       — Не надо. Не хочу. Сколько сейчас времени?       — Половина шестого утра, — Шин коротко посмотрел на наручные часы и бросил мужчине свою майку. — На вот. Вытрись этим.       Гэвин вытерся и принялся натягивать штаны.       — Хочешь затянуться? — спросил Крис, вдыхая очередную порцию красного льда.       — Нет. Мне нужно домой.       — Как хочешь, — парень лег на пол, все еще обнаженный, и медленно выпустил изо рта струйку розового пара. ***       Гэвин добрался до дома за час.       Сначала мужчина по привычке приехал на старый адрес. Он даже успел подняться на свой третий этаж, прежде чем понял, что больше он здесь не живет. Все еще затуманенный наркотиком мозг воспринял это открытие спокойно, и Рид спустился вниз и поплелся к автобусной остановке. Челнок подошел минут через пять. Гэвин сел внутрь, прислонив голову к стеклу, и тут же заснул.       Проснулся он за две остановки до нужной оттого, что лед начал отпускать. Все тело ныло и ломило, голова раскалывалась, но самым херовым было то, что мысли, которые раньше были легкими и мимолетными, навалились все и сразу, и ощущалось это так, будто кто-то с силой ударил его по затылку бейсбольной битой.       Когда автобус остановился, Гэвин буквально вывалился из него, тут же хватаясь обеими руками за металлическую опору остановки. Ноги дрожали и подкашивались, его знобило, лицо заливал пот. Колени подогнулись и Рид осторожно сполз на землю. Джинсы тут же промокли, и, должно быть, испачкались, но внезапно накатившая слабость не отпускала, поэтому встать он не смог бы при всем желании.       — Детектив Рид, с вами все в порядке?       Гэвин с трудом поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Ричардом.       — Да, все отлично, я, блядь, просто решил посидеть в луже. Отдохнуть и немного охладиться.       — Я не думаю, что ваше состояние можно…       — О, господи… Ну естественно мне хуево, жестянка, ты что, ослеп? Чем нести свою ахинею, лучше помоги встать.       — Как скажете, детектив.       Ричард подхватил Гэвина за локоть и помог подняться на ноги. Вместе они дошли до нового жилища Рида — маленького домика в уютном, тихом квартале недалеко от заброшенного парка развлечений. Не то чтобы мужчина специально выбирал — просто так совпало.       От остановки до жилья идти было всего ничего, но когда они вошли в маленькую, скудно обставленную прихожую, Гэвин чувствовал себя так, будто только что пробежал марафон.       Он ничком осел у стены, тяжело дыша. Легкие горели огнем, Рида мутило, в глазах все плыло. Тело стало слабым и ватным, и по нему то и дело пробегали контрастные волны, то заставляя дрожать от невыносимого холода, то обжигая настолько, что на спине и лице выступали соленые капли пота.       — Принеси попить, жестянка, — тихо попросил мужчина.       Андроид кивнул и удалился на кухню. Послышался скрип открываемой дверцы шкафа и шум льющейся из крана воды. Ричард вернулся спустя полминуты с покрытым холодными каплями стаканом в руке. Гэвин пил жадно, проливая часть невероятно вкусной сейчас жидкости на одежду.       — Детектив, что вы принимали? — строго спросил девятисотый.       Рид хмыкнул:       — Угадай.       И Ричард угадал, правда, не совсем тем способом, на который рассчитывал Гэвин: робот присел перед детективом на одно колено. Он забрал из дрожащих рук детектива стакан, и, схватив мужчину за затылок, притянул к себе, впиваясь в его губы своими. Рид, не ожидавший подобного от сраной железки, опешил, и этого секундного замешательства хватило Ричарду, чтобы его язык властно прошелся по небу и зубам Гэвина.       Детектив вцепился в пиджак андроида, желая оттолкнуть, но замер, крепко сжимая пальцами плотную ткань, когда теплый и влажный язык, хозяйствующий у него во рту, нашел его собственный, увлекая в странный, медленный танец. И это было чертовски приятно — то, как Ричард изучал его рот.       — Вы употребляли алкоголь, наркотик под сленговым названием «красный лед», и, вероятнее всего, у вас был секс, — сказал девятисотый, отрываясь от губ Рида.       — Ого! Три из трех, жестянка. Молодец.       Гэвин улыбнулся, но улыбка сошла с его лица, стоило ему увидеть выражение лица Ричарда — андроид смотрел на мужчину с холодной, отстраненной злостью. Рид помнил, что случилось в прошлый раз, когда в льдистых глазах появились такие опасные огоньки. Детективу тогда пришлось несладко, и сейчас его тело тут же отозвалось выбросом адреналина и приступом паники.       Ричард грубо схватил Гэвина за шкирку, как нашкодившего котенка, и потащил в сторону ванной.       — Что ты делаешь, жестянка? — слабо спросил Рид.       Робот не ответил. И в этот момент, в эту самую секунду, Гэвину вдруг стало удивительно пофигу на то, что и почему собирается сделать с ним ходячий болтосборник. Какая разница? Все равно хуже, чем есть уже не станет. Ему даже хотелось, чтобы девятисотка сделал ему больно, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме ужасной, всепоглощающей пустоты. Сломал его окончательно, чтобы пуля, выпущенная в висок, казалась благословением.       — Стойте смирно, детектив.       Андроид прижал Рида к стене ванной и принялся раздевать, грубыми, резкими движениями стаскивая с него одежду. Мужчина не двигался и не сопротивлялся. Он почти висел на руках робота, как тряпичная кукла.       — Раз вы действительно способны воспринимать только язык силы, прекрасно — поговорим на нем.       Ричард швырнул детектива в душевую кабинку, и тот сильно ударился о жесткую пластиковую стенку локтем. Сверху тут же полилась холодная вода, и мужчина зашипел, стараясь вжаться в угол как можно плотнее.       Сквозь шум льющейся воды Рид услышал звук расстегивающейся молнии. Андроид тоже раздевался, не желая, по-видимому, намочить свою идеальную одежду.       — Вы перешли черту, детектив, — сказал Ричард, рывком поднимая Гэвина на ноги и тут же впечатывая лицом в прозрачную, мокрую стену. — Вы вынуждаете меня использовать силовые методы. Мне придется вас наказать.       Рид почувствовал, как между его ягодиц легло что-то твердое, горячее и большое. Сильные пальцы до боли сжали бедро, оставляя на нежной коже багровые синяки.       — Вы слышите меня, детектив?       — Делай что хочешь, жестянка, — Гэвин сам удивился тому, каким тихим, обреченным и пустым может быть его голос. — Мне уже все равно.       Он инстинктивно сжался и зажмурился, ожидая резкой вспышки боли, но ее не последовало. Вместо этого пальцы андроида разжались, и он отступил на шаг — твердый член жестянки перестал упираться в задницу Рида.       Натужно скрипнул кран, и вода значительно потеплела. Через пару мгновений покрытое мурашками тело детектива перестала сотрясать дрожь. А потом теплые руки коснулись его головы, массируя кожу, нанося на волосы пахнущий лавандой шампунь.       Ощущение было приятным и расслабляющим. Спустя минуту Гэвин даже откинул голову назад, охотно подставляясь под странную ласку, почти касаясь макушкой обнаженной ключицы андроида.       Пальцы опустились ниже, разминая уставшую шею и плечи, плавно проходясь по рукам до самых кистей. Со спины к Риду снова прижалось теплое, скользкое от мыла тело, и Гэвин, повинуясь секундному порыву, слегка сжал пальцы робота, переплетая их со своими. Ричард замер. На стекло легли короткие, красные сполохи. А после андроид осторожно, будто боясь повредить хрупкого, сломленного человека, коснулся губами его шеи.       Гэвина будто током пробило. Никто никогда не касался его так мягко. Мужчина не солгал бы, если бы сказал, что это — самый интимный момент в его жизни. Они простояли так какое-то время, которое показалось Риду очень близким к вечности, а после Ричард продолжил намыливать его тело, нехотя выпутав собственные руки из пальцев детектива.       Потом андроид смыл с них мыльную пену и помог разомлевшему детективу выбраться из кабинки. Он осторожно вытер Гэвина большим, пушистым полотенцем и довел до спальни, где уложил на смятую постель.       Сам он тут же покинул комнату, и Рид не смог отказать себе в удовольствии заценить мускулистую широкую спину и идеальную задницу робота.       Гэвин уснул удивительно быстро — едва откинулся обратно на подушку. Он спал крепко и глубоко, без снов и мимолетных видений, какие обычно случались, когда мужчина перебарщивал с алкоголем. Это было к лучшему, потому что иначе, и Рид был в этом уверен, во сне он увидел бы обнаженного, покрытого мелкими каплями воды Ричарда, стоящего перед ним на коленях, и нежно вытирающего его ноги синим банным полотенцем.