Пепел

      Гэвин пришел в себя на жестком, продавленном матрасе. Его руки и ноги были крепко привязаны к ножкам длинными толстыми веревками.       Голова неприятно гудела. В груди щемило дежавю. Правда сейчас Гэвин сомневался, что все это спонтанное шибари дело рук Киберлайф. Скорее уж тут поработал чертов «Плюшевый кролик».       Он напряг больную голову и вспомнил, как группы захвата попали в засаду, как раздались взрывы и тряслись и рушились тяжелые бетонные пилоны, как кричали покрытые кровью бойцы. Самого Рида швырнуло в стену ударной волной и засыпало обломками этой самой стены. Кажется, один из них повредил ему плечо. Гэвин попытался пошевелить конечностью, и сустав тут же отозвался острой, саднящей болью. Значит, плечо действительно повреждено, правда, судя по ощущениям, не серьезно. Удивительно, учитывая то, как близко прогремел третий взрыв. Рид видел, как одного из бойцов буквально насадило на металлическую арматуру. Он вертелся и извивался на стальном пруте, как на шампуре. А еще он кричал — так истошно, что Гэвину казалось, у парня сейчас кровь из ушей польется оттого, как сильно он напрягает голосовые связки. Он сучил ногами по полу и пытался вырвать из себя кусок арматуры. Последнее, что видел Рид перед тем, как вырубиться, это то, как к нему подошел другой боец, тоже окровавленный, подволакивающий правую ногу. Он присел возле сослуживца и принялся что-то говорить, но слов было не разобрать, слишком шумно было вокруг.       А потом детектив вырубился. Не из-за того, что слишком сильно приложился головой, а из-за чертового транквилизатора, впившегося в его шею. Все это было спланировано с самого начала. Его информатор продал Гэвина за тридцать серебренников.       — Сукин сын… — прошептал Рид.       Он снова пошевелился, пытаясь освободиться, но тщетно. Веревки явно вязал профессионал — они не врезались в кожу, не натирали запястья и щиколотки, но выбраться из этих узлов возможным не представлялось. Гэвин зло выдохнул и расслабил ноющие конечности. Он осмотрелся. Комната была маленькой, скудно освещенной двумя настенными лампами в форме ракушек. Из мебели здесь была только постель, на которой лежал детектив, и старый, пыльный рояль. Крышка была приподнята. Несколько клавиш провалились.       В целом, помещение выглядело очень ухоженным. Это явно не была комната заброшенного здания — краска на стенах была свежей, потолок тоже регулярно белили. Никто просто здесь не жил. И никто уже очень давно не притрагивался к инструменту.       Окон в помещении не было, и Гэвин понятия не имел, который сейчас час и как долго он пролежал в отключке, но внутренний голос подсказывал ему, что недолго — казалось, прошло не больше нескольких часов между серией взрывов на захвате и его пробуждением.       В памяти снова всплыли воспоминания: темное помещение, монотонный блеск диода, чужие, злые, холодные руки. Сейчас, по-видимому, все повторится. Возможно, не в точности, но для Рида мелкие отличия не будут играть роли. То же унижение, та же боль, чуть более приятные условия, в которых он, судя по всему, проведет больше времени, чем в пахнущей формалином темноте.       Только в эту секунду Гэвин понял, что он абсолютно голый. Раньше собственная нагота никогда не вызывала у детектива проблем — он знал, что его тело выглядит хорошо, несмотря на многочисленные шрамы, но сейчас он чувствовал себя совершенно беззащитным из-за того, что на нем не было одежды.       Рид снова напрягся, приподнимаясь, насколько позволяли веревки, желая найти свою форму хотя бы взглядом, когда дверь в комнату со скрипом открылась. Гэвин повернул к ней голову, но тут же зажмурился — яркий свет с той стороны двери больно ударил по его привыкшим к полумраку глазам. Он зажмурился, пряча лицо в сгиб поврежденного плеча, ощущая запах пота и крови, исходивший от его тела.       В комнату кто-то зашел — Рид слышал тяжелые, уверенные шаги, остановившиеся прямо возле его постели. Гэвин разлепил глаза и проморгался, стараясь разглядеть пришельца. Им оказался мужчина в просторной, мешковатой одежде, мешающей разглядеть его телосложение, и в кроличьей маске. В руках он держал небольшой бумажный пакет.       — Ебаный заяц… — протянул Гэвин.       — Здравствуйте, детектив Рид, — вежливо поздоровался кролик. — Рад, наконец, увидеть вас воочию.       Гэвин зло уставился на застывшего посреди комнаты человека. Тот был умиротворен и совершенно спокоен. Детектив не видел его глаз, но был уверен, что прямо сейчас кролик внимательно разглядывает его обнаженное тело. Риду это не нравилось, но он не мог сделать ничего, чтобы это прекратить — руки и ноги все еще был крепко связаны. Оставалось просто лежать и буравить пришельца наполненным обжигающей ненавистью взглядом.       — Надеюсь, вам понравились апартаменты, детектив? — спросил кролик. — Мы прибрались здесь специально для вас.       Рид хмыкнул:       — Иди нахер, уродец.       — Вы не очень-то вежливы, детектив.       Кролик подошел ближе к кровати и протянул руку к обнаженному, связанному детективу.       — У вас очень красивое тело, — сказал он, касаясь кончиками пальцев кубиков пресса детектива.       — Отсоси!       Кролик громко рассмеялся:       — Ох, непременно, детектив!       — Ну так приступай. Займи, наконец, свой поганый рот хоть чем-нибудь полезным.       Гэвин не видел лица человека за маской, но был уверен, что тот сейчас зло оскалился. Рид инстинктивно сжался, каждая мышца напряглась, как струна. Его глаза неотрывно смотрели в чуть поблескивающие сквозь узкие прорези глаза Кролика.       — Чего тебе нужно? — грубо поинтересовался Гэвин.       — Ничего конкретного. Вы плотно сидели на моем хвосте, детектив. Мешали вести дела, следили за мной. Это было весьма неудобно, знаете ли, — ответил Кролик. — Я хочу показать вам, что иметь врагов вроде меня может быть чревато.       — И что? Будешь пытать меня? Убьешь и по кускам отправишь в участок?       — Нет. Просто познакомлю вас с несколькими моими друзьями. Но не бойтесь — уверяю вас, знакомство окажется исключительно приятным.       Пальцы Кролика с силой сжали сосок Гэвина:       — Взаимно приятным, детектив.       Гэвин попытался уйти от злых, причиняющих дискомфорт пальцев, но не вышло: слишком крепко держали его веревки. Мужчина в маске крутанул сосок, и Рид зашипел от резкой вспышки боли.       — Я рад, что вы остались целы после взрывов, детектив. Было бы очень печально так и не познакомиться с вами лично.       — Нахер иди…       — Хотя вас все же задело… хмм…       Кролик отстал от соска детектива и скользнули выше, к его плечу. К тому месту, где располагалась рана, чуть ранее классифицированная Ридом как несерьезная. Гэвин повернул голову, выворачивая шею под неудобным углом, и теперь наблюдал за тем, как длинные узловатые пальцы проходятся по краям разорванной кожи.       — Как красиво. Красный вам идет, детектив, — проворковал Кролик.       Он сильнее надавил на ранку и тонкая, совсем свежая корочка сукровицы лопнула. По плечу Рида заструилась кровь.       Кролик медленно вел головой вслед за ярко-рубиновыми струйками, явно наслаждаясь зрелищем.       — Мой любимый цвет, — сипло сказал он. И внезапно с силой ткнул пальцем прямо в рану, бередя и расширяя ее, заставляя детектива биться на кровати и с силой прикусывать зубами губы. — Идеальный красный.       Гэвин крепко зажмурился. Он с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Боль была ужасной. Больнее ему, пожалуй, не было еще ни разу в жизни. Во всяком случае, физически уж точно. Он чувствовал, как чужие руки копаются в свежей ране, касаясь обнаженного мяса, слышал, как хлюпает его кровь, которая явно начала сочиться куда сильнее, чем буквально минуту назад.       Рида начало мутить.       Он вдруг подумал о том, что его, наверное, даже не будут искать. Решат, что он погиб во время операции, что его тело просто разнесло на кусочки чертовым взрывом.       Значит, Гэвин застрял в руках чертового садиста навсегда. Детектив понимал, что то, что происходит сейчас — всего лишь начало, что дальше станет только хуже. И нет ничего, что он мог бы сделать, чтобы освободиться.       Боль становилась все более интенсивной, и Рид не смог сдержать наполненного мукой стона. В уголках глаз собрались соленые капельки слез и, не удержавшись на длинных ресницах, скатились по щекам. Крови стало так много, что вымокла кровать. Этому Гэвин был даже рад. Может быть, он просто истечет кровью и умрет, и тогда вся эта агония закончится навсегда. Как было бы славно…       Кролик убрал руку от раны. Глаза детектива все еще были крепко зажмурены, поэтому он не увидел, но услышал, как человек в маске отходит на несколько шагов от его постели и как шелестит пакет.       Снова шаги, на этот раз приближающиеся, звук открываемой бутылки, глухое бульканье, а после — очередная яркая вспышка боли в плече.       — Сука! — прохрипел Рид, сжимая кулаки.       Кролик промывал его рану. Судя по ощущениям и едкому, тошнотворному запаху — чистым спиртом.       — Дезинфекция, — буднично пояснил человек в маске.       Гэвин открыл глаза и зло уставился на Кролика. Ему уже не было страшно — ужасная боль и зарождающаяся в груди ярость вытеснили страх. Он оскалился и снова дернулся, на этот раз явно надеясь вцепиться зубами в чужую глотку.       — Это бесполезно, детектив.       Кролик не обратил никакого внимание на клацнувшие в каком-то сантиметре от его лица зубы.       — Вам не стоило охотиться за мной, — сказал он, все еще промакивая рану красным от крови ватным спонжем. — Такая глупая растрата….       — Нахер! Нахер иди, урод, понятно? — голос Гэвина дрожал от злости, глаза горели адским пламенем. Никогда раньше он не был так зол, как в эту самую минуту. — Я все равно тебя посажу, ты понял? Или наделаю дырок в твоей шкурке, ненормальный ты сукин сын!       — Это маловероятно, детектив, — голос Кролика стал мягче, будто тот улыбался под маской. — Когда я закончу с вами, я сомневаюсь, что у вас останется прежняя прыть. Думаю, вы предпочтете даже сменить профессиональную сферу деятельности.       Гэвин плюнул ему в лицо. Со странным, почти садистским удовольствием, детектив наблюдал, как розоватая из-за примеси крови из прокушенной губы слюна медленно стекает по гладкой маскарадной маске. Он знал, что этот поступок — всего лишь жалкая попытка сохранить остатки собственного достоинства. Как знал и то, что за ним последует жестокое наказание. А потому осмелел:       — Что бы ты ни сделал, говна кусок, как бы ни мучал, я, блядь, всю жизнь положу, но найду тебя, падла! И тогда ты пожалеешь, что твоя мать аборт не сделала!       — У вас такой поганый язык, детектив, — Кролик рассмеялся и убрал руку от раны, отбрасывая красный спонж в сторону. Он поднял с пола небольшую коробку и достал оттуда наполненный ярко-желтой, как моча, жидкостью шприц, иглу в форме полумесяца и моток суровой нитки. — Может, мне стоит зашить вам рот?       — Какой злой грызун! Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я вцеплюсь в твою чертову глотку, — голос Рида предательски дрожал, пока он говорил, одновременно наблюдая за тем, как человек в маске продевает нить в иглу.       — Расслабьтесь, детектив, — сказал он, накручивая нитку на пальцы, формируя на одном из ее концов толстый, неаккуратный узелок, и Гэвин нервно сглотнул, неотрывно глядя на поблескивающую в тусклом свете ламп иглу.       Кролик схватил Гэвина за локоть, фиксируя его руку. Игла коснулась кожи, пробивая ее, и потянулась наверх, стягивая края раны, крепко прижимая их друг к другу. Ощущение было неприятным, особенно когда сквозь плоть прошелестела грубая нить. Рид поморщился и тихонько зашипел, но дергаться не пытался — то, что делал сейчас человек в маске было даже полезным. Поэтому он терпеливо ждал, внимательно наблюдая за тем, как игла раз за разом плавно пронизывает его воспаленную плоть. Отвратительно медленно и очень мучительно. Это выглядело настолько медитативно, что Гэвин потерял бдительность и упустил момент, когда автоматический инъектор впился во внутреннюю сторону его бедра.       Рид снова шикнул и перевел полный ненависти взгляд на спрятанное под маску лицо:       — Какого хрена, зайчатина? Что ты мне вколол?       Кролик не ответил — он продолжил медленно сшивать зияющую на плече детектива дыру. Гэвин прислушался к внутренним ощущениям. Сперва никаких изменений в собственном теле он не заметил, но постепенно по нему прокатилась жаркая волна, совсем слабая поначалу, но набирающая силу со временем, превращая слабую, неприятную боль в руке в остро-возбуждающий фактор.       Глаза Рида широко распахнулись, воздуха в легких стало критически не хватать, а дыхание участилось — стало резким и рваным. Это снова был афродизиак, в этом он был уверен совершенно, но на этот раз препарат был куда сильнее. Кроме того, в нем было что-то еще, какое-то смутно знакомое послевкусие. Гэвин знал, что это такое. Долбаный красный лед — это от него так мутнели мысли, рушились все устои и плыла, как плохая акварельная зарисовка, собственная личность.       Кролик закончил сшивать края раны. Он наклонился и, слегка отодвинув маску, перекусил грубую нитку зубами.       — Я знал, что вам нравится боль, детектив, — сухо сказал он.       Игла полетела на пол, так же как и окровавленная вата несколько минут назад, и человек в маске поднялся с края постели, выпрямляясь во весь рост. Краем глаза Гэвин заметил, как сильно топорщатся его легкие хлопковые брюки в районе ширинки. Кролик потянулся рукой к собственной промежности и медленно расстегнул молнию, доставая из штанов длинный, напряженный член. Он несколько раз плавно провел рукой по стволу, оттягивая крайнюю плоть, демонстрируя крупную, упругую головку.       Человек в маске обошел растянутого на постели детектива и пристроился между его широко раздвинутых ног. Он потерся своим возбужденным органом по его промежности, надавливая на чувствительное местечко прямо под поджавшимися яйцами Рида, едва касаясь плотно сжатого кольца мышц. Уже от одного этого касания по телу Гэвина пробежала волна удовольствия.       Кролик одним резким движением вошел в неразработанное отверстие Рида, и боль, поутихшая было, снова пронизала все его существо. Но боль быстро уступила место удовольствию. Детектив пытался бороться сам с собой, но вскоре сдался, целиком отдаваясь всепоглощающему чувству наполненности. Уже через несколько мгновений Гэвин сам жадно толкался навстречу буравящему его члену, стараясь насадиться как можно сильнее и глубже. Он рычал от ненависти к самому себе и похоти — сильной, животной, примитивной.       — Как же хорошо… — прошептал Кролик. — Вам хорошо, детектив?       Рид глухо простонал.       — Вы такой отзывчивый, детектив…       Толчки стали сильнее.       — Как жаль, что я не могу оставить вас себе, детектив, — выдыхал человек в маске. — Так жаль…       Гэвин не слышал слов Кролика. Он полностью сосредоточился на своих собственных ощущениях, тягучих и невероятно интенсивных. Ему было слишком хорошо. Его собственный член, твердый и возбужденный, требовал незамедлительной разрядки. Жаль только, что руки были крепко привязаны все той же пресловутой веревкой.       — Куда вы хотите, чтобы я кончил, детектив? — поинтересовался Кролик, замедляясь. — Внутрь? Или на лицо?       — Я… убью…. убью… тебя… — прошептал Рид.       Человек в маске кончил внутрь.       Он толкнулся резко и сильно и протяжно простонал, изливаясь глубоко в тело детектива, но выходить не спешил.       — Вам ведь тоже хочется кончить, не так ли? Вы такой твердый… — чужие пальцы зло сжали налитый кровью член Гэвина.       Рид хотел этого больше всего на свете — особенно сейчас, когда все еще упругая головка Кролика упиралась в простату детектива. Он попытался приподнять бедра, чтобы яркое ощущение, многократно усиленное наркотиком, стало еще сильнее.       — Вы кончите, детектив. Непременно кончите, но не сейчас, — пальцы, сжимающие член Гэвина, разжались, и тот упал на живот Рида. — Чуть позже.       Кролик медленно выскользнул из детектива. Но место его пениса тут же заняла широкая пробка. Она болезненно раздвигала чувствительные стенки изнутри, надежно запирая чужую сперму в теле Гэвина. Прикрепленные к пробке ремни человек в маске закрепил на бедрах детектива, чтобы тот не смог избавиться от игрушки и, снова едва коснувшись напряженного члена Рида, поднялся с постели, поправляя помявшуюся одежду.       Гэвин опять простонал, громко и мучительно, прикрывая глаза, откидывая голову назад. Его пальцы хватались за простыню и неловко комкали грязную, старую ткань. Ему хотелось кончить. Хотелось, хотелось, хотелось…       Кролик больше его не касался, но сейчас, Рид это чувствовал, ему было этого не нужно. Возбуждение было слишком сильным. Оно прокатывалось по всему телу раз за разом, но неизменно оседало внизу живота, заставляя мошонку буквально полыхать адским пламенем. Яйца поджались, и Гэвин достиг оргазма — вот так просто, без стимуляции члена, просто от пробки в заднице и чертовой наркоты.       Сперма легла на живот теплыми лужицами.       Кролик довольно хмыкнул:       — Без рук. Потрясающе.       Рид тяжело дышал, поскуливая, пытаясь расслабить напряженное тело. Его член и не думал опускаться — возбуждение не спадало.       — Потерпите немного. Я дам вам все, чего вы так хотите, — Кролик достал из кармана телефон и, ткнув в экран, поднес его к уху. — Забирайте его. Он готов.       Гэвин слышал его слова как сквозь вату. Его тело все еще подрагивало, член снова болезненно напрягся, ожидая новой разрядки. Хотя нет, не ожидая — желая этого, отчаянно, жадно, всецело. Реальность становилась все менее четкой, распадаясь в отравленном наркотиком мозге, как плохо сделанная мозаика.       Поэтому Рид даже не пытался сопротивляться, когда двое мужчин отвязали его от постели и вынесли из комнаты.       Лица обоих скрывались под масками веселых плюшевых зверей. ***       Алекса отпустили домой как только он рассказал агенту Перкинсу все, что знал и помнил о том, что случилось той злосчастной ночью. Этого было мало, ужасно мало, чтобы поймать того, кто написал проклятый вирус, но оказалось достаточным, чтобы ему позволили покинуть больницу, вживив предварительно в его череп трекер и посадив под домашний арест. Алекса это вполне устраивало — ему было грустно и очень одиноко в «больнице», и больше всего на свете он сейчас хотел вернуться к Гэвину. Андроид надеялся, что когда он снова начнет заботиться о детективе и Язве, его понемногу отпустит, и жуткая, пугающая пустота, образовавшаяся внутри его грудной клетки, постепенно заполнится.       Алекс думал, что Рид встретит его и отвезет домой. Андроид не знал нового адреса детектива, и кроме того, ему не в чем было ехать в общественном транспорте — его одежда была испорчена, а «больничную» робу мягко, но настойчиво попросили вернуть местные техники. Поэтому сейчас он сидел в зоне ожидания, одетый в некогда нарядный, а теперь залитый высохшим тириумом белый пуловер и ждал детектива.       Мимо Алекса сновали туда-сюда люди и андроиды — техники, обслуживающий персонал и посетители. Настенные электронные часы мерно отсчитывали время. Прошло уже почти четыре часа, а Гэвин все не появлялся.       Алекс даже остановил одного из снующих туда-сюда работников и робко поинтересовался, сообщили ли детективу о том, что его андроид ждет его. Мужчина нахмурился и попросил робота подождать минутку, пока он уточнит эту информацию. Алекс послушно вернулся на диванчик, продолжая бестолково разглядывать проходящих мимо людей, разводы на потолке и собственную обувь. Работник подошел к нему спустя минут двадцать или тридцать и сообщил, что Риду информацию передали, правда ответа от него так и не получили. Мужчина посоветовал подождать — он рассказал о том, что прошлой ночью произошло ЧП и что, вероятнее всего, Рид просто занят, помогая разобраться с последствиями. Алекс сердечно поблагодарил человека, думая о том, что тот скорее всего прав, и Гэвин просто занят более важным делом. Все правильно. В конце концов, андроид может и подождать.       Ждать пришлось долго — только в половине десятого вечера знакомая, тяжелая поступь остановилась возле робота и холодный, безразличный голос произнес:       — Пойдем. Я отвезу тебя домой.       Алекс поднял удивленный глаз на Ричарда.       — Что ты здесь делаешь? — растерянно спросил он, инстинктивно прикрывая руками солнечное сплетение. — Где Гэвин?       Диод Ричарда мигнул желтым и он склонил голову набок, будто решая, что может сказать сидящему перед ним андроиду, а что — нет. Молчание затянулось, и Алекс ощутил смутный укол страха. Что-то явно было не так. Он не смог бы сказать точно что, но чувствовал это всеми фибрами своей цифровой души. Напарник детектива точно знал, что случилось с Гэвином и где он, но, судя по всему, не собирался делиться этой информацией с Алексом. Он не раздумывал о том, в какие детали можно посвятить домашнего робота Рида, он решал, как лучше солгать. Гэвин попал в беду, Гэвину грозит опасность, Гэвин ранен, возможно, Гэвин погиб… От всех этих мыслей температура корпуса андроида существенно возросла, и Алексу пришлось жадно хватать ртом воздух, чтобы охладиться.       Эта перемена не ускользнула от внимания Ричарда:       — Детектив Рид сейчас занят и не может приехать. Он попросил меня привезти тебя домой. Успокойся, с ним все в порядке.       — Я тебе не верю. Ты… ты что-то с ним сделал, да?       — У меня нет на это времени. Поднимайся, поехали.       — Нет! Пока ты не скажешь мне, где Гэвин, я с места не сдвинусь!       — Тогда оставайся здесь, — безразлично пожал плечами Ричард. — Полагаю, детективу Риду стоило огромных усилий договориться с агентом Перкинсом о том, чтобы тебя отпустили под домашний арест. И он, наверняка, весьма расстроится, узнав, что ты предпочел остаться здесь, вместо того чтобы воспользоваться такой уникальной возможностью. Но решать, разумеется, тебе.       Алекс заметно сник.       — Ладно, хорошо, — он поднялся с дивана, понуро глядя в пол. — Прости за то, что я сказал — я просто очень переживаю за Гэвина. Отвези меня домой. Пожалуйста.       — Рад, что ты одумался. На вот, накинь, — Ричард снял с себя пиджак и протянул его андроиду.       — Спасибо, — глухо отозвался Алекс, натягивая чужую одежду поверх своей, мятой и заляпанной синей кровью.       Вместе они вышли из здания и сели в служебную полицейскую машину. Ричард завел мотор и они покатили по вечернему, удивительно спокойному городу.       — Гэвин сегодня не приедет, да? — робко спросил Алекс.       — Нет, не приедет.       Андроид закусил губу:       — А завтра?       Ричард не ответил, сосредоточенно глядя на дорогу, и Алекс решил, что переспрашивать бессмысленно — собрат его явно услышал, просто не пожелал отвечать. А, возможно, и сам не знал этого самого ответа. В любом случае, Алекс в текущем своем положении ничего поделать не мог. Оставалось только ждать и надеяться на лучшее.       Автомобиль затормозил у маленького, невероятного уютного на вид частного дома и остановился на подъездной дорожке.       Алекс вышел из машины, восторженно глядя на свое новое жилище. Здесь даже был маленький садик с цветами и яблонями, правда сильно поросший сорняками, но справиться с этим будет совсем не сложно.       Алексу не терпелось зайти и увидеть, как выглядит домик внутри. Поэтому он сразу направился к окрашенному в белый крыльцу и поднялся по приятно скрипящим под ногами ступенькам. Ричард догнал его на самом верху и, прислонив ключ к сенсорной панели, открыл дверь.       Алекс сделал шаг вперед и, едва переступив через порог, наступил на маленький, валяющийся на полу конверт. Наверное, письмо для детектива, — подумал он и уже наклонился, чтобы поднять его, но Ричард его опередил.       Алекс хотел было возмутиться, но слова застряли в его горле, когда он увидел с каким выражением лица напарник Гэвина смотрит на конверт, на котором большими черными буквами было написано «ОТКРОЙ МЕНЯ!».       Ричард замер. Его глаза раз за разом пробегались по сделанной маркером надписи. В них застыл ужас.       И в этот самый момент Алексу стало страшно, куда страшнее, чем было, когда его сломал клиент или когда он понял, что убил Тедди, славного, доброго Тедди, своими собственными руками. Потому что он видел, что Ричард тоже испугался. Алекс не мог себе даже представить того, что холодный, надменный андроид вообще может испытывать подобные чувства. А уж если он их демонстрирует, значит дело действительно плохо.       — Что это такое? Это письмо для Гэвина? — тихо спросил Алекс.       Ричард молчал, все так же безотрывно глядя на аккуратную, черную надпись. Его руки едва заметно дрожали.       — Скажи что-нибудь! Отвечай! — потребовал Алекс. Его голос сыпался и срывался, то и дело меняя диапазон.       — Это письмо для меня, — глухо отозвался Ричард.       Он, наконец, вскрыл конверт и достал из его недр маленькую лакированную флешку. Она блеснула рыжим в свете уличного фонаря, сочащегося сквозь щель в незапертой входной двери. И даже в этом отблеске чувствовалась какая-то затаенная, страшная угроза.       Ричард, похоже, ощущал то же самое. Он смотрел на лежащую в его руках флешку, как на опасную змею, готовую в любой момент броситься ему в лицо. Наконец, сымитировав глотательное движение, он осторожно поднял девайс и, убрав искусственную кожу с запястья, поднес флешку к открывшемуся микро-USB порту.       — Нет, постой, — Алекс перехватил руку андроида, мешая тому присоединить к себе устройство. — Я тоже. Я буду с тобой.       — Это тебя не касается…       Алекс сильнее сжал пальцы:       — Нет, касается! Это же как-то связано с детективом, я прав? Я должен это увидеть! Прошу тебя…       Ричард раздумывал всего мгновенье, а после, кивнув, протянул андроиду вторую руку, с которой также снял всю кожу, обнажая белый пластик. Как только Алекс приконнектился, девятисотый вставил флешку в паз.       На ней было всего одно видео, и Ричард открыл его, транслируя содержимое и для соединяющегося с ним Алекса.       Первые несколько секунд не происходило ничего, не было ни звука, ни картинки — только белый шум.       — «Что это такое?» — мысленно спросил Алекс. — «Это что, чья-то шутка или…»       Он замолчал, не закончив фразу, когда на экране появилась картинка. На ней был человек, выглядящий настолько усталым и больным, что андроид не сразу узнал в нем детектива Рида. Гэвин стоял на грязном полу в коленно-локтевой позиции, закованный в прочные деревянные колодки так крепко, что не мог даже пошевелиться. Вокруг него толпились люди — несколько дюжин, возможно, чуть больше. Их лица были спрятаны под масками — медведь, заяц, лиса, волк, койот. Казалось, что действие происходит на детском утреннике, вот только развлечения у них были совсем не детские. Один из них трахал Рида в задницу, двигаясь ритмично и размашисто, еще один делал тоже самое со ртом детектива, яростно вколачиваясь в его глотку. Алекс отключился от потока Ричарда в тот момент, когда человек, бравший Рида сзади, попытался засунуть в кровоточащее, истекающее чужой спермой отверстие Гэвина еще и вибратор.       Алекс отпрянул, тяжело дыша, широко распахнув единственный глаз. Вот что случилось с детективом, вот почему Гэвин не приехал за ним — он попросту не мог. Он был в плену, его пытали, и все это было ужасно, ужасно, ужасно…       Алекс повернулся к Ричарду, желая потребовать объяснений, но замер, заметив, как между плотно сжатыми резиновыми веками девятисотого выступают крупные, голубоватые капли.