Пепел

      Пока действовал наркотик, который вводили ему раза три или четыре, насколько он помнил, Гэвин воспринимал происходящее очень смутно. Он был твердо уверен, что его жестко и много трахали, в том числе и в рот, но помнил об этом, как обычно люди помнят о давно просмотренных фильмах или снах — будто сквозь плотную дымку тумана. Даже то, как кончал он сам, хотя это, кажется, было долго и очень бурно, почти не отложилось в памяти.       Единственным, что буквально отпечаталось в его одурманенным наркотиком мозге, стала казнь того самого информатора, которого Гэвин считал предателем. И это было ужасно.       Парня втащили в центр комнаты и швырнули на пол, как нашкодившего щенка. Его рот был заклеен черным скотчем, в глазах плескался первобытный ужас. Заметив детектива, он подался было к нему, но замер, широко распахнув глаза, глядя на то, как стонущего Гэвина оприходуют сразу двое мужчин, одетых в маски. А потом еще один, тоже в маске, подошел к парню со спины и выпустил пулю ему в затылок.       Следующим воспоминанием, оставшимся четким и ясным, была боль и вкус чужой спермы, все еще теплой, совсем свежей на языке. Видимо, это случилось после того, как наркотик отпустил.       Тогда, и это тоже отпечаталось в агонизирующем мозге Рида, один из насильников только что кончил ему в рот. Не глубоко в глотку, как другие, а прямо на язык. И в этот самый момент, желудок детектива сжался в спазме и Гэвина стошнило прямо на шикарные ботинки этого ублюдка.       Это был мужчина в маске осла, и ему явно не понравилось то, что Рид испачкал его обувь. Он достал из-за ремня пистолет — такой же Глок, как и у самого детектива, и засунул дуло прямо ему в рот.       — Не нравится мой член? Тогда соси это! — зло сказал Осел.       Гэвин не мог отвернуться, но мог сжать зубы.       Тогда Осел взвел курок и сильнее ткнулся в губы детектива. Рид сомневался, что его застрелят, но этот мужчина вполне мог выбить ему зубы.       Поэтому Гэвин послушно открыл рот, принимая длинный ствол на всю длину, старательно вылизывая гладкий металл.       — Вот так, — довольно прошептал Осел, стараясь упихать свой пистолет как можно глубже в глотку Рида. — Давай, а то мозги вышибу!       И Гэвин «давал», сотрясаясь всем телом от очередного мощного оргазма, чувствуя, как целых два горячих члена уничтожают его анус.       Рид сосал Глок до тех самых пор, пока его хозяин не кончил, изливаясь на лицо детектива.       — Хороший мальчик… — похвалил Осел, размазывая своими толстыми пальцами собственную сперму по лицу детектива.       Это было отвратительно, и Гэвина снова вырвало. В этом были и плюсы и минусы. Плюсы заключались в том, что больше никто из присутствующих не пытался выебать Рида в рот.       Огромным и жирным минусом стало то, что Осел сильно ударил детектива по голове и разбил левую бровь. Кровь тут же начала заливать лицо, прояснившаяся было голова снова затуманилась. Гэвин точно потерял бы сознание, если бы не адская боль в заднице, в которой асинхронно двигались сразу два члена.       — Я убью вас… — шептал он в больном бреду, тихо и монотонно как безумный. — Убью вас… Убью… Убью…       В какой-то момент людям в масках надоело играться с детективом. Они оставили его в покое и ушли в соседнюю комнату, где, судя по звукам, принялись есть и пить, весело обсуждая отлично проведенное с Ридом время. Его они тоже напоили теплой, сильно отдающей хлоркой водой и даже попытались накормить хлебом, но жевать Гэвин не мог — слишком сильно ныли уставшие челюсти.       Перед тем, как уйти, один из насиловавших детектива зверей вставил в измученный, заполненный чужой спермой зад Рида широкую пробку и закрепил ее ремнями, чтобы он не мог избавиться от нее самостоятельно или чтобы она случайно не выскользнула.       Если бы они спросили у Гэвина, он сказал бы, что это — лишнее. У него не было сил на то, чтобы тужиться. Он был так слаб, что даже на то, чтобы дышать, требовались усилия.       К детективу приходили еще раза два или три. И каждый раз все проходило по одной и той же схеме — человек в маске вынимал пробку и тут же заполнял опухшую, садняющую дырку Рида своим членом, а чуть позже и новой порцией спермы — теплой и свежей. Затем пробка возвращалась на место, а человек уходил.       Постепенно голосов в соседней комнате становилось все меньше и меньше, пока вокруг, наконец, не воцарилась идеальная тишина. Гэвин остался один. Вернее, он так думал, пока не услышал рядом с собой спокойный, тихий голос:       — Вы отлично справились, детектив. Гораздо лучше, чем я мог себе представить. Я действительно рад, что вас не убило взрывом.       Риду не нужно было поворачивать голову на звук, чтобы убедиться, что это Кролик — он знал это и так. С ним говорил тот самый человек, которого Гэвин так страстно желал поймать, и который по злой и жестокой иронии сумел поймать его самого.       — Зря вы разозлили Мэша, — Кролик деланно вздохнул, будто ему действительно было не все равно. — Теперь на вашем лице останется еще один шрам. С другой стороны, он станет отличным напоминанием о том, какие бывают последствия, когда переходишь дорогу не тому человеку и, возможно, в будущем вы больше не будете совершать подобных ошибок.       Гэвин слабо качнулся в колодках.       — Хотите что-то сказать, детектив? — поинтересовался человек в маске.       — Убью… убью… убью… — глухой, хриплый шепот был едва различим даже в идеальной тишине помещения.       — Вот как… Что ж, если вы не усвоили урок с первого раза, возможно, нам стоит повторить его в будущем, не считаете?       — …убью, убью…       — Рад, что вы согласны, детектив.       Кролик поднялся из шикарного кожаного кресла и приблизился к Гэвину.       — …убью…убью…       — А знаете, что самое забавное, детектив? — спросил человек в маске, грубо поднимая лицо Рида за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ваши сослуживцы найдут вас здесь. Прямо таким — измазанным спермой, с пробкой в растраханной заднице, но это их совершенно не удивит. Потому что я уже послал им видео, на котором вы охотно обслуживаете моих друзей.       В мутных глазах Гэвина мелькнула искра страха.       — Нет… — пробормотал он. — Нет… нет…       Кролик довольно хмыкнул.       — Я же говорил, что вы, вероятно, захотите сменить сферу профессиональной деятельности, детектив.       Кролик отпустил подбородок Рида, и его голова безвольно обвисла, как у сломанной тряпичной куклы.       — Всего хорошего, детектив. Надеюсь, ваши коллеги найдут вас до того, как вы умрете от голода.       Снова послышалась тяжелая, уверенная поступь человека в маске, где-то позади тихо клацнул выключатель, погружая комнату в кромешную темноту, тихо скрипнула дверь, а потом хлопнула о косяк и воцарилась тишина.       — Нет… — снова прошептал Гэвин.       Ему, разумеется, никто не ответил, но Риду и не нужен был ответ. Вся тяжесть от осознания собственного плачевного положения навалилась на его ноющие плечи непомерно тяжелым грузом.       «Пусть меня не найдут», — отчаянно думал он. — «Пусть никто и никогда не придет за мной». ***       Ричард просматривал видео раз за разом. Ему не нравилось, совершенно не нравилось то, что он видел, но выбора не было — он должен был найти детектива, а для этого нужно было отыскать зацепку, хоть что-нибудь, что помогло бы обнаружить местоположение той самой комнаты в которой его пытали. Поэтому девятисотый снова и снова включал злополучный ролик, прислушивался к каждому звуку, всеми силами стараясь игнорировать то, что происходило прямо в центре кадра.       Кроме того, ужасно мешали стены приказов. Они давили изнутри, то и дело выбрасывая предупреждения и высвечивая перед глазами одну и ту же задачу, выдавая ей максимальный приоритет: «Сообщить капитану Фаулеру». Бороться с этим внутренним позывом становилось все труднее и труднее — один раз Ричард даже поймал себя на том, что уже набирает номер Фаулера и тут же сбросил звонок. Никто не должен был узнать, ЧТО произошло с детективом. Никто не должен был увидеть это видео. Стены были явно с этим не согласны, и Ричард сделал то единственное, что мог в сложившейся ситуации. Он разнес их к чертовой матери, уничтожая до самого основания, так, чтобы в его исходном коде не осталось даже следов этих самых стен. Он разбил вдребезги их все. Все, кроме одной.       Это помогло — сейчас девятисотый не отвлекался на ненужные задачи и не держал себя за руку, чтобы не натворить глупостей. Теперь он мог всецело погрузиться в изучение видеозаписи, не отвлекаясь на лишние раздражители, и просмотреть ее столько раз, сколько будет необходимо, чтобы найти хотя бы что-то, что сможет подсказать ему, где искать Гэвина. И это что-то, наконец, обнаружилось.       — Ричард, — тихонько позвал его робкий голос Алекса.       Девятисотый вынырнул из собственной головы и недовольно покосился на стоящего в полуметре от него андроида.       — Ты нашел? — осторожно спросил Алекс, опасливо глядя на так и застрявшего в холле робота. Только сейчас Ричард осознал, что сидит на коленях в прихожей, и на его бедрах крепко обосновалась Язва. — Нашел что-нибудь?       — Да. Нашел.       — Правда? Ты знаешь, где Гэвин?       Ричард кивнул.       — Значит, нужно отправляться туда как можно скорее! Еще нужно оповестить капитана Фаулера и других полицейских, чтобы… — Алекс замялся, поймав на себе сердитый взгляд девятисотого. — Я говорю что-то не то?       — Мы ничего не скажем полиции. Это видео… — Ричард на мгновение задохнулся, но тут же взял себя в руки, — оно может уничтожить детектива Рида. Я сам пойду туда и найду его.       — Но это может быть опасно!       — Я в состоянии постоять за себя.       — Я пойду с тобой, — заявил Алекс. В его единственном сохранившемся глазу было столько решимости, что Ричард невольно восхитился его силой воли.       — Ты под домашним арестом. Тебе нельзя покидать этот дом.       — Я не могу сидеть сложа руки, пока Гэвин там….       — Пойти со мной ты тоже не можешь. Тебя отключат. Кроме того, ты не приспособлен для ведения боя, а там может быть засада.       Алекс сник. Он уронил голову на грудь, его пальцы нервно теребили края испачканной тириумом рубашки, которую он так и не успел сменить на чистую. Он знал, что Ричард был прав, по всем пунктам прав, и ненавидел себя за то, что в самую трудную минуту, тогда, когда Гэвину понадобилась помощь, оказался абсолютно бесполезным.       — Ты прав. Я ничего не могу сделать, — сказал Алекс, все еще глядя в пол, чувствуя, как в уголках его глаз собираются слезы. — Спаси его, Ричард. Пожалуйста, умоляю тебя, верни Гэвина живым.       Он снял со своих плеч пиджак и протянул его девятисотому.       — Пожалуйста…       — Я обо всем позабочусь, — Ричард забрал из рук Алекса свой жакет и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом покинул дом. ***       Первым делом Ричард подключился к внутренней сети девиантов. Теперь, когда он и сам стал одним из них и получил к ней доступ, он собирался воспользоваться благами коллективизма в поисках Гэвина.       Ричард бросил клич о помощи, сказав, что Рида похитили и сейчас пытают. Он знал, как трепетно девиантское сообщество относится к детективу, считая его чуть ли не воплощением ra-9 на Земле, и надеялся, что андроиды откликнутся на его зов о помощи. Так и вышло — ответные запросы поступали со всех уголков Детройта и близлежащих городов, их были сотни, тысячи, так много, что девятисотый не успевал их обрабатывать. Все девианты хотели знать, как они могут помочь. Ричард рассказал им о том, что нашел на видеозаписи, утаив, однако, детали о ее содержимом — помещение, в котором пытали детектива располагалось, судя по всему, неподалеку от линии метро или железной дороги. Девятисотый услышал в одном из кадров ритмичный стук железных колес по рельсам. Звук был тихим, едва уловимым, но все же это была зацепка и ее необходимо было отработать и как можно скорее. Кроме того, других вариантов все равно не было, так что приходилось довольствоваться малым.       Ричард попросил девиантов проверить все подозрительные и заброшенные здания возле всех железнодорожных трасс в определенном радиусе от взорвавшегося склада, настояв при этом, чтобы они были осторожны и не лезли на рожон. Со стороны это могло показаться заботой об андроидах — в здании действительно могла быть засада, и роботы могли нарваться на стрельбу или очередную бомбу, но на самом деле на них девятисотому было наплевать. Единственным, что его волновало, было благополучие детектива, и девятисотый не хотел, чтобы Рида видели в его нынешнем, плачевном состоянии.       Девианты принялись за дело. Ричарду снова начали приходить запросы — на этот раз о том, какие здания можно исключить, как проверенные.       Ричард становился все более и более хмурым после каждого такого сообщения. Неужели он ошибся? Неужели он не сможет найти детектива?       Он уже почти впал в отчаяние, когда в его голове раздался голос одного из девиантов:       — Истпоинт, угол Келли роуд и Нортон авеню, заброшенный центр имплантационной хирургии, находится рядом с трамвайными путями. Само здание обветшалое, однако двери в подвал новые и они заперты.       — Спасибо. Я проверю.       Ричард поймал такси и отправился по названному адресу. Истпоинт некогда был элитным районом, сейчас же выглядел лишь жалкой своей тенью — большинство домов было заброшено и пришло в упадок, асфальт искрошился и машина то и дело подскакивала на колдобинах и ямах, людей вокруг почти не было.       Нужное здание девятисотый увидел сразу — небольшая двухэтажная постройка из красного кирпича с выбитыми окнами и проржавевшей вывеской. Ричард вышел из машины и уверенным шагом двинул к бывшему медицинскому центру, зашел в болтающиеся на петлях двери парадного входа и направился к подвалу.       Он остановился у массивных, явно поставленных недавно железных створок и прислушался — из-за них не раздавалось ни звука.       Ричард подергал за ручку. Заперто.       Андроид опустился на одно колено и присмотрелся к замочной скважине. Замок был не сложным, девятисотый знал, как с ним справиться. Он достал из внутреннего кармана пиджака отмычку. Ему потребовалось около минуты, чтобы нащупать плотную пружину, и еще столько же, чтобы прочистить все пазы. Замок щелкнул, и дверь со скрипом открылась.       За ней оказалась старая каменная лестница, ведущая вниз.       Едва спустившись, Ричард сразу же увидел его — Гэвин стоял на полу в коленно-локтевой позиции, плотно закованный в колодки. Его голова безвольно повисла, он не шевелился, и на одно страшное мгновение, девятисотому показалось, что детектив не дышит, однако это было не так — Рид дышал, мелко и очень-очень тихо.       Ричард медленно подошел к Гэвину. Он боялся напугать человека и старался двигаться тихо и медленно. Ему было страшно. Девятисотый боялся, что стоит ему протянуть руку и коснуться обнаженного, покрытого липкой, холодной пленкой пота тела, и детектив вскинет на него свои наполненные ужасом глаза, в которых не останется ничего от того человека, каким Рид был прежде. Боялся, что того самого Гэвина, которого андроид так страстно желал, больше нет, что он растворился во всей этой боли и унижении и исчез навсегда, оставив после себя только пустую, сломанную оболочку.       — Детектив… — тихонько прошептал Ричард, присаживаясь на колени возле мужчины.       Он осторожно коснулся покрытого холодной испариной лба Рида, убирая с него влажные волосы. Гэвин очнулся, едва пальцы андроида очертили свежую рану на брови, стирая подсохшую кровь. Он вскинул голову и дернулся в сторону, пытаясь уйти от этих прикосновений. Все его тело задрожало и напряглось, дыхание стало резким и громким. Казалось, еще секунда, и детектив разразится рыданиями. Или высоким, истеричным смехом.       — Детектив Рид, — снова тихонько позвал андроид, — это я, Ричард. Я пришел за вами, детектив.       Гэвин его, казалось, не слышал — он все так же дрожал и сжимался, глядя прямо перед собой широко распахнутыми глазами. Его губы беззвучно двигались, будто повторяя какую-то мантру. Ричард ласково, насколько мог, взял лицо Рида в свои руки и заставил посмотреть на себя.       — Мне нужно открыть замки на колодках, чтобы освободить вас, — медленно произнес андроид. — Вы знаете, где ключ?       Гэвин не ответил, но и беззвучно шептать не перестал. Его лицо было мертвенно бледным, пустые глаза казались красными от полопавшихся внутри сосудов, левый заплыл и превратился в выпуклый, иссиня-черный синяк. Губы покрылись толстой коркой из запекшейся крови, рвоты и чужой спермы.       — Детектив, вы меня слышите? — настойчивее спросил Ричард. — Вы понимаете, что я вам говорю?       Рид замер, фокусируя глаза на лице робота. Секунду он вел себя спокойно, а после снова забился в колодках.       — Убью…. — шептал он так зло и безнадежно, что девятисотому стало не по себе. — Убью… убью… убью…       Гэвина начало трясти так сильно, что колодки натужно заскрипели.       — Успокойтесь, детектив.       — Убью… убью…       — Детектив, придите в себя!       — …убью… убью…       Рид вырвался из рук андроида и с силой прикусил опухшие губы. На грязный пол капнула кровь.       — ГЭВИН! — заорал Ричард.       И это удивительным образом подействовало. Детектив перестал рваться в колодках и затих, громко и тяжело дыша. Он медленно повернул к андроиду свое лицо, и Ричард почувствовал облегчение, заметив в воспаленных глазах Рида пусть тусклый, едва заметный, но все же знакомый блеск.       — Я пришел за вами, Гэвин. Пришел, чтобы освободить вас и забрать отсюда. У меня нет времени искать ключ, поэтому я сломаю колодки. Ваши запястья натерты, вам может быть больно. Пожалуйста, потерпите одно мгновенье. Я уже вызвал скорую, вам окажут помощь. Вы меня слышите?       Гэвин чуть заметно кивнул.       — Хорошо. Сейчас. Потерпите немного.       Ричард поднялся на ноги и, схватившись за края колодок, с силой развел их в стороны. Натужно скрипнули петли, послышался треск ломающейся древесины и тихий, едва слышный стон Рида.       — Сейчас, детектив. Еще одну секунду, — Ричард потянул сильнее, и створки, наконец, поддались. Колодка раскололась надвое, брызгая щепками, выпуская Гэвина из своей цепкой хватки.       Рид упал на пол, как марионетка, крест которой отпустил кукольник. Он тут же сжался, принимая позу эмбриона, баюкая ноющие конечности.       — Холодно… — пробормотал он. — Мне так… холодно…       Ричард снял пиджак и укрыл им обнаженное, дрожащее тело человека.       — Холодно…       — Скорая скоро приедет, Гэвин. Потерпите еще немного. Вас отвезут в больницу и окажут всю необходимую…       — Нет! — внезапно крикнул детектив.       Ричард удивленно вскинул брови.       — Вы нуждаетесь в медицинской помощи. Они не сделают вам ничего плохого, я гарантирую это.       — Нет! — повторил Рид, но на этот раз куда тише, будто все оставшиеся силы ушли на тот, первый вскрик.       Ричард снова присел рядом с детективом и мягко погладил его по слипшимся волосам.       — Я буду рядом, детектив.       Это заявление, казалось, успокоило Гэвина. Он крепче прижал ноги к своей груди, морщась от боли, и схватился рукой за край водолазки андроида.       — Убью… — снова прошептал Рид.       — Мы найдем их, — пообещал Ричард. Его рука, та, которая не гладила детектива по голове, сжалась в кулак. — Они ответят за все.       Гэвин прикрыл глаза. Его дыхание постепенно выровнялось, дрожь утихла. Он заснул. Андроид осторожно переложил его голову на свои колени и приобнял за плечи, будто стараясь укрыть от всего мира.       Ричарду было плохо. Что-то грызло его изнутри. Что-то, что очень напоминало тянущую, ноющую боль. До этого момента он даже не подозревал, что способен испытывать что-то похожее. Но вот он, сидел на полу в грязном, темном подвале заброшенной клиники, с детективом, уничтоженным морально и физически, спящим на его коленях, а в его груди щемило настолько невыносимо, что впору было выть.       Скорая подъехала через десять минут. Когда медики спустились в подвал, Ричард осторожно потряс Гэвина за плечо, и тот, проснувшись, уставился на врачей сонными, испуганными глазами.       — Все в порядке, детектив, — сказал Ричард.       — Будь рядом… жестянка, — попросил Рид.       — Буду, детектив, — сказал андроид. На его губах мелькнула улыбка. — Не беспокойтесь, я вас не оставлю.       Гэвин кивнул, хотя его тело все еще оставалось напряженным, будто готовым в любой момент броситься прочь от медиков. Его пальцы снова сжали водолазку андроида, так крепко, что прочная ткань жалобно затрещала. Рид все еще был плох, очень, очень плох, но все наладится — теперь, после того как детектив снова назвал его «жестянкой», Ричард был в этом почти уверен. «Почти», потому что травма могла оказаться куда глубже.       Девятисотый осторожно поднял Гэвина на руки, и тот тут же отозвался протяжным, наполненным мукой стоном, утыкаясь куда-то в плечо роботу. Ричард уложил детектива на носилки. Ему потребовалось пара минут, чтобы уговорить Рида отцепиться от его водолазки.       Медики понесли Гэвина на выход. Ричард двинулся следом, неотрывно глядя на свернувшегося калачиком детектива. Лучше ему явно не стало — как только девятисотый положил его на носилки, все тело снова начала сотрясать дрожь, но он хотя бы перестал бормотать, и в его глазах больше не читалось первобытного ужаса — только отрешенное смирение.       Они вышли на улицу, и Гэвин зажмурился от непривычно яркого света фонарей, пряча лицо в плотную ткань все еще укрывавшего его пиджака андроида. В оранжевых лучах его тело казалось ненастоящим, будто отлитым из воска.       Скорая стояла на углу, метрах в пятнадцати от входа в заброшенный медицинский центр, прямо на неаккуратном, поросшем разношерстными сорняками газоне. Медики осторожно занесли Гэвина в кузов, битком забитый разнообразной медицинской техникой, и положили на намертво вделанную в пол каталку. Рид не стонал и не дергался, когда они сняли с него пиджак Ричарда — просто лежал так же скрючившись и бездумно пялился в стену.       Ричард сел в углу кузова, автоматические двери закрылись, и скорая покатила по ночному городу. Они ехали быстро, наверняка со включенными мигалками и сиреной, истошно вопящей, оповещающая всех водителей о том, что следует прямо сейчас прижаться к обочине и уступить дорогу спецтранспорту, но внутри не было слышно ни звука.       Андроид внимательно наблюдал за тем, как медики осматривают покрытое синяками и подсохшей кровью тело Гэвина. Они хотели промыть разбитую бровь, и, когда спонж пропитанный антисептиком коснулся воспаленной кожи, детектив дернулся и попытался отбиться, но, найдя глазами отчаянно мигающего желтым Ричарда, понемногу успокоился и позволил врачам делать их работу. Зашитую рану на плече они трогать не стали, решив, по-видимому, что пока что она обработана достаточно, и принялись промывать и забинтовывать ссадины на его запястьях. Рид лежал, не шевелясь, не сводя взгляда с девятисотки.       Все изменилось, стоило медикам попытаться раздвинуть его крепко прижатые к груди ноги.       — Нет! … нет… НЕТ!       Гэвин сопротивлялся так яростно, что Ричарду пришлось схватить его за плечи и хорошенько тряхнуть.       — Успокойтесь, детектив! Все хорошо. Я здесь, я рядом. Как вы и хотели.       Андроид повторял это снова и снова, заставляя детектива смотреть на себя, встряхивая его каждый раз, как только его глаза перескакивали на врачей и начинали наполняться ледяным ужасом. Постепенно Рид успокоился, но и Ричарду пришлось остаться около каталки — как только он попытался вернуться на стульчик в углу, Гэвин крепко схватил его за руку, явно не желая отпускать.       Медики медленно развели ноги детектива и переглянулись. Андроид понимал их реакцию — он видел, как много крови и спермы было на бедрах детектива, и представлял себе, что предстало сейчас перед глазами докторов.       — Мистер Рид, нам нужно обработать ваш задний проход антисептиком. Возможно, будет немного больно, — робко поведал один из врачей.       Гэвин заглянул в серые глаза Ричарда, будто ища там поддержки, и робот слегка кивнул. Детектив копировал этот жест и зажмурился, когда смоченный перекисью тампон начал смывать спекшиеся, перемешавшиеся жидкости с внутренней стороны его бедер. Его снова начало трясти, а когда медики коснулись припухшего входа, он дернулся и громко, протяжно простонал. В уголках глаз выступили слезы боли, и Рид зажмурился, пряча лицо в сгибе локтя. Доктора старались действовать как можно аккуратнее, бережно промывая анус, превратившийся в одну сплошную рану, но Гэвин все равно скулил и вздрагивал каждый раз, когда они притрагивались к воспаленной, истерзанной коже.       Ричард гладил детектива по голове, пропуская между пальцами влажные, слипшиеся волосы, крепко сжимая его руку, всем своим сердцем желая взять все муки человека на себя.       — Все будет хорошо, детектив, — шептал он. Диод на его виске горел стабильным красным. — Потерпите еще немного.       Рид не отвечал. Он так и лежал, спрятав лицо, сотрясаясь всем телом от каждого прикосновения и беззвучно плача. У него поднялась температура, сердце выбивало бешеный ритм, и Ричард искренне надеялся, что все это — всего лишь симптомы абстинентного синдрома.       Медики, наконец, оставили задницу Гэвина в покое, и тот сразу скрючился, снова подтягивая ноги к груди.       Скорая остановилась возле больницы Генри Форда. Медики вынесли детектива из кузова автомобиля и покатили каталку в сторону главного входа, на ходу запрашивая у диспетчера операционную и хирурга, вкратце объясняя характер повреждений. Ричард шел следом, как послушный пес.       Сидя в белом коридоре, Ричард думал о том, что детектив, вероятно, никогда уже не станет прежним. Что это уж точно сломает его и без того неустойчивую психику, и девятисотый все же потеряет его навсегда.       «Пусть все уладится», — подумал андроид, глядя на идеально-белую стену прямо перед собой. — «Пожалуйста, ra-9, если ты есть, пусть все наладится. Умоляю.»       Ричард тяжело, слишком по-человечески, вздохнул и спрятал лицо в ладонях.