Пепел

      — Угрозы жизни и здоровью нет, — сказал доктор Вайд, протирая очки мягкой, ярко-голубой тряпочкой. — Но ему все равно придется остаться под наблюдением врачей на пару недель. Так будет лучше.       — Если так нужно, — согласно кивнул Ричард. Он сидел в большом, удобном кресле напротив главного врача больницы Генри Форд, сложив сомкнутые в замок руки на коленях. — Главное, чтобы детектив полностью поправился. Во всех смыслах этого слова.       — В физическом плане он будет в порядке. Однако…       — Однако что?       Доктор Вайд вздохнул и отложил очки в сторону.       — Послушайте, Ричард. Я понимаю, что вам, как андроиду-детективу, крайне важно скорейшее возвращение напарника в строй, но мистер Рид пережил глубочайшую психическую травму и ему не справиться с ней вот так, — мужчина звонко щелкнул пальцами. — Наши специалисты пытаются помочь ему, но характер детектива… скажем так, он не расположен к тому, чтобы принимать такого рода помощь. Мы в любом случае сделаем все, что в наших силах, но многое зависит и от его вовлеченности в процесс, а этого, к сожалению, не наблюдается. Мисс Тейлор, психолог мистера Рида, утверждает, что ему необходимо посещать групповые сеансы, но он и слышать об этом не хочет.       — Вы хотите сказать, что он не в себе? Что он психически нездоров?       — Не совсем так. Психически он совершенно здоров, и доктор Тейлор это подтвердила. Проблема в том, что это весьма нестабильное состояние. Любая мелочь, которую обычный человек даже не заметит, может самым разрушительным образом сказаться на мистере Риде.       — И этого никак не избежать без групповых сеансов?       — Сложно сказать, — пожал плечами доктор Вайд. — Некоторые люди строят достаточно прочные стены и живут всю оставшуюся жизнь ни разу не вспомнив о случившемся. Другие ломаются и заканчивают в специальных заведениях… Думаю, на эту тему вам лучше поговорить с доктором Тейлор. Я все-таки хирург, не психиатр.       Ричард понимающе кивнул.       — Так я и поступлю. Непременно пообщаюсь с мисс Тейлор, как только выдастся такая возможность, — он замялся. — Скажите, доктор, те повреждения… физические, они никак не отразятся на дальнейшей жизни мистера Рида? Личной жизни, я имею в виду.       — М? А-а-ах, вы об этом. Кхм, что ж… Думаю, первое время у него будут проблемы чисто психологического характера. С физической точки…       — Меня интересует не секс, доктор. Я хочу понять, как его… его близкому человеку вести себя, чтобы не оказать негативного влияния на детектива.       — Что ж. Пусть этот близкий человек ведет себя как обычно — люди, страдающие от посттравматического синдрома, обычно не любят, когда с ними носятся.       — Это хорошо. Я думал о том, что в родных стенах и в окружении людей, которым есть дело… Возможно, там детективу станет лучше?       Доктор Вайд нахмурился:       — Ближайшие несколько недель он в любом случае останется в больнице, как я уже говорил. А потом… Что ж, мистер Рид — взрослый, дееспособный человек. Да, у него есть психическая травма, но, полагаю, для окружающих он не опасен. Если он решит покинуть больницу — удерживать его никто не станет. Однако, если вы спросите меня, я бы посоветовал ему все же держать связь с психологом. Помощь может потребоваться в любой момент. Последствия ее отсутствия непредсказуемы и могут быть губительными для личности мистера Рида.       Ричард поднялся с кресла.       — Благодарю вас за помощь, доктор Вайд. И еще раз спасибо, что согласились побеседовать со мной. Меня очень волнует состояние моего напарника, и я рад, что вы смогли расставить все точки над «и».       — Не за что, Ричард, — доктор пожал протянутую руку. — Надеюсь, что ваш напарник в скором времени придет в себя.       — Я тоже надеюсь на это, — андроид уже повернул дверную ручку, но снова повернулся к врачу. — Есть что-нибудь, что лично я могу сделать для детектива Рида, чтобы помочь ему?       — Просто будьте собой. Меньше всего детективу сейчас нужно, чтобы перед ним стелились. Он должен чувствовать, что для всех его близких он остался тем же человеком, что был до происшествия. Что он все еще тот же старый добрый детектив Рид в ваших глазах. Даже несмотря на то, что ему пришлось пережить. ***       Гэвин свалил из больницы, как только ходьба перестала доставлять ему дискомфорт. Случилось это через две с половиной недели, в середине июня, когда солнце с той стороны окна стало светить так соблазнительно, что удержаться Рид попросту не смог.       Сначала он просто бродил по Детройту, потерянно и бесцельно. Он купил мороженого в одном киоске и бутылку пива в другом. И то и другое детектив поглотил в Чандлер парке, сидя на лавочке и глядя на то, как какие-то толстосумы играют в гольф. Это занятие быстро наскучило, и Гэвин, прихватив в ближайшем супермаркете бутылку виски, сел на междугородный автобус до Чатем Кента, города, в котором он провел детство, и где последние десять лет пустовал дом его родителей.       Там Гэвин провел еще неделю. Целыми днями он гулял вдоль реки, смотрел телевизор и медленно цедил привезенный с собой виски. И здесь же, в месте, где он никогда не был счастлив, когда был ребенком, Рид неожиданно почувствовал себя умиротворенным и защищенным.       А еще через два дня на пороге появился Ричард. Он не стал звонить в дверь или звать детектива, в надежде, что тот откликнется — просто обошел дом и обнаружил Гэвина на заднем дворе, сидящим на лавочке и допивающим Джонни Уолкера.       — Здравствуйте, детектив Рид, — дружелюбно поздоровался андроид. — Могу я присесть?       — Ты же все равно присядешь, жестянка, так чего спрашиваешь? — беззлобно отозвался Гэвин.       Ричард замер на мгновение, анализируя поведение человека, а потом опустился на лавку, стараясь держаться на почтительном расстоянии от детектива, внимательно вглядываясь в его спокойное, даже умиротворенное лицо.       — Давно вы здесь? — спросил андроид.       — Не знаю, — Рид пожал плечами. — Неделю. Может, чуть больше.       Он достал из внутреннего кармана пачку сигарет и закурил.       — Алекс очень переживал, когда вы ушли из больницы, детектив.       Гэвин хмыкнул, выпуская из носа две струи едкого дыма. Он все еще не смотрел на Ричарда, глядя куда-то в траву прямо перед собой.       — И я тоже, детектив, — закончил андроид.       Рид рассмеялся. Не так как раньше: живо, ехидно, надменно, а тихо и хрипло, будто все силы вдруг покинули его.       От этого смеха Ричарду стало не по себе.       — Очень трогательно, жестянка. Мелодрам насмотрелся?       Голос Рида был сухим и безэмоциональным, но все же не казался неживым — в нем все еще сквозили едкие нотки, так хорошо знакомые андроиду.       Гэвин не отрываясь глядел в высокую траву, и Ричард, считавший до этого, что человек просто смотрит в никуда, проследил за его взглядом, с удивлением обнаруживая промеж зеленой поросли с дюжину гладких белых камешков. Они были воткнуты в землю под прямым углом, возвышаясь над ней ровными рядами, как маленькие надгробия над крошечными могилками. Девятисотый недоуменно нахмурился.       — Что это? — спросил он. Ему действительно было любопытно — новое и очень яркое чувство, пришедшее вместе с девиацией.       — Кладбище насекомых, — ответил детектив.       — Кладбище… насекомых?       — Да. Мой брат в детстве увлекался всем подряд — математика, физика, химия, биология, — Гэвин загибал пальцы. — Когда ему было лет десять, он начал сходить с ума по энтомологии*. Знаешь, что это?       — Да.       — Ну вот. Он тогда ловил разных жуков день и ночь, как помешанный. Некоторых даже покупал. Заказывал по интернету у каких-то шибанутых коллекционеров. Я до сих пор помню, как он радостно бегал с банками, специальными такими, чтобы насекомое не задохнулось во время перевозки. Жуков много было, штук сто, наверное. Хотя я был мелким, возможно, мне тогда просто так казалось.       Гэвин достал новую сигарету и прикурил.       — А потом они ему наскучили. Ему все надоедало со временем. Ну, кроме, разве что, вас, — Рид кивнул в сторону внимательно слушающего его девятисотого. — Тут да, тут он прям оседлал свою волну или как там принято говорить. Хотя, даже вас он в итоге забросил.       Диод Ричарда мигнул желтым:       — Насколько мне известно, господин Камски покинул свой пост не по собственной воле, а под давлением Совета директоров.       — Можно и так сказать, но суть не в этом. У него был выбор, поверь мне, и он его сделал. Твой великолепный создатель не такой чистенький и светлый, каким кажется.       Гэвин замолчал. Его губы презрительно скривились.       — Что произошло дальше? — спросил Ричард. — С насекомыми.       Детектив медленно затянулся, не сводя взгляда с маленьких импровизированных надгробий:       — Они ему надоели…       — Вы это уже говорили.       — А я говорил, что он делал с жуками? — зло спросил Гэвин. — Он убивал их и прикалывал на доску, под стекло. «Чтобы они оставались совершенными навечно» — так он говорил. А потом, когда ему стало скучно, он просто их выбросил. Не всех, конечно — часть отнес в школу, часть раздал друзьям, вернее, фанатам, друзей-то у него никогда не было. А оставшихся отправил в мусорный контейнер за домом, как ненужный хлам. Я достал их оттуда и похоронил, — Рид усмехнулся. — Я был еще пиздюком совсем. Мне было грустно, что они умерли просто так, только для того, чтобы оказаться на свалке.       Гэвин потушил окурок о металлический край лавки и сунул его в полупустую пачку.       — Так все и работает в реальной жизни: ты живешь, и ты зачем-то вроде даже нужен, а потом тебя просто выбрасывают за ненадобностью. Селяви.       Рид рывком поднялся на ноги и быстро пошел в сторону дома. По пути он задел несколько белых камешков, и они упали на влажную от росы землю. Ричард неотрывно смотрел вслед детективу, пока тот не скрылся в дверях, а после осторожно поправил жучиные надгробия. Он не смог бы объяснить самому себе, почему привести «Кладбище насекомых» в надлежащий вид стало вдруг крайне важным — андроиду просто казалось, что будет неправильно оставить его таким.       Гэвин не приглашал Ричарда в дом, и андроид не знал, стоит ли ему пойти за детективом. Возможно, его пока стоило оставить одного, особенно после того, как тот поделился своими детскими переживаниями, чего раньше на памяти девятисотого не делал ни разу. С другой стороны, Рид и так пробыл здесь в полном одиночестве больше недели. Ричард не был экспертом в человеческой психологии, поэтому не мог с уверенностью сказать, что десяти дней достаточно, чтобы пережить посттравматический синдром, но ему показалось, что Гэвину стало лучше.       Пока детектив лежал в больнице, девятисотый приходил к нему каждый день. Первое время он пытался поговорить с Ридом, но тот молчал и смотрел куда угодно, только не на андроида, всем своим видом показывая, будто он совершенно не замечает присутствия в его палате напарника. Через пару дней Ричард сдался, больше не пытаясь завести разговор, но приходить не перестал. Он приносил Гэвину фрукты, рассказывал интересные новости и всеми силами старался развлечь и приободрить человека. Девятисотый даже выбил у федералов поблажку для Алекса, и отчаянно переживающий робот тоже получил возможность навещать Рида. Ричард не знал, что из этого помогло в большей степени, но постепенно Гэвин выбрался из собственноручно созданной скорлупы.       Девятисотый отправил сообщение Алексу. Он написал, что нашел детектива, и что Рид в полном порядке, добавив в конце, что постарается как можно скорее привезти его домой.       Ричард уже собирался пойти в дом, чтобы попытаться убедить детектива вернуться, когда тот сам появился в дверях.       Гэвин держал в руках небольшую сумку из пыльной, сильно потертой замши и такую же старую темно-серую кожаную куртку.       — Поехали домой, жестянка, — сказал он, и губы Ричарда тронула едва заметная улыбка.