Пепел

      Гэвин сидел в стриптиз-клубе «Огненная роза» и потягивал какой-то отвратительно сладкий коктейль. Прямо перед его носом крутил своей задницей очередной подкаченный паренек лет двадцати, и Рид от скуки пытался угадать — андроид он или нет. Гэвин склонялся к мысли, что, скорее всего, все же андроид. Слишком уж идеальным было тело юнца — ни родинки, ни шрама.       С двух сторон от детектива сидели две девушки. Имен он все равно не запомнил, поэтому мысленно называл их «Блохой» и «Зачарованной». «Блоха» получила свое прозвище за то, что все время ерзала на стуле, бегала в бар каждые две минуты за новой порцией Секса на пляже и без умолку говорила что-то на правое ухо Рида, безуспешно стараясь перекричать громыхающую в зале музыку. С «Зачарованной» все было с точностью до наоборот — она сидела тихо как мышь, почти не пила и во все глаза смотрела на полураздетых танцующих мужчин. Периодически, правда, ее взгляд соскальзывал на Гэвина, но стоило ему повернуть к ней голову, как девушка тут же покрывалась настолько густым румянцем, что его было заметно даже под истерично-мигающими лучами светомузыки, и тут же отворачивалась обратно к сцене.       Честно говоря, Рид предпочел бы не тратить свой единственный на этой неделе выходной так бездарно. С куда большим удовольствием он бы попил пива и посмотрел старых сериалов с Алексом или провел время с Ричардом. Но вместо этого ему приходилось сидеть в этом жутко громком и ярком клубе, попивая сладкую дрянь и стараясь не уснуть от скуки.       Причина, по которой Гэвин оказался здесь, была лаконична и иронична одновременно: именно тут решила отпраздновать свой девичник помирившаяся с женихом Тина. Злая ирония заключалась в том, что с ее суженым Гэвин особенно близок не был, поэтому неудивительно, что детектив оказался в весьма скромном списке подружек невесты. Радовало хотя бы то, что ему не придется надевать жуткое светло-голубое платье, которое Тина приготовила для своих подруг, хотя, судя по хитрому взгляду поддатого офицера, на который он периодически натыкался, это могло измениться уже после следующего стакана Пина колады.       К чести Рида, Чэнь удалось затащить его сюда далеко не сразу, а только после жертвенного обещания оплатить абсолютно весь алкоголь и закуски, которые на протяжении всей ночи будет заказывать детектив. Тогда Гэвин был рад, как слон, но реальность оказалась сурова, и в чертовом баре не было ничего, кроме слабеньких, отвратительно-приторных бадяг да кремовых кексов.       Рид осушил бокал и грустно поплелся к бару, буквально чувствуя, как проникновенный взгляд «Зачарованной» жжет ему спину. Бармен — симпатичный мужчина лет сорока, с татуированными предплечьями и шикарной, обнаженной грудью, кивнул детективу как старому знакомому и поинтересовался, что ему налить. Гэвин махнул рукой, мол, наливай что хочешь, и бармен понятливо кивнул, убирая со стойки грязный стакан. Ожидая, пока ему нальют новой выпивки, Рид облокотился на деревянную столешницу и в очередной раз обвел глазами клуб. Он был небольшим, но очень грамотно организованным, из-за чего узкое, вытянутое, как школьный пенал, помещение казалось гораздо объемнее, чем было на самом деле. Сцены было две — большая, прямо в центре клуба, и маленькая, зарешеченная, располагающаяся чуть выше, прямо перед диванчиками ВИП-зоны. В «клетках» танцевали куда более опытные стриптизеры: они вились и двигались так соблазнительно, что привставал даже у незаинтересованного в сексе Гэвина. Чуть дальше, за шторками располагались приватные комнаты, где любой желающий мог не только насладиться индивидуальным танцем, но и полапать понравившегося танцора.       Бармен поставил возле Рида стакан ярко-красного коктейля, украшенного веточкой сельдерея и громко хлопнул по столешнице, привлекая внимание отвлекшегося посетителя. Детектив благодарно кивнул и, подхватив стакан, направился обратно на свое законное место у главной сцены. Предыдущий танцор ушел, и его место заняла пара: огромный «медведь» и хрупкий паренек с длинными, пепельно-русыми волосами. Оба были одеты в набедренные повязки, имитирующие шкуры животных, которые внушительно топорщились спереди. Пара двигалась в ритме играющей музыки, разыгрывая крайне жесткий половой акт первобытных людей. Выглядело это настолько возбуждающе, что Гэвин серьезно подумывал о том, чтобы записать их танец и показать Ричарду, чтобы тот мог позаимствовать пару интересных «движений» для их совместных «танцев».       Рид сделал глоток и довольно кивнул, обнаруживая у себя в стакане крепкую кровавую Мэри. Бармен явно знал свое дело, и Гэвин решил, что непременно оставит ему двадцатку на чай, прежде, чем покинуть мерзкий клуб навсегда.       Пока детектив наслаждался водкой, смешанной с солью и томатным соком и наблюдал за происходящим на сцене представлением, он не заметил произошедшей вокруг него рокировки: «Блоха» куда-то исчезла, и на ее месте теперь сидела изрядно набравшаяся, но невероятно счастливая Чэнь. Она подняла свой бокал, наполненный, судя по соляным краям, Маргаритой, и чокнулась с Ридом.       — Твое здоровье, Гэв! — сказала она. Ее язык явно заплетался.       — Твое здоровье, Чэнь!       Они звонко чокнулись, выпили свои напитки залпом, и тут же направились к бару за новыми порциями. Здоровяк-бармен громко рассмеялся, увидев детектива и офицера, и снова наполнил их стаканы.       Возвращаться обратно к главной сцене Риду совсем не хотелось, в основном из-за навязчиво пялящейся на Гэвина «Зачарованной», и он жестом предложил Чэнь остаться у бара, где, казалось, даже музыка играла чуть тише, и не приходилось читать по губам, чтобы понять, о чем говорит собеседник. Тине эта идея понравилась, и она с готовностью уселась на высокий стул.       — Ну что? Как тебе тут? — поинтересовалась Чэнь, обводя рукой маленький, залитый светом зал. На ее лице читалось совершенно искреннее любопытство, поэтому Рид решил не расстраивать подругу и немного приукрасить реальность. Тем более что после стакана кровавой Мэри реальность эта стала куда более радужной, чем двадцать минут назад.       — Нормально.       — Круто! Я так рада! — Тина сделала большой глоток из своего бокала. — Я боялась, что тебе не понравится!       Гэвин усмехнулся, думая о том, насколько недалеко ее предположение было от истины.       — Какой план дальше? — спросил Рид, прикуривая и с удовольствием затягиваясь. — Так и будем сидеть здесь и пялиться на полуголых мужиков? Или есть предложения поинтереснее?       Чэнь хитро улыбнулась и отобрала у Гэвина сигарету. Она неловко зажала ее между пальцами и поднесла к своим губам, но выронила на полпути, и окурок разлетелся по полу снопом красных угольков. Тину это нисколько не смутило, и Риду пришлось разбираться с созданной ею пожароопасной ситуацией самостоятельно — он притоптал тлеющий табак и, подняв сигарету, отправил ее в любезно поданную барменом пепельницу.       — Знаешь, что будет дальше? — спросила Чэнь с видом фокусника, готовящегося вытащить из-за пазухи голубя.       — Нет! — в тон ей ответил Гэвин.       — Пойдем!       Она потащила детектива прочь от стойки, в сторону приватных кабинок и, буквально втолкнув его в одну из них, тут же зашторила вход. Рид плюхнулся в шикарное кожаное кресло, чудом не расплескав содержимое стакана, и теперь с все нарастающим ужасом наблюдал за тем, как медленно приближается к нему Тина. Он боялся того, что в пьяную голову Чэнь могла закрасться идея самой станцевать для Гэвина приватный танец.       К счастью, этого не произошло, и Тина просто села рядом на массивный подлокотник. На столике сбоку лежала небольшая брошюра, и офицер, потянувшись, схватила ее и бросила на колени Риду.       На титульном листе красовалась фотография красивого молодого парня, абсолютно обнаженного, если не считать ярко-розовых боксеров.       — И что это?       — Каталог. Выбирай того, кто станцует только для тебя!       Гэвин закатил глаза и швырнул буклет обратно на столик. Ему совершенно не хотелось, чтобы какой-нибудь незнакомый малолетний пацан крутил перед его лицом своей обтянутой боксерами задницей. В принципе, он ничего не имел против стриптиза в целом, но это казалось слишком интимным, а единственный человек (вернее, андроид), которого Рид действительно хотел бы увидеть медленно раздевающимся под музыку, никогда в жизни бы на такое не согласился. И эта странная высокомерность девятисотки, которую тот умудрялся не терять даже когда вылизывал детективу задницу, ужасно заводила Рида. Ему льстило, что он, Гэвин, был единственным, перед кем холодный и непоколебимый, как льдина, Ричард вставал на колени.       — Не хочу я. Но спасибо за предложение.       — Чего это?       — Не знаю, просто неохота.       — Не будь букой, Гэви, — Тина пихнула его плечом. — Давай, оторвись на полную! Я же видела, что некоторые тебе приглянулись.       Она заговорщицки подмигнула Риду.       — Да неужели? — хмыкнул Гэвин. — Понравился здесь мне только бармен, и то лишь потому, что умеет мешать нормальную кровавую Мэри.       — А давай посмотрим! Может, он тут тоже есть? — воодушевленно воскликнула Тина и принялась листать каталог. — Да, есть! Смотри — вот же он! А у тебя хороший вкус, Гэви! Хочешь его?       — Никого я не хочу! — попытался отмахнуться Гэвин, но Чэнь была непреклонна.       Именно поэтому десять минут спустя черная шторка отодвинулась, пропуская внутрь здоровяка-бармена. Мужчина был голым по пояс, на его массивных, накачанных ногах красовались стильные кожаные брюки, больше всего напоминающие одежду ковбоя.       — Ну, привет, — поздоровался бугай, забираясь на стол.       — Слушай, можешь просто посидеть и выпить. Я не…       Здоровяк медленно провел рукой по своей промежности, и Гэвин, только сейчас заметивший внушительно выпирающий бугорок, нервно сглотнул.       — Меня называют Лаки, — представился бармен. — И да. Ты мне тоже понравился. ***       Танцевать Лаки не умел совершенно. Впрочем, с его телом и внушительными размерами… всего, это было и не нужно. Реально, он мог просто пойти и подрочить на какой-нибудь площади и стать миллионером через пятнадцать минут!       А когда он присел на колени Рида, раздетый до трусов, и потерся своим членом о пресс детектива, Гэвин подумал, что, весьма вероятно, и миллиардером.       Лаки свое дело явно знал хорошо. Наверняка у него было дохера постоянных клиентов, готовых выложить любые деньги, чтобы здоровяк побыл с ними в маленькой, отрезанной от лишних глаз комнатке, ублажая похотливые фантазии как женщин так и мужчин.       И в любой другой ситуации Гэвин не преминул бы оставить бармену свой телефон, чтобы встретить во внерабочее время и немного… хм… подурачиться. В любое другое время, но не сейчас.       Сейчас, даже видя перед собой шикарное мускулистое тело, массивное и красивое, Рид все равно думал о Ричарде. Когда его живота, скрытого под футболкой касался чужой, тяжелый и крупный член, он все равно вспоминал искусственный орган девятисотого, пусть не такой массивный, но аккуратный и идеальный, как с картинки. Когда Лаки выгибался и стонал, имитируя половой акт, детектив видел перед собой спокойное лицо андроида, внимательными серыми глазами глядящего прямо на него.       Если поначалу Гэвин ненавидел и тянулся к Ричарду потому, что тот был внешне похож на Коннора, то теперь все явно изменилось. Теперь детектив видел в жестянке личность. И это пугало и сводило с ума одновременно. ***       Весь оставшийся вечер прошел спокойно и гладко — Гэвин целенаправленно напивался, «Блоха» уехала часа в два после полуночи, а «Зачарованная», казалось, вообще забыла, что ей необходимо моргать после того, как побывала в приватной комнате с одним из танцоров.       Чем больше Гэвин пил, тем больше ему нравился этот клуб. Музыка, конечно, была говно, но чем глубже становилась ночь, тем меньше вокруг оставалось женщин и появлялось все больше и больше мужчин. Танцоры на главной сцене и в «клетках» вели себя куда раскованнее — почти все из них были полностью обнажены, и их «танцы» все чаще перерастали в полноценный половой акт. Все происходящее начало все больше походить на увиденное Ридом в клубе «Кит Кат» в Берлине, когда он по-молодости поехал в небольшой тур по Европе. Разница была только в том, что здесь совокупляющимся платили, а там люди занимались этим бесплатно.       Если бы здесь оказалась его матушка, она бы решила, что находится в преисподней. Если бы Гэвин был твердо уверен, что ад выглядит так, весь остаток своей жизни он грешил бы как проклятый.       А праздник гедонизма все продолжался. Со всех сторон доносились стоны удовольствия и крики достигающих оргазма людей. Рид сам не заметил, как все окружающие, включая посетителей, отдались во власть порока, и теперь, казалось, абсолютно все вокруг отчаянно совокуплялись. Так яростно и самозабвенно, будто это был их последний день на Земле.       Все, кроме Гэвина, который спокойно сидел у бара и поглощал алкоголь, глядя на творящееся вокруг безумие со смесью восторга и детского, неконтролируемого любопытства.       Он никогда раньше не видел секса в живую. То есть порно-то он смотрел, но глядеть видео, на котором актеры, изображая первобытную страсть, ебутся в исключительно неудобных для себя, но потрясающе комфортных для оператора позициях — совсем не то.       Здесь же все было совершенно иначе — люди просто трахались, явно получая удовольствие от процесса. Один парень принимал одновременно два члена: один в рот, а другой — в свою узкую, бледную задницу. И выглядело это в разы горячее любого порно ролика.       Рид всерьез подумывал о том, чтобы привести сюда Ричарда.       Было бы интересно заняться любовью прямо здесь, на полу, на глазах у других посетителей клуба.       Вот только Гэвин был уверен, что Ричард ни за что на такое не согласится. Андроид был ужасным собственником, который ни в жизнь не допустил бы того, чтобы кто-то видел его детектива стонущим и просящим еще.       Рид в последнее время часто задумывался о том, почему их с девятисотым отношения пришли к тому виду, который имели сейчас. Возможно, это было предрешено с самого начала. После смерти Коннора Гэвину явно было нужно что-то вроде толчка для того, чтобы продолжить жить в том же виде, в каком он существовал до. В противном случае детектив, снедаемый чувством вины, никогда не смог бы вернуться окончательно, оставаясь собственной жалкой тенью. В лучшем случае он повторил бы судьбу Хэнка. В худшем — закончил в петле или с дырой в затылке после очередного, на этот раз неудачного раунда в русскую рулетку.       Но появился Ричард и спас Гэвина от подобной участи. Удивительно, но как бы Рид ни сопротивлялся, независимо от того, как жестоко обращался с ним андроид, жестянка каждый раз умудрялся делать ровно то, что нужно, чтобы реабилитировать детектива и вернуть его к жизни.       Гэвин никогда не признался бы в том, что был искренне благодарен за это.       Вообще, до сих пор было жутко странно осознавать, что двое самых важных живых существ в жизни Рида были андроидами. Они, в общем-то, даже живыми не были. Во всяком случае, в прямом смысле этого слова.       Было еще одно — Коннор. Андроид, смерть которого, настоящую, последнюю смерть, Гэвин переживал особенно долго и болезненно. Но в итоге смог справиться с этим и двигаться дальше. Сейчас он был с Ричардом и был действительно счастлив. Наверное, совсем не так, как был бы с Коннором, но все равно — это ощущение близости кружило голову получше иного бухла.       Гэвин поставил пустой стакан на барную стойку и, достав из кармана сигареты и зажигалку, двинул к выходу.       Он, безусловно, мог покурить и в баре, но здесь было настолько душно и жарко, что Рид почувствовал, как начинает задыхаться. Детектив решил покурить снаружи и глотнуть свежего воздуха. Кроме того, время было уже поздним, и Тина с ее подругами давно уже покинули клуб. Возможно, Гэвину тоже стоило поехать домой и хорошенько отоспаться.       На улице было тепло, даже жарко, но дул приятный, свежий ветер, и Рид на мгновение прикрыл глаза, подставляя ему лицо, наслаждаясь его прохладой. Он сделал глубокий вдох и медленно выпустил из носа две струйки сизоватого дыма.       Из клуба вышел Лаки и встал рядом с Гэвином, прислонившись могучей спиной к старой кирпичной стене. Он жестом попросил у детектива сигарету и с удовольствием затянулся.       — Ну как? Понравилось у нас в клубе? — поинтересовался здоровяк.       — Пойдет, — кивнул Рид.       — Заглянешь еще к нам на огонек?       — Возможно.       — А ты не очень-то разговорчивый малый, а? — хмыкнул Лаки и протянул детективу маленькую картонную карточку. — На вот. Это мой личный номер. Если надумаешь поразвлечься — звони в любое время.       Гэвин на автомате сунул картонку в карман:       — Спасибо, конечно, но вряд ли она пригодится.       — У тебя есть кто-то?       Вопрос застал Рида врасплох, и он закусил нижнюю губу, размышляя над ответом. По всему выходило, что есть, но признаваться в этом даже самому себе было странно и как-то… неправильно, что ли.       — Не то чтобы… — пробормотал он наконец.       Лаки ухмыльнулся и, отбросив сигарету в сторону, повернулся к Гэвину. Он смотрел на детектива сверху вниз, с высоты своего почти двухметрового роста, и в его больших черных, как ночь, глазах плясали игривые, но одновременно с тем опасные огоньки.       Рид внезапно почувствовал себя совершенно голым. Он ощущал себя странно из-за того, как близко стоял сейчас здоровяк-бармен, а когда тот сделал еще один шаг, буквально заставляя детектива вжаться в стену, Гэвин почувствовал, как у него во рту пересохло от странной смеси страха и предвкушения. Было ужасно интересно, что произойдет дальше.       Лаки уперся рукой в кирпичную кладку прямо возле лица Рида и наклонился.       Гэвин чувствовал его горячее, отдающее чем-то приторно-сладким дыхание на своей коже, а через мгновение Лаки ткнулся своими шершавыми, обветренными губами в губы детектива.       Это не было поцелуем в прямом его понимании — здоровяк просто прикоснулся к Риду таким вот специфическим способом. Это длилось всего пару секунд, не больше, а потом бармен отстранился, напоследок мазнув языком по нижней губе детектива.       — Позвони мне, парень, — сказал Лаки. — Скажи, что ты молчун из «Огненной розы». Я вспомню.       Он подмигнул Гэвину и скрылся за дверьми, ведущими в клуб.       Сигарета, которую Рид так и держал между пальцев, дотлела, и он отшвырнул ее прочь, оборачиваясь и тут же замирая, как вкопанный с широко распахнутыми глазами.       В дальнем конце улицы, в своем идеальном белом пиджаке, вытянувшись в струнку, стоял Ричард.       Его диод не мигая горел красным.