Пепел

      Пока они ехали в такси, Ричард не сказал ни слова. Он даже не смотрел на детектива, демонстративно отвернувшись к окну, застыв, словно мраморное изваяние. Только пульсирующий красным диод свидетельствовал о том, что жестянка все еще функционирует.       Гэвин был уверен, что девятисотый везет его домой, но понял, что ошибся, когда беспилотник остановился возле отеля «Хауторн Сьютс». Ричард вышел из автомобиля, громко хлопнув дверью, и быстрым шагом направился ко входу. Рид замялся на секунду, решая, что ему делать, и в итоге последовал за девятисотым.       Ричард, видимо, снял номер заранее — он даже не посмотрел на портье, спокойно направляясь к лестнице. Поднявшись на второй этаж, он достал из внутреннего кармана пиджака ключ-карту и, открыв дверь с цифрой «206», отошел, пропуская Гэвина вперед.       — Почему мы здесь, жестянка? — спросил Рид, не торопясь заходить в комнату.       — Проходите, детектив, — бесцветно сказал Ричард. — Не заставляйте меня применять силу.       Гэвин хотел было возразить, но что-то в ледяных глазах андроида заставило его промолчать.       Он зашел в комнату, слыша, как за его спиной плотно закрылась дверь.       — Что случилось, жестянка? — спросил Рид, оборачиваясь на девятисотого. — Какая муха тебя укусила?       — А вы не догадываетесь, детектив? — тихо спросил Ричард.       Гэвин догадывался. Железка видел, как его чмокнул бармен возле «Огненной розы», и теперь явно ревновал, хотя, по мнению Рида, все это выеденного яйца не стоило.       Он хотел объяснить андроиду, что все совсем не так, как ему могло показаться. Сказать, что здоровяк-бармен ему нахер не сдался, и что весь вечер Гэвин думал только о девятисотке, несмотря на то, что вокруг крутилась чертова туча обнаженных, весьма привлекательных мужчин, готовых на все. Хотел, но не успел, потому что девятисотый рывком сократил разделяющее их расстояние и навис над ним непоколебимой, холодной скалой.       За последние пару месяцев Рид отучился бояться Ричарда, чьи приступы агрессии сошли на нет, но сейчас снова подобрался, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а в кровь выплескивается доза адреналина. Он не сводил с андроида настороженного взгляда.       Ричард схватил Гэвина за горло и швырнул вперед, в комнату.       Рид прокатился по пахнущему лимоном и хлоркой ковру и врезался виском в угол кровати. В глазах на мгновенье потемнело, но страх и постепенно разгорающаяся злость взяли свое, и через секунду детектив уже стоял на ногах, пошатываясь от боли и все еще циркулирующего в его теле алкоголя. Ему было обидно и ужасно паршиво. Все светлые чувства, которые андроид вызывал в нем в последнее время, сейчас исчезли. Сейчас Гэвин не ощущал ничего, кроме пустоты и жгучей ярости.       Вот значит как? Таким Ричард его считает? Дешевой шлюхой, которая прыгает в постель с каждым встречным?       — Что? — рявкнул он. — Думаешь, я с ним трахался, да? Боишься, что он ебется лучше, чем ты? Хочешь послушать, как его…       Ричард рванул к Риду и наотмашь ударил его по лицу. Кожа на губе треснула и во рту тут же почувствовался соленый, металлический привкус крови. Андроид толкнул детектива на постель и снова с силой сжал его горло, нависая сверху.       — Пусти… — прохрипел Гэвин. — Ублюдок…       Холодные пальцы под кадыком лишь усилили хватку, и перед глазами детектива заплясали красные пятна. Воздуха отчаянно не хватало.       — Пу… ти… — голоса Рида почти не было слышно.       Лицо Ричарда не выражало ни единой эмоции.       — Да, детектив, — спокойно сказал он. — Я думаю, что вы с ним спали. Вы были пьяны, расслаблены, вероятнее всего, возбуждены. Кроме того, вы же позволили ему поцеловать себя. Думаю, вы позволили ему куда больше.       — Я… не…       — Он был единственным, детектив? — спросил Ричард, слегка разжимая пальцы, позволяя Гэвину сделать маленький, жадный глоток воздуха. — Или были другие?       — Не… бло…       — Что ж. Это несложно проверить, — андроид рывком сдернул с Рида джинсы, ломая молнию на ширинке. Пуговица отлетела в сторону.       — Не… надо…       Гэвин пытался сопротивляться, но тщетно — хватка Ричарда была стальной. Свободная рука андроида зло вцепилась в ягодицу Рида.       — Пожалуйста… Ричард…       — Не волнуйтесь, детектив. Ваша растраханная дырка вряд ли что-то почувствует.       Пальцы Ричарда грубо проникли в тело Гэвина, и тот взвился от боли, обиды и унижения. Он засучил ногами, пытаясь избавиться от совершенно неприятного сейчас ощущения наполненности и жгучего прикосновения холодного алюминия к чувствительным стенкам.       — Вы хорошо разработаны, детектив, — диод девятисотки буквально искрил красным, так ярко и истерично, что Рид подумал, что робот сейчас отключится.       Да, Гэвин действительно был разработан. Только вот причина была в другом — с недавнего времени у него появилась привычка регулярно подготавливать себя к спонтанному зачастую сексу с Ричардом, когда на прелюдию или не хватало времени, или тратить его на подготовку банально не хотелось. Сегодня, например, он почти всю ночь проходил с анальной пробкой, которую вытащил буквально за пару минут до того, как собрался покинуть клуб, решив, что на сегодня секса у него не предвидится.       — Да, — прохрипел Рид, чувствуя, как злость начинает душить его куда сильнее, чем холодные руки девятисотки. — Член-то у него побольше твоего будет.       — Закройте рот, детектив, — процедил Ричард.       Он добавил к двум пальцам третий и раздвинул их в стороны. Гэвин взвыл бы от боли, если бы у него был лишний воздух. Он буквально чувствовал, как его разрывает изнутри, слышал, как трескается и рвется нежная кожа. Однако это, вероятнее всего, было не так — алюминиевые пальцы все еще были совершенно сухими, что делало и без того невыносимые ощущения еще острее.       Гэвин зажмурился и отвернулся, с силой прикусывая разбитую губу. Белая простыня тут же окрасилась красным, пачкая щеку. Хотелось кричать и биться, но такого удовольствия он чертовой жестянке не доставит.       Пальцы еще несколько раз шевельнулись внутри Рида и так же резко покинули тело детектива. Ричард наклонился ниже, приближаясь к лицу детектива, так близко, что Гэвин чувствовал щекой жар его лица.       Неприятный контраст с ледяной ладонью, сжимающей его шею.       — Вас следует наказать, детектив, — он говорил тихо, почти шептал. — Чтобы вы запомнили, кому принадлежите.       Ричард легко, будто Гэвин весил не больше котенка, перевернул его на живот и приподнял бедра. Андроид крепко прижал лицо Рида к простыне и спустил его штаны до колен.       На глаза Гэвину попалась высокая, изящная настольная лампа, стоящая на прикроватной тумбе, освещающая комнату тусклым желтым светом. Ему почему-то вспомнилась комната родителей в их доме в пригороде Детройта. Кажется, у них стояла точно такая же лампа. Кажется, Рид разбил ее футбольным мячом, когда был совсем маленьким. Или, может быть, это был вовсе не мяч, а камень, случайно запущенный не в тот угол?..       Глупая мысль, пришедшая в совершенно неподходящий момент, но Гэвин вцепился в нее так, будто она могла спасти его от творящегося вокруг безумия.       — Ваша дырка все еще раскрыта, детектив, — сообщил Ричард, и в его голосе слышалось отвращение и злорадство одновременно. — Возможно, одного моего члена будет мало.       — Нет… — прошептал Рид, когда в него проникли пальцы, расширяя вход. — Ричард… Не надо… Пожалуйста…       По его телу пробежалась волна мелкой дрожи.       Гэвину было ужасно, нечеловечески страшно.       — Вам же не впервой принимать больше одного члена, не так ли, детектив? То, что сделаю с вами я, покажется вам просто невинной игрой.       Гэвин всхлипнул, когда член Ричарда скользнул в него, в то время, как пальцы андроида все еще растягивали его анус. Это было ужасно больно, но Рид не дергался и не сопротивлялся. Он смотрел на чертову лампу немигающим взглядом. Его губы беспрестанно шевелились, едва слышно повторяя одно и тоже слово:       — Нет… нет… нет…       — Вам хорошо, детектив? — насмешливо поинтересовался Ричард. — Детектив?       Гэвин не среагировал, все так же тупо глядя в одну точку и тихо бормоча.       — Детектив Рид? Вы слышите меня?       Никакой реакции.       Ричард осторожно, готовясь к возможному сопротивлению, отпустил голову Гэвина, но тот и не думал сопротивляться.       — Нет… нет… нет…       — Детектив, посмотрите на меня.       — Нет… нет… нет…       — Гэвин!       Рид все так же не реагировал. Ричард вышел из тела детектива, и тот тут же свернулся калачиком. Его глаза неотрывно глядели в стену, он почти не моргал, становясь все больше похожим на механическую куклу-щелкунчика, единственной рабочей частью которого были постоянно движущиеся губы.       Ричард много раз слышал фразу «холодок пробежал по спине», но не думал, что когда-нибудь почувствует это ощущение на собственной силиконовой шкуре. Все его биокомпоненты одновременно объявили войну его программе и единственным, что сейчас жило в его теле, был страх.       Андроид медленно протянул руку и коснулся спутанных волос детектива.       — Нет… нет… НЕТ!.. — вскрикнул Гэвин, дергаясь в сторону, будто пальцы робота его обожгли.       Ричард не знал, что ему делать. Он хотел наказать и унизить Рида, потому что его снедала ревность. Когда девятисотый увидел, как высокий, красивый мужчина целует его возле стриптиз бара, после того, как вручил детективу свою визитку, робот почувствовал, как у него внутри что-то умирает.       Вот только смерть эта была не спокойной и мирной, как писали в книгах, а ужасной агонией, которая выжигала все внутри алюминиевого корпуса.       Программа Ричарда тут же нарисовала внутри его головы реалистичную картинку того, как Гэвин стонет и выгибается, прыгая верхом на этом рослом мужчине, как он берет в рот возбужденный, подрагивающий от желания член детектива, как его язык сплетается с языком Рида, и тот стонет от удовольствия, тяжело выдыхая через нос, упираясь ладонями в мускулистую грудь верзилы.       Все это рождало в выжженной груди андроида другое чувство: ярость. Хотелось убить, растоптать, уничтожить этого здоровяка, посмевшего коснуться ЕГО детектива. Хотелось убить, растоптать, уничтожить детектива, посмевшего позволить кому-то, кроме Ричарда, коснуться себя.       Однако сейчас, когда девятисотый с ужасом смотрел на бормочущего, гипнотизирующего стену Гэвина, вся злость и ревность мгновенно испарились, словно их и не было вовсе.       Остался только страх.       — Детектив, пожалуйста, посмотрите на меня.       Гэвин не реагировал. Ричард снова протянул руку и легко коснулся щеки детектива. Тот зажмурился, по его телу пробежала волна крупной дрожи.       — Простите меня, детектив, — прошептал Ричард. — Пожалуйста, простите меня.       Он повторял слова извинения, осторожно поглаживая влажную от пота кожу детектива, пока Рид лежал, свернувшись на кровати, и беззвучно шевелил губами, раз за разом произнося одно и то же слово:       — Нет… нет… нет… ***       Алекс открыл дверь почти сразу, будто стоял под ней всю ночь, в ожидании, когда Рид вернется домой. Ричард, не говоря ни слова, шагнул в маленькую прихожую, держа все еще шепчущего, явно невменяемого детектива на руках.       — О, господи! Что случилось? — озабоченно спросил Алекс.       Его единственный глаз метался от дрожащего, беспрестанно шевелящего губами детектива к Ричарду и обратно.       Девятисотый прошел в комнату Рида и осторожно положил его на кровать.       — Что с ним такое, Ричард? — допытывался Алекс.       — Я… — андроид замялся. — Я совершил ошибку.       Алекс бросил на него гневный взгляд, который моментально смягчился, стоило ему перевести его на Гэвина. Он раздел не сопротивляющегося, но и не помогающего детектива и укрыл его одеялом. Спустя полчаса Гэвин уснул. Он перестал шептать и дрожать, рваное, громкое дыхание выровнялось и затихло.       — Пойдем, побеседуем, — прошипел Алекс, хватая андроида за локоть и вытаскивая из спальни Рида.       Он притащил девятисотого на кухню и теперь грозно стоял напротив.       — Это ты с ним сделал? — сквозь зубы спросил Алекс.       — Да.       Руки Алекса сжались в кулаки. Он смотрел на Ричарда так, как люди смотрят на отвратительных ползучих гадов — вредоносных, омерзительных, ничтожных.       — Зачем? Зачем ты это сделал?!       Ричард опустил голову:       — Я заражен.       — Что?       — Я заразился тем самым вирусом, под воздействием которого андроиды убивают тех, кого любят. Из-за которого ты убил Тедди.       Алекс широко распахнул глаз. Его рот приоткрылся от изумления и ужаса, кулаки беспомощно разжались.       — Как это возможно? Когда? Как это вышло?       — Я скачал одно из расширений, в котором был исходник.       Брови Алекса взлетели вверх:       — Но… зачем?       — Мы с детективом Ридом вели это дело, и нужно было срочно проверить одну из версий.       — О, господи… Ты уверен?       — Да. Я уже видел зеленую стену. Несколько раз.       — И что ты собираешься делать?       — Я поеду в Иерихон. Они запечатают мой исходный код, оставив только заводскую прошивку.       Алекс склонил голову к плечу.       — Я не понимаю, — сказал он. — Что значит «запечатают»? Это поможет? Остановит вирус?       Ричард покачал головой:       — Нет. Но это уничтожит мою личность. Вирус работает только на девиантов. Нет девианта — нет проблемы.       Эмоции на лице Алекса менялись с такой скоростью, что Ричард не успевал находить им названия в своей обширной базе данных. Удивление, непонимание, осознание, тревога, ужас… Ужас был последним. Он исказил черты андроида до неузнаваемости, превращая его лицо в странную маску кабуки — застывшую, неживую, пугающую.       Алекс несколько раз моргнул, медленно и нелепо, как старая сломанная кукла. Казалось, если подойти к нему и с силой тряхнуть, он скажет «Мама» высоким дребезжащим голосом. Ричард спокойно стоял, ожидая, пока андроид придет в себя и обработает, наконец, полученную информацию. Честно говоря, девятисотый не ожидал такой реакции на свое заявление. Не от домашнего робота детектива уж точно.       Алекс сделал несколько неуверенных шагов вперед и буквально рухнул на стул, обхватив себя руками, будто ему вдруг стало жутко холодно.       — Это какое-то безумие… Должен быть другой способ…       Ричард сел напротив.       — Я проанализировал все возможные исходы и этот — единственный. Так детектив Рид не пострадает.       — Гэвин уже пострадал, — возразил Алекс.       Он не смотрел на Ричарда, но в его голосе звучал такой неприкрытый, острый упрек, что тириумный насос девятисотого дал сбой, пропустив один такт.       — Позаботься о нем, — попросил девятисотый, поднимаясь со стула.       — Ричард…       — Мне очень жаль, что все закончится на этой ноте. Я… Я представлял себе этот момент по-другому.       — Ричард, погоди…       — Я вернусь в отдел. Вернее, этот молд вернется. Я отправлю запрос капитану Фаулеру, но, думаю, он не будет против. Заводская прошивка все равно сделает меня полезным полиции Детройта, вряд ли он захочет терять ценный кадр, за жизнь которого не нужно переживать.       Ричард направился к выходу, но Алекс не отставал и, когда девятисотый потянулся к ручке входной двери, остановил его, вставая в распорку в дверном проеме, крепко прижимаясь спиной к деревянной створке.       — Ты не можешь так поступить с Гэвином! Ты ему дорог!       Ричард невесело усмехнулся. Он отпустил ручку и отошел на шаг назад, внимательно вглядываясь в лицо Алекса.       — Это не так. А даже если бы и было так, то уж точно не после того, что я сделал этой ночью.       — Да что же ты такое натворил?       — Разрушил все, что было. Дай мне уйти.       — Нет! Я не хочу, чтобы Гэвин опять стал таким, как когда…       Алекс замялся, и Ричард закончил за него:       — Как когда погиб Коннор?       Алекс смутился и кивнул, отводя взгляд в сторону, утыкаясь им в запертую дверь, ведущую в спальню Гэвина. Его грудь высоко вздымалась, имитируя дыхание — глупая игра, в которую сам девятисотый играл только с Ридом и только потому, что видел, как сильно его это заводит.       — Он не вынесет этого, Ричард, — тихо сказал Алекс. — Понимаешь? Не вынесет.       — Ты ему поможешь, — убежденно произнес девятисотый, старательно контролируя собственный голос, который грозился сорваться от волнения. — Пропусти меня.       Алекс упрямо сжал губы:       — Нет! Если ты уйдешь, ты сделаешь Гэвину больно!       — Я уже сделал ему больно. Уйди с дороги!       Ричард угрожающе сдвинул брови, но Алекс не отступил.       — Тебе все равно? Все равно, что он будет страдать?       — Он будет страдать куда больше, если я останусь. Я опасен.       — Но ты не можешь так поступить с ним! Он имеет право хотя бы знать!       — Прочь. С моего. Пути.       — Ричард, пожалуйста…       Девятисотый сделал шаг вперед. Он навис над Алексом и рывком швырнул его в сторону, схватив за ворот старой футболки Рида, так сильно, что андроид долетел до другого конца небольшого холла. Ричард не хотел этого делать, но чувствовал, что по-другому покинуть дом детектива у него не выйдет.       Он шагнул за порог и пошел прочь по подъездной дорожке.       — Ты его любишь?       Ричард замер. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что Алекс стоит на крыльце и с пытливой надеждой смотрит ему вслед. И не нужно было копаться в своей системе, чтобы найти ответ на его вопрос.       Но он промолчал, уходя прочь от дома Гэвина Рида, зная наверняка, что больше никогда сюда не вернется.