Пепел

      Гэвин снова проснулся от кошмара. Такого не случалось уже несколько месяцев, и обескураженный этим Алекс не сразу понял, что ему следует делать.       Кошмар явно был куда хуже предыдущих: Рид кричал так, будто с него живьем снимают кожу, а когда Алекс попытался его успокоить, отпрянул от него, будто перед ним материализовался сам дьявол, грозящий утащить детектива в преисподнюю. Андроиду потребовалось почти два часа, чтобы привести Гэвина в себя и снова уложить спать.       Спал Рид очень беспокойно. Ему снились темные, неприятные сны, в которых детектива мучили люди, чьих лиц он не видел. Ему было плохо, и больно, и страшно, когда их злые, удивительно холодные руки касались его тела. Детектив помнил, как дергался, отчаянно и упрямо пытаясь уйти от этих прикосновений, но толку не было — ноги и руки были невероятно тяжелыми и отказывались подчиняться своему хозяину, как бы отчаянно он этого ни хотел. И тогда он закричал, пытаясь позвать на помощь того, кто спас его однажды. Гэвин звал Ричарда.       Но Ричард не пришел, ни во сне, ни наяву. Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Впрочем, Рида это не расстраивало. Он не хотел видеть Ричарда и подозревал, что если наглая пластиковая морда все же появится в участке или на пороге его дома, то он попросту пристрелит тупую жестянку на месте. «Нахер!», — твердо решил про себя Гэвин, и просто пытался жить дальше: работал, пил, дрочил в том самом туалете на первом этаже участка, с которым было связано так много совершенно разнообразных по своей эмоциональной окраске воспоминаний. Вот только он снова начал зажигать все купленные Алексом ночники в своем доме, как только мир за окном поглощала ночная темнота. И снова начал избегать прикосновений. Рид будто снова вернулся в ту самую первую, отправную точку, в которой находился после того, как девятисотка вытащил его из подвала заброшенной лечебницы, и теперь заново проходил долгий, тернистый путь к хотя бы частичному, но выздоровлению.       А потом, одним вечером, Алекс рассказал ему о том, что задумал (и, по-видимому, успешно реализовал) Ричард.       Гэвин тогда сказал что-то вроде «Да и хуй с ним, мне насрать!», но насрать ему не было. Той ночью он никак не мог уснуть. Рид лежал на своей постели, той самой, на которой он с девятисотым не раз занимался отвязным, страстным сексом, и сверлил глазами темный потолок. Вот как, значит. Ричарда больше нет. Только его бездушное тело, которое вернется в отдел, чтобы и дальше помогать полиции. Он будет так же двигаться, говорить тем же низким, бархатистым голосом, смотреть своими холодными, льдистыми глазами, но это будет не больше, чем игра в имитацию. Это будет уже не Ричард.       Все кончено.       В груди сжался тугой, дрожащий комок, мешающий дышать. Гэвин сомневался, что этой ночью ему удастся поспать. Он встал с постели и оделся, еще не до конца решив, что будет делать, твердо зная только то, что находиться сейчас в этой комнате и лежать на этой кровати он не может.       Рид вышел на улицу и сунул в рот сигарету. Пошарился по карманам в поисках зажигалки и наткнулся на маленькую карточку с номером телефона. Он нахмурился, вертя ее в руках, а потом решительно достал мобильник и набрал написанные неровным, размашистым почерком цифры.       — Лаки? Это… блядь… Это молчун из «Огненной розы». Помнишь меня?       Лаки его помнил.       Спустя час они уже сидели в каком-то душном баре на другой стороне города и пили виски. Здоровяк, чье настоящее имя было Стьюи Освальд, оказался интересным собеседником, Гэвина даже слегка отпустило, пока они болтали на всякие отвлеченные темы. Слегка, потому что сколько бы алкоголя ни вливал в себя Рид, долгожданная пьяная пелена никак не желала застилать его больную голову.       Стьюи заметил, что с детективом что-то не так, и поинтересовался, что у него случилось, но Гэвин только отмахнулся и неловко пошутил. У него не было совершенно никакого желания рассказывать малознакомому мужику о том, что андроид, недавно жестко изнасиловавший его в задницу, самовыпилился, что вызвало в душе Рида целую лавину чувств и эмоций, половине которых он не мог найти рационального объяснения. Хотелось тупо напиться до того состояния, когда думать и вспоминать о чем-нибудь становится физически невозможно. И плевать, что завтра у него будет гудеть голова и крутить желудок, лишь бы забыться сейчас, хотя бы на несколько минут.       Стьюи непрозрачный намек детектива понял, и лезть не в свое дело больше не пытался. Однако и попыток поднять Гэвину настроение не оставил. Он травил смешные истории, рассказывал о себе и о своей работе, вспоминая всякие курьезные моменты, а потом взял и отсосал Риду прямо в туалете бара.       Гэвин сам не понял, как это вышло. Он пошел поссать и успешно справился с задачей, почти ни разу не промахнувшись мимо удивительно чистого писсуара, а когда обернулся, чтобы подойти к раковине и помыть руки, увидел стоящего неподалеку Лаки, неотрывно смотрящего на ширинку детектива.       Спустя мгновенье Стьюи уже стоял на коленях перед прижавшимся к стенке кабинки Гэвином, заглатывая член Рида по самые яйца. Стоило признать, делал он это весьма умело, и в любой другой день Гэвин бы мягко обтекал от кайфа, но сейчас умелый рот Лаки почти не доставлял ему удовольствия. Он кончил спустя минут десять, чисто автоматически, почти не сбиваясь с тихого, размеренного дыхания, меланхолично глядя на то, как маленькая белая капля медленно катится по губам Стьюи.       На самом деле, Рид не планировал трахаться с Лаки. Ему просто хотелось посидеть и выпить в компании человека, не знающего о нем ничего или почти ничего. Но сил сопротивляться не было, и Гэвин просто позволил течению нести себя туда, куда ему заблагорассудится. Детектив подумал, что реши Стьюи выебать его в задницу в том же туалете, он и тогда не оказал бы никакого сопротивления. Даже страх перед прикосновениями отошел куда-то на задний план. Риду было все равно.       Они выпили еще по стакану виски, и Стьюи ушел, сославшись на то, что время уже позднее и неплохо бы выспаться после смены в клубе. Он недвусмысленно намекнул детективу о том, что с удовольствием бы продолжил знакомство у себя дома, но Гэвин отказался. Лаки был явно расстроен таким финалом, и Рид был уверен, что больше они с этим здоровяком не встретятся никогда.       Гэвин остался в баре и заказал еще одну бутылку бурбона. Он надеялся, что после разговора с Стьюи его отпустит. Не отпустило. Он хотел напиться до поросячьего визга, но не пьянел. Рид внезапно почувствовал себя самым одиноким человеком в этом мире. Чувство это было таким сильным и щемящим, что он даже пожалел о том, что отказался поехать с Лаки.       Ему позвонил Алекс, но Гэвин сбросил вызов.       Он знал, что жестянка волнуется, но домой идти не хотелось совершенно. Рид написал короткую смску с просьбой не беспокоиться, отметив, что с ним все хорошо и что он скоро вернется. Последние две фразы не были правдой, но писать андроиду о том, что возвращаться сегодня он не планирует, и что каждую секунду буквально ощущает, как внутри него что-то с грохотом раскалывается на части, не хотел. Пусть лучше Алекс находится в счастливом неведении относительно состояния детектива.       Когда Гэвин прикончил бутылку было почти два часа ночи, и посетителей в баре осталось всего трое: сам Рид, высокая женщина лет пятидесяти и молодой мужчина за столиком напротив. Лица его детектив не видел и сделал выводы о его возрасте только из-за того, что тот был худощавым и слишком вертлявым для человека средних лет. Он пил пиво из высокой, пухлой кружки и ел луковые кольца, осторожно цепляя их кончиками пальцев с промасленной салфетки. Гэвину на мгновенье показалось, что он знает этого парня. Было что-то знакомое в его движениях и в том, как он держал спину, ссутулившись, будто на его плечах лежал невидимый, но очень тяжелый груз. У него были длинные светлые волосы, которые слегка завивались на концах, и светлая, почти прозрачная кожа. Хотя насчет последнего Рид был не уверен. Освещение в баре было скудным и это могло быть всего лишь оптической иллюзией.       Неожиданно мужчина обернулся, так резко, будто Гэвин слишком громко думал, и тот услышал его мысли. Рид действительно знал этого человека — тот самый парень, который однажды притащил его на крайне закрытую вечеринку у Барри. Детектив попытался вспомнить его имя, но не смог. Впрочем, это было и неважно. Какая разница, как зовут какого-то рандомного обдолбыша, с которым Гэвин однажды столкнулся и не планировал увидеться больше никогда в своей жизни? Наверняка этот чувак даже не узнает Рида.       Но тот узнал. Он улыбнулся детективу как старому, хорошему другу и даже помахал рукой. Гэвин хмуро кивнул в ответ, снова прикладываясь к бутылке. Он надеялся, что парень удовлетворится этим и поймет, что Рид сейчас не в настроении, но тот не понял. Он встал из-за стола и, прихватив свое пиво и закуски, двинулся прямиком к детективу. А, может, это и к лучшему? Может, он снова сможет отвести Гэвина в то место и угостить красным льдом, помогающим забыть обо всем? Сейчас это было бы очень кстати.       — Привет, Гэвин! — радостно поздоровался парень. — Это я, Крис, помнишь меня? Крис Шин.       Он присел напротив Рида, тут же пододвигая корзинку с луковыми кольцами на середину стола. Пахли они аппетитно, и Гэвин не удержался и тут же отправил одно из них в рот. На вкус они тоже оказались весьма неплохими. Кроме того, несчастный желудок, посаженный этим вечером на строгую алкогольную диету, был явно благодарен, что в него, наконец, попало что-то, не содержащее спирта.       — Помню, — ответил детектив, усердно жуя. — Парень с красным льдом. Какими судьбами?       — Должен был встретиться здесь с другом и пойти на вечеринку. Но он, кажись, не придет. Хочешь пойти со мной? Будет весело!       Гэвин хотел. Он подождал, пока Крис допьет свое пиво, помогая ему прикончить луковые колечки. К своей бутылке он больше не прикасался, хотя в ней и осталась почти половина. Это было уже ни к чему. Рид был уверен, что уже через час, возможно даже меньше, он уже будет парить в идеальной, спокойной темноте. Крис все время болтал, поэтому пиво и закуска уходили медленно, но детектив готов был ждать столько, сколько придется, лишь бы получить желаемое.       Ждать долго не пришлось — спустя сорок минут они уже стояли на пороге шикарного двухэтажного дома.       — Ого, — присвистнул Рид.       — Пойдем. Тут клево, — Крис распахнул входную дверь и ввалился в гигантскую прихожую. — Хочешь выпить? Или…       — Или, — тут же сказал Гэвин, чувствуя, как его колени начинают подрагивать в нетерпении.       — Отлично, я тоже. Пошли, — Крис провел детектива мимо одурманенных людей на второй этаж в шикарную, королевскую спальню.       — Сейчас. Оно должно быть где-то здесь…       Шин принялся копошиться в тумбочке, выбрасывая оттуда всякую мелочевку, вроде зажигалок и блокнотов прямо на пол.       — Нашел! — обрадованно провозгласил он, демонстрируя Гэвину пакетик с маленькими красными кристаллами.       Крис разбил их в пыль с помощью зажигалки и тут же наполнил чашу бульбулятора розоватой пылью.       — Охрененная шмаль! — резюмировал Шин, выпуская изо рта клубы плотного дыма. — На, попробуй.       — Давай. — Крис протянул детективу курильницу и тот глубоко затянулся. — Обалдеть!       Дурь действительно была умопомрачительной. Намного лучше, чем в доме Барри. Хотя, возможно, Гэвину просто так казалось.       Крис подошел ближе и медленно провел языком по шее Гэвина.       — Вы хотите? Хотите меня, детектив Рид? — игриво спросил Шин.       — Нет, — ответил Гэвин, заваливаясь на кровать. — Пока нет.       — Жаль, — Крис лег рядом и положил свою руку на ширинку детектива.       Член дернулся, но это было не больше, чем последствия приема наркотика.       — Сказал же — отстань.       Крис недовольно поджал губы, но руку убрал. Гэвин прикрыл глаза, чувствуя, как тело расслабляется, а мысли поглощает совершенная темнота.       — Так хорошо, правда? — Шин положил голову Риду на плечо. — Так спокойно и тихо. Как будто весь мир замирает…       Гэвин согласно промычал. Он понимал, о чем говорит Крис — сам чувствовал то же самое. Ему было хорошо и спокойно, так, как не было никогда в жизни. Это ощущение прокатилось по его телу приятной, теплой волной.       — Хорошо, что ты здесь, — пробормотал Крис.       — Почему? — спросил Рид.       — Не знаю. Одному не так кайфово.       Гэвин расхохотался:       — Ты что, совсем ебанутый? Какая, нахуй, разница?       — Ты такой охуенный, — мечтательно произнес Шин, медленно погружая руку под футболку детектива. — Я бы с тебя не слезал…       — Дай еще, — перебил его Рид. — Еще затянуться.       — Только если позволишь снять с тебя футболку.       — Это что, шантаж?       — Так и есть, детектив!       Гэвин хмыкнул, но футболку все-таки снял, и Крис забил для него бульбулятор свежей порцией раздробленных в пыль кристаллов.       — У тебя столько шрамов, — протянул Шин, проводя кончиками пальцев по одному из них.       — Угу.       — Вот это — от пули? — спросил Крис, осторожно касаясь губами неровного округлого рубца.       — Да.       — А это?       Гэвин не успел ответить, потому что снизу раздались звуки потасовки и крик «Полиция Детройта! Всем лежать!». Голос, выкрикнувший это, был низким, хриплым и жутко знакомым, но сейчас Риду было совершенно наплевать. Лежащий рядом Крис тоже не обратил на происходящее никакого внимания. Он только поморщился от слишком громкого звука и продолжил ласкать грудь детектива. Тем временем снизу послышались другие голоса и звуки возни. Кто-то громко и тяжело затопал по деревянным ступеням. Шаги приблизились к комнате, в которой лежали Гэвин и Шин, а мгновенье спустя дверь широко распахнулась.       — А вы какого хера… — начал было зашедший в помещение Хэнк, но запнулся, увидев лежащего на кровати Гэвина в компании светловолосого молодого мужчины с мутными, непонимающими глазами. Сам детектив, впрочем, выглядел не лучше. — Твою мать, Рид! Ты что тут забыл?       — Привет, старый алкаш! — заплетающимся языком поприветствовал лейтенанта Гэвин и расхохотался, довольный тем, как забавно вытянулась физиономия старика, так и застывшего в дверях.       — Ты что, обдолбался? — взревел Хэнк, проходя вперед.       — А ты догадливый, старик.       — Поднимайся, — Андерсон схватил расслабленного Рида за плечо и с силой дернул на себя, поднимая того на ноги. Гэвин чуть не упал, опасно пошатнувшись, и Хэнк, недовольно крякнув, обхватил детектива за обнаженную талию.       Рид снова глупо хохотнул:       — Воу-воу! Полегче, ковбой! Ты еще не угостил меня ужином, а уже распускаешь руки!       — Закрой свою пасть, Рид! — рявкнул Хэнк, и потянул детектива за собой. Он помог Гэвину спуститься по лестнице на первый этаж, с которого полицейские забирали невменяемые тела других гостей вечеринки. — Эй, Фил! Там наверху еще обдолбыши, заберите их тоже!       Полицейский, к которому обратился лейтенант кивнул, бросая недоверчивый и полный отвращения взгляд на полуобнаженного Рида, буквально висящего на Андерсоне, и отправился выполнять приказ. ***       Андерсон привез невменяемого, то смеющегося, то плачущего Рида к себе домой и швырнул его в ванную.       Изначально Хэнк не планировал везти детектива к себе. Да, черт возьми, он вообще на тот вызов ехать не собирался. Просто услышал о подозрительных людях, собравшихся в доме Тони Аранкоа, известного кутилы, который выруливал только за счет денег и влияния своей мамаши, и решил заехать — ему все равно было по пути. Лейтенант догадывался о том, что в доме почти наверняка проводится очередная наркоманская тусовка, но вот чего он не ожидал никак, так это увидеть на этой тусовке обдолбанного Рида.       Сейчас Гэвин лежал в старой облупившейся ванной и нелепо махал руками, стараясь закрыть лицо от холодных капель. Он бормотал что-то угрожающее, но Хэнк не вслушивался — просто продолжал поливать детектива ледяной водой, искренне надеясь, что холодный душ помогает придти в себя не только пьяным людям, но и тем, кто накурился проклятого красного льда. Прогресс явно был — Рид перестал смеяться, как умственно-отсталый, и, кажется, даже сама его речь стала куда более связной и адекватной. А после фразы «Выключи нахуй ебучую воду, алкаш престарелый! Мне, блять, холодно, пиздец!», Андерсон повернул вентиль и бросил недовольному, насквозь мокрому детективу полотенце.       Гэвин вышел из ванной спустя минут двадцать, злой и абсолютно голый, если не считать того самого полотенца, которое он обернул вокруг своих бедер. Его все еще пошатывало и глаза были красными, как у вампира, из-за полопавшихся сосудов, но выглядел он определенно лучше, чем до реанимационных водных процедур, назначенных и проведенных лейтенантом.       Хэнк сидел за столом и пил кофе, щедро сдобренный коньяком. На противоположной стороне стола стояла еще одна чашка, наполненная горячим, ароматным напитком, вот только в нее Андерсон алкоголя не добавил, логично предполагая, что с Гэвина на сегодня хватит. Рядом с чашкой лежала пара сэндвичей с тунцом на старой, треснутой тарелке.       — Садись, Рид, хватит маячить, как приведение!       Гэвин бросил на старика нечитаемый взгляд, но послушно сел за стол и тут же набросился на сэндвичи.       — Ну? Не хочешь рассказать, какого хера ты делал в том гадюшнике? — поинтересовался Хэнк, наливая себе еще горячего чая и выливая в чашку приличную порцию коньяка. Он видел, как Рид смотрит на янтарную жидкость, однако предлагать ее внезапному гостю не собирался.       — Отдыхал. Что, незаметно было? — огрызнулся детектив, жадно поглощая бутерброды.       Хэнк недовольно поджал губы, всем своим видом демонстрируя собственное недовольство. Он снова глотнул из своей чашки.       — Не хочешь говорить — тисками вытягивать не стану.       — Вот и правильно, старик.       — Хватит меня так называть, Рид! — рявкнул Андерсон.       Гэвин рассмеялся. Заливисто и громко, как смеются дети, и Хэнк понял, что ему только показалось, что детектива отпустило. На самом деле, тот все еще был вусмерть обдолбан.       — Налей-ка мне тоже, лейтенант! — сквозь слезы, выступившие от смеха в уголках его глаз, повелел Рид.       — Черта с два! — отозвался Андерсон.       Он убрал бутылку под стол, чтобы не соблазнять Гэвина. Когда он распрямил спину, чувствуя, как неприятно ноет поясница, детектив уже был рядом. Сидел на коленях между ног лейтенанта и заискивающе смотрел в его глаза.       Хэнк оторопел. Полотенце сползло с бедер Рида, открывая взору Андерсона тяжелый, массивный член Гэвина, уже стоящий и налитый кровью. Сам детектив выглядел невероятно распутно и горячо — он провел руками по напряженным бедрам лейтенанта, в то время как его язык пробежал по пересохшим от красного льда губам. Этот жест был настолько блядским и развязным, что Хэнк невольно возбудился. В конце концов, не каждый день перед ним на коленях стоит шикарный молодой мужчина, который, судя по всему, просто жаждет заглотить его член!       Гэвин уже тянулся к ширинке лейтенанта, когда тот его остановил:       — Ты что творишь, Рид? — хрипло спросил Андерсон, крепко сжимая вцепившиеся в собачку молнии пальцы.       — Хочу отсосать тебе, — ответил детектив и рассмеялся. — Отблагодарить за то, что ты меня спас!       — Ты не в себе, парень.       — Да, и я пиздец как хочу, чтобы во мне оказался ты.       Гэвин попытался высвободить руки.       — Перестань! — рявкнул Хэнк, резко поднимаясь на ноги.       Рид упал на спину и расхохотался.       — Ты же ни черта не знаешь, старик, — сквозь смех пролепетал он. — Даже не догадываешься нихера, правда? А ведь когда меня поставили твоим напарником, я умирал, как хотел, чтобы ты меня выебал!       — Рид, ты бредишь и несешь полную хуйню, — сказал Андерсон, прикрывая нагого детектива полотенцем.       — Я, блядь, спал и видел, как твой…       — Хватит! Пойдем. Тебе нужно поспать, — Хэнк осторожно поднял Гэвина с пола и довел до собственной спальни.       Лейтенант положил Рида на кровать и попытался отстраниться. Он планировал добить чертову бутылку коньяка, а потом лечь на диване, отняв у Сумо его любимое место для сна на эту ночь. Однако у детектива, судя по всему, были другие планы. Он крепко схватил Андерсона за локти и притянул к себе, роняя на постель рядом с собой.       — Какого черта, Рид?!       — Останься со мной, — тихо попросил Гэвин.       Лейтенант крякнул и попытался разглядеть лицо Рида в слабо освещенной луной и уличным фонарем комнате. Он был уверен, что детектив опять улыбается своей больной, пьяной улыбкой, но ошибся: Гэвин угрюмо сдвинув брови к переносице смотрел куда-то сквозь Хэнка. В его тусклых глазах читалась такая глубокая боль и отчаяние, что Андерсену стало не по себе, и он действительно остался, ложась на спину, чувствуя, как лицо Рида утыкается куда-то ему в плечо.       — Может, все-таки расскажешь, что у тебя стряслось, а, Рид? — ворчливо поинтересовался лейтенант.       Гэвин вздохнул, так рвано и горько, что у Хэнка внутри все сжалось от жалости к этому бедному, бестолковому существу.       — Ричард, — прошептал детектив.       — Ричард? — удивленно переспросил Андерсон. — Это Перкинс тебя так довел?       — Нет. Жестянка.       — А? Твой напарник? Который похож на… — Хэнк замялся.       — Да, — бесцветно отозвался Рид.       — И что случилось? Чего вы там не поделили?       — Его больше нет, — голос детектива дрогнул. — Он заразился вирусом. И его больше нет.       Вот как. Значит, есть еще порох в пороховницах Андерсона, раз он был прав, когда считал, что между Ридом и херовой копией Коннора что-то есть.       Значит, не подвела полицейская чуйка.       — Может, этот Киберлайф или Иерихон смогут подлатать его?       Гэвин невесело хмыкнул:       — Нет. Не смогут.       — Откуда такая уверенность? — спросил Хэнк.       — Потому что он запечатается. Он не умрет, просто прекратит существовать. Его тело останется, а его в нем уже не будет.       — Это какая-то чушь, Рид!       — Да! Чушь!       Гэвин снова засмеялся, но теперь его смех был пугающим и сухим, каким-то совершенно неживым. Так смеялись злодеи в старых фильмах ужасов перед смертью, оставляя главного героя расправляться с тикающей бомбой, медленно, но уверенно отсчитывающей время до взрыва.       — Мне больно! — неожиданно громко сказал детектив.       Это было так внезапно, что Хэнк невольно вздрогнул. Сначала он подумал, что Гэвин имеет в виду душевную боль, но когда тот начал ерзать и извиваться на постели, понял, что боль была физической. Андерсон испугался, что Рид может быть ранен, и откинул одеяло, чтобы осмотреть его на предмет этих самых ран.       — Какого черта, Рид? Что с тобой?       — Мне больно… — повторил Гэвин.       И тут лейтенант, наконец, понял, о какой конкретно боли говорит Рид. Догадаться было несложно, учитывая то, как выглядел сейчас детектив: напряженный, влажный от пота, всем телом трется о грубую ткань простыни. Он старался как можно плотнее прижать свой каменно-твердый член к ткани, стремясь получить разрядку. Его больное возбуждение явно было вызвано воздействием наркотиков, а не обычным человеческим желанием. И Гэвин мог бы подрочить и облегчить свое состояние, вот только его руки все еще плотно сжимали одежду Хэнка. Видимо, Рид не хотел оставаться один и ужасно боялся, что стоит ему отпустить старую, грязную футболку, и лейтенант тут же сбежит.       Детектив глухо, протяжно простонал и уткнулся носом в подушку, стараясь заглушить собственное рваное дыхание.       Хэнк неосознанно протянул руку и погладил его по голове, отмечая про себя, что волосы у Гэвина жесткие, но удивительно приятные на ощупь. Андерсону было жаль Рида, бестолкового, грубоватого, но все же храброго и самоотверженного Рида, которого он знал еще желторотым юнцом.       — Повернись ко мне спиной, — попросил лейтенант, и Гэвин послушно перевернулся на бок, тут же снова хватаясь за одежду Андерсона.       — Больно… — бестолково повторил Рид.       Он крепче вжался в тело Хэнка и вздрогнул, когда почувствовал, как лейтенант медленно ведет своей большой ладонью по его груди и животу.       — Вот черт, — выдохнул Гэвин, когда Андерсон коснулся его члена.       — Что? Больно? Не трогать?       Рид покачал головой.       — Нет… Черт!.. Сильнее…       Хэнк сжал ладонь и прошелся по всей длине, выбивая из детектива низкий, хриплый стон. Член Гэвина был невероятно напряжен и стоял так крепко, что казалось, был вытесан из камня.       Свободной рукой Андерсон перехватил выгибающегося Рида за грудь и притянул к себе. Тело у Гэвина было отличным, во всяком случае на ощупь. Хэнк повел пальцами чуть выше, нащупывая округлый, выпуклый шрам, и под ложечкой тут же засосало.       Эта пуля предназначалась ему, а не Риду.       — Ты помнишь? — тихо спросил лейтенант.       Гэвин кивнул, часто и отрывисто дыша. Ну разумеется, он помнил. Свою первую пулю мало кто забывает — Андерсон знал это и по себе, и по своим коллегам, некоторые из которых даже носили памятный кусочек свинца, как кулон.       — Хэнк… Помоги…       Рука лейтенанта начала двигаться быстрее, с силой сжимая твердый член детектива. Вот только Риду все равно было мало — он бился и подмахивал, подаваясь бедрами вперед с такой силой, что старая постель натужно скрипела, грозясь не выдержать происходящей на ней чрезмерной активности. Его напряженное тело то и дело содрогалось, требуя разрядки, но никак не могло ее достигнуть. Гэвин всхлипывал и скулил, вгрызаясь в подушку, разрывая зубами застиранную, хрупкую ткань.       Он балансировал на грани долго, настолько, что в какой-то момент в его воспаленном, мутном от алкоголя и наркотиков мозгу пронеслась мысль о том, что он не кончит уже никогда. Однако, когда шершавые пальцы Андерсона мазнули по головке, размазывая выступившую каплю смазки по нежной кожице, Гэвин громко вскрикнул, достигая-таки оргазма, пачкая простынь, чувствуя, как вместе со спермой покидает его тело тяжелый, розоватый туман, властвующий в его голове.       Хэнк убрал руку. Он вытер ее о полотенце, сползшее куда-то к коленям Рида, а потом швырнул грязную тряпку на пол.       — Ну как? Тебе полегче стало?       — Да, — чуть слышно отозвался детектив.       — Хорошо. Эм… может, пить хочешь, я не знаю…       — Да.       Хэнк поднялся с кровати, с трудом отцепив от себя все еще комкающего его футболку Гэвина, и поплелся на кухню. Здесь он первым делом вымыл руки, а потом осушил залпом остатки коньяка в бутылке. Это был первый раз, когда он дрочил другому мужчине и, хотелось верить, последний.       Хэнк вернулся в комнату и протянул Риду стакан воды.       — Держи.       — Угу, — Гэвин с трудом присел на кровати и принялся жадно пить.       — Ты блевать не собираешься? Таз принести?       — Нет.       — Ладно. Спи тут сегодня. Я буду на диване в гостиной, если что.       — Угу.       — С тобой точно все в порядке? Ты же не выкинешь какую-нибудь хуйню, как только я усну?       — Да проваливай ты уже! — рявкнул Гэвин.       Хэнк покачал головой и ушел, оставив дверь чуть приоткрытой, чтобы Сумо мог свободно передвигаться по дому и не скулил ночью, просясь в хозяйскую спальню. Спустя минут тридцать, большую часть которых Андерсон ворочался на узком, жестком диване, пытаясь найти хотя бы более-менее комфортное положение для сна, Рид вышел из спальни, замотанный в одеяло, как древний грек, и замер возле лейтенанта.       — Ты спишь? — шепотом спросил Гэвин.       — Нет еще, — проворчал Хэнк. — Чертов диван пиздец какой неудобный. Чего тебе надо, а, Рид? Если болит что — таблетки на кухне, в ящике стола.       — Ничего у меня не болит, — детектив неловко переступил с ноги на ногу.       — Тогда хер ли не спишь?       — Когда Коул… Когда его не стало. Как ты это пережил?       — Хуево, — вздохнул Хэнк. — Очень много алкоголя и русской рулетки.       — И что? Тебя отпустило? Отпустило, когда прошло время?       — Нет, — ответил Андерсон. — И не думаю, что когда-нибудь отпустит.       Гэвин постоял возле дивана еще несколько минут, а потом понуро поплелся обратно в спальню. Хэнк слышал, как он ворочается на постели, а потом затихает, по-видимому, засыпая.       Сам Андерсон той ночью уснуть так и не смог.