Пепел

      Гэвин буквально ворвался в кабинет Фаулера:       — Что случилось? Где Алекс?       Джеффри устало вздохнул:       — Успокойся и присядь, пожалуйста. Сейчас приедет Перкинс. У него есть к тебе вопросы.       — У меня к их конторе тоже! Они, блядь, проебали моего андроида!       — Так, Рид! Следи за своим языком, иначе клянусь тебе богом, я его укорочу! Он не твой андроид, а подозреваемый по делу об убийстве, которое ведет Перкинс, и ты ответишь на все его вопросы или вылетишь из участка быстрее, чем скажешь «Миссисипи»!       — Я просто хочу знать, какого черта происходит!       — Как и ФБР. Помоги им и они вернут андроида в целости и сохранности. Ты же этого хочешь, верно?       Гэвин невесело рассмеялся и потер пальцами виски. Ну конечно, вернут они… Если ФБР найдут Алекса, они прикончат его за попытку побега, хотя сам Рид был уверен, что Алекс ни за что бы так не поступил. А это значило только одно: его кто-то похитил. Нужно было вычислить кто и зачем.       — Где Ричард? — спросил он.       — Он скоро приедет, не дергайся. Он был с другими агентами в твоем доме, искал улики, а сейчас уже наверняка…       — Не этот Ричард. Пластмассовый.       Джеффри пожал плечами.       — Не знаю. После того, как он уехал в Иерихон на «запечатку», я больше от него сообщений не получал. Хотел спросить у тебя, когда он объявится, но теперь вижу, что ты тоже не в курсе.       — Твою мать…       Дверь в кабинет Фаулера хлопнула, и Гэвин закатил глаза, когда в нос ударил неизменный, резкий аромат туалетной воды от Хуго Босс. А вот и самый большой говнюк на свете, огромный прыщ на заднице правопорядка, агент Ричард Перкинс собственной персоной. Он вальяжно проплыл по аквариуму и приземлился на стол капитана своей костлявой задницей.       — А вот и оно… — пробурчал Гэвин себе под нос, но Перкинс все равно услышал.       — Все тявкаете, детектив? Джеффри, я могу занять комнату для допросов?       Фаулер кивнул.       — Да, если она свободна.       — Отлично. Пойдемте со мной, детектив.       Гэвин с удовольствием послал бы Перкинса куда подальше, но он очень хотел узнать, что произошло, и спасти Алекса, поэтому послушно поплелся за агентом. Допросная оказалась не занята, и Ричард открыл железную дверь, коснувшись сенсорной панели раскрытой ладонью.       — Проходи. Садись. И рассказывай.       Гэвин обошел стол и плюхнулся на стул.       — Что ты хочешь от меня услышать? Что ваши ребята как обычно проебались и потеряли того, за кем, вроде как, должны были следить?       Губы Перкинса расплылись в ехидной ухмылочке, делая и без того неприятное лицо еще более мерзким.       — Откуда столько яда, Рид? — спросил он. — Не ты ли помог пластмасске сбежать?       — Конечно. Ваши техники так никчемны, что любой коп запросто находит и отключает ваши суперсовременные маячки, а потом покрывает беглых андроидов, проходящих по делу об убийстве. Такое же, блядь, сплошь и рядом происходит, в очередной раз доказывая никчемность вашей вонючей конторки. Ежу же понятно, что его похитили, мать твою!       — Зачем кому-то похищать твою жестянку? И откуда ты знаешь, что маячок отключили?       — Если бы меня не сняли с этого дела, Перкинс, я бы знал ответ на этот вопрос, — процедил Гэвин. — Но я понятия не имею, что у вас там происходит, и кому вы на этот раз перешли дорогу. Хочешь знать, как я догадался насчет вашего трекера? Да как два пальца, дурень! Вы бы, блядь, отследили его, будь маячок активен, но вместо этого ты сидишь здесь и ебешь мне мозг! Скажи, как тебя с таким уровнем интеллекта вообще взяли в ФБР? Или у вас там все такие?       — Твоя язвительность делу не поможет, Рид, — сухо отозвался Ричард. — У тебя есть враги?       — Я коп вот уже десять лет, Перкинс, и пересажал хуеву кучу ублюдков. Как ты думаешь, есть у меня враги?       Перкинс хмыкнул:       — Какая жалость, что они до тебя не добрались.       — Добрались, — Рид сказал это очень тихо, но у Ричарда был слух, как у гребаной летучей мыши.       — Выкладывай.       — Нечего выкладывать. Я вел дело одного ублюдка, барыжившего красным, льдом и подобрался очень близко. Ему это не понравилось, и он со мной поквитался. На этом все. Я отдал это дело другому офицеру, так что сомневаюсь, что он стал бы похищать Алекса.       Перкинс несколько секунд изучал лицо Гэвина недоверчивым взглядом, а потом кивнул:       — Ладно. Допустим. Кстати, куда делся твой механический напарник?       — Это-то тебя каким раком ебет, а, Перкинс? Что, глаз на него положил? Или он тебя трахнул, а потом не перезвонил, и теперь ты бегаешь за ним, как тупоголовая блондиночка, которая не понимает намеков? Можешь не отвечать, мне похеру. Жестянка свалила и вряд ли вернется.       В глазах Ричарда сверкали одновременно ярость и торжество. Этот блеск был таким ярким и больным, что Гэвин невольно поежился.       Перкинс медленно подошел к столу и встал прямо напротив Рида. Его длинные узловатые пальцы вцепились в серую столешницу.       — Забавно… Все андроиды, которые как-либо связаны с тобой, либо мрут, либо уходят, либо исчезают. Занимательный факт, не так ли?       — Ах ты…       — Осторожнее, детектив. Вы говорите с человеком, в руках которого находится жизнь вашей любимой жестянки.       Гэвин так крепко сжал зубы, что заныли челюсти. Ему жутко хотелось высказать Перкинсу все, что он думает, потому что тот умудрился действительно задеть его за живое, но не мог. Он и так натворил много дерьма, не хватало еще, чтобы Алекс пострадал из-за его не в меру длинного языка.       — Что? Больше не бросаешься на людей, шавка? Неужели нечего сказать?       — Нечего.       Перкинс ликовал, и это неприятно щекотало позвоночник и эго Гэвина.       — Я так и знал, — удовлетворенно протянул Ричард и кивнул в сторону двери. — А теперь проваливай. Мы с тобой свяжемся, если появятся еще вопросы.       Рида не нужно было просить дважды: он пулей вылетел из допросной, громко хлопнув дверью. Он чувствовал себя, будто пьяный, хотя алкоголь уже давно выветрился от шока и страха за Алекса. Он даже не сразу понял, что его схватили за плечи чьи-то крупные лапы и хорошенько тряхнули, приводя в себя.       — Эй, Рид! Может, объяснишь, что происходит? Что с тобой?       Андерсон. Естественно, кто же еще может ждать никому не нужного теперь Гэвина, чтобы выяснить, что такого стряслось в его жизни на этот раз. Только старый алкаш, за которого он в свое время схлопотал пулю и на которого дрочил в своей полицейской молодости. Рид не собирался сидеть сложа руки, пока Перкинс и его криворукие коллеги тупят и рискуют жизнью Алекса. Нет, он хотел провести собственное расследование и найти свою жестянку первым, чтобы уберечь его от цепких лап ФБР. И в этом деле ему нужен был союзник. И так как Ричард куда-то проебался, выбирать не приходилось. Он мог бы справиться и сам, но понимал все риски и чуял: дело гиблое, и надежное плечо пригодится.       — Алекс пропал, и ФБР не знает, где он, — поделился Гэвин. — Если они найдут его — пристрелят на месте. Гребаный Перкинс не верит, что его похитили. Он считает, что Алекс сбежал по собственной воле. Я должен разыскать его как можно быстрее. И мне нужна помощь, Хэнк.       Андерсон задумался, сдвинув кустистые брови к переносице, пока Рид нервно кусал губы в ожидании ответа лейтенанта. Он переживал, вернее, был почти уверен, что тот откажет, но Хэнк снова удивил.       — Когда я забирал тебя из того притона, я и не думал о том, что мне придется помогать тебе искать твою жестянку, Рид, — спокойно сказал он.       — То есть ты в деле?       Хэнк беззлобно хмыкнул и направился к выходу из участка.Ошарашенный Гэвин последовал за ним.       — Есть идеи, с чего начать? — спросил Андерсон, садясь за руль.       — Нет. Ни одной, — ответил Рид, пристегивая ремень безопасности.       — Дерьмово. Я бы предложил съездить к тебе домой. Вдруг там есть какие следы. Но сейчас там наверняка прорва агентов.       — Еще бы, — фыркнул Гэвин. От одной мысли о том, что чертовы ФБРовцы разносят его дом, у него напрочь срывало крышу.       — Ты вел это дело. Расскажи-ка поподробнее.       — Чертов вирус, — Рид достал из кармана пачку «Кэмела» и покрутил ее в руках. — Его создал один из девиантов. Во всяком случае, мы так думали. Из-за него другие девианты сходят с ума и убивают тех, кого любят. Из-за него Алекс убил своего любовника.       — Это я слышал. Есть что-нибудь, чего не было в открытом доступе?       — Есть кое-что. Одна из них, не помню, как ее звали, единственная баба. В общем, на ее тру… корпусе я нашел карту Детройта. Старую такую, бумажную с достопримечательностями, знаешь? — Хэнк кивнул. — Вот, она отметила на ней несколько заброшек. Все андроиды, кроме пацана, подверженные вирусу, старались попасть в одно из этих мест.       — И единственным выжившим из них был твой, так?       Гэвин хмуро кивнул, поднося пламя зажигалки к сигарете и затягиваясь. Салон тут же заполнил густой, едкий дым.       Хэнк долго молчал, пока обдумывал сказанное детективом, а потом вдруг резко затормозил на обочине. Это было так неожиданно, что Рид уронил сигарету и прожег старые джинсы Андерсона окурком, обжигая бедро. Гэвин выругался и принялся искать огнеопасный элемент на полу машины лейтенанта, чувствуя, как в воздухе начинает пахнуть паленой пластмассой. Чертов окурок, видимо, прожег коврик.       — Какого черта, старик?       — Алекс не погиб, так?       Рид злобно посмотрел на Хэнка:       — Это настолько удивительно, что ты решил нас прикончить?       — Все другие погибали. Выкарабкался только твой. Ты не думаешь, что тот, кто создал этого червя, решил завершить начатое? Что, если преступник хочет прикончить твою жестянку? Этот твой Алекс, что он рассказал? Давай угадаю: ничего, иначе вы или ФБР уже нашли бы гондона.       — Думаешь, он о чем-то умолчал? — заинтересованно спросил Рид.       — Я в душе не ебу, как устроены мозги жестянок, но если они хотя бы немного похожи на наши, то он вполне мог о чем-то забыть. Как же это… Посттравматический шок или что-то в этом роде. Никогда не был силен в психологии. Что, если у них все работает так же, как у… Да какого черта!       Хэнк дернулся на сиденье и достал из заднего кармана джинс видавший виды мобильник. Аппарат отчаянно вибрировал.       — Какого хера? Кто это? — рявкнул Андерсон в трубку.       Пока лейтенант разбирался с полуночным звонком, Гэвин вышел из машины на свежий ночной воздух. Он прислонился к дверце и прикурил, откидывая голову, обращая усталый взгляд к ясному, звездному небу. Растущая, неровная луна ослепительно сияла на темном небосводе, и Рид подумал, а видит ли ее сейчас Алекс? И увидит ли когда-нибудь еще? Мысль была неприятной и упала на сердце тяжелой пулей. «Увидит», — твердо решил для себя Гэвин. — «Обязательно увидит! А тот сукин сын или сукины дети, которые похитили его, умрут. И упаси их бог, если с головы Алекса слетел хотя бы один искусственный волосок!»       Дверца автомобиля хлопнула и с водительского сиденья выкарабкался Хэнк. Рид стоял спиной и не видел, насколько взволнованным и возбужденным был лейтенант.       — Эй, Рид! — позвал Андерсон, и Гэвин повернулся, вопросительно вскидывая брови. — Это тебя.       У детектива вспотели ладони, когда он забирал трубку из рук Хэнка и, прислонив ее к своему уху, тихо прошептал:       — Алло…       — Гэвин. Гэвин, это ты?       Сигарета выпала из открывшегося рта. Желудок Рида сжался и резко ухнул вниз, дыхание сбилось, сердце отбивало чечетку за ноющими ребрами. Он знал этот высокий, приятный голос. Алекс. Его Алекс. Он в порядке, он цел, значит, Гэвин не опоздал и время еще есть. Он так крепко сжал старый мобильник, что пальцы свело.       — Алекс… Ты в порядке? Где ты? Что случилось? — спросил Рид, не обращая внимания на то, как сильно дрожат его руки.       — Он в порядке, детектив, — в трубке послышался другой голос. Низкий, бархатистый, холодный и тоже до боли знакомый. — Во всяком случае, пока. Дальнейшее зависит от вас. Приезжайте в заброшенный головной офис Форд. Вы знаете, где нас искать. У вас час. Не успеете, и Алекс умрет.       В трубке раздались короткие гудки. Гэвин механическим движением протянул аппарат Андерсону и сдавил переносицу, с силой зажмурив глаза. Что-то было не так. Что-то во всем этом не увязывалось между собой, но что конкретно, понять Рид никак не мог.       — Ну, что там? — спросил Хэнк, убирая телефон обратно. — Это же был твой андроид, да? Как его… Алекс?       — Это был не Алекс, — пробормотал детектив. — Это был Ричард.       Вот что было не так. Голос, которым говорил девятисотый (а в том, что это был именно он, сомнений у Рида не было), был слишком механическим. Как будто его губами говорил кто-то другой — чужой и совершенно незнакомый, вбивший в программу андроида слова и фразы, которые послушно воспроизводил голосовой модуль.       — Ричард? Твой напарник Ричард? — удивился Хэнк.       — Да. Вернее, ебаный вирус в его голове, — глаза Гэвина бегали, как у безумца. — Мне нужно ехать. Прямо сейчас. Иначе он прикончит Алекса.       — Я с тобой, — сказал Хэнк, обходя машину и садясь за руль. ***       Когда автомобиль Хэнка остановился возле старой заброшки, Гэвин испытал неприятное дежавю.       Ричард сказал, что детектив знает, где искать, и Рид знал — в старой комнате для переговоров. В той самой, в которой девятисотый выстрелил Алексу в горло, когда тот пытался застрелиться по приказу вируса. Хэнк порывался пойти с ним, но Гэвин запретил. Ричард не говорил этого, но явно имел в виду: приходите один, детектив. Рид не хотел, чтобы старик схлопотал пулю от ультраметкой жестянки, и был рад, что старика удалось уговорить не вмешиваться.       Нужную комнату Гэвин нашел легко и быстро. Он помнил дорогу до нее по шагам, так ярко, как запоминаются ночные кошмары, леденящие кровь, пробирающие до глубины души.       — Здравствуйте, детектив. Поздравляю, вы успели, — раздался холодный голос Ричарда, стоило Риду зайти в переговорную.       Гэвин вздрогнул и обернулся, направляя свет фонаря и дуло пистолета в ту сторону, откуда раздался голос. Яркий луч осветил высокую, статную фигуру, одетую в светлый фирменный пиджак Киберлайф и черные джинсы. В горле Рида пересохло. То, чего детектив так боялся, произошло: перед ним стоял Ричард, с тем же самым лицом, каштановыми волосами, выбившимся на лоб локоном, но это был не он. Совершенная подделка, идеальная визуальная копия с абсолютно другой начинкой. Диод девятисотки горел стабильным красным, из-за чего его красивое, спокойное лицо приобретало зловещий вид. За его спиной бесформенной грудой лежал Алекс. Вся его одежда была покрыта тириумом, в свете фонаря его кожа казалась неестественно бледной. Он смотрел на Гэвина полными ужаса глазами и изредка моргал. В его висок было направлено дуло табельного пистолета Ричарда.       — Алекс, ты в порядке? — спросил Рид, не отводя глаз от девятисотого.       — Это бесполезно, детектив. Он вам не ответит. Видите ли, я избавился от его голосового модуля. Не люблю выслушивать чужое нытье.       — Ричард, давай мы успокоимся и ты опустишь оружие, хорошо?       — Я всегда спокоен, детектив. А вот вы — напротив. Прибежали сюда, как послушный пес, стоило только сымитировать голос этого мусора.       — Ричард, послушай меня! Это не ты! Всю эту хуйню говоришь не ты, а ебаный вирус! Ты должен бороться!       Андроид зло оскалился:       — Вы правда так думаете, детектив? А может быть, это и есть — настоящий я? Жестокий, хладнокровный, способный не моргнув глазом убить и вас и вашу глупую пластмасску?       Гэвин покачал головой:       — Нет. Ты не такой. Ты — верный, понимающий и справедливый. Иногда тебя заносит на поворотах, но, блядь, такое со всеми случается! Ты спас мою шкуру. Ты вытащил меня из лап гребаного Плюшевого Кролика. Ты, мать твою, дал мне новый смысл жизни! Да, херни ты тоже натворил, тут спорить сложно. Вот только то, что происходит сейчас — не твоя вина. Это все тот чертов психопат, который написал ебаный вирус. Ты и сам это знаешь. Я знаю это, Ричи. Знаю, что ты где-то там, внутри, и что сейчас ты, вероятнее всего, в ужасе. Знаешь, почему я так уверен? Я вижу это в твоих глазах. Просто послушай меня! Слушай мой голос и борись со сраной программой!       — Вы слишком самоуверенны, детектив, — фыркнул Ричард. — Вы что, серьезно подумали, что ваша жизнь значит для меня хоть что-то? Что я трахал вас, потому что вы мне дороги?       У Гэвина от этих слов засосало под ложечкой. Они были злыми, жестокими и бьющими в самое сердце. Вот только они не были правдой. Во всяком случае, ему хотелось, чтобы они не были правдой.       — Да. Это именно то, что я думал, Ричи.       — Вы еще глупее, чем мне казалось, детектив. Очнитесь. Я делал это из простого любопытства. На вашем месте мог быть любой.       Ричард взвел курок и прижал дуло ближе к виску Алекса.       — Не делай этого, Ричи! Прошу тебя! — голос Рида стал хриплым и слабым.       — А что вы сделаете, детектив? Застрелите меня?       Ричард насмешливо смотрел на Гэвина и тому становилось не по себе от этого холодного, неживого взгляда. Да, он мог бы, должен был застрелить обезумевшего андроида, но вместо этого опустил пистолет.       — Нет, жестянка. Не застрелю.       Диод Ричарда коротко мигнул.       — В таком случае ваш домашний зверек умрет. А после умрете и вы, детектив. В отличие от вас, моя рука не дрогнет.       — Да и плевать, — Гэвин вытащил обойму и швырнул ее в сторону вместе с пистолетом. — Ты что, серьезно думаешь, что мне не похеру? Стреляй, убей меня! Ты, блядь, был последним, ради чего я жил, урод пластмассовый!       Диод моргнул еще раз, а потом еще, и еще, и в мертвых глазах Ричарда появилось что-то знакомое и пугающе родное.       — Детектив… — прошептал он. Рука, держащая пистолет, дернулась в сторону и дуло перестало упираться в голову Алекса.       — Да, Ричард! — воскликнул Гэвин, делая шаг вперед, демонстрируя андроиду свои пустые ладони. — Это я! Все будет хорошо! Просто брось пушку, и мы…       — Простите меня, детектив, — пробормотал Ричард, направляя трясущуюся, явно сопротивляющуюся руку к собственной голове. — Простите меня за все…       — Стой! Что ты…       Договорить Гэвин не успел: девятисотый бросил на детектива последний, наполненный болью и отчаянием взгляд и закрыл глаза. Рид кинулся к нему, но не успел. Краем глаза, он видел, как зажмурился Алекс, а мгновением позже Гэвина оглушило звуком выстрела. ***       Повреждения оказались серьезным, но не фатальными: Ричарда чинили почти две недели, но прогнозы были хорошими. Пуля разнесла центральный процессор, но блок памяти оказался нетронутым, и техники трудились над тем, чтобы восстановить личность андроида.       Все это время девятисотый провел в сервисном центре Киберлайф. Пока техники копались в его раскуроченной выстрелом голове и опаленных «мозгах», Ричарда не существовало вообще. А потом он вернулся. Это было внезапно и пугающе. Еще мгновенье назад не было ничего, а в следующую секунду появились звуки, и люди, и ощущения. Но хуже всего было то, что вернулись чувства и воспоминания. И это было отвратительно — Ричард даже не представлял себе, как сильно может быть желание умереть после того, как сделал что-то непоправимое и ужасное. Он был виноват, и знал это, знал это, знал, знал, но никак не мог искупить свою вину.       Он действительно убил бы — и Алекса, и детектива, находясь безвольным наблюдателем в собственной голове, если бы не слова Гэвина. Ричард и представить себе не мог, сколько значил для Рида, и мысль о том, что сейчас на его глазах погибнет тот, кто значит столько же для него, и дала ему силы сопротивляться вирусу.       Сил этих, правда, хватало с трудом. Только на то, чтобы поднести пистолет к собственному виску и спустить курок. Ричард знал, что умрет, но в тот момент ему было наплевать.       Он и не думал, что техники сумеют его восстановить.       После своего «воскрешения» Ричард постоянно думал о двух вещах, и обе они были связаны с детективом. Во-первых, он очень боялся, что Гэвина накажут за то, что тот снова своевольничал и отправился в заброшку один, не вызвав подкрепление и не сообщив в ФБР.       Во-вторых, того, что они с Ридом больше никогда не будут близки. И дело было совсем не в сексе.       Ричард ждал его. Надеялся, что он придет и навестит сломанного андроида. Даже молился (какая глупость!) ra-9, но детектив все не появлялся. В один из дней, когда девятисотому сообщили о том, что к нему пришел посетитель, Ричард впал в состояние, близкое к эйфории, но эйфория сменилась тоской, как только выяснилось, что посетителем оказался Фаулер.       — Ну, как ты тут? — спросил Джеффри, и сразу перешел к делу. — Ты проходишь свидетелем по этому делу. Завтра приедет Перкинс. У него к тебе разговор. Но после того, как оклемаешься, мы ждем тебя обратно в участок.       Ричард только кивнул, снова погружаясь в собственные мысли, и ждал, ждал, ждал…       В конечном итоге, спустя долгие две недели ремонта и еще одну — реабилитации, девятисотого «выписали» из технического отдела Киберлайф.       Гэвин к нему так и не зашел.