Пепел

      Иерихон прислал отчет тем же вечером, и Ричард тут же отправил его Гэвину, который, в свою очередь, переслал недлинный список из семи серийных номеров Перкинсу. Сам Рид планировал просто попить пива в компании старого алкаша, которая, впрочем, день ото дня становилась все менее и менее отвратительной. Однако желание как можно скорее поймать ебанутого девианта взяло верх, и детектив принялся сам изучать список, надеясь вычислить «того самого». Разумеется, у него ничего не вышло, и пришлось (с разрешения Хэнка), вызывать на дом самоходный калькулятор, который приехал буквально спустя пару минут после звонка Гэвина, заставляя последнего подозревать, что проклятый тостер попросту следит за ним.       Вместе они провели над списком несколько часов, когда, наконец, ограничили круг подозреваемых всего двумя андроидами. Оба подходили под описание хромого — у одного были повреждены коленные шарниры, у другого отсутствовало бедренное сочленение, оба старались держаться подальше и от девиантского и от человеческого сообщества и у обоих были причины ненавидеть людей.       Первым был робот по имени Аллан. Тот, что со сломанными коленями. Он был школьным учителем информатики до революции, и, когда началась смута, старшеклассники напали на него и переломали ему ноги, хотя до этого все, как один, писали в отзывах о том, что он отличный учитель и они души в нем не чают.       Вторым был Нил. Андроид-техник, работавший на сборочном конвейере Киберлайф и сбежавший оттуда с другим роботом за пару недель до революции. Правда, чуть позже их отследили копы и андроиды-патрульные. Те, что не девиантнулись и все еще покорно исполняли приказы людей. Любые, даже — «найти и уничтожить». Нилу удалось сбежать, а вот его партнеру не повезло: его застрелили при попытке оказать сопротивление, во всяком случае, именно так говорилось в полицейском отчете. В следующий раз Нил всплыл уже после революции и сейчас работал в штате одного из интернет-провайдеров Детройта обслуживающим техническим специалистом.       Конечно, девиантом, создавшим и распространяющим вирус мог быть и любой из оставшихся пяти андроидов, но чуйка Гэвина подсказывала, что копать нужно под одного из этих двоих. Под Нила, если быть точным — он казался наиболее вероятным вариантом. Хотя знаний, достаточных для того, чтобы собрать сервер и написать вирус, хватало у обоих, Риду почему-то думалось, что этот Нил куда сильнее обижен на человечество, чем побитый школьниками Аллан. В любом случае, расставлять приоритеты по захвату — задача Перкинса, а уж никак не Гэвина, поэтому он просто написал агенту милое дружеское письмо со своими мыслями и принялся ждать.       Ждать пришлось почти четыре дня. Все это время Рид работал над своими текущими делами в компании Ричарда, и они даже сумели закрыть один из старых висяков, обнаружив новые улики. Фаулер был в восторге. Он выписал детективу официальную благодарность и теперь, по-мнению Гэвина, оставалось только помочь Перкинсу и заветный сержант у него в кармане! Если, конечно, этот говнюк не решит наебать Рида. А что, с него станется! Рид так сильно переживал по этому поводу, что однажды даже спросил у девятисотого, что такого он сказал агенту, что тот так расщедрился, но андроид только пожал плечами — мол, ничего особенного и не важно. Гэвина это ужасно разозлило, но не пытать же жестянку, в самом деле? Да пусть он хоть отсосал у Перкинса — Риду-то какая разница?       Но разница была. Стоило только на мгновенье представить себе Ричарда, стоящего на коленях пред ухмыляющимся агентом, как желудок тут же начинало скручивать неприятным спазмом. Увидь Гэвин такое в реальности и точно бы выпустил пулю в довольную харю Перкинса. Хотя с другой стороны — с чего бы? Между ним и Ричардом все кончено, и теперь они оба могут трахаться с кем хотят и когда хотят. Нет, не так. Если сказать, что все кончено, это значит, что что-то было, а ничего не было. Рид не какая-нибудь розовощекая девчушка, влюбившаяся в железного истукана из чертовых мелодрам. Гэвин просто хотел хорошего секса, и он с лихвой получал его от Ричарда, и на этом все. А чувства всего лишь порождал всплеск гормонов после очередного крышесносного оргазма, ни больше ни меньше. Во всяком случае, именно в этом старательно убеждал себя детектив. Но весь этот самообман мерк и рушился на глазах, стоило Ричарду случайно (а случайно ли?) прикоснуться к детективу своими горячими пальцами. Тело привычно отзывалось на это прикосновение. Оно было куда честнее Рида.       На четвертый день Гэвин отправился пообедать в ближайший Мак. Ричард подался было с ним, но детектив запретил, сказав, что хочет побыть один, потому что «Заебался всюду видеть твою тупую рожу, жестянка!». Девятисотый спорить не стал и послушно уселся обратно за терминал.       Рид отобедал вкуснейшим двойным гамбургером и запил все это фантой со льдом. Обратно в участок он вернулся в приподнятом настроении, которое тут же упало ниже плинтуса, как только он увидел сидящего за его рабочим столом Перкинса.       Гэвин решительным шагом приблизился к мило беседующему с девятисотым агенту и демонстративно покашлял, обращая на себя внимание сладкой парочки.       — А вот и Рид собственной персоной, — тут же оскалился Перкинс, оборачиваясь. Он сидел на стуле верхом, облокотившись руками на спинку, но даже так умудрялся смотреть на детектива сверху вниз.       — Какого хрена тебе здесь надо, Перкинс? — «дружелюбно» поинтересовался Гэвин, складывая руки на груди.       — Приехал забрать вас на инструктаж перед захватом. Завтра мы прищучим обоих андроидов. На вас будет учитель, а мы займемся техником.       Эта новость Рида обрадовала. Он и не надеялся, что Перкинс позовет их поучаствовать в захвате, и теперь чувствовал жгучее нетерпение поскорее ринуться в бой. У него с этим безумным девиантом были личные счеты, и детектив спал и видел, как наваляет ебаной железке по самое не балуйся. За все, что тот натворил с ним, с Алексом и с Ричардом. Единственное, что беспокоило Гэвина, это то, что им достался учитель. Рид был уверен в том, что преступником был именно тот, другой, и, судя по всему, точно так же думал и Перкинс, решивший забрать все лавры себе и оставить детектива с его пластиковым напарником на подстраховке.       Инструктаж состоялся там же, где и обычно: на военной базе, недалеко от Уоррендейла, на западе Детройта. Место было бы вполне живописным, если бы не куча техники, расставленной вокруг, как в музее, и толпы вооруженных до зубов солдат, снующих туда-сюда по плацу, на котором собрались две группы захвата. План у обеих групп был примерно одинаковым: получить свежие сведения от Иерихона о местонахождении девиантов, отправиться на место и взять жестянок. Желательно, живыми. С последним проблем возникнуть было не должно: невиновный андроид вряд ли начал бы оказывать сопротивление бойцам, а вредить роботам понапрасну никто не собирался.       Отрядом Перкинса управлял капитан Смитсон. Гэвин слышал о нем, и в основном хорошее. Это был старый вояка, который прекрасно ориентировался на поле боя и в любых ситуациях оставался спокойным и хладнокровным. Рид был бы рад поработать с ним, но, к сожалению, ему, как обычно, выпал капитан Аллен, который в течении всего инструктажа то и дело бросал на детектива недовольные взгляды.       Гэвин готов был стерпеть многое ради этой операции. Стерпел и это. Он безропотно выслушал все, что говорил Аллен, а после, когда тот попросил повторить, воспроизвел все слово в слово, всем своим видом демонстрируя, что он теперь послушный мальчик, и проблем с ним не будет.       Закончив планерку, Арчи кивнул всем собравшимся и позвал Гэвина в свой «кабинет» — огромных размеров палатку, укрытую брезентом и сеткой цвета хаки, в которой помещалось все: начиная от раздельного санузла, заканчивая комфортабельным рабочим местом.       — Я сделаю тебе последнее предупреждение, Рид… — начал Аллен, но Гэвин его перебил:       — В прошлый раз я не высовывался!       — Знаю, но все равно все закончилось херово, не так ли? Так вот. Я такого больше не хочу. Знаешь, сколько гребаных бумажек мне пришлось заполнить? Я — боец, а не бухгалтер! Поэтому на этот раз за тобой будут хорошенько приглядывать. И не смей спорить!       Рид пожал плечами:       — Как скажешь, кэп, — он присел на маленький раскладной стульчик и миролюбиво поднял ладони к голове. — Я буду тише воды и ниже травы и не стану высовываться и подставляться.       — С чего это ты вдруг стал таким сговорчивым, а, Рид? Планируешь выкинуть что-нибудь новенькое?       — Нет, просто я настолько сильно хочу, наконец, закончить с этим гребаным делом, что готов прыгать на задних лапках. Такое объяснение тебя устраивает, а, Аллен?       — Как скажешь, Рид. Меня устроит любой вариант, при котором ты перестанешь бросаться под пули и попадать в гребаные ловушки, — резюмировал Арчи и кивнул в сторону выхода из палатки, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.       Гэвин поехал оттуда прямиком на хату к Андерсону.       По дороге он зашел в супермаркет и закупил пива и хуеву тучу разных закусок, в том числе и сушеных анчоусов, которых сам Рид терпеть не мог, а вот старый алкаш разве что не боготворил. Странное это дело — сожительство. Волей-неволей начинаешь запоминать привычки своего, пусть даже вынужденного, соседа, и это значительно упрощает совместную жизнедеятельность. А еще со временем многие раздражающие факторы начинают казаться трогательными и милыми. И когда Гэвин впервые поймал себя на том, что ему неожиданно начало казаться забавным то, как лейтенант кряхтит, когда встает со стула, он понял, что все, пиздец, приплыли.       Рид приехал в свое временное обиталище в половину восьмого вечера. В дверях его встретили Сумо и Язва, которые буквально за день умудрились мало того, что подружиться, но и совместными усилиями разнести добрую половину дома Андерсона. Впрочем, здесь и так всегда царил ужасный бардак, так что внутреннее убранство холостяцкой берлоги лейтенанта не слишком изменилось. Разве что звериной шерсти, ровным слоем покрывающей все ковролиновые поверхности, стало куда больше.       Хэнк как обычно сидел перед телеком. Он бестолково пялился на экран, с которого бессменный диктор новостного блока рассказывал о происходящем в мире в целом и в Детройте в частности пиздеце. Гэвин фыркнул и прошел на кухню. Здесь он разобрал покупки: часть убрал в холодильник, закуски, типа чипсов и крендельков, высыпал в большую миску и, захватив с собой пару банок пива и пачку анчоусов, вернулся в гостиную. Одну банку он протянул старому алкашу, а вторую открыл сам, с удовольствием делая несколько больших глотков. Сегодня Рид мог выпить не больше пары банок, так как операция была назначена на завтра, а потому он искренне наслаждался каждой каплей роскошного пенного напитка.       Хэнк ворчал что-то о том, что в его время трава была зеленее. Сумо лежал у ног Гэвина, периодически тычась мордой куда-то в район его бедер желая получить свою порцию любви и ласки. Язва лежала на животе Андерсона, мурча так громко, что голоса диктора было почти не слышно. Сам Рид поддакивал лейтенанту и с удовольствием поглощал пиво. В доме царила, мать ее, идиллия!       Гэвин переключил канал на спортивный, и вот они с Хэнком уже обсуждали матч. За окном медленно смеркалось, детектив допил вторую банку пива, пес мерно сопел в его ногах, и Рид почувствовал, как его веки понемногу наливаются свинцом.       Он уже хотел попросить Андерсона свалить к себе в комнату и освободить их с Сумо общий диван, когда в дверь позвонили. Гэвин не был ясновидящим и понятия не имел, как пользоваться хрустальным шаром, но сейчас готов был поставить зуб на то, что знает, кого принесло в столь поздний час.       — Лежи, старик, это ко мне, — пробурчал Рид, жестом останавливая подорвавшегося было лейтенанта и поплелся открывать дверь.       На пороге, как и предполагал детектив, стоял Ричард собственной персоной. Его лицо выражало вежливое спокойствие, диод горел ровным голубым цветом, и Гэвин, вздохнув, отступил назад, приглашая андроида войти.       — Добрый вечер, детектив. Я пришел, чтобы еще раз обсудить завтрашнюю операцию.       — Хер ли там обсуждать? — проворчал Рид, закрывая дверь. — Зашли — повязали жестянку — отвезли ее в ФБР — поехали по домам. Все! Как два пальца и не о чем здесь больше говорить.       Ричард склонил голову к плечу и чуть заметно нахмурился, окидывая детектива изучающим взглядом. Гэвин терпеть не мог, когда пластмасска так делал — каждый раз он чувствовал себя ребенком, пойманным взрослым за какой-то проказой. Однако девятисотый этого, казалось, вовсе не замечал:       — Я предпочел бы, чтобы вы не участвовали в операции, детектив, — заявил он. — Насколько мне известно, последние два захвата прошли для вас не очень… удачно.       — Насрать мне на твои предпочтения, — процедил Гэвин, угрожающе сжимая кулаки. — И если ты еще раз вздумаешь влезать со своими советами куда не просят, я тебя на металлолом сдам, понятно?       Ричард кивнул, хотя понятно ему явно не было:       — Как скажете, детектив. Однако я все равно настаиваю на том, чтобы вы проявили максимальную осторожность завтра.       — Тебя что, Аллен покусал? Не собираюсь я бросаться под пули! Да и сомневаюсь, что школьный учитель будет стрелять по, блять, военным!       — Не забывайте, что мы говорим об андроиде, возможно, написавшем вирус, в результате которого погибли люди, — возразил Ричард. — Он ненавидит человечество, он уже однажды заманил нас в ловушку. Так что, полагаю, вы недооцениваете степень возможной угрозы.       — Да сколько раз тебе повторять: я не собираюсь…       — Так! Вы, двое! — рявкнул появившийся в дверном проеме Хэнк. Это было так неожиданно, что оба: и детектив и андроид, вздрогнули и повернули головы в сторону лейтенанта. — Я иду спать! И если вы так и собираетесь лаяться всю ночь, то валите нахрен из моего дома! Завтра у меня выходной, и я планирую наконец-то выспаться. И если из-за вас у меня нихрена не выйдет…       Вторую половину фразы Андерсон не озвучил — просто провел большим пальцем широкую дугу вокруг своей шеи и многозначительно выпучил глаза. Ричард и Гэвин кивнули и разошлись, как боксеры на ринге в перерыве между раундами. Хэнк медленно прошел мимо них, что-то недовольно бормоча себе под нос, и скрылся в спальне. Перед тем, как закрыть дверь, лейтенант успел бросить короткий, тяжелый взгляд на Ричарда. Рид это заметил. Девятисотый не нравился Андерсону, Гэвин это знал, как знал и основную причину этой антипатии: андроид был слишком похож на погибшего Коннора. И если детектив перестал видеть это сходство, которое буквально тонуло в диаметрально различающихся характерах роботов, то Хэнк, никогда близко с Ричардом не общавшийся, воспринимал жестянку, как толстый слой соли, щедро насыпанный на его, все еще свежую рану.       Рид устало вздохнул и направился на кухню, слыша за спиной уверенные, ровные шаги последовавшего за ним андроида. Ну конечно, когда этот жбан самоходный понимал намеки и сваливал? Никогда. Гэвин достал из ящика бутылку бурбона и щедро плеснул виски в стакан. План был такой: выпить коричневую дрянь залпом и как можно быстрее вырубиться, чтобы бестолковая жестянка, наконец, отстала.       Рид поднял стакан, салютуя девятисотому:       — Твое здоровье, болтосборник! — сказал он, осушая стакан.       — Спасибо, детектив, — вежливо отозвался андроид. — Но вы действительно считаете употребление крепкого спиртного в ночь перед операцией хорошей идеей?       — Я бы уже спал, если бы ты не притащил сюда свою пластмассовую задницу. Так что сам виноват.       — Простите, детектив, но я не вижу взаимосвязи.       Рид закатил глаза и потер переносицу. Сейчас Ричард раздражал его даже сильнее вечного тиканья настенных часов на кухне Андерсона, хотя еще пару часов назад проклятые ходики возглавляли список.       — Ты не собираешься свалить, а? — почти жалобно спросил Гэвин.       Ричард не ответил, только сверкнул желтым диодом и снова склонил голову к плечу. Гэвин раздраженно фыркнул и прошел мимо замершего в дверях кухни андроида в зал, намеренно задевая тупую жестянку плечом. Обидно, но больно от этого было только самому Гэвину.       Он выключил свет и лег на неудобный, но уже вполне привычный диван, не раздеваясь, только скинув ботинки. Рид привычно нащупал босыми ногами теплый бок давно спящего Сумо и, укрывшись пледом с головой, попытался не думать о том, что проклятая жестянка наверняка стоит рядом и смотрит на него, не мигая, своими ледяными серыми глазами.       Потому что даже от одной мысли об этом становилось не по себе.       Однако Ричард не собирался смотреть: Гэвин почувствовал, как диван просел под весом еще одного тела.       — Вам не следует здесь спать, детектив, — голос андроида раздался около самого уха Рида. — Это вредно для спины.       — Хочешь — перелягу на пол, только отвали уже!       — Вы могли бы остаться у меня. В моем доме есть постель.       — У тебя, оказывается, и дом есть. Вот и вали туда, хер ли ты тут забыл?       — Мне вас очень не хватает, детектив, — тихо сказал Ричард.       Рука андроида легла на плечо Гэвина, но тот дернулся, уходя от прикосновения.       — Не смей. Меня. Трогать, — отчеканил он.       Это не помогло: мгновенье спустя кисть Ричарда вернулась на место.       — Детектив, я понимаю, что вы все еще злитесь на меня, но вы же тоже тоскуете по мне, не так ли?       — Не так, — Рид рывком выбрался из-под пледа и вперился глазами в темноту, в ту точку, где, как ему казалось, должно было располагаться лицо андроида. — Мне тебя видеть тошно, жбан с болтами. Поэтому вали к себе домой, или куда хочешь, только оставь меня, наконец, в покое!       — Вы лжете, детектив!       — Нет, не лгу. Сейчас я, блядь, сама честность! Ты что, действительно думал, что после всего, что ты нахуевертил, сможешь извиниться и все снова будет прекрасно? Черта с два! Ничего не будет, потому что…       Ричард подался вперед всем телом, перехватывая Гэвина за талию и смял его губы страстным, требовательным поцелуем.       — Вы лжете, детектив, — повторил андроид, отрываясь от губ Рида.       — Иди нахер, жестянка!       — На самом деле вы хотите не этого. Вы хотите, чтобы я остался.       — Не… — снова попытался возразить Гэвин, но андроид опять накрыл его рот своим, жадно целуя.       По спине Рида пробежали мурашки. Это было слишком сладко, слишком хорошо — то, как язык Ричарда ласкал его собственный, то, как рука робота поглаживала напряженные мышцы живота. Девятисотый был прав — Гэвин скучал по этому. Пиздец как скучал. Но не признался бы в этом даже самому себе.       — Пусти, — прошипел он, когда Ричард чуть отстранился, позволяя Риду глотнуть воздуха.       Андроид не пустил. Вместо этого его губы опустились ниже, покрывая шею детектива мелкими поцелуями полуукусами.       — Ладно, — тихо сказал Гэвин. — Хочешь трахнуть меня — давай. Я могу даже подготовить себя сам, как ты любишь. Ты ведь этого хочешь, так?       Ричард замер. На темный потолок легли красные блики.       — Давай, чего же ты, — Рид тяжело сглотнул, чувствуя, как сильно дрожит его голос. — Разве не для этого ты сюда пришел? Не для того, чтобы выебать меня? Вперед! Только после этого, поверь мне, я сделаю все возможное, чтобы уже точно больше никогда тебя не видеть. И это не просто слова, жестянка. Я действительно сделаю, блядь, все…       Ричард встал и ушел так резко, что разбудил Сумо, который недовольно ворча перевернулся на другой бок. Когда негромко хлопнула входная дверь, Гэвин буквально рухнул обратно на диван, тяжело дыша, и закрыл лицо ладонями, все еще чувствуя на своем теле горячие прикосновения чертового андроида.