Пепел

      Операция прошла как по маслу. Иерихон сообщил о том, что Аллан находится дома, и уже через десять минут группа захвата во главе с Алленом ворвалась в скромное обиталище андроида и прижала подозреваемого лицом к полу. Андроид был испуган и явно ошарашен столь эффектным появлением в его доме незваных гостей, но еще более напуганными и ошарашенными оказались двое детей, сидевших за столом на кухне и уплетавших омлет, пока их трапезу не прервали бойцы. От ужаса, застывшего в их больших, наивных глазах, Гэвину становилось не по себе. Но именно в этот момент он четко понял: они взяли не того робота.       Однако солдаты все равно погрузили Аллана в машину, вызвав службу опеки, чтобы ее работники забрали детей. Дети не сопротивлялись, но выглядели потерянными и очень подавленными.       Как только андроида доставили в ФБР, Ричард считал его память и подтвердил то, что и так было очевидно для Гэвина: Аллан не имел к вирусу совершенно никакого отношения. Он так и работал учителем, правда теперь учил бездомных детей, некоторых из которых даже приютил в своем «доме» — старой заброшенной халупе, которую робот привел в божеский вид.       А вот второй группе повезло больше: Нил действительно оказался тем самым создателем вируса, а по совместительству напрочь съехавшим с катушек сукиным сыном. Смитсон и Перкинс отыскали его на заброшенном водостоке, в котором он и оборудовал себе целую лабораторию из списанных частей компьютеров, роутеров и серверов. К сожалению, туповатый Перкинс не догадался, что технический гений мог обезопасить себя от непрошенных гостей и расставил по всему периметру вокруг своей чертовой трубы микрокамеры. Именно поэтому, когда они добрались до Нила, тот успел покончить с собой.       К счастью, его блок памяти не пострадал, и агенты смогли убедиться в том, что именно этот андроид был виновником кровавого месива, творящегося в Детройте. Алекса отпустили спустя час после захвата, спустя два СМИ трубили о героизме Бюро на каждом канале, а спустя три Рид отправился, наконец, в свой маленький уютный дом — как только закончил ковыряться с бумагами.       — Господи, какой здесь бардак! — причитал Алекс, раскладывая по местам выброшенные из шкафов вещи. — Почему полицейские не прибрались здесь после того, как закончили? Тут же неделю теперь разбираться!       Гэвин помог андроиду, и вместе они управились часов за пять. Конечно, идеальным новоорганизованный порядок назвать было сложно, но все же это было лучше, чем тот бедлам, в который они вернулись.       Было действительно здорово снова быть здесь. Рид и не понимал, как сильно соскучился по дому и по уютному, выращенному Алексом саду, пока снова не переступил через порог своего обиталища.       Вечером они сидели вместе на диване в гостиной и смотрели бейсбол. И все было идеально, вернее, почти: не хватало еще одной маленькой детали. И сейчас детектив собирался это исправить.       — Эй, Алекс, — позвал он, и андроид тут же повернул к нему счастливый взгляд единственного глаза. — Могу я позвать кое-кого еще?       Алекс хитро улыбнулся и кивнул, и Гэвин тут же достал телефон и отправил короткое сообщение на так и не выученный наизусть номер.       В дверь позвонили спустя час или полтора. Ждать пришлось слишком долго, настолько, что Рид уже решил, что напрасно он написал ту смску. Однако теперь ожидание полностью окупилось: стоило Риду открыть дверь, как он почувствовал странное облегчение, сильно сопряженное с нетерпением.       — Здравствуйте, детектив, — учтиво поздоровался Ричард. — Вы хотели меня видеть?       Гэвин не ответил — просто отошел в сторону, жестом предлагая андроиду войти.       — Что-то случилось, детектив? — поинтересовался девятисотый, растерянно глядя на Рида.       Тот отрицательно покачал головой:       — Нет, жестянка. Ничего не случилось. Но у меня есть одна странная просьба. Сможешь выполнить ее не задавая лишних вопросов?       — Если ваша просьба не будет выходить за рамки морали и закона, — ответил Ричард.       Он выглядел напряженным и настороженным, и эти непривычные для андроида эмоции знатно повеселили Рида.       — Иди в мою комнату. Раздевайся. И жди меня там, — спокойно сказал Гэвин.       — Как скажете, детектив.       Ричард покорно пошел прочь по коридору, в то время как сам Гэвин отправился на кухню. Там он прихватил бутылку рома и, кивнув все так же хитро улыбающемуся Алексу, направился в свою комнату, где его уже ждал совершенно обнаженный андроид с, мать его, идеальным телом.       — Я сделал, как вы просили, детектив, — поведал Ричард, хмурясь, то и дело сбиваясь с голубого на золотистый.       Гэвин облизал внезапно пересохшие губы:       — Хорошо. Рад, что ты выполняешь хоть что-то, о чем тебя просят, жестянка, — сказал он, сворачивая голову бутылке и делая несколько глубоких глотков.       — Детектив, я не понимаю, что происходит, — андроид старался говорить спокойно, но мигающий диод выдавал его волнение.       — Я тоже, — честно признался Рид.       — Детектив, с вами все в порядке? Вы ведете себя несколько… — Ричард замолчал, явно стараясь подобрать правильное слово, — … странно. Я думал, вы должны радоваться тому, что дело закрыто и виновный поплатился.       — Я рад, — спокойно сказал Гэвин, и рывком стянул с себя футболку, чувствуя, как обнаженную кожу тут же обдает сквозняком из приоткрытого окна, и сделал шаг навстречу девятисотому.       — Вы же говорили, что этого больше не повторится, детектив, — Ричард почти шептал.       Рид не ответил. Он медленно снял с себя джинсы вместе с боксерами и не глядя швырнул их в сторону. Его глаза не отрываясь смотрели в серые оптические блоки андроида, в которых сейчас буквально полыхало плохо сдерживаемое пламя желания.       Гэвин прошел мимо девятисотого и лег на кровать.       — Ну? Чего ты ждешь? — спросил он.       — Я… — диод Ричарда окрасился красным, и он очень натурально сглотнул, все еще пожирая обнаженного детектива своим взглядом. — Вы же сказали, что если я прикоснусь к вам, то больше никогда вас не увижу…       Рид ухмыльнулся:       — Вот и посмотрим, сколько ты сможешь продержаться.       — Зачем вы делаете это, детектив? — спросил андроид. Он не сдвинулся с места, но теперь в его лице появилось что-то еще, кроме всепоглощающего желания обладать. Что-то, больше всего напоминающее ужасное, болезненное отчаяние, переворачивающее всю его цифровую сущность с ног на голову. — Я не трогал вас, как вы и просили, но если я сейчас… Я не уверен, что смогу держать себя в руках.       — Ложись! — Гэвин сказал это намного резче и грубее, чем планировал, и Ричард вздрогнул.       Но все же послушно лег рядом.       Рид тут же прижался к нему всем своим телом. Это было приятно — чувствовать кожей чужое, пусть даже не настоящее, но такое родное, привычное тепло. Только сейчас Гэвин понял, как же сильно он истосковался по гребаному пластмассовому уродцу. Все его существо буквально трепетало и требовало большего — прикоснуться, укусить, обнять, снова почувствовать то, что Ричард множество раз заставлял его ощущать. Член Рида дернулся и начал крепнуть, быстро наливаясь кровью. Изначально Гэвин планировал все это просто, чтобы подразнить девятисотого, но сейчас сам оказался запертым в собственной ловушке. Он молил всех богов, которых только мог вспомнить, чтобы жестянка обнял его наконец, но тот так и лежал, неподвижно, словно статуя, боясь даже пошевелиться. Рид ощутил странную гордость за то, что сумел таки вышколить наглого андроида. Жаль только, что случилось это именно сейчас, а не полгода назад, когда жестянка творила все, что считала нужным, не обращая никакого внимания на возражения детектива.       Рид отвернулся от Ричарда, тут же чувствуя, как горячий стояк робота упирается ему в поясницу. Это было невыносимо…. Потому что Гэвин действительно хотел: именно этот член, именно этого андроида, именно так, как они делали это раньше, рыча, вгрызаясь друг в друга, как два диких зверя, сорвавшихся, наконец, с цепи. Нет, детектив все еще не простил девятисотого за все, что тот умудрился натворить, но и врать самому себе, говоря, что он больше ничего не чувствует к жестянке и видеть его не хочет, тоже не мог. Ричард был ему нужен, как бы сильно сам Рид ни сопротивлялся этому, но факт оставался фактом: робот каким-то образом умудрился занять важную нишу в жизни детектива. И нужно было что-то куда большее, чем грубое поведение в постели и небольшая ложь во спасение, чтобы сместить его оттуда.       Гэвин поерзал и, когда влажная головка члена Ричарда уперлась ему между ягодиц, едва сдержался, чтобы не простонать в голос.       Он слышал, как дыхание, вернее, имитация дыхания андроида стала громче и тяжелее. Кажется, даже его корпус, к которому старательно жался Рид, нагрелся куда сильнее обычного.       Гэвин обернулся, чтобы посмотреть на Ричарда, и удивленно вскинул брови: андроид лежал, плотно зажмурив глаза, в то время как его диод истерично мигал красным так быстро, что будь у Рида эпилепсия, сейчас он непременно словил бы приступ. Девятисотый выглядел, как жертва ужасной пытки, стоически переносящий все муки, твердо решивший, что скорее умрет, чем выдаст секреты врагу.       Гэвин наверняка почувствовал бы мстительную радость оттого, что заставил жестянку страдать, если бы не одно «но»: сам детектив чувствовал себя точно так же, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на Ричарда прямо сейчас.       Рид тяжело вздохнул и прикоснулся к собственному члену.       Каменно-твердая, ноющая плоть отозвалась приятным разрядом, разбежавшимся по всему телу детектива, заставляя того вздрогнуть и прикусить губу. Хотелось тут же сорваться на бешеный ритм, но вместо этого Гэвин слегка оттянул яйца и пережал подрагивающий ствол, стараясь избавиться от болезненного напряжения.       Это оказало совершенно противоположный эффект: его буквально прострелило невероятно ярким, почти невыносимым желанием. В груди мгновенно закололо от резкой нехватки воздуха, ноги свело, и без того неровное дыхание сбилось окончательно. Рид так сильно прикусил губы, что во рту тут же появился резкий соленый вкус крови, но даже это не смогло удержать рвущегося наружу протяжного стона.       — Детектив? С вами все в порядке? — раздался прямо возле его уха голос Ричарда.       И этот знакомый, низкий баритон с нотами искренней обеспокоенности и стал последней соломинкой, переломившей спину верблюда.       Гэвин гортанно простонал и, нащупав за своей спиной руку девятисотого, положил ее на собственный истекающий от желания член. Он крепко сжал чужие горячие пальцы и сделал несколько движений по всей длине ствола, надрачивая себе ладонью андроида. Рид сильнее вжался в твердую грудь Ричарда и запрокинул голову, жадно глотая ртом воздух. Он был близок к разрядке, невероятно близок, когда Ричард, низко прорычав, рывком развернул детектива, укладывая его на спину, и резко подался вниз.       Гэвина выгнуло, когда влажный, умелый рот РК вобрал его член до самого основания, отсасывая с таким усердием, что буквально пару мгновений спустя Рид почувствовал, как внизу его живота разливается тепло и как сперма сильными толчками выплескивается на услужливо подставленный язык.       — Простите, детектив, — снова подал голос Ричард. — Я не смог сдержаться. Я… Мне правда очень жаль. Этого больше не…       Гэвин не дал ему договорить: он бросился вперед, снова вжимаясь в андроида всем телом, и прильнул к его губам в жадном, ненасытном поцелуе, в то время как руки детектива блуждали по обнаженному торсу робота.       Ричард еще несколько секунд бездействовал, видимо, пытаясь решить, не сделает ли он хуже, если ответит детективу, но когда пальцы Рида опустились ниже, дразняще проводя по паху робота, едва касаясь искусственной головки, обнял детектива так крепко, будто от этого зависела его жизнь. Он углубил поцелуй, старательно вылизывая рот Гэвина, понимая, насколько человеку не хватает воздуха, но не в силах остановиться. Девятисотый подался вперед, заставляя детектива опуститься на кровать и навис над ним сверху, так и не отрываясь от его губ.       Тело Рида в его руках дрожало от желания. Его член уже снова стоял, готовый ко второму заходу. Ричард осторожно коснулся плотно сжатого колечка мышц Гэвина и разорвал поцелуй.       — Вы хотите, детектив? — хрипло спросил он.       Вместо ответа, Гэвин подался бедрами вперед, стараясь насадиться на пальцы андроида. Девятисотый намек понял и слегка толкнулся в тесную, жаркую глубину, изо всех сил пытаясь контролировать свое собственное желание и не причинить детективу боли. Это было невероятно сложно даже для такой продвинутой модели, как он: система буквально пестрела сообщениями об ошибках, критических температурах компонентов и неисправностях в отдельных программах.       Ричард схватил Гэвина за волосы и мягко потянул назад, заставляя откинуть голову. Он провел языком по открывшейся шее, вырисовывая широкую дугу, чувствуя, как под ним рвано двигается кадык детектива, как бешено бьется его сердце, отдаваясь пульсацией под тонкой кожей.       В детективе двигались только два пальца, но он, похоже, так же, как и РК, не мог больше ждать: Рид потянулся вниз и, нащупав большой, удивительно твердый член андроида, направил его в себя. Когда вошла головка, Гэвин выгнулся и болезненно зажмурился, снова прикусывая и без того кровящую губу. Ричард замер, однако это не помогло — Гэвин рывком насадился до самого конца, с силой вцепляясь в плечи андроида, испуская протяжный, наполненный мукой стон.       Девятисотый обнял Рида и начал двигаться, медленно и осторожно, хотя хотелось сорваться на бешеный, крышесносный ритм. После каждого толчка тело детектива в его руках пробивала мелкая дрожь, и больше всего на свете Ричард боялся, что дрожит он от боли, а не от удовольствия, однако, когда Гэвин скрестил ноги у него за спиной, понял, что беспокоиться не о чем.       — Быстрее, Ричи… — попросил Рид, и тут же вгрызся в плечо напарника, стоило андроиду исполнить его просьбу.       — Вам хорошо, детектив? Хорошо… сейчас… со мной? — прошептал Ричард.       Гэвин несколько раз кивнул, судорожно и рвано, а после нашел губы девятисотого и легко мазнул по ним языком.       — Я сейчас… кончу… Ричи… — пробормотал он.       Ричард снова прижал Рида к постели. Одной рукой он слегка приподнял его бедра, так, что теперь член робота при каждой фрикции проезжался головкой по чувствительно-набухшему комочку нервов внутри детектива, другую положил на подрагивающий орган Гэвина, плавно двигаясь вверх и вниз, сжимая чуть сильнее у самой головки.       Рид кончил спустя несколько мгновений, бурно и громко, до хруста выгибая спину.       Ричард сделал еще несколько спокойных, плавных движений в детективе и осторожно выскользнул из все еще пульсирующего отверстия.       Андроид поднялся с постели и, достав из аккуратно повешенного на спинку стула пиджака пачку бумажных салфеток, вернулся к изможденному Гэвину. Он вытер испачканный в собственной сперме живот Рида, стараясь не смотреть в глаза детективу. Он боялся увидеть в них ярость, или разочарование, или сожаление о том, что детектив поддался минутной слабости и все же отдался тому, кого все еще ненавидит.       — Пообещай мне кое-что, жестянка, — сказал Гэвин, как только андроид закончил с «уборкой» и отправил бумажные платки в урну. — Пообещай, что больше не будет никаких ебаных тайн. Потому что если ты не сможешь, то я завтра же подам прошение о переводе в другой участок. И все будет кончено. На этот раз, навсегда.       — Обещаю, детектив, — произнес Ричард, присаживаясь на край кровати.       И тут же прикрыл глаза, ощущая, как сзади к нему прижимается горячее, обнаженное тело детектива. Человека, которого андроид так страстно желал.       И которому дал обещание, которое не сможет сдержать.