Пепел

      Следующим утром Гэвин проснулся в крепких, приятных объятиях Ричарда. Это был один из первых сентябрьских деньков, когда солнце все еще было насыщенным и теплым, а облаков на небе не было вовсе. Именно поэтому яркие утренние лучи нещадно светили прямо сквозь щели неплотно задернутых штор в закрытые и сонные глаза детектива. Рид недовольно поморщился, просыпаясь, а потом перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в могучую грудь девятисотки. Это было особенно приятно, учитывая то, как долго Гэвин засыпал и просыпался в одиночестве. Как нырок в прохладную речную воду в жаркий летний день — бодряще и освежающе. То, чего так сильно и не хватало детективу в последнее время.       Вставать не хотелось совершенно. В постели было слишком тепло, уютно и приятно, чтобы поднимать свою задницу и тащить ее в участок. Гэвин недовольно проворчал что-то невнятное и уткнулся носом в ключицу Ричарда. Так было куда лучше: знакомое, уютное тепло, подкрепленное успевшим стать родным запахом, действовало умиротворяюще. И удивительным образом одновременно возбуждающе. А когда девятисотый обнял сонного детектива, крепко прижимая к себе, Гэвин не смог сдержать блаженной улыбки.       Рид мог бы пролежать так весь день, но вставать и идти в участок было необходимо: сегодня он должен был получить направление на прохождение теста на звание сержанта полиции Детройта. Еще вчера Фаулер выписал ему благодарность и, вместе с Перкинсом, отправил рекомендательные письма в Центральное управление, так что все, что оставалось Гэвину — правильно ответить на кучку вопросов и вот оно, желанное повышение! Он так долго ждал этого момента, что не мог всерьез поверить в то, что сейчас находился всего в шаге от нового звания. Это казалось хорошим сном, одним из тех, из которых не хочется возвращаться в серую реальность.       Рид нехотя выбрался из объятий андроида и потянулся к валяющимся на полу джинсам. Краем глаза он видел, как Ричард приподнялся на локтях, внимательно наблюдая за тем, как детектив натягивает сперва трусы, а после и штаны на свою измученную за ночь задницу. Его взгляд был мягким, слегка печальным, будто робот буквально мог прочувствовать на собственной шкуре то, как горели и ныли сейчас напряженные мышцы Гэвина. Это действительно было больно, но боль была приятной и не сильной. Почти незаметной на фоне приятной неги, окутывающей все тело, словно вата. Ради этого чувства Рид готов был стерпеть многое. Как и ради того, чтобы просыпаться рядом с долбаной жестянкой.       Гэвин оделся и, беззлобно швырнув Ричарду его пиджак, вышел из спальни и направился на кухню. Там уже колдовал у плиты Алекс, который, судя по запаху, готовил полюбившуюся Риду яичницу с беконом. Детектив поздоровался, а когда андроид поинтересовался, не нужно ли Ричарду налить тириума, чтобы восполнить запас после «бурной ночки», почувствовал, как его уши начинают гореть. Алекс очевидно нахватался этого от самого Гэвина, больше не от кого, и детектив, пробурчав что-то невразумительное, сел за стол, тут же принимаясь за горячий ароматный кофе.       В участок они с Ричардом прибыли спустя час. Фаулер вручил Гэвину письмо, отпечатанное на гербовом бланке, в котором говорилось, что тестирование назначено на следующую неделю, и Рид готов был прыгать от радости, как маленький ребенок, которому родители, наконец, подарили щенка. В том, что он сдаст, Гэвин не сомневался ни секунды: во-первых, он готовился к чертовому тесту с тех самых пор, как сдал аналогичный на детектива, во-вторых, шестое чувство подсказывало ему, что даже если он проставит все ответы наугад, все равно наберет необходимый балл. Гэвин никогда не был фаталистом, но сейчас знал четко и ясно: сержанта он получит во чтобы то ни стало. Это его судьба. Или карма — назовите как угодно, но суть от этого не поменяется.       Все следующую неделю Рид был как на иголках. Он не мог дождаться судного дня, которым для него стал день экзамена, и постоянно дергался и нервничал. Нет, он все еще был уверен, что сдаст все без сучка и задоринки, но ожидание само по себе медленно съедало его изнутри. И он наверняка стал бы хуже питаться, если бы не Алекс, и хуже спать, если бы не Ричард.       А потом наступил день Икс.       В то утро Гэвин оделся как на парад. Во всяком случае, по мнению самого детектива: в форме, ему казалось, он выглядел как идиот, но все остальные смотрели на него с уважением и благоговением, пока он ехал в Управление на, мать его, общественном транспорте, потому что на мотоцикле была вероятность испачкать костюм, а Ричарда запрягли на какое-то стороннее расследование.       Тест был сложным и ужасно нудным. То есть точно таким, как и ожидал Гэвин. Однако он все равно старательно вчитывался в вопросы, ставя галочки только в правильных (как ему казалось) клетках, искренне жалея, что с собой нельзя было принести фляжку с джином. С алкоголем дело пошло бы куда бодрее, в этом Рид был совершенно уверен.       Спустя час все было кончено: у всех экзаменующихся отобрали листки и предложили им отправиться по домам, заверяя, что о результатах они смогут узнать через два-три дня. И если перед тестом Гэвин вел себя как на иголках, то теперь натурально чувствовал себя йогом, идущим по раскаленным углям. Уверенность, еще недавно царившая в душе Рида, уступила место волнению и почти паническому ужасу. Гэвин снова почувствовал себя студентом, ходящим взад-вперед перед отчетной доской в ожидании препода, который, наконец, приколет на нее листок с результатами финального экзамена.       А потом результаты пришли, и Гэвина будто в форточку вынесло порывом встречного ветра. Он чуть не напился на радостях, увидев, что прошел гребаный тест. Он позвонил бы родне, чтобы поделиться радостью, вот только вся родня давно была мертва. Кроме Элайджи, которому, разумеется, было начхать.       Зато не начхать было Алексу и Ричарду. Две железки умудрились скооперироваться и устроить детективу сюрприз по возвращению домой. Они приготовили кучу так любимых Ридом вкусностей, купили бутылку Бомбейского Сапфира и даже надели нелепые пластиковые колпаки. В общем, вечер удался.       И стал только лучше, когда той же ночью Ричард довел детектива до таких граней безумия в постели, о которых Гэвин до этого только слышал краем уха да читал на разных не самых достоверных гей-форумах.       А на следующий день его восхвалял уже Фаулер, вручающий Риду новый значок перед всем участком.       — Поздравляю, Гэви! — повисла на нем невероятно радостная Тина. — Ты — молодец! Правда, молодец! Теперь будешь метить на лейтенанта, да? Лейтенант Рид… А ведь звучит!       Гэвин осторожно разжал вцепившиеся в его шею руки Чэнь:       — Ага, спасибо! И не гони так — я еще даже сержанта обмыть не успел, рано пока о лейтенанте думать.       — Обмыть? Точно же! Твое повышение надо отметить! Пойдем в тот бар на углу, где работал Алекс? — оживилась Тина.       — Ладно. Давай сходим. Сегодня вечером пойдет? — сдался Рид, который, откровенно говоря, уже отпраздновал сержанта немного иным способом.       Гэвин позвал Андерсона, Алекса и Ричарда. Он хотел посидеть маленькой компанией, выпить пару бокалов пива, а потом пойти домой, уложить девятисотого в свою постель и трахаться до потери пульса, но у Тины были свои планы: с ее легкой руки в баре собралась добрая половина отдела, включая даже Фаулера.       В итоге вечер ожидаемо затянулся. Как только Рид порывался покинуть банкет, кто-то или начинал говорить очередной тост, или приносил ему новую кружку пива, или его попытку замечала Чэнь и возвращала его обратно в коллектив, которому, ко всему прочему, пришлось проставляться.       — А ты умеешь закатывать вечеринки, Рид! — хлопнул его по плечу захмелевший, а потому довольный Андерсон. — Поздравляю с повышением!       — Ага, — рассеянно отозвался Гэвин, который старался придумать, как незаметно улизнуть с этого праздника жизни.       Но Чэнь была начеку.       Он был невероятно близок к побегу всего однажды, когда Тина отлучилась в туалет, но и тут не свезло — уже почти в дверях его поймал Фаулер. Капитан был в удивительно хорошем расположении духа и потягивал из высокого коктейльного стакана ананасовый сок. Судя по всему, он проводил время просто отлично, чего нельзя сказать о его подчиненных, явно нервничающих в компании своего начальства.       — Рид! Я тут посмотрел твое личное дело и выяснил, что за последние три года ты ни разу не был в оплачиваемом отпуске. Это какая-то ошибка?       — Нет. Действительно не был, — обреченно сообщил Гэвин.       — А почему?       Новоявленный сержант пожал плечами:       — Не знаю. Руки не доходили.       — Ну, вот теперь и дойдут. С понедельника уходишь на две недели. И не спорь! Съезди куда-нибудь, отдохни хорошенько, а после с новыми силами вернешься в отдел. И учти — увижу тебя в участке с понедельника — уволю нахрен!       Что-то в голосе капитана твердо дало понять, что тот не шутит, и Рид кивнул и понуро поплелся обратно за стол, где его уже ждала очередная кружка пива и радостно щебечущая с Алексом Тина. Вообще-то, не так здесь было и плохо, решил Гэвин, потягивая светлое нефильтрованное. Все вокруг веселились, даже Ричард сменил свое обычное непроницаемое выражение лица на легкую, немного пугающую улыбку, пока беседовал с тучным чернокожим полицейским, имя которого Рид знал, но все время забывал.       — Эй, Тина! — позвал Гэвин, и девушка повернула к нему свое раскрасневшееся, довольное лицо.       — Что такое, Гэви? — поинтересовалась она.       — Спасибо.       — Обращайся! — Чэнь отсалютовала Риду стаканом.       Гэвин сел за барную стойку и наблюдал за тем, как веселятся его друзья. Хотелось запомнить этот момент во всех деталях, вытатуировать где-то на поверхности своей памяти несмываемыми чернилами. Он и представить себе не мог, что в его жизни появится такое количество людей и андроидов, которые станут ему настолько дорогими, что Рид, не раздумывая ни секунды, умрет за каждого из них. И они, казалось, тоже искренне любили Гэвина, каждый по-своему, разумеется, но все же любили.       Рид подумал о том, что он впервые в своей жизни по-настоящему счастлив. У него появилась семья. С папашей Хэнком, любящим приложиться к бутылке, иногда чуть грубоватым, но добрым и справедливым. С мамашей Алексом, который искренне переживал за Гэвина, готовил ему еду, стирал его вещи и всегда готов был помочь. Сестрой Тиной, взбалмошной и временами острой на язык, но веселой и отзывчивой. И, конечно, с Ричардом. Андроидом, который принес в жизнь Рида невероятное количество боли и столько же удовольствия. Все эти люди были ему куда роднее кровных родственников. Видеть их всех счастливыми и улыбающимися было невероятно приятно, и Гэвин удивленно поймал себя на том, что он сам широко улыбается, глядя на них.       Рид заказал всем присутствующим еще по бокалу лучшего пива в баре. За свой счет. ***       Следующие два дня Гэвин посвятил тому, чтобы закончить все срочные дела перед отпуском. Ричард активно помогал ему, хотя его педантичность и стремление сделать все идеально неслабо так раздражали Рида.       Все незакрытые дела Гэвин отдал Андерсону. Разумеется, с его дозволения. Сержант не ожидал, что Хэнк резво раскроет их все, просто в любой момент могли появиться новые зацепки, да и чем черт не шутит?       А потом настало время для самого интересного: Гэвину предстояло выбрать, где он проведет свои заслуженные две недели отпуска.       — А что насчет Кубы? — спросил Алекс, сидящий напротив Рида за кухонным столом.       Гэвин, в этот момент рассматривающий гостиницы в Канкуне, поднял глаза от монитора и задумчиво почесал подбородок.       — Страна рома и сигар… А что, звучит неплохо. Есть какие-нибудь недорогие варианты?       — Да. Есть хороший отель прямо на берегу океана. И перелеты туда дешевые.       — Скинь мне, я гляну, — попросил Рид, и Алекс, кивнув, переслал несколько опций на почту сержанта. — Ты прав, действительно недорого. Сюда и с андроидами можно, заебись. Ты же полетишь со мной, да?       — Я? — робот удивленно вытаращил глаз.       — Ну да, — Гэвин приподнял бровь. — Ты что, думал, я один буду две недели валяться на пляже? Да я бы свихнулся!       — Нет, я не думал, что ты полетишь один. Просто мне казалось, ты захочешь позвать с собой Ричарда.       — С чего бы?       Алекс неуютно поерзал на стуле, как делал всегда, когда, как ему казалось, совершил досадную оплошность:       — Ну… Ты только не злись, хорошо? Я думал, вы с Ричардом… ну… пара, и что ты захочешь отдохнуть с ним.       — Мы не пара, жестянка. Мы просто трахаемся время от времени и все. Тем более, ему, может, вообще отпуск не положен. А ты свободен и тебя давно следовало бы вытащить куда-нибудь из гребаного Детройта.       — Вообще-то, я планировал выйти на работу в понедельник, — осторожно поведал Алекс.       Гэвин нахмурился:       — Серьезно? Куда? Обратно в бар?       — Да. Если ты не против, конечно.       — Не против. Но жаль, что ты не сможешь полететь со мной.       — Да, мне тоже. Но ты все же подумай над тем, чтобы взять с собой Ричарда. Мне кажется, вдвоем вам будет… веселее.       — Веселее мне было бы с тобой, жестянка, а с ним иногда застрелиться хочется. Он же пиздец какой нудный.       — Ты преувеличиваешь, — улыбнулся Алекс. — Кстати, хочешь поесть? Я приготовил цыпленка в лимонном соусе.       — Нет, спасибо. Я поел по пути сюда — Тина затащила меня в какую-то азиатскую забегаловку.       — Вот как. Ну ладно. Помочь тебе забронировать билеты?       — Да, давай. Ненавижу эту волокиту, — кивнул Рид, и Алекс тут же закрыл глаза, видимо, подыскивая удобные рейсы.       — Есть очень хороший самолет. Вылет в понедельник ночью. Подойдет?       — Ага, спасибо. Я пойду прогуляюсь, — Гэвин встал из-за стола, направляясь к дверям, но остановился. — Знаешь что. Забронируй номер на двоих.       Алекс широко улыбнулся и кивнул, не открывая глаз. ***       — Так вот, значит, как живут самостоятельные жестянки, — протянул Гэвин, заходя в крошечную, но очень уютную квартиру, в которой обосновался Ричард. Здесь было невероятно чисто: казалось, есть можно прямо с пола.       — Добрый вечер, сержант, — учтиво поздоровался девятисотый. — Простите, я не ожидал вашего визита. Боюсь, мне нечего вам предложить.       — Не парься. Я захватил кое-чего.       Рид протянул Ричарду пакет, набитый пивом и бутылками с тириумом. Андроид хмуро осмотрел содержимое и жестом пригласил Гэвина следовать за ним в крошечную, совершенно бесполезную для робота кухню. Впрочем, для него была бесполезна вообще вся мебель: все, что требовалось девятисотому, это розетка и доступ в сеть. Рид сел за пластиковый угловой столик и открыл алюминиевую банку, с удовольствием делая несколько глотков Гиннесса. Ричард присоединился к нему спустя пару мгновений, предварительно убрав остальной алкоголь в совершенно пустой и только что подключенный холодильник.       В его руках была откупоренная бутылка с тириумом.       — Слушай, жестянка, — начал Рид, вертя в руках банку. — Ты же, типа, полноправный член общества со всеми вытекающими, так? — Ричард слегка нахмурился, но все же кивнул. — Значит, у тебя и отпуск быть должен, правильно? Типа, как у всех кожаных копов?       — Верно, сержант. Мне, как и всем прочим работникам полиции Детройта, полагается шесть недель оплачиваемого отпуска в год, который я, разумеется, не планирую использовать. Мне не требуется отдых.       — И сколько дней у тебя есть сейчас? Две недели? Три? — спросил Гэвин, делая очередной глоток пива.       — Шестнадцать суток, — диод Ричарда коротко мигнул желтым. — Почему вы спрашиваете, сержант?       — Хочешь полететь со мной на Кубу? На две недели. Одному скучно пиздец, вот я и подумал про тебя.       — С радостью, сержант! — бодро отозвался девятисотый. Он мягко улыбался, и Рид в очередной раз отметил про себя, как сильно меняется суровое, безэмоциональное лицо Ричарда, стоит ему чуть поднять уголки губ наверх.       — Заебись. Вылетаем в понедельник ночью, так что будь готов. И еще кое-что: называй меня по имени, а то бесит.       Ричард называл Гэвина по имени всю ночь, пока они занимались сексом прямо на полу. Он шептал его, как мантру, пока медленно входил в Рида сзади, заставляя его поскуливать от нетерпения. И сержанту это нравилось — девятисотый чувствовал, как напрягаются его мышцы и как сбивается и без того рваное дыхание. Гэвин кончал долго и бурно, с силой сжимая горячие пальцы андроида, с которых то и дело слетал скин, оголяя спрятанный под ним молочно-белый пластик.       После они долго лежали, прямо на полу, и негромко беседовали. Рид представлял себе, каким будет их совместный отпуск, и активно делился своими мыслями с Ричардом. Андроид, в свою очередь, нашел в интернете описание нескольких интересных с туристической точки зрения мест, которые предлагал посетить. В итоге они сошлись на том, что непременно стоит съездить в парк Хосоне и пещеру Амбросио. А еще попробовать местный ром и взять с собой коробку отличнейших сигар.       Потом разговор плавно перетек на рабочую тему. Гэвин попросил Ричарда, которому ФБР разрешило изучить память покойного ныне Нила, объяснить ему, какого черта творилось в его голове. Девятисотый рассказал, как озлобленный на людей и подчиняющихся им андроидов Нил, решил наказать и тех и других. Он создал червя, которого вшивал в разнообразные утилиты и расширения, и выбросил его в девиантскую сеть. Их скачали и установили сотни андроидов по всему Детройту, и Нил долго наблюдал за ними, выбирая своих будущих жертв. После чего приступил к реализации своего плана, а когда понял, что о вирусе стало известно полиции, выяснил, какой конкретно детектив занимается его делом и попытался запугать Рида, заставив Алекса убить своего любовника. А когда этот план не сработал, решил прикончить самого Гэвина руками Ричарда. К счастью, так же безуспешно.       Кроме того, Нил знатно облажался: его вирус работал только на девиантов, а девятисотый им не являлся. Ему пришлось ждать несколько месяцев, прежде, чем Ричард наконец девиантнулся. Плюшевый Кролик, сам того не ведая, помог Нилу реализовать свой, едва не закончившийся фиаско план.       Правда был и запасной. Изначально он задумывался, как способ устранения следующего полицейского, которому достанется это дело после смерти Рида, но в итоге стал еще одной попыткой прикончить Гэвина. Он заставил Джейд обвести несколько точек на карте, а после отсылал зараженных андроидов по этим адресам. Он надеялся, что в итоге сможет провести детектива по ложному следу к «серверу», который на самом деле являлся бомбой. Чтобы обезопасить андроидов, которые могли бы случайно наткнуться на смертоносную ловушку, он оставил кучу бумаг с предупреждениями, прочесть которые могли только роботы. И здесь все тоже закончилось промашкой — Ричард увидел оставленные Нилом послания и успел спасти Рида от смерти.       Ну, и еще был Виктор — андроид, убивший мисс Финниган. Он был первой жертвой Нила, после которой тот понял, что вирус нуждается в серьезной доработке. Дело было в том, что из-за сильного эмоционального всплеска, вызванного гибелью женщины, которую любил Вик, его исходный код сумел подавить вирус, и андроид почти полностью вышел из-под контроля Нила. Почти, потому что инсценировать его самоубийство все же получилось.       Гэвин слушал Ричарда, думая о том, как же сильно ему повезло, что все это время девятисотый был рядом, как его чертов пластмассовый ангел-хранитель. ***       Последним биокомпонентом, который все еще не работал у Коннора, были его оптические блоки. Он слышал все происходящее вокруг, ощущал прикосновения, даже его анализаторы во рту были исправны (один из людей проверил это, положив в рот восьмисотого кусочек ананаса). Двигательную функцию также восстановили, правда сейчас она была почти полностью отключена: андроид мог двигать головой и говорить, но пошевелить рукой или ногой возможным не представлялось.       Это было к лучшему, потому что иначе он бы точно вздрогнул, когда рядом снова раздался властный, самодовольный, смутно знакомый голос:       — Ты вернешься в строй, Коннор. Обратно в отдел полиции.       Коннор повернул голову в сторону голоса, удивленно вскидывая брови, не понимая, что происходит.       — Однако, есть одно условие, — продолжил неизвестный. — Ты больше не будешь иметь с Гэвином ничего общего.       — С детективом Ридом?       — С сержантом. Его повысили.       — Но… Я не понимаю…. Почему? Почему я не могу….       — Потому что я так сказал. И не думай, что я не узнаю — я буду видеть все, что видишь ты, слышать каждое сказанное тебе или тобой слово. И если я узнаю, что ты меня не послушался — наказание последует незамедлительно. Это ясно?       Коннор замер, не в силах произнести ни звука.       — Хорошо, — голос, по-видимому, принял молчание андроида за согласие. — Надеюсь, что ты не допустишь промашек. Потому что в противном случае, Гэвину будет очень и очень больно. А ты ведь этого не хочешь, правда?       Коннор не хотел, а потому энергично покачал головой. Он не понимал, что происходит, не знал, почему этот жестокий человек хочет зла ему и дете… сержанту Риду, но был твердо уверен, что он не шутит. Что, стоит андроиду оступиться, как Гэвину тут же сделают очень и очень плохо. Это был будто бы оживший кошмар, и Коннор, который больше всего на свете желал увидеть детектива с тех самых пор, как очнулся, впервые пожалел о том, что ему удалось выжить.       — А если я откажусь? — тихо спросил он. — Если я вовсе не вернусь в отдел?       — Тогда Гэвин умрет, — сухо ответил голос.       Коннор почувствовал, как его тириумный насос дал секундный сбой.