Пепел

      В ночь перед отлетом Ричард приехал в дом к Гэвину. Это была идея Рида, а не самодеятельность андроида. Сержант сам позвонил ему час назад и сказал тащить к нему свою пластмассовую задницу. Девятисотый не знал, зачем конкретно понадобился Гэвину, но был только рад такому раскладу. Ему очень нравилось проводить время рядом с Ридом, особенно вне полицейского участка, и он старался не упускать ни единой возможности побыть вместе с сержантом.       Дверь ему открыл Алекс, который выглядел удивительно нелепо в старых поношенных вещах Рида и надетом поверх фартуке. Андроид широко улыбнулся Ричарду и пригласил его войти, отметив, что Гэвин принимает душ, и его придется немного подождать.       Девятисотого всегда удивлял Алекс. Он был ужасно, просто невероятно похож на человека. Его мимика, жесты, движения, даже манеры речи — ничего не выдавало в нем андроида. Ричарду всегда было интересно, как ему удалось добиться такой аутентичности. И не только Алексу — девятисотый видел множество своих собратьев, гармонично сливающихся с человеческим образом, в то время как он сам не способен был даже улыбнуться так, чтобы не напугать малознакомых с ним людей.       Возможно, проблема таилась в самой программе всех андроидов серии RK. В конце концов, они были созданы как детективы, а не как компаньоны. Им и не нужно быть похожими на людей, чтобы выполнять свою работу, нужно только считывать эмоции и уметь анализировать улики. И, хотя такая теория казалась вполне логичной, ее опровергали множество других андроидов, которые также не были созданы для сторонних нужд человечества, но все равно смогли стать полноценными членами общества после девиации.       Видимо, дело было, все же, в самом Ричарде. И, если задуматься, он и сам прекрасно понимал, в чем конкретно состоит его проблема. Знал, вот только исправить ее никак не мог.       Алекс проводил Ричарда на кухню и предложил ему тириума, однако девятисотый отказался. Сейчас он не нуждался в пополнении запаса питательной жидкости. Он, конечно, все равно мог выпить синей крови — это нисколько не повредило бы его системам и «организму», прекрасно справляющимся с выведением лишней влаги, но не видел в этом смысла.       Он знал, что из-за избытка тириума программа начинает барахлить, и что больше всего это похоже на человеческое опьянение, но совершенно не понимал, почему некоторые роботы, впрочем, как и люди, стремятся достигнуть этого странного состояния.       Чем это лучше хладнокровной рассудительности?       Впрочем, все свое хладнокровие Ричард вполне успешно терял просто оказываясь рядом с сержантом. И девятисотому это совсем не нравилось. Все новоприобретенные после девиации чувства и эмоции были слишком яркими, настолько интенсивными, что они с легкостью заглушали голос здравого смысла, мешая мыслить рационально.       А это, учитывая характер их с Ридом профессиональной деятельности, было недопустимо.       — Ричард… — тихонько позвал его Алекс.       — Да? — отозвался девятисотый.       — Ты же больше не обидишь Гэвина? Не сделаешь ему больно?       Алекс смотрел на РК таким умоляющим, щенячьим взглядом, что Ричарду стало не по себе. Так, наверное, смотрят невинно осужденные люди в глаза своему палачу, в надежде, что тот сможет прочесть в них что-то, что остановит его.       Ричард ответил не сразу. Несколько мгновений он размышлял над тем, может ли Алекс распознать ложь так же легко, как сам девятисотый. Впрочем, это было неважно. Ричарду придется солгать, потому что сказать правду не позволит единственная оставшаяся красная стена приказа. Та самая, которую, как он ни пытался, не смог снести.       — Не сделаю, — сказал Ричард, и Алекс улыбнулся, явно принимая сказанное девятисотым за чистую монету. ***       Гэвин вышел из ванной и тут же затащил Ричарда в свою спальню.       — Раздевайся и ложись! — сказал он, и девятисотый послушно выполнил приказ.       Рид наблюдал за тем, как андроид медленно снимает с себя пиджак и черную водолазку. Ему нравилось смотреть на Ричарда, особенно — обнаженного. Он буквально пожирал глазами подтянутую безволосую грудь, идеальные кубики пресса, узкие бедра и крепкую задницу. Тот, кто создавал внешний вид андроида знал свое дело — любой человек убил бы за то, чтобы выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо, как девятисотка. Риду иногда даже становилось неловко самому быть голым рядом с Ричардом, и это учитывая то, что сам сержант находился в прекрасной физической форме!       — Гэвин?       Низкий голос Ричарда, уже покоящегося на постели, вывел детектива из оцепенения.       — Перевернись на живот, жестянка, — хрипло попросил Рид.       Ричард удивленно сдвинул брови, но снова повиновался, укладываясь головой на подушку. Его спина изящно выгнулась, открывая еще лучший обзор на идеально-округлые ягодицы. Его диод мерцал ровным голубым светом, серые, спокойные глаза с интересом смотрели на Рида.       Гэвин тяжело сглотнул и подошел к кровати, на ходу снимая со своих бедер полотенце. Он сел рядом с замершим андроидом и медленно провел рукой по его пояснице. Бархатистая, идеально-гладкая искусственная кожа просто потрясающе ощущалась под пальцами, и Рид, не удержавшись, наклонился, слегка прихватывая ее зубами, тут же зализывая место укуса, хотя особенной нужды в этом не было. На Ричарде никогда не оставалось ран и следов. Во всяком случае, не на скине. Гэвин забрался на кровать и оседлал андроида так, что член сержанта оказался зажатым между двумя упругими половинками.       Ричард моргнул желтым и удивленно покосился на Рида, старательно трущегося своим возбуждением о задницу андроида.       — Вы хотите быть сверху сегодня? — поинтересовался девятисотый.       — Да. А что? Ты против?       — Нет. Кроме того, вам не понадобится лубрикант, как и время на подготовку: мой анус оснащен системой…       — А вот подробности совсем не возбуждают, жестянка, — фыркнул Гэвин и тут же вошел в упругую, влажную дырку на всю длину.       Он даже на секунду забыл, как дышать, когда горячие стенки плотно обхватили его член. Ощущения были просто невероятные — острые, насыщенные. Рид вцепился в ягодицы андроида, стараясь сильнее насадить его на себя, резко замирая на самой глубокой точке.       — Гэвин? — позвал Ричард, по-видимому озадаченный тем, почему человек не продолжает двигаться.       Сержант облизал пересохшие губы:       — Сейчас, жестянка… — хрипло сказал он. — Ты такой… Черт! Просто дай мне пару минут…       Той ночью Рид кончил дважды, ни на секунду не покидая тела андроида, даже чтобы сменить позу. Он уже успел забыть, насколько это приятно — вставлять кому-нибудь, особенно кому-то вроде Ричарда: красивому, податливому, страстному. Андроиду, казалось, тоже было хорошо — его диод иногда сбивался на красный, глаза покрылись томной поволокой. Однажды, когда девятисотый был сверху, он даже отключился на пару мгновений, навалившись на Гэвина всем телом, и это было просто охуенно приятно: чувствовать, как содрогается его искусственное, идеальное тело после быстрой перезагрузки.       А еще Рид хорошо выспался и весь следующий день пребывал в отличнейшем расположении духа. Он даже напевал что-то себе под нос, пока собирал вещи в старый, маленький дорожный рюкзак. Самолет вылетал в половину одиннадцатого вечера, поэтому выехать Гэвин планировал часов в семь, чтобы наверняка не опоздать и не бегать в пене по всему аэропорту. Когда такси подъехало, Рид обнял Алекса на прощание и, пожелав ему удачи на работе, загрузился в машину вместе с Ричардом. Все было отлично, и Гэвин уже мысленно пил Пина коладу на одном из белоснежных пляжей кубы, пока они не приехали в аэропорт, и на паспортном контроле не обнаружилось одно крайне неприятное обстоятельство.       — Твою мать! — выругался Гэвин, старательно шарясь по содержимому рюкзака, разве что не расшвыривая вокруг шорты и майки. — Да быть такого не может! Я же, блядь, два раза все перепроверил!       — Что-то случилось, Гэвин? — настороженно поинтересовался Ричард.       Рид с яростью пнул рюкзак, и тот упал со стульчика на пол:       — Да, блядь, случилось! Я забыл гребаную Ай-Ди карту!       — Как такое возможно? Вы же несколько раз все перепроверили, и…       — И я перепутал ее с долбаной страховкой!       Гэвин устало сел прямо на пол и потер пальцами переносицу:       — Я нихера не успею сгонять домой и вернуться обратно до вылета. И других билетов не взять — они дорогущие, пиздец. Я вообще хуй знает, как Алекс откопал этот рейс.       Ричард присел на корточки рядом с сержантом:       — Я могу съездить за картой.       — До вылета два часа, жестянка. Ты что, вертолет угонишь? — зло съехидничал Гэвин.       — Нет, но я уже арендовал спортивный мотоцикл. Учитывая мои показатели внимательности и скорость реакции, уверен, что я успею доехать до вашего дома и обратно за час, не создавая при этом аварийных ситуаций на дороге.       — Ладно, жестянка. Только поторопись. И, блядь, не въебись куда-нибудь с моей Ай-Ди картой в кармане! ***       Ричард уехал, а расстроенный Гэвин так и остался сидеть на полу в аэропорту. Он не сомневался, что девятисотка успеет, он был зол на самого себя.       Он как всегда проебался. Причем на этот раз конкретно: если бы не Ричард, то плакал бы его отпуск. Не то чтобы Рид так уж устал от работы (напротив, он не был там аж два дня подряд и уже ужасно скучал), но слетать куда-нибудь и развеяться было, в общем-то, вполне неплохой идеей. Особенно учитывая то, что Гэвин и не был нигде, кроме Детройта и его пригородов. Ах, да, однажды в студенческие годы еще ездил в вояж по Европе с одногруппниками, но там он по большей части пил и неистово трахался, так что это сложно назвать полноценным путешествием.       Впрочем, Рид не сомневался, что большую часть времени на Кубе он проведет примерно таким же образом: попивая дайкири на пляже и проводя каждую свободную минуту в объятиях горячего по всем параметрам андроида. Эта мысль немного подняла детективу настроение, и он, подхватив с пола свои рюкзак и маленькую сумку Ричарда, двинул в сторону ближайшего фастфуда, надеясь выпить немного пива и закусить сэндвичами, которые Алекс умудрился незаметно ему подсунуть. По дороге он, отвлекшись, столкнулся с каким-то парнем и обронил сумку девятисотого на пол. Она упала на кафель и раскрылась, из ее недр выпало скудное содержимое.       Гэвин мысленно выругался и принялся собирать нехитрый скарб жестянки: самые простые серые шорты, строгую черную футболку, документы и всякую мелочевку, вроде сменных деталей и металлических длинных приспособлений, служащих, по всей видимости, для гигиены стыков корпуса. Кроме того, Рид слышал, как какая-то железная, судя по звуку, штука закатилась под ближайший стул.       Гэвин снова чертыхнулся и практически лег на идеально вымытый пол грудью, вглядываясь в полумрак, царящий между сиденьем и кафелем. Да, ему не послышалось: там действительно что-то лежало. Что-то крошечное и округлое. Рид протянул руку и достал укатившийся предмет, крепко сжимая его в кулаке, чувствуя, как металл приятно холодит пальцы.       А потом Гэвин поднялся на ноги и раскрыл ладонь, и в эту самую секунду он готов был поклясться, что буквально ощутил всем телом, как время остановилось. Как в старых фильмах, когда пуля пролетала за миллиметр от головы героя, настолько медленно, что можно было разглядеть, как деформируется воздух вокруг горячего свинца. Это было хорошее мгновенье — в него Рид не чувствовал вообще ничего, потому что мозг, видимо, еще не успел до конца проанализировать лежащий на его ладони объект, или просто решил спасти своего хозяина от мгновенного безумия.       Маленький металлический предмет был удивительно холодным, но жег руку, словно напалм.       Гэвин сжал ладонь в кулак, поднял обе сумки и, закинув их себе на плечо, словно загипнотизированный двинулся вперед. Остановился он только у одной из забегаловок, которых было пруд пруди в главном зале аэропорта. Рид сам не помнил, как сделал заказ, но через пару минут он уже сидел за пластиковым столиком, сжимая в свободной руке одноразовый стаканчик с двойной порцией водки. Он выпил ее, не чувствуя ни мерзотного вкуса, ни того, как сильно она жжет глотку и пищевод. Он вообще ничего не ощущал, кроме того, каким тяжелым кажется зажатый в ладони предмет.       Все происходящее казалось сном. Ужасным кошмаром, который никак не хотел заканчиваться, погружая Гэвина все глубже и глубже в свой темный омут, не оставляя ни секунды на вдох.       За этим самым столиком, с пустым стаканчиком в руке его и обнаружил вернувшийся Ричард. Андроид был явно доволен тем, что успел вернуться вовремя: он улыбался своей неумелой, глупой улыбкой, пока шел к сержанту и даже несколько раз помахал в воздухе его Ай-Ди карточкой.       Улыбка медленно сползла с его лица, когда сержант поднялся и, глядя на девятисотого странным, нечитаемым взглядом, вытянул вперед сжатую в кулак кисть.       — Что-то случилось, Гэвин? — спросил Ричард.       — Вытяни руку, — сухо приказал Гэвин, и робот послушался.       На его ладонь тут же упал крошечный круглый предмет, красиво бликующий гладкой, будто отполированной, поверхностью в свете люминесцентных ламп. Глаза Ричарда коротко скользнули по металлическому изделию, а после снова поднялись к лицу сержанта. Гэвин никогда раньше не видел такого выражения в льдистых радужках андроида: гремучая смесь отчаяния, боли, ужаса и безнадежности. Вот только Риду было уже наплевать. Даже если бы девятисотый прямо сейчас достал пистолет и приставил его к своему виску, он не почувствовал бы ровным счетом ничего.       — Хорошего полета, тостер, — бесцветно произнес Гэвин.       Он взял свой рюкзак и быстро прошел мимо отчаянно мигающего красным Ричарда, застывшего, словно каменное изваяние посреди снующих туда-сюда людей.       Девятисотый обернулся спустя несколько мгновений только для того, чтобы увидеть, как Рид покидает здание аэропорта. На секунду тот задержался в дверях, и в голове Ричарда пронеслась отчаянная надежда на то, что Гэвин все же вернется, но она растаяла так же быстро, как и появилась, стоило автоматическим стеклянным дверям закрыться за спиной сержанта.       Андроид по инерции сделал несколько шагов вслед за Ридом, но тут же одернул себя, отступая назад.       Ричард знал, что рано или поздно все тайное станет явным, знал, что эта больная идиллия не продлится долго, но и представить себе не мог, что все закончится так.       — Пассажиров Рида и андроида Ричарда, летящих рейсом АФ702 Детройт — Варадеро, просят пройти на посадку! — прозвучал из динамиков мелодичный женский голос.       Ричард закрыл глаза.       Впервые с того самого момента, как девятисотый стал девиантом, он искренне сожалел, что это произошло. Было бы проще, оставайся он и дальше послушной машиной, способной только выполнять приказы.       Машиной, которая вырвала маленькую золотую сережку из мочки тогда еще детектива Рида, почти год назад, пока пытала его в одном из затхлых складских помещений Киберлайф.       Ту самую сережку, которую сейчас Ричард крепко сжимал в кулаке. КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ