Пепел

      Гэвин ошибся: Андерсон тем вечером не позвонил Алексу, чтобы поведать хорошие новости. Напротив — он приехал на работу к андроиду, чтобы рассказать плохие.       — Привет, Хэнк! — дружелюбно поздоровался Алекс, когда лейтенант грузно приземлился на барный стул.       — И тебе не хворать, — привычно небрежно отозвался Андерсон.       Андроид налил старому полицейскому пива.       — Ты был у Гэвина? — виновато поинтересовался он, пододвигая высокий стакан с янтарной жидкостью ближе к Андерсону. — Еще раз прости, что трачу твое время. Я просто беспокоюсь и…       — Да брось ты… — поморщился Хэнк, сдувая плотную белую пену в специально подставленную плошку.       — Нет, правда! Ты не обязан этого делать, но все же помогаешь мне… нам, и я очень благодарен тебе за это!       — Угу.       — Так ты… ездил к нам домой? — снова спросил Алекс, облокачиваясь на стойку, глядя на Андерсона с любопытством и тревогой.       — Ездил, — Хэнк сделал несколько больших глотков и слизал остатки пива с седых усов.       — Ну? И как он?       — Ну, он пьет, язвит и ненавидит весь мир, в общем-то, как и всегда, — издалека начал лейтенант, стараясь не смотреть в пытливый, узкий глаз андроида, который заглядывал, казалось, прямо ему в душу.       — Это же славно!       — Да, вот только иногда его… заносит, что ли.       — Заносит? В каком смысле заносит? — брови Алекса сложились домиком у переносицы, отчего его кукольное лицо приобрело совершенно детские черты.       Хэнк крякнул и снова отпил пива из пухлой пивной кружки. Он не знал, как объяснить андроиду, что именно показалось ему странным в поведении Рида. Внешне сержант казался вполне нормальным, возможно, чуть более злым, чем обычно, но было что-то еще, скрытое от глаз, но все же едва ощутимое.       — Ну, он спрашивал, не спим ли мы с тобой…       — Мы с тобой? Какая глупость! С чего он это взял?       — Ну, я сказал ему, что это ты попросил приехать и проведать его, а он взвился, как в жопу ужаленный. Не припомню, чтобы его раньше интересовало, кто с кем трахается и почему.       — Я думаю, это из-за меня. Вернее, из-за того, что случилось прошлой ночью, — грустно протянул Алекс.       — А что произошло прошлой ночью? Хотя если там что-то личное, то не отвечай. Не то чтобы мне было очень интересно.       — Ничего такого. Просто Гэвин сильно напился вчера и пытался принудить меня к оральному сексу.       — Чего? — ошарашенно переспросил Хэнк. Услышанное настолько его удивило, что он подавился пивом и пролил часть напитка на свою веселенькую гавайскую рубашку.       — Утром он был очень подавлен из-за этого и спрашивал, не хочу ли я съехать после случившегося.       — Еще бы!       — Но я не хочу никуда съезжать! Мне нравится жить с Гэвином. Я многим ему обязан и не хочу оставлять его одного!       Хэнк тяжело вздохнул. Раньше он не понимал, за какие заслуги ему достался такой славный малый, как Коннор, теперь же ему начало казаться, что для каждой заблудшей души в этом мире есть свой сердобольный андроид, который будет всеми силами пытаться вытащить эту самую душу из того дерьма, в которое она сама себя и закопала.       Андерсон протянул пустой стакан Алексу:       — Налей-ка мне еще.       Андроид кивнул, и через минуту перед Хэнком уже стояла новая порция отличнейшего нефильтрованного пива.       — Было еще кое-что, — сказал лейтенант, хмуро разглядывая барную стойку. — Рид спрашивал про Коннора.       — Думаю, он до сих пор не до конца пережил его смерть, и…       — Что? Рид что, тебе не сказал? Коннор жив! Он вернулся в отдел.       Если в мире еще остались люди, которые не верили в то, что девианты действительно способны на чувства и эмоции, то при взгляде сейчас на Алекса все их сомнения были бы полностью развеяны. Такое искреннее, всепоглощающее удивление не смог бы сыграть даже трижды оскароносный актер. У него даже челюсть отвисла, и теперь андроид старательно пытался вернуть ее на место.       — … Как?.. — выдавил из себя он.       — Его починили в Киберлайф.       — Но почему? Они же должны были ненавидеть его — из-за Коннора Киберлайф потеряла все!       — Я не знаю и мне наплевать. Главное, что он вернулся, — ответил Хэнк. — От добра добра не ищут, или как там говорится. Может, их совесть заела, а может, Иерихон подключился. Я не спрашивал.       Алексу явно требовалось время, чтобы переварить эту информацию, и Андерсон дал ему это время.       — Риду показалось, что после возвращения Коннор ведет себя странно, — продолжил Хэнк, когда андроид перестал хаотично и ломанно моргать, как сломанная кукла.       — В каком смысле странно?       — Не знаю, но мне кажется, это все домыслы Рида. С Коннором все в порядке, никаких странностей.       Алекс нахмурился. Его глаза забегали по стойке, губы поджались, будто он о чем-то сосредоточенно размышлял. А когда он, наконец, заговорил, его голос звучал глухо и печально:       — Когда Коннор погиб тогда, в башне, Гэвин очень сложно и долго это переживал, и я не уверен, что он в итоге смог принять это окончательно. А потом появился Ричард, и Гэвина, вроде, немного подотпустило. А теперь… Я даже представить себе не могу, что он чувствует сейчас…       Алекс прикусил губу и снова посмотрел на Хэнка пронзительным, смертельно грустным взглядом:       — Гэвин ни за что бы в этом не признался, но Коннор был ему очень и очень дорог. Именно поэтому он и натворил много глупостей… непростительных глупостей. Оттого ему и было так плохо — Гэвин считал, что он виноват в смерти того, кого очень и очень ценил. Может, поэтому ему и кажется, что Коннор ведет себя странно? Потому что, когда вернулся он, вернулось и чувство вины?       — Сомневаюсь, что у Коннора есть какие-то претензии к Риду, — хмыкнул Андерсон       — Но Гэвин-то об этом не знает!       — А мог бы спросить — язык, поди, не отвалится!       Алекс бросил на лейтенанта неодобрительный взгляд и покачал головой. Ему нравился Хэнк, возможно даже чуть больше, чем следовало, и именно поэтому его бесконечно расстраивало то, что несмотря ни на что, Андерсон все еще недолюбливал Гэвина. И андроид знал, что это взаимно. Рид тоже не был в восторге от, как он его называл, «Старого Алкаша» и всеми силами старался минимизировать их общение. Алекс этого совершенно не понимал. Они же были напарниками в прошлом! Кроме того, Хэнк однажды рассказал ему, как Гэвин спас его от возможной смерти, перехватив предназначенную для него пулю. Да после такого они почти наверняка должны были стать добрыми товарищами!       — Хэнк, могу я задать тебе вопрос? — спросил Алекс, и Андерсон кивнул. — Почему ты так ненавидишь Гэвина?       — Я его не ненавижу, — отмахнулся лейтенант. — Просто характер у него чересчур говнистый, и у нас как-то с самого начала не заладилось. Да и потом, мы не общались почти. До последнего времени.       — Но ведь теперь-то вы общаетесь. Мне казалось, что это должно бы хотя бы немного, ну, улучшить ваши отношения.       Хэнк вздохнул.       — Слушай, Алекс, — сказал он, вылив в себя предварительно остатки пива. — Я понимаю, что тебе хочется, чтобы мы с ним обнялись и расцеловались, но хоть убей, не могу понять, нахрена оно тебе?       — Потому что вы — мои друзья. И мне бы не хотелось, чтобы вы враждовали.       Андерсон пробормотал что-то невнятное и, положив на стойку двадцатку, двинул к выходу. Он ни разу не обернулся, а потому не заметил, как Алекс смотрит ему вслед странным, наполненным надеждой и теплом взглядом. ***       На следующий день, Гэвин прибыл в участок на полтора часа раньше положенного. А все потому, что дурацкий будильник на старом сотовом сбился и поднял его с постели в совершенно не то время, на которое рассчитывал Рид. Однако, когда он это обнаружил, спать уже совершенно не хотелось, поэтому сержант принял волевое решение отправляться на работу.       В столь ранний час в участке почти никого не было, включая (хвала небесам!) Ричарда.       А вот Фаулер уже восседал в своем аквариуме. Сейчас стекла не были затонированы, и Гэвин видел, как капитан с кем-то ожесточенно спорит, прижав к уху телефонную трубку. Наверняка начальство снова требовало от него невозможного. Риду вообще иногда казалось, что где-то там, в головном офисе, сидят не живущие в реальном мире люди, а сумасшедшие, проводящие большую часть своего времени в собственном же больном сознании — настолько нереально звучали иной раз их речи.       Гэвин раздраженно фыркнул и включил терминал. Слава яйцам, его проклятые бюрократы не трогали. Во всяком случае, напрямую.       Рид бестолково уставился на светящийся монитор, на котором тут же повылазила куча входящих сообщений, запланированных дел и прочей мишуры.       Ничего действительно полезного, чтобы отыскать пропавших, разумеется, не появилось. Во всяком случае, до тех пор, пока одна из девочек-андроидов не подошла к столу Гэвина, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Сержант Рид, простите, можно вас? — тонким, тихим голосом позвала она. На ее блузке висел бейджик с именем Лорелейн.       — Да, что такое? — отозвался Гэвин.       — Несколько минут назад поступил анонимный звонок, и я думаю, он вас заинтересует.       — Что? Почему? Что там?       Пластиковая девушка неумело нахмурилась, отчего ее красивое, практически идеальное лицо стало выглядеть комично и несерьезно.       — Я только что выслала его на вашу рабочую почту, сержант.       — Ага, спасибо, — кивнул Рид, и Лорелейн удалилась восвояси. На памяти Гэвина, это был первый раз, когда девочки с ресепшена приходили, чтобы поведать кому-то из полицейских о каком-то телефонном звонке, вместо того, чтобы передать его дальше.       Рид нашел письмо с прикрепленным к нему аудиофайлом и, вставив в уши наушники, включил запись.       — Полиция Детройта! Меня зовут Лора, чем я могу вам помочь? — послышался приветливый голос, который даже на записи звучал совершенно аналогично тому, что Гэвин слышал пару секунд назад.       — Я… ах…. Здравствуйте, я… хотел бы поговорить с детективом… эээ… Ридом, если… эээ… если это возможно.       Голос принадлежал мужчине средних лет, который, судя по качеству связи, звонил по резиновому сапогу.       — Не могли бы представиться и объяснить, по какому вопросу вы звоните?       — Ну тут… э… воняет…       — Простите, сэр, но я не понимаю, как с дурным запахом может быть связан сержант Рид? Кроме того, вы, кажется, все еще не представились.       — Тут написано: «Детектив Рид, надеюсь, вам понравится», — туманно пояснил голос и тут же зашелся в громком, удушающем кашле. Лора молчала и ждала, когда звонящий придет в норму и продолжит повествовать в своей бессвязной, провинциальной манере. — Ну вот, я и звоню, раз написано. А то замки поменяны, а воняет — жить невозможно.       Гэвин закатил глаза.       — Не могли бы вы назвать свое имя и адрес происшествия, — терпеливо повторила Лорелейн.       — А, ага, конечно… э… Принс-авеню сто десять — пятнадцать.       На мгновение в трубке повисла тишина. Видимо, андроид искала названный адрес.       — Хорошо, мы вышлем наряд полиции в ближайшее время, и…       — Не, тут написано, только детектив. Про наряд не написано.       — Сэр, могу я узнать ваше имя? — снова попытала удачу Лора, но ей никто не ответил. — Сэр?.. — спросила она в последний раз, и в трубке раздались короткие гудки.       Гэвин снял наушники и ввел в гугле названный звонившим адрес. Это было недалеко — всего в двадцати минутах езды от участка. Он запомнил дорогу и спустился вниз, на стоянку. Погода сегодня была ужасной: дождь лил как из ведра, ветер был холодным и порывистым. Поэтому на работу Рид приехал на автобусе и сейчас искал глазами служебную машину, которую ему выделила все та же Лорелейн для выезда на странный, полученный совсем недавно вызов.       Гэвин прикурил, с удовольствием затягиваясь, наблюдая за тем, как вместе с дымом из легких выходит густой пар, быстро растворяющийся в холодном осеннем воздухе. Странно, но его настроение сейчас было скорее хорошим, чем обыденно паршивым. Рид связал это с тем, что он очень давно не был на вот таких вот выездах, и сейчас ощущал забытое волнение, которое охватывало его каждый раз, когда на горизонте появлялось что-то новое, таинственное и, возможно, опасное.       Весь боевой настрой мгновенно улетучился, стоило ему увидеть стоящего рядом со служебной машиной Ричарда. Гэвин остановился, с отвращением глядя на андроида, и зло выбросил бычок в сторону. Удача явно не только отвернулась от него, но и подалась в бега.       — Здравствуйте, сержант, — сдержанно поздоровался девятисотый, не поворачивая головы.       — Хер ли ты тут делаешь? — бросил Рид, проходя мимо робота к машине.       Ричард сделал шаг в сторону, закрывая Гэвину подход к водительской дверце.       — Я знаю о вызове, сержант, и я настаиваю на том, чтобы поехать с вами, — поведал девятисотый, переводя свои спокойные серые глаза на Рида. — Все это слишком подозрительно и может оказаться ловушкой.       — Я поведу, — буркнул Гэвин, и Ричард кивнул, усаживаясь на пассажирском сиденье.       До места они добрались быстрее, чем планировал Рид: дороги были почти пустыми, и сержант держал педаль акселератора вжатой в пол почти всю дорогу, не позволяя стрелке спидометра упасть ниже отметки в сотню. Ричард то и дело бросал на него недовольные, многозначительные взгляды, но не проронил ни слова, и это было здорово. Потому что вякни жестянка хоть что-то, и Гэвин наверняка бы выбросил его из машины на полном ходу.       Рид припарковался возле старого многоквартирного жилого дома. Он выглядел заброшенным, но это была всего лишь иллюзия: сержант видел, как из окон выглядывают любопытные жильцы.       Звонивший мужчина говорил о том, что вонь доносится из подвала, и Гэвин двинулся к подъездной двери. Он набрал номер случайной квартиры, потом еще одной и еще, пока ему, наконец, не открыли, и они с Ричардом прошли внутрь. В подъезде пахло сыростью и плесенью, но сильнее всего был другой запах — приторно-сладкий, сводящий скулы аромат гнили и разложения. Та самая вонь, о которой говорил анонимный доносчик. На стене красовалась надпись «Детектив Рид, надеюсь, вам понравится», выведенная жирным черным маркером. На подвальной двери висел замок. Не старый амбарный, и не кодовый, как на входной, а новый и блестящий, под электронный ключ. Гэвин повертел его в руках и перевел хмурый взгляд на Ричарда, так же с интересом разглядывающего металлический девайс.       — Слышь, жестянка, — позвал Рид. — Ты можешь открыть эту приблуду высокотехнологичную?       — Могу, — с готовностью отозвался андроид.       Он присел на корточки перед замком и взял его в очищенную от кожи ладонь. Несколько мгновений девятисотый, опустив веки, мигал красной лампочкой, а потом замок щелкнул и дверь со скрипом открылась.       И глаза Гэвина распахнулись от ужаса и удивления. ***       Подвал был оцеплен спустя полчаса. Всех жителей в срочном порядке «эвакуировали» из дома и предоставили им временное жилье в новом, куда лучшем здании и районе. Гэвин, который сидел и курил прямо на полу в полуметре от проклятого подвала, привалившись к стене, думал о том, что, будь он на месте этих временных переселенцев, ни за что не вернулся бы обратно в этот гадюшник. Перед ним сновали туда-сюда полицейские, техники и медики. Все они исчезали за чертовой дверью и спустя несколько минут выходили оттуда с задумчивыми, сосредоточенными лицами. Некоторые из них, в основном, медэксперты, несли в руках маленькие, наполненные чем-то темным пробирки, заткнутые крошечными пробками, при одном взгляде на которые Риду становилось не по себе. Потому что он знал, что внутри.       Кровь.       В подвале она была повсюду: блестела на полу, стекала по стенам темно-бурыми потеками, засыхала на потолке фейерверком маленьких красных брызг, совсем свежая и давно сгнившая, будто какой-то сумасшедший деятель современного искусства выбрал гребаный подвал местом проведения своей инсталляции.       Совсем как в тех кошмарных снах, которые снились пьяному Риду позапрошлой ночью. Вот только там он спотыкался и падал в кровавое озеро, а здесь замер в дверях, не в силах отвести наполненный ужасом взгляд от открывшейся перед ним картины. Его буквально парализовало. И хотя он видел многое и похуже, пока работал в полиции, именно этот, залитый кровью подвал поразил его до глубины души. Если бы Ричард не оттащил его в сторону, Гэвин так и простоял бы там, не двигаясь, до самого приезда подмоги.       Он смутно помнил, как девятисотый прижал его к стене, там, откуда не видно было проклятого подвала.       Сержант, посмотрите на меня… ГЭВИН!       Голос андроида доносился будто сквозь вату.       А потом Гэвин вынырнул из этого странного, вязкого состояния. Резко, будто кто-то окатил его холодной водой. Еще мгновение назад он плыл в густом, как формалин, тумане, а уже секундой позже вызывал по внутренней полицейской линии подкрепление, хладнокровно описывая все произошедшее и увиденное им в подвале старого дома.       Вот и сейчас он держал себя в руках. Он был спокоен и сдержан, вот только все же старался не смотреть на казавшиеся бесконечными, заполненные маленькие прозрачные колбы в руках медиков. ***       До самого начала ноября никаких подвижек в деле не было. Да, эксперты определили, что кровь принадлежала нескольким людям, и даже смогли назвать их имена: Брюс Ленгли, Ребекка Симонс, Джимми Ли Стюарт и Бартоломью Эскандер. Все пятеро числились пропавшими, и у всех пятерых обнаружились смертельные заболевания.       Принцип, по которому похититель выбирал своих жертв теперь был не только понятен, но и подтвержден: ему нужны были люди, находящиеся если не на пороге смерти, то уж точно стремящийся к ней семимильными шагами. Вот только зачем? Ответа на это вопрос пока что не было.       Большая часть крови принадлежала Бартоломью, и Гэвин потратил несколько не самых приятных часов в его жизни в кабинете генерального прокурора штата Мичиган, рассказывая ему о страшной находке и выслушивая в ответ тонну обвинений в медлительности и некомпетентности.       Наконец Эскандер-старший сменил гнев на милость и поинтересовался, может ли он оказать какую-либо помощь следствию. Рид покачал головой. Они справлялись, просто не могли найти зацепок, и сейчас даже все деньги и власть этого мира не смогли бы им помочь.       Почти весь месяц Гэвин провел у своего терминала, надеясь найти хоть что-то, какую-нибудь крошечную, едва заметную деталь, которая продвинула бы это, кажущееся безнадежным, дело, но тщетно. Зато сумел найти информацию о двух новых жертвах. Вернее, старых: выяснилось, что мистер Стюарт и мисс Симонс пропали больше трех месяцев назад, просто об их исчезновении никто не заявлял. Что, учитывая то, что они оба были обычными Детройтскими бездомными, было вовсе не удивительно. Оба околачивались возле Сент-Клер, популярного места отдыха среди местного населения, где попрошайничали и, по сути, жили; оба потеряли работу из-за андроидов задолго до революции и, не найдя себе места в дивном новом мире, постепенно скатились на самое дно. Очередная печальная история, коих в Детройте было пруд пруди. Вот только у этих двоих финал, судя по всему, вырисовывался куда более кровавым и жестоким, чем у большинства им подобных.       Само озеро и его окрестности неоднократно обыскала как полиция, так и нанятые Эскандером люди, но ни те, ни другие не нашли ничего. Новых свидетелей также не появилось, и для Гэвина оставалось загадкой, как преступнику удавалось похищать своих жертв в столь людном месте прямо посреди дня? Вероятно, он уводил их за собой либо хитростью, либо имел располагающую внешность. В любом случае, они шли с ублюдком добровольно, в противном случае свидетели бы точно что-то заметили.       Рид так много думал об этом деле, что, по уверениям Алекса, даже во сне бормотал имена пропавших. Хорошо хоть снов он не запоминал, иначе точно свихнулся бы еще до Хэллоуина.       Были, однако, в такой сумасшедшей загруженности и плюсы. Например, он не видел ничего и никого, кроме своего монитора. Включая Ричарда и Коннора. Первый, хотя и околачивался все время где-то рядом, по большей части молчал, а если и открывал свой рот, то говорил коротко и только по делу. Гэвин обычно отвечал ему, если требовалось, односложно и холодно, не отрывая глаз от терминала, и на этом их взаимодействие заканчивалось. Коннор же… Что ж, Рид солгал бы, если бы сказал, что не поглядывал на восьмисотого краем глаза, когда они с Хэнком были в участке, но тот ни разу даже не посмотрел в сторону сержанта. И это было к лучшему.       А потом, в самом начале ноября, грянул гром. Фаулер вызвал к себе всех четверых и возвестил о том, что теперь они всей своей большой и дружной компанией будут работать над делом о похищении вместе. Дескать, вы, я смотрю, не справляетесь, а начальство давит, так что вот вам лишние руки.       Недовольны этим решением были, судя по лицам, все, включая двоих андроидов, которые разве что не синхронно заморгали желто-красным. Хэнк с Гэвином попробовали спорить с Фаулером, но ничего не вышло — Джеффри только наорал на них и выставил за дверь.       Риду ничего не оставалось, кроме как ввести своих новоиспеченных напарников в курс дела, о котором они если и слышали чего, то только сплетни, и те краем уха. Для этого они засели в переговорной почти сразу после того, как злой Фаулер выгнал их из своего аквариума.       — То есть вы вообще нихрена не знаете? — уточнил Гэвин. Он стоял у изголовья стола, опираясь на него ладонями, исподлобья глядя на присутствующих.       — Знаем, что люди пропали, — поведал Хэнк. — И что ты ведешь свою текучку как раздолбай.       — Среди похищенных — сын Кима Эскандера, — спокойно проигнорировав выпад Старого Алкаша, сказал Рид.       — Чего? — вытаращил глаза Андерсон. — Да бред! Если б оно было так, об этом бы уже по всем каналам вещали!       — В этом то и дело. Прокурор делает все, что от него зависит, чтобы эта пропажа его отпрыска не стала достоянием общественности.       — Полагаю, мистер Эскандер оказывает следствию поддержку? — спросил Коннор.       Гэвин кивнул:       — Да. Вот только толку от этого никакого: у нас ни черта нет кроме, имен пропавших, места, откуда их всех похищали, да залитого кровью подвала.       Коннор тут же наклонился к Хэнку и что-то быстро зашептал ему на ухо. Старик внимательно слушал, нахмурившись, изредка кивая, и Гэвину это совсем не понравилось. Было почти физически больно наблюдать за тем, как близок андроид сейчас был к старику, настолько, что почти наверняка щекотал его шею и ухо своим искусственным дыханием. Хотелось подойти, отдернуть Коннора от лейтенанта и прокричать ему в лицо что-то вроде «Да что с тобой, очнись! Ты же мой!», но вместо этого Рид просто отвернулся к окну.       — Есть еще кое-что, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойным, наблюдая за тем, как трепещут на ветру немногие сохранившиеся на старом дубе листья. — Я думаю, что Бартоломью Эскандер — наркоторговец, известный под псевдонимом «Плюшевый Кролик».       Краем глаза Рид заметил, что Коннор перестал шептать.       — У меня нет никаких доказательств, но я почти уверен, что это он, — продолжил Гэвин. — В Детройте есть несколько наркопритонов, довольно больших и известных в определенных кругах. Здания, в которых они располагаются, принадлежат его бывшей жене.       — Так может, она и есть этот «Кролик»? — резонно заметил Хэнк. — Нахрена ему-то заниматься дурью, когда его отец — мало того, что один из самых влиятельных людей города, так еще и прокурор?       — Нет, это точно не она. Кролик — мужчина, не женщина. Кроме того, один из… завсегдатаев этих притонов сказал, что владельца зовут Барри.       — Откуда у вас такие сведения, сержант? — спросил Коннор.       Он смотрел прямо на Рида своими красивыми, карими глазами, в которых не было ничего, кроме вежливого интереса.       — Потому что я накуривался красным льдом в одном из таких притонов, — спокойно ответил Гэвин.       Диод Коннора окрасился красным. ***       Когда той ночью в дверь дома Рида позвонили, он уже спал таким крепким сном, что даже пронзительная трель не сумела его разбудить. Зато не спал Алекс. Он, недовольно ворча, быстрым шагом прошел по коридору и распахнул дверь, хмуро глядя на застывшего с той стороны Ричарда.       — Добрый вечер, Алекс, — поприветствовал его девятисотый.       Он сделал шаг вперед, явно пытаясь пройти в дом, но Алекс встал в дверях, загораживая проход.       — Мне нужно поговорить с сержантом Ридом, — сказал Ричард, в его голосе сквозило раздражение.       — Это невозможно.       — Почему?       Девятисотый снова попытался протиснуться в дом, но Алекс только плотнее прижался к косяку.       — Потому что Гэвин очень устал, и он спит! А теперь уходи! Тебе больше не рады здесь!       — Я не причиню ему зла, — Ричард отступил на шаг назад, пристально глядя в лицо Алекса. — Я знаю, что сделал много того, что не должен был. И, вероятно, еще сделаю. Мне нужно поговорить с сержантом, чтобы минимизировать возможный будущий ущерб.       Единственный глаз андроида расширился от ужаса и такого едкого презрения, что будь на месте девятисотого обычный человек, ему наверняка стало бы не по себе.       — Это что, угроза?       — Нет. Нет! Это…       Ричард замолчал. Он знал, точно знал, что ему следует сказать, но единственная оставшаяся стена давила изнутри, мешая сосредоточиться, заставляя произносить совсем не те слова, что рвались наружу.       — Это — предупреждение, — холодно продолжил он. — Сержант должен знать, что за каждое его необдуманное действие последует незамедлительное наказание.       Алекса настолько поразило услышанное, что он даже рот приоткрыл от удивления.       — Что с тобой такое, Ричард? — ошарашенно спросил андроид. — Ты же так переживал за Гэвина раньше, он был тебе дорог, я видел это! А теперь ты говоришь такое… Что с тобой стало?       Девятисотый с силой дернулся внутри своей клетки, тут же вскрикивая от невыносимой боли — невидимая, существующая только у него в голове решетка жгла, как раскаленная добела сталь.       — Ничего. Просто сержант, кажется, стал забывать, кому он принадлежит.       — Принадлежит? О чем ты говоришь? Гэвин никому не принадлежит! Он свободен, как я. Как ты!       Губы Ричарда тронула жестокая улыбка.       — Ты ошибаешься, — сказал он ледяным тоном. — Во всяком случае, насчет сержанта.       — Убирайся… — прошептал Алекс, сжимая ладони в кулаки. — Убирайся прочь из этого дома!       Улыбка Ричарда стала шире, и Алекс, на одно страшное мгновение подумал, что девятисотый сейчас достанет свой табельный пистолет и пристрелит его, а потом и Гэвина. Однако тот просто развернулся и ушел, растворяясь в вечерней темноте, настолько густой, что даже его светлый пиджак исчез в ней буквально через пару мгновений.       Алекс закрыл дверь, отошел от нее на несколько шагов и обессиленно сполз по стене. Его трясло, тириумный насос буквально сходил с ума, разгоняя синюю кровь по телу с такой скоростью, что перед глазами всплыла предупреждающая плашка о возможном перегреве компонентов. Андроид не обратил на нее внимания: он так и сидел на полу, тяжело дыша, неотрывно глядя на дверь, ведущую в комнату Гэвина, полным ужаса и отчаяния глазом. Это все сон, просто страшный сон — пытался убедить он себя, вот только он знал, что это не так.       Алекс медленно поднялся на ставшие слабыми и ватными ноги и тихонько прошел в комнату Рида. Сержант спал, тихо постанывая, дергая ногой, словно пытаясь убежать от кого-то или чего-то в своем сне. Андроид осторожно присел на край кровати и легко погладил Гэвина по спутавшимся волосам.       — Прости меня, Гэвин, — едва слышным шепотом сказал Алекс. — Прости меня, что я такой бесполезный. Что я совсем ничем не могу тебе помочь…