Пепел

      Дело, ожидаемо, никуда не продвигалось, несмотря на то, что над ним теперь работало целых четыре человека (вернее, два человека и два робота). Да и на что вообще надеялся Фаулер? Что преступник, узнав, что количество разыскивающих его полицейских удвоилось, испугается и придет сдаваться?       Они были связаны по рукам и ногам, ввиду отсутствия каких бы то ни было улик. Вернее, улики были, но все они оказались бесполезными. Похититель был удивительно аккуратным. Даже в том злополучном подвале он умудрился не оставить вообще никаких следов: ни отпечатков подошв ботинок, ни волос, ни частиц кожи. Гэвин бы не удивился, узнав, что преступником оказался андроид. Не мог человек быть таким щепетильным!       Рид замер на мгновенье, широко распахивая глаза.       И как он раньше об этом не подумал! Ведь действительно — абсолютно все указывало на то, что похитителем был андроид!       — Эй, жестянка! — позвал он, и Ричард тут же поднял на него свои льдистые глаза. — Можешь кое-что проверить?       Девятисотый кивнул, и Гэвин изложил ему суть своей идеи.       Он хотел, чтобы жестянка проверил, кто из андроидов имел доступ к медицинским данным всех этих людей. Этого робота следовало привести в участок и допросить. Вот только гениальная идея Рида снова разбилась о суровую реальность. Оказалось, что о состоянии пропавших знали абсолютно все андроиды-медики Детройта. Оказывается, эти поганцы обменивались всеми данными о своих пациентах. Так, видите ли, было проще оказывать первую помощь, и любой робот-медик мог бы оказать правильные срочные медицинские услуги любому больному в случае необходимости.       Гэвин закатил глаза и с громким вздохом откинулся на спинку своего стула, запуская руки в волосы.       — Вы все еще хотите допросить всех этих андроидов, сержант? — спросил Ричард.       Рид устало потер переносицу. Да, он хотел этого, но понимал, что чисто физически невозможно допросить полсотни роботов и найти среди них того самого, который заделался киднеппером.       — Сержант?       — Тостер, ты сможешь опросить их всех и понять, если они пиздят?       — У андроидов-медиков вшита программа, позволяющая им лгать, не выказывая никаких внешних признаков. Психологи считают, что незнание правды может помочь в выздоровлении некоторых пациентов.       Гэвин раздраженно скривил губы и снова откинулся на своем стуле. Снова гребаный тупик. Ему начинало казаться, что это дело вообще невозможно раскрыть. Он уже читал подробные отчеты Хэнка и Коннора и знал, что у тех мыслей и догадок было не больше, чем у него самого. Херово, учитывая, что Фаулер и Эскандер ждали ответов здесь и сейчас, надеясь, видимо, что Рид с остальными просто возьмут и явят миру похитителя, как фокусники — кролика из шляпы.       Гэвин рывком поднялся из-за стола и, прихватив свою куртку, вышел на улицу. В лицо тут же ударил холодный, порывистый ветер, терпкий и освежающий. Рид прикурил, облокачиваясь на перила крыльца, глядя на затянутое молоком небо.       В голове было пусто и звонко, словно в незаполненной пиньяте. Вернее, мысли то там роились, вот только ни одной дельной среди них не было. И тогда Гэвин решил сделать то единственное, что мог на данный момент: самостоятельно съездить на озеро Сент Клер и снова вернуться в тот кровавый подвал, в надежде обнаружить что-нибудь, что упустили остальные.       Он бросил окурок в сторону и, вернувшись в участок, подошел к одной из девочек на ресепшене. У нее на виске не было диода, но Гэвин был почти уверен, что она — андроид: слишком механически-отточенными были ее движения. Он попросил у нее машину, и та, радостно кивнув, прикрыла глаза, подтверждая теорию Рида о ее пластиковом происхождении. Через несколько секунд она подняла веки и все с той же улыбкой сообщила сержанту номер выделенного ему служебного автомобиля. Гэвин поблагодарил ее и отправился на стоянку. Без труда отыскав нужный автомобиль, он прислонил к ручке водительской двери свой электронный жетон и, забравшись внутрь, завел мотор.       Первым делом Рид решил поехать на озеро. Во-первых, оно было дальше, а возвращать машину в участок все равно было нужно, во-вторых, ему очень не хотелось находиться в том подвале, и он всеми силами старался оттянуть этот момент. Гэвин понятия не имел, почему именно это место вызывало в нем столько странных, пугающих эмоций, но и сделать со своим противоестественным страхом ничего не мог.       До Сент Клер Рид добрался за два с половиной часа, большую часть из которых провел в жуткой пробке на тридцать девятом шоссе. Транспортный поток там двигался так медленно, что Гэвин едва не уснул. Зато потом дорога была свободная и прямая как стрела. Как раз такая, по каким он обожал ездить на своей детке, по которой он, к слову, просто невероятно скучал.       На озере почти не было людей, что неудивительно, учитывая ноябрьский собачий холод. Большая часть киосков была закрыта, но некоторые, в основном те, что продавали горячие напитки, вроде шоколада и глинтвейна, все еще работали. Гэвин опросил продавцов. Он не надеялся услышать от них что-то новое, потому и не спрашивал о том, не видели ли они чего-то подозрительного, просто хотел узнать побольше о мистере Стюарте и мисс Симонс. И не прогадал: местных бездомных киоскеры знали хорошо.       О Бекки и Джимми они отзывались хорошо: оба бездомных были неконфликтными, спокойными и дружелюбными, пили только в холодное время, чтобы хоть немного согреться и даже пытались хоть как-то следить за собой. Продавцы здесь часто наливали им супа или кофе из-под прилавка. Один из них даже согласился ненадолго закрыть киоск и показать сержанту временное обиталище Стюарт и Симонс.       Они жили в чем-то вроде шалаша, грубо сколоченного из старых досок с торчащими из них ржавыми гвоздями и какого-то тряпья, с еще одним бездомным по имени Дэнни, которого сейчас «дома» не было. Гэвин осмотрел их нехитрый скарб, но ожидаемо не нашел ничего интересного. Он поблагодарил киоскера и, оставив на импровизированной «постели» свою визитку с просьбой приехать в участок, вернулся к машине.       К подвалу он ехал на минимально допустимой скорости. Возвращаться туда не хотелось настолько, что в какой-то момент Рид поймал себя на том, что мысленно пытается убедить себя, что он уже хорошенько все рассмотрел и в прошлый раз, и ехать туда снова вообще не имеет никакого смысла. Гэвин даже головой тряхнул, чтобы выбросить из нее эти мысли. Слишком велик был соблазн поддаться им и поехать прямиком в участок. Бояться пустой комнаты было по-детски глупо, и Рид уверенно вдавил педаль в пол, логично решив, что чем быстрее он начнет, тем быстрее все это останется позади.       Гэвин припарковался неподалеку от все еще обнесенного желтой лентой здания и, выйдя из машины, решительно направился к открытому подъезду. Это было странно — дверь точно должна была быть закрыта, и сержант нахмурился.       Он замедлил шаг, доставая из-за пояса оружие, и осторожно нырнул в темное, скудно освещенное пространство подъезда. Рид замер, прислушиваясь. Поначалу ему показалось, что в помещении стоит идеальная тишина, но мгновением позже его слух уловил невероятно тихий, едва заметный звук. Шелестящий, легкий, почти невесомый. Будто чья-то одежда, свежая и накрахмаленная, шуршит на ветру. Звук доносился из подвала, и Гэвин, глубоко вздохнув, направился туда.       — Ни с места! Полиция! — рявкнул он, направляя пистолет на согнувшуюся в углу фигуру.       В темноте коротко мигнул желтым диод, и андроид медленно поднялся на ноги. Слабый свет пробежался по светоотражающим вставкам на сером фирменном пиджаке, пока он поворачивался, и Рид опустил пистолет.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он, убирая оружие.       Коннор сделал еще несколько шагов вперед, выходя из сумрака подвала, и остановился в нескольких шагах от Гэвина.       — Я приехал осмотреть место последнего происшествия, — спокойно поведал он.       — Ну и? Осмотрел? — грубо буркнул Рид. Коннор кивнул. — Тогда проваливай, чего встал?       Андроид снова кивнул и двинулся к выходу, на секунду оказываясь близко, слишком близко к Гэвину. Близко настолько, что сержант готов был поклясться, что даже почувствовал тепло, исходящее от корпуса восьмисотого. Он инстинктивно дернулся навстречу этому теплу.       Диод Коннора окрасился красным.       Андроид замер, когда рука Рида схватила его за запястье, и вопросительно посмотрел на сержанта. Даже в полумраке подвала его глаза все равно будто излучали странное, родное тепло, и Гэвин, повинуясь внезапному порыву, дернулся вперед и уткнулся лицом в шею андроида. Они так и стояли в старом грязном подъезде, пропахшем сыростью и гнилью, потому что в этом жесте сержанта было столько боли и отчаяния, что Коннор, как ни хотел, никак не мог заставить себя оттолкнуть человека и уйти. ***       Коннор вернулся в участок один. Он не знал, сколько они простояли так, пока сержант, тяжело дыша, не отпрянул от андроида. «Проваливай…», — почти беззвучно прошептал Рид, и восьмисотый послушно пошел прочь, на ходу вызывая беспилотное такси.       Всю дорогу до участка Коннор думал только о том, что не стоило ему позволять Гэвину делать этого. Нужно было сразу отдернуть руку и уйти. Тогда, быть может, сержанта бы не наказали. Потому что теперь, и андроид был в этом уверен, Рид дорого заплатит за эту секундную слабость. За слабость, которую позволили себе они оба. И это было больнее всего.       — Эй, Коннор! — позвал его Хэнк, не отрываясь от монитора. — Ты где был? У нас работы выше крыши, а ты где-то прохлаждаешься!       — Простите, лейтенант, — пробормотал андроид. — Я ездил в подвал на Принс-авеню сто десять — пятнадцать.       Андерсон нахмурился.       — Нахрена? Эксперты уже все осмотрели и… — Хэнк перевел взгляд на Коннора. — Ты чего такой пришибленный? Помер кто?       Вопрос не успел слететь с губ лейтенанта, как Ричард заинтересованно повернулся к ним, прислушиваясь, ловя каждое слово. Он не отрываясь смотрел на своего собрата колким, внимательным взглядом, явно ожидая его ответа. Коннор сглотнул, хотя этот жест был совершенно бесполезен для него.       — Нет, все хорошо, лейтенант. Я просто задумался о деле, — солгал он, зная, что это сможет обмануть только Андерсона. — Я поехал осмотреть подвал, потому что хотел самостоятельно увидеть место происшествия.       Казалось, не поверил даже Хэнк: он с сомнением приподнял кустистую бровь, одаривая андроида недоверчивым взглядом, но все же кивнул и вернулся к работе. В отличие от Ричарда, который, казалось, даже едва заметно улыбался, будто смакуя то, как неумело лжет его предшественник.       Коннор сел на свое рабочее место и, включив терминал, принялся за работу. Вернее, сделал вид, что принялся за работу — он не мог сосредоточиться, потому что не мог перестать думать о том, что грозит сержанту.       Ричард уже все знал, в этом у Коннора сомнений не было. Ричард всегда знал все, что происходит с восьмисотым, и тот, как ни старался, не мог этого скрыть: новая стена приказа не позволяла.       — Ну, так ты нашел там что-нибудь? — поинтересовался Хэнк.       — Ничего из того, что уже не обнаружили эксперты, — отозвался Коннор, поднимая глаза на лейтенанта. — Но попытаться все же стоило. Кроме того, теория сержанта Рида о том, что похитителем может быть андроид, теперь кажется мне еще более вероятной.       — У него была такая идея?       — Да. Во всяком случае, это логичный вывод, учитывая то, что сегодня утром он попросил Ричарда составить список андроидов-медиков, осведомленных о состоянии здоровья всех пропавших.       — А чего он к делу это не подшил?       — Полагаю, потому что, чтобы утверждать подобное, у него нет достаточных оснований.       — Но ты считаешь, что он прав, так? — Хэнк прищурился, как делал всегда, когда ему казалось, что он нащупал какую-то интересную, новую зацепку.       Коннор кивнул:       — Да. Я считаю, что теория сержанта может оказаться истиной.       — Раз так, то у нас большие проблемы, — крякнул Хэнк, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ваш брат следов не оставляет. Нужно подключать Иерихон, или Киберлайф, или черт знает кого еще.       — Возможно, но для этого нужно больше доказательств. Кроме того, нельзя полностью исключить и то, что преступник — обычный человек. Просто весьма аккуратный.       — Мда… — протянул Андерсон, поднимаясь и накидывая куртку. — Час от часу не легче. Пойду, поем чего-нибудь.       Коннор снова кивнул, и лейтенант отправился, вероятнее всего, в ближайший МакДональдс, чтобы съесть жирный, ужасно вредный гамбургер и запить его не менее вредной колой.       В обычный день Коннор отправился бы с лейтенантом, чтобы проследить за его питанием и оградить его от дьявольского количества холестерина и калорий, но не сегодня. Сегодня ему очень нужно было исправить возможные последствия своей минутной слабости. Хотя бы попытаться.       Он встал со стула и подошел к столу Ричарда. Андроид все еще смотрел на восьмисотого насмешливым, надменным взглядом.       — Здравствуй, Ричард, — дружелюбно поздоровался Коннор. — Мы можем поговорить?       Девятисотый кивнул и вытянул вперед свою кипенно-белую руку, очищенную от искусственной кожи.       — Нет, не так, — Коннор даже отступил на шаг, будто боясь, что Ричард может броситься на него и приконектить к себе силой. — Просто поговорим…       Едва заметная улыбка девятисотого стала шире. Несколько секунд он, казалось, раздумывал над предложением своего предшественника, а потом коротко кивнул и встал из-за стола.       Они прошли в оказавшуюся свободной комнату для допросов.       — Ричард, я…       — Я знаю, чего ты хочешь, — перебил его девятисотый.       Он смотрел на Коннора с выражением спокойного, пренебрежительного превосходства на лице. Потому что он мог. Потому что вся власть сейчас была сосредоточена в его руках.       Ричард прошел чуть дальше по просторной, светлой комнате и по-хозяйски уселся на стул.       Коннор сесть не посмел.       — Ну? — сказал девятисотый. — Что же ты молчишь? Я полагал, что ты пытаешься спасти сержанта от наказания. Или я ошибся?       — Нет, не ошибся, — тихо отозвался Коннор, глядя в пол. — То, что произошло сегодня — недоразумение и больше не повторится.       — Разумеется повторится, — хмыкнул Ричард. — Ты и сам это знаешь, не так ли?       — Пожалуйста, Ричард, — андроид заглянул в льдистые, невероятно холодные глаза. — Ты же тоже его…       — Хватит! — рявкнул девятисотый так громко, что Коннор невольно вздрогнул. — Он допустил промашку и будет наказан. ТЫ мог бы это изменить, но предпочел ничего не делать. Возможно, в следующий раз ты будешь осмотрительнее. Как и он.       Ричард рывком поднялся со стула, так резко, что тот с грохотом упал на пол за его спиной, и покинул допросную. Коннор проводил его раздосадованным взглядом, но девятисотый ни разу больше не взглянул на своего предшественника. В просторном помещении воцарилась идеальная, густая тишина, и Коннор начал глубоко и громко дышать, инстинктивно пытаясь разбавить ее хоть какими-то звуками.       Все, о чем он сейчас мечтал — это о собственной смерти, ведь тогда Гэвину больше не придется страдать. Он бы даже наложил на себя руки, но не мог.       Во-первых, не позволяла стена. А во-вторых, он знал, что если попытается, Риду будет куда хуже. Так говорил тот Голос.       И Коннор ему верил. ***       Гэвин вернулся в участок спустя часа полтора после Коннора. Нет, он не провел все время в том подвале. Напротив, он уехал оттуда почти сразу, резонно предположив, что раз тут побывала жестянка, ему здесь ловить совершенно нечего. Он, конечно, все равно заглянул внутрь, только чтобы убедиться, что, да, все здесь осталось как прежде: все вокруг было измазано кровью, вот только мерзкой вони стало куда меньше. Видимо, медэксперты обработали помещение какой-то химией, и слава яйцам, потому что иначе здесь и через десять лет невозможно было бы находиться.       Остальное время он провел во все той же злоебучей пробке, которая, казалось, и не собирается рассасываться вовсе. Поэтому в участок он приехал злым, голодным и уставшим.       Едва он зашел в отдел, как его тут же схватил будто ожидающий его возвращения Ричард. Гэвин даже сопротивляться забыл — настолько неожиданно это произошло. Андроид протащил его через приемную и грубо затолкнул в забытый всеми туалет на первом этаже.       Рид услышал металлический щелчок: девятисотый запер дверь на замок.       — Какого хера? — проревел он.       — Замолчите, сержант, — холодно отозвался Ричард.       Он за два больших шага преодолел разделяющее их расстояние и с силой схватил сержанта за горло. У Гэвина заплясали в глазах цветные пятна от нехватки кислорода и острой, режущей боли в глотке. Он вцепился в запястья андроида, стараясь оторвать его от себя, но тщетно — тот был куда сильнее Рида.       — Пусти… урод… — прохрипел Гэвин.       Хватка на горле стала крепче.       — Не дергайтесь, сержант.       Рид не послушался, и наказание последовало незамедлительно: Ричард ощутимо приложил его затылком о стену, и Гэвин почувствовал странное дежавю. Практически то же самое происходило уже однажды, когда девятисотый выебал его в рот. Повторения этого события сержант совершенно не хотел, поэтому, вопреки здравому смыслу, начал биться только сильнее, несмотря на гудящую голову и недостаток кислорода.       Это ожидаемо не помогло. Ричард с легкостью поставил отчаянно сопротивляющегося Рида на колени и теперь нависал над ним, как гребаный айсберг, и сверлил своим холодным, бесцветным взглядом. Он перехватил мешающие руки сержанта и снова (СНОВА! СНОВА!) сковал их за его же спиной. Гэвин ожидал, что сейчас его опять поставят на колени и заставят брать в рот, но у девятисотого, видимо, был другой план.       Ричард действительно поставил сержанта на колени. Вот только он не расстегнул пряжку ремня на своих брюках. Вместо этого андроид опустился на корточки рядом с Ридом и медленно расстегнул его джинсы, слегка спуская их, освобождая мягкий член сержанта. Он убрал руки с горла Гэвина, но последний не пытался больше сопротивляться — на это не было никаких сил.       Ричард осторожно взял вялый пенис Рида в руку и тут же согнулся, принимая его в свой рот. Он вылизывал и сосал мягкий орган, смачно посасывая головку, и податливая плоть начала постепенно крепнуть в умелом рту девятисотого.       Сука!       Гэвина выгибало каждый раз, когда юркий язык проскальзывал по чувствительной головке. Он больше не пытался биться и кричать — знал, что смысла в этом нет. Он понятия не имел, что задумал андроид, но четко понимал, что сопротивление только ухудшит его положение, которое сейчас не казалось таким уж плохим. Ему просто отсасывали. Да, в грязном, старом туалете, да, пока он был скован, но ему хотя бы не делали больно. Все остальное можно было просто перетерпеть.       Так он думал ровно до тех пор, пока Ричард не оторвался от его, уже полностью вставшего члена и не отстранился. Гэвин, разомлевший от ласки, не сразу заметил в руках андроида длинный, узкий предмет, поблескивающий в свете галогенных ламп. И в этом была его ошибка.       Потому что секунду спустя девятисотый начал медленно проталкивать этот предмет в уретру Рида.       Гэвина выгнуло дугой, и Ричарду пришлось прижать его тело к стене своей сильной рукой, чтобы сержант случайно не причинил себе вреда. Это проникновение, хотя и было медленным и осторожным, ощущалось так, будто кто-то старательно натирает наждачкой оголенные нервы сержанта.       Катетер замер, так и не дойдя до конца. Дыхание Рида, и без того сбитое, стало таким тяжелым, что закололо в груди.       А потом металлическая спица двинулась дальше, входя так глубоко, что сержанту показалось, будто ее конец буквально ворвался в его мочевой пузырь. Это было мучительно больно и потрясающе приятно одновременно.       Гэвин прикусил губу, стараясь сдержать рвущийся наружу стон. Нет, ему было наплевать на то, что этим он продемонстрирует свою слабость перед девятисотым. Дело было в другом. Рид понимал, что стоит ему сорваться и повысить голос, как на шум сбегутся все девочки с ресепшена, а за ними и полицейские, а он совсем не хотел, чтобы они обнаружили его таким: скованным, слабым, возбужденным, со стальной игрушкой в стоящем колом члене. Поэтому он кусал свои губы так сильно, что вскоре почувствовал металлический привкус крови во рту. Ричард это заметил и тут же накрыл губы Рида своими, слизывая кровь, лаская языком дрожащий язык сержанта.       Гэвин жалобно всхлипнул, когда катетер подался назад, и одновременно с этим Ричард опустился вниз, вылизывая расширенную игрушкой дырочку уретры, слегка прижимая зубами ставшую внезапно невероятно чувствительной головку. Это было слишком, и Рид кончил, вот только желаемой разрядки не получил — мешала чертова спица.       Гэвин громко, возможно, слишком громко, вдохнул, ощущая, как по его телу проходят спазмы оргазма, и весь подобрался, стараясь избавиться от чертовой игрушки, заполняющей его изнутри.       Потому что иначе это было слишком ярко, слишком приятно, слишком больно, слишком…       Спица провернулась внутри, и Рид взвыл бы, если бы не холодная ладонь, зажавшая его рот.       — Хотите получить разрядку сержант? — равнодушно поинтересовался Ричард. — Тогда скажите, кому вы принадлежите. И я дам вам кончить.       Гэвин сопротивлялся ровно до тех пор, пока игрушка снова не погрузилась в него до упора, пошло хлюпая, заставляя его дрожать и изнывать от желания.       — Я… ха… твой… — задыхаясь пробормотал Рид, все еще пытаясь откинуть бедра назад. — Пожалуйста… мать твою…       И Ричард откликнулся на его мольбы. Он принялся нарочито медленно доставать катетер из уретры Рида, и тело сержанта пробила крупная дрожь. Он откинул голову, жадно хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Его тело сотрясалось каждый раз, когда очередной миллиметр игрушки покидал его ноющую, бурую от возбуждения плоть. Гэвин едва не закричал в тот момент, когда металлическая спица окончательно вышла из его члена. Девятисотый, внимательно следивший за реакцией сержанта, не удержался и прильнул своими губами к его. Это было сложно назвать поцелуем: Рид не размыкал рта, и андроид, по сути, просто касался лица человека, но Ричарду нравилось ощущать дрожь удовольствия Гэвина своей, пусть искусственной, но все же невероятно чувствительной кожей.       Рид кончил, когда сильная рука андроида сжала его освободившийся от катетера член и несколько раз провела по всей длине, умело массируя изнывающий орган. Оргазм был долгим и мучительным, почти болезненным. Гэвин ощущал, как сперма толчками выплескивается из него буквально каждым миллиметром раздраженной уретры.       А вот того, как Ричард снял с него наручники и ушел, напротив, не почувствовал, обнаружив себя сидящим на полу в старом, грязном туалете в совершенном одиночестве. ***       Ричард вернулся на свое рабочее место спустя двадцать две минуты и сорок восемь секунд. Коннор знал это точно — потому что он считал. Как и знал то, что и где тот делал с Гэвином: девятисотый транслировал все происходящее прямо в голову своему предшественнику. Он использовал закрытый канал, чтобы никто не смог перехватить видео, но легче от этого Коннору не становилось.       Вернувшийся с обеда Хэнк, краем глаза наблюдавший за андроидом, заметил, как тот дергается. Видеть обычно спокойного и рассудительного Коннора так явно переживающим было странно, и лейтенанту это очень не нравилось. Он чувствовал, что происходит что-то очень паршивое, но что именно, не знал, и сильно сомневался, что робот захочет делиться с ним деталями.       Хэнку вспомнились слова Рида о том, что Коннор после возвращения стал вести себя странно. Тогда он только посмеялся над словами сержанта, но сейчас Андерсон, кажется, воочию наблюдал те самые «странности», о которых говорил Гэвин.       Диод Коннора, не мигая, горел желтым.       Хэнк проследил за взглядом андроида, мельком брошенным куда-то влево, и уткнулся глазами в Ричарда. Девятисотый, казалось, вовсе не замечал повышенного внимания к своей персоне: он спокойно сидел за своим столом, касаясь очищенной от искусственной кожи рукой панели управления терминалом, на мониторе которого мельтешили какие-то документы. Рида на месте не было, и это, в общем-то, было нормально — он постоянно где-нибудь шароебился, и чаще по делу, чем впустую, но сейчас его отсутствие показалось лейтенанту подозрительным и зловещим. Хэнк знал, что взаимоотношения сержанта и его напарника не были безоблачными, так может, они снова пособачились? Но при чем здесь Коннор?       Хэнк тяжело вздохнул, поднимаясь со стула.       — Лейтенант, вы куда-то уходите? — тут же поинтересовался Коннор, глядя на Андерсона внимательным, дружелюбным взглядом.       — В туалет, — буркнул Хэнк.       — О… простите, — андроид виновато улыбнулся и снова уткнулся в терминал.       Андерсон смерил Коннора хмурым взглядом и, развернувшись на каблуках, пошел в сторону сортира. Уже почти дойдя до светлой двери с нарисованным на ней схематичным человечком мужского пола, он вдруг замер на мгновенье и решительно направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Это был порыв, странный и необъяснимый, будто кто-то невидимый с силой толкнул его в спину, направляя туда, где он должен быть. Один из тех порывов, которым Хэнк доверял безоговорочно, потому что они еще ни разу его не подводили. Не подвел он и сейчас, потому что первым, что увидел лейтенант, толкнув дверь старого, богом забытого туалета на первом этаже, был бледный, сильно пошатывающийся Гэвин.       — Твою мать, Рид! — рявкнул Андерсон, подскакивая к сержанту, которого трясло так сильно, что он едва держался на ногах. — Какого хера с тобой стряслось?       — Отстань… старик…       Гэвин дернулся в сторону, когда лейтенант попытался прикоснуться к нему. В его глазах, горящих странным, больным безумием, пылало отвращение, но отвращение не к Андерсону, а к самому себе.       Хэнк нахмурился.       — Что у тебя на этот раз случилось, Рид? — грубо поинтересовался он, складывая руки на груди, всем своим видом показывая, что не отстанет, пока не получит ответа.       Безумие в глазах Гэвина понемногу отступило. Он низко, хрипло прокашлялся и медленно доковылял до раковины. Хэнк терпеливо ждал, пока сержант умоется, расплескивая вокруг и на себя холодную, остро пахнущую хлоркой воду.       — Это Ричард, да? — спокойно спросил Хэнк, пока сержант вытирал мокрое лицо бумажным полотенцем. Гэвин замер, услышав имя своего напарника. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, сминая салфетки.       — Не лезь не в свое дело, старик, — огрызнулся Гэвин, не глядя на лейтенанта. — Я сам разберусь, понятно?       — Сам, говоришь? — прищурился Хэнк. — Так же, как в прошлый раз, когда я вытащил твою задницу из ебаного притона?       Рид зло скрипнул зубами:       — Даже если и так — тебя ебать не должно.       — И Алекса не должно? — голос Андерсона стал жестким.       Гэвин медленно повернулся к лейтенанту, все еще стоявшему, скрестив руки на груди, у дальней стены туалета.       Хэнк вздохнул:       — Он же правда за тебя переживает, парень. Подумай, что с ним будет, если с тобой что-нибудь случится? Рид, если тебе нужна помощь, мы…       Гэвин внезапно расхохотался.       — Вы? — переспросил он сквозь смех, и Андерсон помрачнел. — Знаешь что, старик? Походу ты прав — у меня пиздец какие проблемы, но это ничего! Ведь мне всегда готовы прийти на помощь старый алкоголик и робошлюха, которые…       Договорить он не успел — Хэнк с удивительной для его возраста прытью подлетел к сержанту и с силой проехался кулаком по его лицу. Смех тут же прекратился. На грязный кафель упала яркая алая капля.       — Передавай привет Алексу, когда в следующий раз будешь его трахать, — бесцветно сказал Гэвин.       Он сплюнул кровь из разбитой губы в раковину и, не глядя на лейтенанта, быстрым шагом вышел из туалета.