Пепел

      Гэвин действительно планировал поговорить с Хэнком, вот только у него никак этого не выходило: старик то носился где-то с Коннором по текучке, которая так и осталась взваленной на его сутулые плечи, то сидел в аквариуме у Фаулера, о чем-то беседуя с капитаном на повышенных тонах, то сам Рид был слишком занят копанием в очередном отчете для Джеффри, чтобы отвлекаться на то, чтобы вправить мозги Андерсону.       А потом пропал еще один андроид, так же, как и остальные — на озере Сент Клер, и времени не осталось вовсе.       — Как давно он пропал?       — По-видимому, вчера. Он не вернулся на стойку для зарядки вечером, — ответил Ричард, пристально глядя на дорогу.       Они ехали по шоссе, под включенными, истошно вопящими мигалками, потому что Гэвин хотел как можно быстрее добраться до места преступления.       — Ты уверен, что это правда? — спросил он, нетерпеливо барабаня пальцами по оконной раме.       — О чем вы? — уточнил Ричард.       — Не тупи, металлолома кусок, — поморщился Рид. — Естественно я о чертовой пленке.       — Так утверждает офицер Миллер. У вас есть причины не доверять его словам, сержант?       — Нет у меня никаких причин, — пробурчал Гэвин, все громче отбивая одному ему известный ритм. — Заткнись и веди.       Диод Ричарда моргнул желтым, однако приказ он выполнил: за всю дорогу робот больше не проронил ни слова, старательно гоня служебную машину к Сент-Клер Централю.       Через пятнадцать минут они подъехали к торговому центру, и Ричард припарковал автомобиль рядом с еще двумя полицейскими машинами. Гэвин выбрался с пассажирского сиденья и принялся разминать затекшую спину. Поясница отчаянно гудела уже с неделю, и сержант всерьез подумывал о том, чтобы взять больничный и сходить к какому-нибудь костолому.       Он подождал, пока педантичный андроид закроет машину, несколько раз проверив надежность замка, и пошел к Централю.       — Здравствуйте, сержант! Ричард, — поприветствовал вновь прибывших коллег Крис. — Похищение произошло на четвертом уровне, в бутике «Луи Виттон», где работал похищенный андроид.       — Как его звали? — спросил Рид.       — Никак. Он не был девиантом — работал на выкладке товара. Все называли его просто Шестым.       Эта фраза вызвала неприятное чувство в груди Гэвина.       — А что насчет записи?       Миллер кивнул и жестом указал сержанту на неприметную серую дверь возле лифта. На ней была закреплена табличка «Посторонним вход воспрещен! Только для персонала!».       — Она у охранников. Вернее, ее копия, оригинал мы изъяли. Можете ознакомиться с ней здесь или в участке.       — Хорошо, спасибо, Крис, — Гэвин похлопал офицера по плечу, и тот вернулся к опросу свидетелей.       Рид хотел увидеть запись как можно скорее, поэтому он направился прямиком в комнату охраны, решив про себя, что как только он закончит с ней, тут же примется помогать Миллеру брать показания у очевидцев.       Секьюрити с радостью включили видеоролик, стоило сержанту ткнуть в их не озаренные интеллектом лица значок. Вот только видео оказалось совсем не таким, как ожидал Рид: на нем было видно крайне мало (учитывая то, что выбран был самый удачный ракурс из множества). Какой-то мужчина в толстовке с накинутым на голову капюшоном уводил Шестого прочь из торгового центра. И на этом все.       — Этого хватит для опознания? — не глядя на стоящего за его спиной Ричарда спросил Гэвин.       — Я так не думаю, сержант, — отозвался андроид. — Но я могу запросить помощи у Иерихона и «Киберлайф». Возможно, их ресурсов хватит.       — Валяй, — великодушно позволил Рид. — И узнай у них заодно, какого хрена эта жестянка не сопротивляется.       — Полагаю, потому что у этого человека или андроида есть авторизация для того, чтобы отдавать приказы Шестому.       — Это еще что за херня?       — Авторизация — механизм, позволяющий андроидам отличать тех, кто может отдавать им прямые приказы, от всех остальных людей.       — И как это работает? — поинтересовался Рид, все еще разглядывая прикрытого капюшоном мужчину на экране. — Распознавание голоса и внешности?       — Чаще всего — да, но алгоритм гораздо сложнее, — поведал Ричард, голосом лектора, читающего доклад в аудитории. — Система учится распознавать уникальные паттерны поведения того или иного индивида, так что спустя некоторое время андроид сможет вычислить своего «хозяина», даже если тот сделает пластическую операцию или изменит голос. Программа отличается высокой точностью, ее практически невозможно обмануть.       — Практически? Значит, лазейки все же есть?       — Как и у любой другой системы, созданной человеком, — сказал девятисотый, и Гэвин готов был поклясться, что слышал в голосе жестянки нотки превосходства.       — А поподробнее можно, болтосборник?       — Ее можно обойти с помощью ключа. Это что-то вроде пин-кода — уникальный набор символов. Он сбрасывает настройки андроида до заводских       — И после этого жестянка будет слушаться любого?       — Любого или любых, кого прикажет слушаться владелец ключа, — кивнул Ричард. — Когда андроидов продают, ключ передают продавцам, таким же андроидам. Они передают код во время обмена данными, а после стирают его из своей памяти.       — А что, если пластики не сотрут ключ и передадут его на сторону?       — Это уже не будет иметь значения: система андроида генерирует новый и уникальный код каждый раз, после использования предыдущего.       — И как его узнать? — заинтересовался Рид.       — Этой информацией я не владею, сержант. Однако, полагаю, техники Киберлайф, прописавшие эти алгоритмы, могут извлекать новые ключи из исходного кода изделия. Хотите, чтобы я отправил запрос, чтобы узнать их имена и адреса?       Гэвин кивнул, и Ричард тут же прикрыл глаза, мерцая желтым диодом, явно обмениваясь информацией и рассылая запросы. Это длилось долго, во всяком случае, дольше обычного — секунд двадцать, не меньше.       — Готово. Список из ста сорока восьми имен загружен на ваш терминал.       — Ебать… — устало протянул Рид. — Ладно. Проверь всех. Если найдешь кого-нибудь подозрительного — дай знать.       — Хорошо, сержант. Я могу заняться этим прямо сейчас, если вам не нужна моя помощь в опросе свидетелей.       — Без тебя справлюсь. Работай.       — Как скажете, сержант. Я буду ждать вас в машине, — кивнул Ричард и удалился, наконец оставляя Гэвина одного.       Очевидцы ожидаемо не рассказали ничего интересного. Многие из них видели Шестого с неизвестным, вот только никто ничего не заподозрил: андроид не сопротивлялся, не выказывал никаких признаков беспокойства, поэтому окружающие даже не представляли, что его похищают. Девочки из Луи Виттон, которые работали с Шестым, тоже не принесли никакой пользы, как и его владелец, директор Дейтройтского филиала, мистер Уоррнигтон, который клялся и божился, что свой ключ он уже использовал для того, чтобы робот слушался работников бутика, и новый был ему попросту не нужен.       Гэвин уже собирался уходить, когда мистер Уоррнигтон окликнул его:       — Пожалуйста, постарайтесь найти Шестого поскорее. Вообще-то, его давно стоило списать — у него подтекает тириумный насос и некоторые функции постепенно отключаются, но девочки к нему привыкли и очень беспокоятся. ***       После полученной информации о том, что Шестой тоже был неизлечимо болен, у Гэвина не осталось никаких сомнений в том, что это исчезновение дело рук все того же похитителя с Сент-Клер, которого сержант лаконично называл про себя «Гематологом», памятуя о залитом кровью подвале.       Ричард тем временем проверил техников Киберлайф и нашел нескольких людей с не очень чистой историей. Их допросили, подняли всю их подноготную, даже открыли не совсем легальную слежку с помощью людей мистера Эскандера, но не нашли ничего, что подтверждало бы их возможную причастность к похищению Шестого. Кроме того, Киберлайф тоже оказало помощь и подняло все логи, но и в них не обнаружилось никакой подозрительной активности.       Расследование снова зашло в тупик.       Гэвина это ужасно, просто до коликов злило: вокруг пропадали люди и андроиды, а они ничего не могли сделать. Единственное, чего они добились — увеличения количества дежуривших полицейских в опасной области, но Рид откровенно сомневался, что это поможет — «Гематолог» был слишком аккуратен и действовал, как гребаный ниндзя. Оставалось только надеяться, что принятые меры смогут обезопасить жителей Детройта. Или что бравая команда Рида сможет найти рабочую зацепку.       И она удивительным образом нашлась, хотя Гэвин в это, честно говоря, совсем не верил. Дело было в том, что полицейский департамент Детройта распространил видеоролик из Сент Клер Централя, в надежде, что кто-то из жителей Детройта сможет узнать запечатленного на пленке человека по походке, или одежде, или каким-либо еще характерным чертам, и это сработало. Через пару дней в участок пришел молодой, жутко напуганный парень. Когда одна из девочек с ресепшена чуть ли не за ручку привела его к Риду, мальчишку трясло так сильно, что у него мелко стучали зубы. Говорить он смог только после того, как Тина, к чьей помощи пришлось обратиться Гэвину, влила в парня стакан воды с щедро накапанной туда валерьянкой.       Его звали Квентин Мак’Криди, и в течении всей беседы он смотрел на сержанта такими глазами, будто тот в любой момент мог кинуться на него, прижать лицом к грязному полу, нацепить на запястья наручники и бросить в самую темную камеру, повесив на него все преступления разом.       Рассказал он немногое, но Рид был рад и этому немногому так, что готов был обнять мальчишку до хруста костей и кружить его по участку, как гребаную принцессу. А все потому, что он знал человека, запечатленного камерой наблюдения Централя. Им оказался его старший брат, Брендон. Квентин узнал его на транслируемом полицией ролике и первым делом попытался связаться с братом, чтобы узнать у него, что происходит и почему его ищут, но тот в достаточно грубой форме попросил не лезть в его дела и бросил трубку. Это было странно, совершенно не похоже на Брендона, и тогда Квентин решился пойти в полицию. Он был уверен, что его брат никого не похищал и уж точно не смог бы причинить никому вреда, поэтому ему и было так страшно доносить на Брендона. Гэвин убедил мальчишку в том, что они непременно во всем разберутся, и, если брат Мак’Криди ни в чем не виноват — его непременно отпустят. Квентин, кажется, поверил Риду, но когда уходил, все равно выглядел грустным и понурым.       — Жестянка, — обратился Гэвин к Ричарду. — Проверь этого Брендона. Узнай, где он, чем занимается, и пришли мне и старику с его тостером полный отчет.       — Как скажете, сержант, — услужливо сказал Ричард, и Гэвина передернуло от этой наигранной послушности. — Чем в это время собираетесь заняться вы?       — Тебя это ебать не должно, — грубо рявкнул Рид.       Он резко поднялся со стула и, прихватив куртку, отправился в МакДональдс. Есть хотелось просто ужасно, еще больше — не видеть рожи девятисотого хотя бы полчаса.       Хэнк, по-видимому, тоже хотел жрать, потому что он уже сидел за одним из столиков, жадно поглощая бургер.       — Здорово, старик, — буркнул Гэвин, бесцеремонно плюхаясь напротив и ставя на стол поднос с чизбургером и колой. — Я присоединюсь?       — Ты уже это сделал, Рид, — недовольно откликнулся Хэнк, обтирая салфеткой измазанные соусом усы. — Чего тебе?       — Хотел узнать, как жизнь, как продвигается с делом, какого хера ты довел моего андроида до слез?       — Нормально жизнь, с делом никак, и Алекс не твой андроид, Рид, — в глазах Хэнка промелькнуло раздражение.       — Зато он мой друг, а ты его пиздец как расстроил. И мне кажется, тебе стоит извиниться перед ним.       — Вот как? — дернул головой Андерсон. — МНЕ стоит извиниться за то, что ты ведешь себя, как говнюк?       — Не я довел его до слез, старик.       — Довел бы, если бы сказал то, что сказал мне, ему в лицо. С меня хватит, Рид! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего, от тебя одни беды.       — Слушай, — Гэвин пожевал губу. — Я повел себя, как говнюк — согласен. Алекса за это не наказывай.       — Он справится, — отрезал лейтенант.       — Да? Ты так уверен в этом? А ты в курсе, что жестянка на тебя запал?       Хэнк подавился бутербродом и закашлялся.       Гэвин терпеливо ждал, когда старый алкаш придет в себя и переварит только что услышанные новости. Чизбургер Рида так и остался лежать на подносе нетронутым — аппетит совершенно пропал, а вот колу сержант прикончил несколькими большими глотками, жалея, что не имеет привычки Андерсона таскать с собой фляжку с коньяком. Сейчас она была бы пиздец как кстати: Гэвин терпеть не мог разговаривать на личные темы с людьми в целом, а с теми, кто ему даже чуточку близок не был, и подавно. Но сейчас выбора у него не было: нужно было непременно исправить ситуацию с Алексом, потому что, по сути, она действительно сложилась по его, Рида, вине. Если бы он не наговорил старику херни в ебанном туалете, тот ни за что не послал бы Алекса, и жестянка мог бы спокойно и дальше тешить надежды на светлое будущее с Андерсоном.       Хэнк тоже допил свой «Спрайт», прочищая горло.       — Слушай, Рид, — хрипло начал он. — Мне жаль, что с Алексом так получилось, правда жаль — он славный малый, но у нас с ним все равно ничего бы не вышло. Кроме того, у меня есть кое-кто, так что…       — Ладно, я понял, — Гэвин взял поднос и встал из-за стола. — Насчет Алекса не переживай — я не стану передавать ему твои слова, не хочу расстраивать его еще больше. Я же не ты.       — А я ему твои и не передавал! — рявкнул ему в спину Хэнк, но Рид его уже не слышал. ***       Ричард не подвел, и по возвращению в участок на терминале Гэвина его уже ждал готовый отчет по Брендану Мак’Криди.       Полный, удобно структурированный и без лишней «воды».       Раньше Рид бы просто попросил Ричарда кратко изложить суть, но теперь его начинало подташнивать от одного голоса тупой жестянки, поэтому приходилось читать все самому.       По всему выходило, что Квентин был прав: его брат вряд ли был тем самым «Гематологом». Брендон вообще не подходил на роль злодея: работал в службе спасения, был примерным семьянином, сыном, мужем и братом, не имел приводов, даже скорость ни разу не превысил, в общем — идеальный гражданин! Вот только он пропал. Ушел из дома и не вернулся в тот же день, когда вывел из Централя Шестого.       Его нужно было найти и срочно. Именно эта мысль и привела Гэвина в хранилище улик, где лежал оригинал записи — двухчасовой отрывок, на котором видно ровно два основополагающих момента: то, как Брендан подходит к андройду в «Луи Виттон» и что-то быстро шепчет ему на ухо, и то, как он уводит не сопротивляющегося Шестого из торгового центра, осторожно, почти нежно держа под руку. «Почти», потому что в одном кадре, робот притормаживает, будто передумывая идти, но Мак’Криди с силой дергает его за локоть, продолжая вести за собой.       И именно из-за этого Гэвин и стал невольным свидетелем сцены, которую предпочел бы не видеть никогда. Потому что, стоило ему зайти в свою ячейку, как он услышал странные, похожие на стоны звуки из соседней. Той, что принадлежала Старому Алкашу.       Это была самая большая ошибка в его жизни. Гэвин осторожно прокрался в ячейку Андерсона, держа наготове верного «Орла», предполагая худшие варианты: у Хэнка сердечный приступ, на Хэнка напали, Хэнк подавился бухлом и теперь задыхается, лежа на полу в хранилище улик. Но реальность оказалась совершенно, просто противоположно иной. В ней Андерсону плохо не было. Напротив, было очень и очень хорошо, потому что он страстно целовал Коннора, сидящего на терминале, с силой обхватывающего Алкаша своими сильными, стройными бедрами.       — Что мы делаем… — пьяно прошептал Андерсон, отрываясь от губ андроида, но все еще продолжающий держать его в своих медвежьих объятиях.       Хэнк стоял спиной к приоткрытой двери в свою ячейку и не видел наблюдающего за ним Гэвина, который был ошарашен происходящим настолько, что даже забыл убрать оружие обратно в кобуру, все еще крепко сжимая его в руках.       — Вам не нравится, лейтенант? — спросил Коннор.       Андерсон нежно провел пальцами по его щеке:       — Нравится, просто… Это же нихера не правильно.       Вместо ответа андроид начал раздеваться: медленно, не отводя глаз от лица лейтенанта. Сперва он снял с себя пиджак и небрежно сбросил его на пол, потом ослабил галстук одним четким, выверенным движением и принялся расстегивать пуговицы на белоснежной рубашке. Хэнк тяжело дышал — Гэвин видел это по тому, как вздымались плечи старика, наблюдал за тем, как восьмисотый откидывает полы рубашки, обнажая свою идеальную грудь. Дыхание Рида тоже сбилось, вот только причины были иными. Ему стоило развернуться и уйти, но что-то удерживало его на месте, заставляя наблюдать свой самый страшный ночной кошмар наяву. Наблюдать за тем, как Хэнк, словно зачарованный, осторожно обводит кончиками пальцев острые, выпирающие ключицы. И как Коннор прикрывает глаза, подаваясь корпусом вперед, к ласкающим его тело рукам. И все это было так неправильно, неестественно, что Гэвину пришлось с силой сжать челюсти, чтобы не позволить мучительному стону отчаяния вырваться из его глотки.       Коннор накрыл ладонь Хэнка своей и направил ее ниже, по груди, к подтянутому животу. Рид помнил, каким он был на ощупь — твердый, гладкий, теплый. Слишком настоящий, чересчур живой…       Настолько живой, что когда Старый Алкаш свободной рукой обхватил его за талию, крепко вжимая в свое собственное тело, и прильнул к его губам, Коннор не смог сдержать тихого, протяжного стона. Ему было приятно — Гэвин хорошо помнил, как точно такие же звуки андроид издавал в их последнюю ночь, когда на месте Андерсона был сам Рид, когда он, а не лейтенант, ласкал податливое, горячее тело, и когда сам восьмисотый разве что не плавился в его руках.       Коннор уперся ладонью в грудь Хэнка, разрывая поцелуй. Он слегка отстранился, но только для того, чтобы ему удобнее было сбросить со старика старую серую куртку, а после быстро и ловко залезть рукой под его веселенькую гавайскую рубашку.       Что делает вторая рука андроида, Гэвин не видел, но судя по тому, как Хэнк подался бедрами вперед — она шуровала где-то в штанах лейтенанта. Несколько невыносимо длинных секунд Коннор, по-видимому, массировал член Андерсона рукой, а потом легко соскользнул с терминала и, снова мимолетно поцеловав Старого Алкаша, плавно опустился перед ним на колени.       И это был тот самый момент, когда Риду следовало бы, наконец, отлипнуть от пола и вернуться на свое рабочее место, не привлекая к себе внимания явно увлекшихся любовников.       Но он не ушел.       Коннор тем временем освободил орган Хэнка и медленно, одним движением, взял его в рот.       Гэвин прикусил губу, тут же ощущая во рту металлический, соленый вкус.       Коннор старательно заглатывал член Андерсона, то ускоряясь до запредельной скорости, то полностью выпуская его изо рта, протяжно проходясь языком по всей длине, старательно вылизывая каждую венку. Он все также неотрывно смотрел прямо в глаза Андерсона, наблюдая за реакцией человека, тонко ощущая все нюансы его желаний, тут же подстраиваясь под них. И, судя по тому, каким громким и рваным стало и без того сбитое дыхание Хэнка, андроиду это вполне удавалось. Андерсон нежно и, удивительно! , совершенно не пошло обхватил лицо восьмисотого своими лапищами и мягко провел подушечками пальцев по его щекам, от чего бледная кожа тут же окрасилось голубоватым румянцем.       Гэвин снова вспомнил ту последнюю, роковую ночь, когда Коннор пришел к нему и так же встал на колени. Вот только тогда он неумело, почти целомудренно коснулся языком возбужденного органа Рида. Сейчас же он действовал умело, явно набравшись опыта, и это осознание отдавалось в груди Гэвина тупой болью.       — Вы хотите? — на выдохе, шепотом спросил Коннор. — Хотите, лейтенант?       Видимо, Хэнк хотел, потому что он рывком поднял андроида с колен и снова посадил его на терминал. Лейтенант рваными, нетерпеливыми движениями распустил ремень на брюках Коннора и быстро стянул их с его бедер. Андроид охотно помогал старику стаскивать с себя штаны, приподнимаясь на руках, чтобы тому было легче. Хэнк подался бедрами вперед, и Коннор натужно простонал, когда их члены соприкоснулись. Он крепко вцепился в рубашку лейтенанта, утыкаясь лбом в его плечо. Рука Хэнка скользнула к промежности андроида, то ли разрабатывая вход, то ли перехватывая оба члена одновременно.       Рид надеялся на второе.       Однако, судя по реакции Коннора, стоны которого стали громче и отчаяннее, происходило все же первое, и от одной только мысли о том, что старый хрыч сейчас находится внутри его тела, пусть даже всего лишь пальцами (пока что), но все же внутри, сердце Гэвина скручивалось в тугой, дрожащий комок. Все кончено, теперь он понимал это. Хотя, собственно, ничего и не было, кроме постоянной боли и унижения, которым Рид постоянно с лихвой одаривал Коннора, и той самой, последней ночи, которая, как выяснилось, тоже была совсем не тем, чем казалась. Гэвин просто хотел верить в хорошее, наверное, впервые в своей жизни, и облажался.       Теперь все, что ему оставалось — это быть безмолвным свидетелем того, как Коннор счастлив рядом с кем-то другим. Как он шипит и выгибается от удовольствия, стараясь прижаться крепче к крупному телу Хэнка, старательно двигающего бедрами, вколачиваясь в податливое, жаждущее тело. Как лейтенант глушит очередной стон Коннора, приникая к его влажным губам своими, увлекая андроида в глубокий, страстный поцелуй.       Коннор все это время находился лицом к приоткрытой двери, у которой стоял Гэвин, но посмотрел на сержанта всего однажды, когда Хэнк, судя по тому, какими хаотичными и аритмичными стали его толчки, был очень близок к оргазму. Андроид оторвался от губ лейтенанта и, крепко обняв его, поднял свои помутневшие, карие глаза на Рида.       Это длилось всего мгновение, но для Гэвина это мгновение растянулось на вечность, спустя которую он обнаружил себя идущим по коридору, ведущему от хранилища улик к отделу.       Его побелевшие от напряжения пальцы все еще крепко сжимали пистолет. ***       Хэнк кончал долго, сотрясаясь всем телом, срываясь на низкие, гортанные хрипы. Его рука, в которую толкались оба их члена, судорожно сжималась, пока он выплескивался на голый живот андроида.       Только когда красное, послеоргазменное марево отступило, он заметил, что сам Коннор не кончил. Это был не первый раз, когда они занимались петтингом, и Хэнк знал, что андроид тоже может достигать своеобразного пика, вызванного, скорее, эмоциональной вовлеченностью в процесс, чем физическим удовольствием, и даже выделять что-то, визуально похожее на сперму. Но сейчас этого не произошло. Хэнк не то чтобы был сильно расстроен этим фактом (Коннор и раньше кончал не всегда), ему просто было некомфортно от осознания того, что весь кайф достался только ему одному. Он попытался подрочить небольшой, но удивительно красивый, как с картинки, член андроида, но тот перехватил лейтенанта за запястье и покачал головой с легкой, извиняющейся улыбкой.       Коннор достал из маленького нагрудного кармана рубашки влажные салфетки: одну протянул Хэнку, одной воспользовался сам, вытирая семя мужчины со своего идеального живота. Андерсон готов был смотреть на это вечно, настолько совершенным выглядел андроид, но Коннор, закончив, элегантно спрыгнул с терминала и принялся поправлять свою одежду.       — Вам понравилось, лейтенант? — спросил он, застегивая пуговицы так быстро, что Хэнк едва успевал следить за движениями его пальцев.       — А что, незаметно было?       Коннор поднял с пола свой пиджак и принялся стряхивать с него пыль.       — Оргазм — чисто физиологическая реакция, которой можно достичь и без…       — Да понравилось мне, — пробурчал Хэнк. — А вот тебе, похоже, нет.       — Почему вы так решили? — спросил Коннор, переводя на лейтенанта серьезный, слегка озадаченный взгляд. — Мне было хорошо. Мне всегда хорошо с вами.       Хэнк подошел к андроиду и, прижав к себе, поцеловал в макушку, чувствуя, как приятно щекочут кожу мягкие искусственные волосы.       Они вернулись в отдел, как только привели себя в идеальный порядок, Коннор об этом позаботился. Он знал, как сильно Хэнк не хотел, чтобы об их связи узнали на работе, и поэтому старался изо всех сил, чтобы следов не смогли заметить даже другие андроиды. Впрочем, это был первый раз, когда они занимались чем-то подобным в участке. Хэнк вообще никогда не думал, что в его жизни может произойти быстрый перепих практически прямо на рабочем месте, но Коннор, по какой-то одному ему известной причине, выманил его в хранилище улик, где разве что не изнасиловал — и на том спасибо.       Нужно было заняться делами, основным, или текучкой, но в голове Хэнка было звонко и так приятно пусто, что думать о чем-то прямо сейчас казалось кощунством.       — Лейтенант, вы видели новый отчет сержанта Рида? — спросил Коннор.       — Нет еще. Сейчас гляну, — рассеянно отозвался Хэнк.       Он нехотя открыл дело о пропавших на озере Сент Клер и обреченно закатил глаза, когда увидел объем настроченного Ридом рапорта. Вернее, не им, а Ричардом — Хэнк сомневался, что Гэвин обладал достаточной усидчивостью, чтобы накатать столько текста самостоятельно.       — Можешь в двух словах рассказать, что там? Я сейчас не в состоянии воспринимать такое количество информации, — взмолился Андерсон.       — Да. Сержанту удалось установить личность человека на пленке из Централя…       — Серьезно? — удивленно спросил Хэнк.       — Да. И он, кажется, тоже пропал, — закончил свою мысль Коннор. — Однако мы могли бы съездить и поговорить с его коллегами, в то время как Ричард с сержантом отправятся побеседовать с его семьей. Таким образом мы сэкономим время и, возможно, сможем получить полезную для следствия информацию. Что думаете?       Хэнк думал, что переться куда-то по холодному городу ему хочется меньше всего на свете, но все же кивнул, и они с Коннором отправились в путь, провожаемые пристальным, болезненным взглядом Рида. ***       Гэвин оставался в неведении о том, куда направились Коннор и Старый Алкаш недолго. Ричард окликнул его буквально несколько секунд спустя после того, как они скрылись на лестничной клетке, и поведал, что Хэнк и восьмисотый собрались съездить на работу к Мак’Криди, чтобы поговорить с его коллегами.       Риду с его жестянкой полагалось проследовать в дом Брендона и пообщаться с его семьей. Гэвин только молча кивнул на это предложение и уже через пять минут сидел на пассажирском сидении полицейской машины, бездумно пялясь в окно на скучный осенний Детройт, который и летом не пестрил яркими красками, а сейчас так вообще выцвел, как старая афиша.       Ричард не замечал или делал вид, что не замечал подавленного, задумчивого состояния сержанта. После того, что случилось в туалете, он вообще вел себя отстраненно и официально, больше не пытаясь вывести Гэвина на личные разговоры. Последнего, впрочем, это вполне устраивало.       До дома семейства Мак’Криди они доехали за час, еще полтора проговорили с его женой, Сандрой. Гэвин поинтересовался у нее, почему она не пошла в полицию после того, как ее муж пропал, а она поведала, что он «пропадал» так и раньше — работа обязывала. Кроме того, он позвонил ей и предупредил о том, что его не будет дома около недели: на севере штата последние полмесяца лило как из ведра, из-за чего почти весь полуостров, от Хоутона до Копер Харбор буквально затопило, и ее супруга с его коллегами отправили туда помочь местным спасателям эвакуировать население из опасных зон. Ричард тут же моргнул несколько раз желтым, а после коротко кивнул вопросительно глядящему на него Риду, подтверждая бедственное положение дел на северо-западе Мичигана.       Больше ничего интересного Сандра поведать не смогла: Брендан был примерным семьянином, в связях на стороне замечен не был, с сомнительными личностями не общался, с Шестым, фотографию которого ей услужливо показал Ричард, она супруга тоже никогда не видела, и, хотя на ролике, показанном ей все тем же Ричардом (сама она телевизор не смотрела, логично считая, что он отупляет), Сандра своего мужа тоже опознала, беспокойства Квентина не разделяла и не считала, что Брендан имеет какое-то отношение к похищению даже того робота, которого уводил с собой на записи с камер наблюдения Централя.       Едва они вышли из дома Мак’Криди, как на улице начался сильный, холодный проливной дождь. Гэвин подумал о том, что кто-то там, наверху, видимо, устал наблюдать за происходящим в Мичигане и решил в буквальном смысле смыть проклятый штат с лица Земли.       Гэвин попросил Ричарда отвезти его домой: время было позднее, да и возвращаться обратно в участок, чтобы снова наткнуться там на Коннора с Хэнком совершенно не хотелось. Девятисотый кивнул и покорно повел автомобиль по тонущему городу к названному сержантом пункту назначения. За всю дорогу они не перекинулись и парой фраз, только Рид буркнул «пришли Фаулеру отчет», когда машина уже остановилась на подъездной дорожке у его дома, прежде чем хлопнуть дверью и нырнуть за стену дождя, почти бегом добираясь до крыльца.       В коридоре с Гэвина тут же натекла знатная лужа, и Алексу пришлось даже принести большое, пушистое полотенце, чтобы сержант мог вытереть насквозь мокрые волосы.       — Гэвин, тебе срочно нужно принять горячий душ, — причитал он, помогая Риду снять куртку.       — Да, наверное, — бесцветно отозвался Гэвин. — Я думал, ты сегодня на работе. У тебя же вроде была смена.       Он скинул вымокшие ботинки, так небрежно, что они разлетелись в разные стороны прихожей.       — Да, смена. Ночная, — Алекс поднял обувь сержанта и осторожно поставил ее возле комода.       Рид прошел на кухню.       Он знал, что в холодильнике его наверняка ждут контейнеры со свежей, вкусной едой, но вместо этого направился к дальнему шкафчику, в котором хранил ставший в последнее время особенно частым гостем в его желудке алкоголь. Гэвин достал почти полную бутылку джина, тут же откупоривая ее и делая несколько больших глотков.       Алекс, подошедший следом, стоял в дверном проеме, сложив руки на груди, глядя на Рида так неодобрительно, что тот ощущал его взгляд даже спиной.       — Завтра выходной, жестянка, — тихо сказал Гэвин, не оборачиваясь. — Могу себе позволить.       Алекс вздохнул и, судя по звукам, прошел в кухню и сел за стол.       — Выходной? — переспросил он, и Рид кивнул. — И ты собираешься провести его так же, как предыдущий? В обнимку с бутылкой?       — Может и так, — пробормотал Гэвин, снова прикладываясь к джину. — Имею право…       — Что-то снова случилось, да? — голос Алекса звучал взволнованно и очень-очень устало. — Это Ричард?       — Нет, жестянка, — Рид покачал головой. — Не Ричард. Просто небольшое недопонимание с коллегами. Ничего серьезного, не бери в голову.       — Ладно. Как скажешь. Но если хочешь поговорить, я могу сегодня не пойти на работу, и…       — Иди, жестянка. Я в порядке.       — Ты уверен?       — Да. Уверен.       Алекс ушел собираться на работу, и оставшийся на кухне в гордом одиночестве (если не считать спящей под столом Язвы) Гэвин тяжело опустился на стул. Он прикрыл глаза и с силой, до ярких пятен за закрытыми веками, надавил на них, пытаясь стереть застывшую в них картину: Коннора, сладко стонущего под трахающим его Хэнком. Это не работало. Гэвин сомневался, что хоть что-нибудь сработает. Он снова сделал глоток дешевой, обжигающей глотку дряни, чувствуя, как начинает пьянеть, вот только Коннор в его голове все так же выгибался навстречу бедрам Старого Алкаша, а сам Рид все так же заглядывал в дверную щель в ебаном хранилище улик полицейского участка Детройта.       — Мне пора, — сказал заглянувший на кухню, одетый в уличное Алекс. — Ты точно будешь в порядке?       — Да, — кивнул Гэвин.       Алекс ему не поверил — Рид видел это на его лице, но спорить не стал. Он ушел в холл, куда через минуту вышел и Гэвин в компании все той же пресловутой бутылки Джина. Прислонившись к стене, он молча наблюдал за тем, как андроид зашнуровывает высокие, тяжелые ботинки и надевает плащ-дождевик.       — Я приготовил лазанью с индейкой, — сказал Алекс, плотнее затягивая капюшон. — Не пей хотя бы на голодный желудок.       — Угу.       — Ладно. Вернусь утром и приготовлю тебе кофе. Что-то подсказывает мне, что он тебе пригодится, — вздохнул андроид, толкая дверь. — Кстати… Эм… Может, сейчас не лучшее время, чтобы спрашивать, но… Ты поговорил с Хэнком?       — Нет, — спокойно ответил Гэвин, впервые за вечер глядя прямо в глаза Алекса. — Еще нет.