Пепел

      Алекс мягко, но настойчиво выпроводил Ричарда прочь, а после вернулся на кухню, к удивленному, пьяному в стельку Риду.       — Ты чего так завелся, жестянка? — растягивая слова, плохо выговаривая согласные, поинтересовался Гэвин.       Алекс дышал так тяжело, что у него разве что пар из ушей не шел. Он отобрал у Рида бутылку и принялся выливать ее содержимое в раковину.       — Потому что ты снова пьян и снова наделал глупостей! — в голосе андроида промелькнуло разочарование.       — Нет. Я ХОТЕЛ наделать глупостей. Но не вышло, — Гэвин старательно пытался сфокусировать отчаянно плывущий взгляд на спине Алекса, уничтожающего алкоголь, который стоил почти сотню баксов за литр. Впрочем, в одном робот был прав — Рид был пьян. Настолько, что даже это его почти не дергало.       — Почему здесь был Ричард? Он опять сделал что-то… что-то плохое с тобой? Почему ты вообще продолжаешь пускать его в дом?!       — Он не сделал, — хмыкнул Рид. — И это я его позвал.       Алекс повернулся так быстро, что чуть не выронил из рук пустую бутылку:       — Ты пригласил его сюда? Зачем?       — Потому что мне, блять, стало одиноко, вот почему! — вспыхнул Гэвин.       — Я же мог остаться с тобой! Или вернуться, если бы ты меня попросил!       — Да не в этом плане одиноко, жестянка…       — А в каком?.. Господи! Ты что, переспал с Ричардом?!       Гэвин помедлил, а потом кивнул.       — Зачем ты это сделал? — вскинулся Алекс, подходя к пошатывающемуся, сидящему за столом сержанту. — После всего, что он натворил, ты что, все еще что-то к нему чувствуешь? Я думал, что после того, как Коннор вернулся, ты захочешь быть с ним. Да, я знаю, что у вас есть какие-то сложности, но…       — Коннору наплевать на меня, — тихо, почти шепотом отозвался Гэвин. — Так что забудь.       — С чего ты взял? — Алекс недоуменно приподнял брови. — Все всегда можно исправить! Главное — не опускать руки, и…       Рид покачал головой и поднялся из-за стола:       — Это бесполезно, жестянка, и давай больше не будем об этом…       — Но почему ты так в этом уверен? — не унимался андроид, буквально сверля Гэвина своим взглядом, и Рид не выдержал.       — С того, что он спит с Хэнком! — рявкнул он.       — Что? — ошарашенно переспросил Алекс.       — Они трахаются! — зло повторил Гэвин, глядя прямо на Алекса пьяными, плывущими глазами. — Причем, видимо, их страсть настолько, блядь, всепоглощающая, что они ебутся прямо на рабочем месте! Я видел их сегодня. Застал как раз самое интересное, так что, если хочешь, могу поделиться подробностями!       Алекс не ответил. Еще несколько мгновений он стоял совершенно неподвижно, словно статуя, забыв даже закрыть все еще приоткрытый рот, а потом резко развернулся на каблуках и стремительно покинул кухню. Гэвин слышал, как негромко скрипнула, закрываясь, дверь в его комнату.       Рид знал, что не должен был срываться на Алексе: андроид не был виноват во всей той хуйне, что творилась в его жизни, но алкоголь имел на все свое мнение, и поэтому все вышло так, как вышло.       Он хотел пойти и извиниться, правда хотел, но решил все же сделать это после того, как проспится.       Иначе все может стать только хуже.       Гэвин двинул в свою комнату. Там он разделся на ходу и рухнул прямо на покрывало, на котором уже спала теплая, сопящая Язва. Дома было прохладно, поэтому уже через несколько минут все тело Рида покрылось мурашками и начало дрожать, но укрыться он и не подумал. Это было его наказанием за то, что он нагрубил Алексу, за то, что сдался, за то, что пригласил гребаного Ричарда. За то, что все чаще всерьез задумывался, нет, мечтал о том, чтобы засунуть дуло «Пустынного орла» себе в рот и спустить уже наконец чертов курок.       Больше всего на свете, и Гэвин понял это только сейчас, он жалел о том, что встретил Коннора. Если бы их пути никогда не пересеклись, то сейчас Рид не думал бы о самоубийстве, не напивался бы, пытаясь забыть то, что никак не хотело забываться.       Чертовы андроиды… Иногда паранойя брала верх, и Гэвин начинал всерьез подозревать, что его братец создал своих железных болванчиков с единственной целью — испортить Риду жизнь.       Вот только они не были болванчиками. Ни один из девиантов, которых знал Гэвин, не был.       Они были человечнее многих людей. Было даже странно осознавать, что его брат — высокомерный и подлый ублюдок с завышенной самооценкой, мог создать что-то настолько чистое и наивное, как Алекс, настолько честное и цельное, как Коннор, и настолько… Хотя нет, с Ричардом как раз обратная ситуация: над его сучьим характером, который тот умудрился проявить даже сегодня, Элайджа будто лично трудился, не покладая рук.       Уснул Гэвин не сразу — тело долго не могло привыкнуть к холоду. Ему снился длинный, мучительный сон, вернее, не сон, а искаженное временем и пьяным сознанием воспоминание родом из отрочества. В нем он стоял, с рассеченной переносицей, буквально умываясь кровью, перед своим старшим братом, а тот ухмылялся.       «Знаешь, Гэвин», — сказал тогда Элайджа, — «Каждый раз, когда я вижу тебя, я будто смотрюсь в кривое зеркало». ***       На следующее утро Гэвин чувствовал себя так, будто по его голове всю ночь ездил каток. Ужасно хотелось есть, еще сильнее — пить, и меньше всего — вылезать из-под одеяла, под которое он, видимо, таки забрался во сне. Однако Рид все же заставил себя подняться и выползти из комнаты.       Гэвину нужно было извиниться перед Алексом.       Правда, сделать ему это не удалось ни сегодня, ни на следующий день, ни через неделю: андроид попросту не появлялся дома.       Рид мог бы заявиться к нему на работу, где робот и ночевал, потому что знал, что Алекс там (заботливая жестянка оставил записку), но посчитал это некорректным. Пусть андроид успокоится, придет в себя и приведет в порядок свои мысли. В конце концов, это же не Гэвин спал с другим, а Хэнк. Гэвин просто не рассказал другу правду, а когда рассказал, сделал это грубо и зло, будто насмехаясь над его чувствами. Впрочем, если подумать, его вина была куда глубже, и загладить ее было просто жизненно необходимо, поэтому Рид сделал то, чего не делал ни для кого и никогда: купил целую кучу старых фильмов, которые, на его взгляд, должны понравиться жестянке, и даже запросил у Фаулера один срочный выходной с открытой датой.       Всю эту неделю на работе было серо и уныло, даже несмотря на бесконечное количество украшений к Рождеству, развешанных всюду, куда ни плюнь. Гэвин потратил почти два дня, изучая и запоминая расположение всех веточек омелы, чтобы ненароком не оказаться поцелованным во время празднования, как это случилось пару лет назад, когда на нем повисла Присцилла Джордан, стапятидесятикилограммовая служащая бухгалтерии. Целовалась она серьезно и так яростно, будто от этого зависела их с Ридом жизнь. Гэвин до сих пор помнил стойкий, ядовитый запах ее духов и вздрагивал каждый раз, когда слышал этот аромат где-то неподалеку. В остальном в участке было тихо и спокойно: они все так же пытались найти Мак’Криди, но не могли, и все так же, по сути, сидели без дела. Гэвин бездельничать не любил и не умел, а потому начал жутко завидовать Андерсону, носящемуся по отделу с двойной текучкой.       Ричард вел себя, как хороший мальчик, о той их ночи не вспоминал и дурацких вопросов больше не задавал. Он вообще почти не открывал рта, и Рид искренне надеялся, что эта положительная динамика будет только прогрессировать.       Алекс вернулся домой через полторы недели, и Гэвин был рад, как ребенок Дню Рождения. Без андроида дома невозможно было жить: никто не мыл посуду, не убирался, не готовил и не стирал. Рид попытался даже сам разобраться в устройстве стиралки, но эта машина явно была из будущего и отказывалась служить тому, кого превосходит по уровню интеллекта.       Алекс спокойно выслушал сбивчивые, наполненные бесконечными «Э-э-э» и «Ну-у-у» извинения, а потом вдруг улыбнулся и обнял сержанта так крепко, что у того затрещали ребра. А потом весь вечер и половину следующего дня они смотрели те самые, купленные Ридом фильмы.       И все, казалось бы, начало если не налаживаться, то снова двигаться по привычной, накатанной колее.       Кроме, разве что, Коннора, снова поселившегося в голове Рида на постоянной основе, но даже к этому сержант привык.       Идиллией его жизнь назвать было нельзя, но Гэвина устраивало уже хотя бы то, что никакие андроиды не пытаются его изнасиловать и не ебутся у него на глазах (Хэнк с Коннором либо перестали совокупляться в участке, либо просто научились находить более укромные углы). Алекс тоже, кажется, отошел: он снова принялся готовить, возиться в саду и поддерживать в доме порядок, с чем сам Рид за полторы недели отсутствия робота не справлялся в принципе.       В тот день, когда все резко изменилось, ничто не предвещало беды: Алекс, как обычно, разбудил его утром, Гэвин позавтракал и отправился на работу общественным транспортом.       Атмосфера в Детройте была предпраздничной. Люди, те, которые остались, по привычке украшали дома, и теперь огни гирлянд весело отсвечивали по свежевыпавшему снегу. Снег сойдет чуть позже — всегда сходил, прежде чем лечь уже основательно под самое рождество. Тогда, наверное, город даже перестанет выглядеть таким мертвым и безжизненным, каким, по сути, являлся на самом деле.       Автобус, которым ехал Гэвин, слегка запаздывал, и в этот момент у Рида возникло странное, неприятное предчувствие, которое, однако, вскоре отпустило. Второй раз оно появилось уже на пороге участка, где курили двое патрульных, встретивших сержанта насмешливыми, едкими взглядами.       — Эй, Рид! — громко позвал его один из них, и Гэвин недовольно повернулся к полицейскому. — А ты умеешь отдыхать!       — Да не то слово! — подхватил второй, и оба дружно расхохотались.       Предчувствие стало острее и теперь буквально разрывало грудную клетку изнутри.       «Беги!» — кричало оно. — «Разворачивайся и уезжай отсюда!»       Но вместо этого Рид прошел мимо гогочущих полицейских, не обращая внимания на их улюлюканье, и толкнул дверь в участок.       — Стойте, сержант! — схватил его за плечо будто дежуривший у дверей Ричард. — Послушайте, вам лучше…       Гэвин только отмахнулся и ускорился, направляясь в отдел.       Стоило ему переступить через порог, как все, абсолютно все полицейские повернули к нему головы. На их лицах читалась такая богатая гамма эмоций, что Рид даже отступил на шаг, не понимая, чем вызвана такая бурная реакция на его скромную персону. А потом он заметил, как на экране терминала одного из офицеров проигрывается видео. Монитор был далеко, и полицейский тут же отвернул его в сторону от сержанта, но Гэвин успел мельком заметить, что происходило на ролике.       Там был он сам. И множество мужчин в маскарадных масках животных.       Несколько секунд, пока паника и ужас еще не взяли над ним верх, Гэвин не понимал, что происходит, откуда вообще взялась эта запись и каким образом ее заполучил этот офицер.       А потом он заметил, что другие полицейские тоже косятся на свои мониторы и телефоны.       Рид медленно, будто вокруг был не воздух, а формалин, подошел к своему терминалу и включил его. Видео начало проигрываться автономно, стоило операционной системе прогрузиться, а монитору вспыхнуть.       Гэвин стоял в коленно-локтевой позиции в центре просторной, светлой комнаты. Его руки были закованы в колодки, ноги широко разведены в стороны и привязаны веревками к специальным опорам так, чтобы он при всем желании не смог свести их вместе. На глазах Рида повязка из плотной, черной ткани. Он был абсолютно голым, а вот окружающие его люди в маскарадных масках, напротив, полностью одетыми: каждый в длинном, бесформенном плаще, из недр которых выглядывали возбужденные, стоящие колом члены. Они кружили вокруг Гэвина, как стая хищных птиц, периодически впиваясь в его дрожащее от возбуждения тело. Рид живо реагировал на каждое прикосновение пошлыми, протяжными стонами.       У него тоже стоял, и когда один из людей в масках трогал его член, Гэвин срывался на крик, подаваясь вперед, стараясь толкнуться сильнее в подставленную ладонь. Под его бедрами блестела обширная лужа из смеси его предэякулята и спермы. Один из «зверей» подошел к лицу Рида и провел красной от возбуждения головкой по его губам. Гэвин послушно, даже с готовностью открыл рот, принимая в себя толстый, покрытый венами орган. Мужчина в маске ворона принялся двигать тазом, старательно загоняя член глубже в задыхающегося, тогда еще детектива.       Изредка «ворон» вынимал свою плоть из глотки Гэвина, чтобы дать тому глотнуть воздуха и сплюнуть выделяющиеся в огромном количестве вязкие слюни, а потом снова без предупреждения толкался обратно.       Он кончил глубоко в горло Рида, настолько, что глаза детектива тут же начали слезиться. Когда обмякший член «ворона» выскользнул изо рта Гэвина, тот попытался сплюнуть чужую сперму, но не успел, потому что место одного насильника тут же занял другой.       Тем временем к заднице Рида пристроился человек в маске кабана. Он небрежно сплюнул на свою ладонь и, размазав слюну по всей длине своего члена, тут же толкнулся в разработанную дырку детектива. Гэвин дернулся и громко, мучительно простонал, тут же подаваясь назад, стремясь сильнее насадиться на горячий, пульсирующий орган, и «кабан», довольно хмыкнув, принялся вдалбливаться в трепещущее тело, задавая запредельно быстрый темп. Рид содрогнулся, снова изливаясь на пол, и по-видимому, сделал больно тому, у кого отсасывал, потому что тут же получил хлесткий удар по щеке. А затем еще один, куда сильнее, но уже просто так — насильнику, похоже, понравилось бить свою жертву.       И Гэвину это, судя по тому, как тут же дернулся, снова поднимаясь, его член, понравилось тоже. Он пошло чмокал, надрывно мычал и кончал, кончал, кончал, пока его пускали по кругу.       Камера медленно подползла ближе, демонстрируя мокрое от слез, пота и слюней лицо Рида.       А потом скользнула вдоль его тела к раскрытой красной дырке, из которой тонкой струйкой стекала чужая сперма и…       …страх красной нитью расчертил сознание Гэвина, пока он, наполненными ужасом глазами, наблюдал за происходящим на видео.       Вокруг него шушукались люди, но Рид их не слышал. Подошедший Ричард осторожно положил руку на его плечо, но Рид не почувствовал. Потому что сейчас он был не здесь.       Он снова вернулся в ту комнату, всем своим существом ощущая боль, отчаянье и нездоровое, разрушающее до основания…       …удовольствие от того, что его берут сразу двое, сильно и властно толкаясь в содрогающееся тело.       Мужчина в маске кабана, тот, что был сзади, замедлился. Он вышел из Рида и раздвинул его ягодицы в стороны. Несколько мгновений он просто любовался открывшимся видом, а потом потянулся к стоящей неподалеку сумке. «Кабан» достал из нее крупный черный фаллоимитатор и тюбик со смазкой, которой тут же обильно полил резиновое изделие. Мужчина снова вошел в истекающего, дрожащего Гэвина, правда теперь он добавил к своему члену, и так не маленькому, еще и игрушку, медленно проталкивая ее в разработанную дырку.       Гэвин закричал бы, если бы его не брали в рот.       И, как только фаллоимитатор вошел полностью…       …Гэвин внезапно ощутил такую всепоглощающую ярость, что даже животный ужас, царящий в его голове секунду назад, бесследно растворился в ней, не оставив после себя и следа.       Рид выключил монитор и рывком поднялся со стула.       Его глаза зло сверкали, когда он обводил окружающих его полицейских тяжелым взглядом, руки сжимались в кулаки так крепко, что костяшки побелели, на скулах ходили желваки.       А потом он увидел Коннора.       Андроид смотрел прямо на него. Его диод светился, не мигая, освещая слишком живое лицо ярко-красным светом. Лицо, наполненное такой тоской и болью, что Рид ощущал ее кожей.       «Что ты теперь думаешь обо мне?» — мысленно спросил сам у себя Гэвин. — «Тебе нравится то, что ты увидел? Ты чувствуешь себя отомщенным? Ведь я поступал с тобой точно так же…»       Коннор, разумеется, не ответил, только опустил глаза в пол и сделал шаг назад, прячась за спину единственного человека, чей монитор был полностью отключен от системного блока терминала — лейтенанта Хэнка Андерсона. ***       Гэвин впервые за всю свою службу в полиции Детройта зашел в кабинет к Фаулеру без стука и без приглашения.       — Капитан, могу я с вами поговорить? — сказал он, хлопая дверью так сильно, что стекла жалобно звякнули.       Джеффри повысил непрозрачность стекол и хмуро кивнул:       — Да, можешь.       — Я хочу работать удаленно. Это возможно? — спросил Гэвин. Он так и стоял в дверях, хотя чувствовал, что лучше бы ему сесть: колени дрожали и подгибались, впрочем, как и все остальные суставы в переполненном адреналином теле. Хотя бы голос звучал твердо и не дрожал — уже победа.       Джеффри явно замялся:       — Рид, послушай, я не…       — Я могу раскрыть это дело, капитан! Прошу вас, не отстраняйте меня!       Брови Фаулера удивленно взлетели вверх, и Рид прекрасно понимал, почему: Джеффри отлично знал характер Гэвина, который за все время работы в отделе ни разу никого ни о чем не просил. До этого момента.       — Я не уверен, что начальство решит оставить тебе дело, Рид…       Капитан произнес именно те слова, которые Гэвин до смерти боялся услышать. Он уже собирался начать спорить, когда Фаулер продолжил:       — …но, возможно, мистер Эскандер сможет повлиять на их решение.       Рид горько усмехнулся и покачал головой, складывая дрожащие руки на груди и закатывая глаза.       Ну, конечно! Генеральный прокурор наверняка придет в восторг, ведь какой родитель не мечтает, чтобы дело его пропавшего сына вел грязный извращенец, который любит и умеет в садо-мазо? Разумеется, записанное на ебаном ролике ни что иное, как акт насилия над накачанным какой-то дрянью человеком, но ведь со стороны все выглядит совсем иначе. Рид на пленке вовсе не сопротивляется, совсем даже наоборот: активно подмахивает, стонет от удовольствия и ловит оргазм за оргазмом. Любой, кроме небольшой горстки посвященных в истинную подоплеку видео, сказал бы, что сержант на нем просто хорошо проводит свой выходной.       Фаулер тяжело откинулся на кресле, наблюдая за Гэвином внимательным, ожидающим взглядом. Сложно было сказать, что сейчас творится в голове у капитана. В конце концов, он только что увидел то, чего наверняка надеялся не увидеть никогда в жизни.       Рид ненавидел, когда его судьба зависит от кого-то другого, еще больше — когда приходилось самому вручать ее в чужие руки, но все же кивнул:       — Хорошо, — сказал он твердым, уверенным, как ему казалось, голосом. — Попросите помощи у мистера Эскандера.       Сказать это было еще сложнее, чем просто даже допустить мысль о том, чтобы попросить о помощи, однако, если это поможет ему сохранить работу и это дело, Гэвин был готов пойти на такой шаг.       — Как сюда попало это видео? — задал он, пожалуй, самый интересующий его на данный момент вопрос.       Фаулер вздохнул, его мясистое лицо разгладилось, как часто бывало, когда капитан был чем-то очень недоволен.       — Наш сервер взломали, — поделился он.       Гэвина всегда удивляла та серьезность, с которой Джеффри умел преподнести прописную истину как самую ценную информацию на свете. Ну, разумеется, сервер взломали! Не пришел же сюда гребаный Плюшевый кролик собственной персоной, чтобы поделиться с полицией своей домашней видеотекой!       Рид решил направить мысли капитана в нужное русло:       — А того, кто это сделал, удалось вычислить?       — Пока что нет. Ричард и техники работают над этим.       Гэвин тут же непроизвольно метнул взгляд за ставшее односторонним зеркалом стекло на застывшего за своим рабочим местом андроида. Он сидел спиной, поэтому его лица сержант не видел, а вот монотонно сбивающийся с желтого на багряный диод — вполне.       Ричард держал очищенную от скина руку на терминале, как обычно делал, когда работал. На его черном мониторе мельтешили белые строчки кода, превращаясь на такой скорости в белый шум, однако андроид, судя по тому, как время от времени его голова склонялась к плечу, умудрялся находить в бегающих по экрану символах смысл и даже извлекать из них какую-то информацию.       В том, что Ричард сделает все в лучшем виде, Гэвин не сомневался. Несмотря на то, что происходило между ними лично, на работе жестянка всегда оставался профессионалом, выполняющим все, что от него требуется быстро и четко. Он не раз прикрывал спину Гэвина, вытаскивал его с разных кругов ада и находил информацию, которую сам Рид ни в жизнь бы не нашел.       Если ублюдка, пославшего это видео, возможно было вычислить, девятисотый это сделает.       — ФБР уже в курсе? — сухо спросил Гэвин. Он знал, что капитан должен сообщить об этом происшествии федералам, и надеялся убраться до их приезда.       Фаулер кивнул:       — Да. И они будут здесь с минуты на минуту, так что если ты надеялся свалить и не отвечать на их вопросы — не выйдет.       Гэвин цыкнул и снова окинул взглядом людей по ту сторону стекла. Сержант знал, что они его не видят, но ему все равно казалось, будто они цепляются за него своими сальными, любопытными глазами.       — Можешь дождаться агентов здесь, — разрешил Фаулер, видимо, поняв, о чем думает Рид. — Поговоришь с ними и езжай домой. Я созвонюсь с мистером Эскандером и сообщу тебе, когда появятся новости. ***       Гэвина допрашивали долго и мучительно.       Высокая, сухопарая женщина-агент хотела знать все подробности, и Рида буквально выворачивало наизнанку каждую секунду, что он провел вместе с ней в тесной и неуютной допросной. Он рассказал ей все, от и до, не видя смысла ничего утаивать.       Да и что скрывать человеку, самое страшное унижение которого видели все коллеги?       Во время длинного, невероятно красочного монолога Гэвина, женщина молчала и смотрела на сержанта холодным, безразличным взглядом, в котором, все же улавливались нотки отвращения.       Когда они закончили, Рид чувствовал себя так, будто только что вернулся с войны.       — Благодарю вас за сотрудничество, сержант, — сухо сказала женщина. — Если у нас появятся еще вопросы, мы с вами свяжемся.       Она протянула было ладонь для рукопожатия, но тут же, словно опомнившись, отдернула ее.       И Гэвин ее в этом не винил.