Пепел

      Чарльза Бакстона Гэвин нашел почти сразу, стоило только ввести его имя в поисковик. Его арестовали три года назад за торговлю красным льдом. Ему дали пять лет тюрьмы, но выпустили раньше времени за хорошее поведение. Конкретной даты освобождения в сети не было: Чарльз не был особенно известной личностью, однако департамент, радующийся каждому аресту наркоторговца, все же смог внести свою лепту в распространение этой благой вести по интернету. Мол, смотрите, мы вовсю работаем, вот, поймали очередного гада!       Чтобы получить более детальную информацию, нужно было ехать в участок, и от одной мысли об этом у Гэвина внутри все сжималось и холодело. Он понятия не имел, как поступит Ричард, встретив Рида в отделе. Да, в его доме андроид больше не появлялся, но где гарантия, что он не выебет его в зад парой кабачков, стоит только Риду переступить порог участка? Ее не было, и странный, благоговейный ужас растекался по венам Гэвина, стоило только подумать о том, что девятисотый может с ним сделать.       И Рид бы струсил. Почти наверняка остался бы дома, заперевшись в собственной комнате и поставив на окна бронированные стекла. Потому что все было НАСТОЛЬКО плохо. Потому что он не понимал и жутко боялся того, что происходило в его жизни. И больше всего на свете ему хотелось сдаться. Просто лечь на пол, свернувшись клубочком, и медленно умереть, исчезнуть из мира, который всегда, с самого гребаного начала играл против него.       Вот только он должен был понять, что происходит. Не ради себя. Ради Тины.       А, значит, нужно было сжать яйца в кулак и ехать в участок. И плевать, даже если Ричард снимет с него кожу живьем. Лишь бы успеть найти подонка, который сделал это с Тиной, а после — пусть жестянка делает, что хочет. Это будет уже не важно. Именно эта мысль и заставила Гэвина сорваться из дома, несмотря на позднее время и возражения встревоженного Алекса. Он снова вызвал такси и снова добежал до машины сквозь ставшую еще более плотной февральскую пургу. Автомобиль, качнувшись, двинулся по заснеженной дороге. Гэвин бездумно пялился в окно на падающие с неба хлопья снега. Раньше это зрелище его умиротворяло, сейчас — внушало смутное, неприятное беспокойство. Казалось, будто кто-то невидимый и могущественный укрывает Детройт белым саваном.       В участок машина ехала мучительно долго. Виной всему, разумеется, был пресловутый снегопад, но Гэвин и тут увидел смутный знак свыше. Будто какая-то сила удерживала его от поездки, специально организовав непогоду и белый, густой, как сливки, снежный барьер, сквозь который не видно было даже пальцев вытянутой перед собой руки. Однако, даже если бы сегодня был объявлен официальный конец света, это все равно не остановило бы Гэвина от поездки в участок. Именно поэтому, когда машина остановилась, он решительно выбрался из теплого и уютного кузова на морозный ветер и бегом припустил в сторону входа в отдел. Щеки жгло, словно огнем, снежинки старательно забивались под куртку, тут же тая на горячей коже, заставляя Рида недовольно морщиться от пробегающего по телу холодка.       На свое место Гэвин шел уже куда менее уверенно, но расслабленно выдохнул, когда долбаной жестянки в поле зрения не обнаружилось.       — Не думал, что вы приедете, сержант, — раздался за его спиной ледяной голос, как раз под стать царящей снаружи погоде.       Гэвин медленно закрыл глаза, до боли прикусывая губу. Чертов Ричард был здесь — подкрался к нему сзади, как гребаный трус, вместо того, чтобы… А чтобы, собственно, что? Где бы ни находился девятисотый, он в любом случае сильнее, быстрее и умнее Рида. Ему не нужен эффект неожиданности, чтобы победить. Собственно, ему уже ничего не было нужно для этого — он уже давно победил. И то, что Гэвин упрямо не выбрасывает белый флаг, этого не изменит.       Рид прошел вперед, к своему столу на ватных, негнущихся ногах:       — Я здесь работаю, болтосборник. Имею право приезжать, когда вздумается.       За спиной Гэвина раздались твердые, тихие шаги.       — У вас появились новые догадки?       Андроид спросил это так буднично и спокойно, будто и не было ничего. Будто и не приходилось Алексу выводить его из дома Рида под дулом пистолета.       — Не твое дело.       — Я мог бы помочь отработать версию, сержант.       Гэвин хмыкнул:       — Нет, спасибо. Сам справлюсь.       — Ваши местечковые обиды не помогут делу, сержант, — сухо сказал Ричард, присаживаясь на свое место напротив Рида. — Я действительно хочу помочь. Позвольте мне.       — И давно тебе нужно мое дозволение, ведроид? Ты же, вроде как, всегда берешь, что хочешь, и срать хотел на мое мнение. Так что не строй из себя ангела — поздно уже.       Диод Ричарда на мгновенье окрасился желтым.       — Вы правы, сержант. Я далеко не ангел. Но я все еще полицейский, который ведет крайне важное дело. И именно поэтому я предлагаю вам поделиться вашей догадкой. Потому что я, как и вы, хочу спасти невинные жизни.       — Чарльз Бакстон, — выплюнул Рид. — Ну? Что застыл? Гугли давай!       — Одну секунду, сержант, — Ричард прикрыл глаза, мерцая диодом, как гребаная рождественская гирлянда. — Чарльз Бакстон, тридцать четыре года, уроженец Детройта, штат Мичиган. Мать — Элеонор Бакстон, работала уборщицей, скончалась в возрасте сорока двух лет от передозировки героином, отец неизвестен. Бакстон закончил общеобразовательную школу Детройта, высшего образования не имеет. Никогда не имел постоянного жилья или места работы. Около трех лет назад получил срок за хранение и распространение запрещенных препаратов.       — Это все в открытом доступе, болтосборник, — недовольно проворчал Рид.       — Если вас интересует мое мнение — этот человек не имеет никакого отношения к нашему текущему расследованию, сержант.       Гэвин закатил глаза.       — Тебе что, слуховые модули проверить пора? Я у тебя твоего мнения не спрашивал, жбан ходячий, — огрызнулся он, не глядя на андроида. Все внимание Рида было сосредоточено на досье и характеристике, которые он откопал в полицейской базе данных.       Диод Ричарда моргнул красным.       — Вы и не считаете, что он связан с нашим делом, не так ли, сержант? — спросил он, и Гэвин в сотый раз подумал о том, как же сильно он ненавидит эту чертову жестянку. — Тогда почему вас так интересует мистер Бакстон?       Рид пожевал губу, прикидывая, стоит ли делиться с жестянкой сокровенным.       — Тина назвала его имя. Я думаю, он как-то связан с тем, что с ней произошло, — сказал он наконец, впервые поднимая взгляд на все еще светящегося красным девятисотого. И Гэвину даже показалось, что в льдистых окулярах жестянки промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание.       Ричард снова на секунду прикрыл глаза.       — Есть кое-что еще, сержант, — поведал андроид, поднимая веки. — Это касается ареста мистера Бакстона. В тот вечер полиция приехала вовсе не за ним. Один из информаторов дал наводку на закрытый клуб «Харон». Он утверждал, что в заведении будет проходить крупный «слёт» наркоторговцев. По его данным там должно было быть около ста человек, включая эскорт и ВИП-гостей. На захват выделили две группы: «Альфу» возглавлял капитан Аллен, «Браво» капитан Смиттерс. Все прошло вполне успешно, вот только информатор солгал — в «Хароне» не было наркоторговцев, во всяком случае, того уровня, о котором он говорил изначально. Только мелкие сошки и посредники, в числе которых был и мистер Бакстон. Он не оказывал сопротивления при задержании, кроме того, позже он пошел на сделку, сдав нескольких поставщиков, правда не затронув имен поваров и заказчиков. Бакстону дали четыре с половиной года тюрьмы, но вышел он раньше — два месяца назад. Его срок сократили за активное сотрудничество с полицией и примерное поведение. После этого под внимание правоохранительных органов он не попадал. По моим данным, он устроился разнорабочим в «Лэнгден и Фоллс», компанию, занимающуюся строительством и реконструкцией жилых массивов. Бакстон снимает квартиру в Ленгли-Вейли, ни хозяйка, ни соседи жалоб на него не подавали. Кроме того, в отношении него проводилось уже две случайные проверки на наркотики, и он оказался чист.       — Охуенная история! Еще один нарк, который встал на путь исправления, — фыркнул Гэвин. — Чушь. Должно быть что-то еще.       Ричард по-птичьи склонил голову к плечу, непонимающе сдвинув брови к переносице.       — Ты, блядь, вообще слышал, кто назвал мне его имя? — спросил Рид, и девятисотый, помедлив мгновение, кивнул. — Вот и сложи два и два, болтоход.       Ричард явно собирался сказать или спросить что-то еще: он уже даже рот открыл, но Гэвин слушать не собирался — он рывком поднялся со своего места и быстро двинул в сторону выхода. Ему все время казалось, что сейчас позади него послышатся быстрые уверенные шаги, и девятисотый схватит его в охапку и снова затащит в злосчастный туалет, чтобы уничтожить уже до конца, и выдохнул, только когда оказался на крыльце под камерой видеонаблюдения.       Гэвин прикурил, чувствуя, как старательно мороз щиплет щеки, и нервно выпустил струйку густого, сизоватого дыма, крепко прижимаясь спиной к холодной кирпичной кладке.       Его удивляли и пугали эти странные, регулярные перемены настроения Ричарда. Хотя дело, возможно, было всего лишь в том, что сейчас они находились в участке, и девятисотый просто не хотел подставляться… Чушь. Раньше ведь ему это никогда не мешало. Рид не сомневался, что железка могла с легкостью подключаться к этим самым камерам, так что они бы его точно не остановили. Тогда почему Ричард не решился закончить начатое?       Ответа на этот вопрос Гэвин не знал, поэтому все чаще склонялся к мысли о том, что девятисотый просто словил какой-то вирус из сети и ему стоит проверить системы. Потому что с его операционкой явно творилась какая-то херня. Казалось, будто тупая железка умудрилась каким-то образом заработать себе раздвоение личности: одна из них была тем самым страстным и верным любовником, чьи черты Рид иногда до сих пор угадывал в андроиде, а вторая — жестоким и беспощадным садистом, находящим какой-то особенный кайф в истязании именно Гэвина, мать его, Рида! И момент, в который две эти личности меняются, было практически невозможно предугадать.       Гэвин достал телефон и вызвал себе такси. Нужно было как можно скорее найти связь между Чарльзом Бакстоном и Тиной, чтобы разобраться в ситуации и придушить гаденыша собственными руками. Ричард наверняка откопает что-нибудь интересное со временем, но ждать не было никаких сил. А, значит, нужно было предпринять что-то самостоятельно. И желательно прямо сейчас. Единственным, что приходило на ум, было поговорить с Алленом. Он участвовал в операции по захвату и мог знать что-то, чего не было отражено в отчетах. Можно было, конечно, поговорить с тем, вторым капитаном, но Рид не был знаком с ним лично. Даже больше — он впервые услышал его фамилию и даже не мог сейчас ее вспомнить. Впрочем, это было не важно — Гэвин был уверен, что Арчи с радостью поможет Риду в его изысканиях. В конце концов, Аллен тоже дружил с Тиной, и ее судьба наверняка была ему небезразлична.       Машина подъехала спустя минут сорок, и Гэвин умудрился неслабо так замерзнуть и выкурить полпачки сигарет от безделья, прежде чем увидел сквозь плотную стену метели неясные отблески противотуманных фар. Рид рванул к такси так быстро, как только мог на своих негнущихся и ноющих от холода ногах. Забравшись внутрь, где царило уютное и такое пиздатое сейчас тепло, Гэвин буквально почувствовал, как оттаивают его оцепеневшие конечности. Ощущение было болезненным, но приятным, настолько, что Рид даже прикрыл глаза от удовольствия, откидываясь на удивительно удобном кресле. Он мог бы просидеть так целую вечность, но механический голос ИИ, заменяющего беспилотнику водителя, холодно поинтересовался местом назначения, и Гэвин недовольно поморщился. Он назвал адрес, не открывая глаз, и машина двинулась в путь.       Примерно на полпути до Управления Рид понял, что начинает понемногу засыпать. Тепло и мерное, ритмичное покачивание его убаюкивало. Он уже даже видел какие-то обрывки сновидений, зависнув где-то между реальностью и сном, на той тонкой грани, где они переплетались между собой, полностью размывая границы друг друга. Иногда ему казалось, что рядом с ним на заднем сиденье сидит Ричард и смотрит на Гэвина своими ледяными глазами, в которых, однако, читается странная, трепетная забота, а не то надменное безразличие, ставшее привычным в последнее время. А потом он неожиданно исчез и на его месте появился Коннор. Тот на Гэвина не смотрел вовсе, отвернувшись к окну, ритмично моргая голубым диодом, который мало того, что снова появился на его виске, так еще и располагался не с той стороны головы: слева, а не справа.       Это видение было настолько реалистичным, что Гэвин даже протянул свою руку, пытаясь прикоснуться к андроиду, но тот растворился в воздухе, и только в этот момент Рид вздрогнул, приходя в себя.       В салоне сделалось совсем жарко, и Гэвин расстегнул куртку, чувствуя, как приятно холодит кондиционер влажную, вспотевшую кожу. У него крепко стоял, и дело было вовсе не в привидевшемся Конноре — простая физиологическая реакция, только и всего. Славно, что такси было беспилотным — любой человек наверняка заметил бы внушительный бугорок в районе ширинки Рида. Сейчас же он мог спокойно расположиться на сиденье так, как ему удобно: широко раскинув ноги, беззастенчиво поправив каменный член рукой, чтобы тот перестал упираться головкой в шершавую молнию изнутри.       Пальцы немного задержались на нежной, чувствительной коже, проходясь кончиками по дырочке уретры, и Гэвин тяжело выдохнул. Он уже очень давно не кончал, и именно сейчас ощутил это в полной мере. Стоило, наверное, сходить в бордель и снять кого-нибудь, чтобы спустить, наконец, в живое тело. И сделать это так, чтобы ебаный Ричард никогда об этом не узнал, потому что иначе…       Иначе Ричард наверняка прикончит его не раздумывая. Забавно. Девятисотый по сути действительно контролировал жизнь Гэвина. Не во всех аспектах — да, но в одном из самых… ощутимых — это точно. И Рид никогда бы не подумал, что секс — такая уж важная составляющая его жизни, если бы не встретил гребаного девятисотку. Потому что именно Ричард наглядно объяснил ему, что запретный плод не просто сладок. Он — невероятен, когда ты точно знаешь, что не можешь его получить.       Это было действительно смешно. Раньше Гэвину хватало просто дрочки, но после всего того дерьма, что сотворил с ним медный жбан, рук стало недостаточно. То есть кончать-то он кончал, но это было как-то… без огонька что ли. Как сходить в туалет — справил свою нужду и ничего, кроме облегчения и не почувствовал. Никакой отдачи, никакого толком кайфа, просто пара мышечных спазмов да испачканных салфеток. Нужен был партнер, или, во всяком случае, так казалось Риду. Еще один человек или андроид — похуй! — который тоже будет задыхаться где-то рядом, касаться его разгоряченного тела и которого можно коснуться в ответ. И неважно как — грубо или страстно. Важно просто чувствовать кожей чужую, пусть даже ненастоящую, кожу.       Пока Гэвин обдумывал свое незавидное положение, такси подъехало к огромному, монументальному зданию, в котором располагалось Управление Полиции Детройта. Телефон завибрировал, оповещая Рида о том, что с его виртуальной карты была списана сумма за поездку, и он, покинув машину, снова пустился в забег через пелену метели. На этот раз, правда, бежать пришлось долго и медленно: поднялся сильный встречный ветер, из-за которого Гэвину время от времени казалось, что он не может ни вдохнуть полной грудью, ни сдвинуться с места. Наконец он добрался до бокового входа в здание, тут же влетая внутрь, плотно закрывая за собой сопротивляющуюся дверь.       Молодой, крепко сбитый военный, сидящий за стойкой на пропускной, заинтересованно разглядывал отряхивающегося от снега Гэвина.       — Я могу вам помочь? — вежливо поинтересовался он.       — Да… Я ищу капитана Аллена. Он здесь? — спросил Рид, приближаясь, на ходу расстегивая мокрую куртку.       — К сожалению, нет — он уехал на учения. Однако, он вернется сюда после того, как план будет выполнен, — поспешил заверить военный, заметив выражение муки на лице Гэвина. — Вы можете подождать его здесь, если хотите.       Он кивнул на старый, потертый диванчик в углу узкого помещения и вежливо улыбнулся, возвращаясь к своим бумагам, бесконечными кипами высящимся на столе.       Гэвин послушно сел на продавленные подушки и принялся вытряхивать снег из ботинок. Носки промокли насквозь, из носа потихоньку начинало течь, и Рид подумал о том, что теперь-то он уже точно сляжет с температурой на пару дней или даже неделю. Херово, учитывая то, что дел у него невпроворот, и все они числятся в голове Гэвина с пометкой «Пиздец как срочно!». Так что оставалось только надеяться на то, что его иммунитет все еще достаточно силен, чтобы побороться с гребаной простудой, и Рид не свел его в могилу окончательно своими постоянными возлияниями. Сейчас бы выпить стакан горячего чаю или кофе, но в помещении не было ни кофе-машины, ни кулера. Гэвин мог бы, конечно, попросить о помощи дежурного, но знал, что это бесполезно: свой пост военный не оставит, и внутрь Рида без сопровождения тоже не пропустит. Так что оставалось только сидеть и ждать Аллена.       Ждать Гэвин умел, а вот бездельничать ненавидел. Поэтому он достал телефон и принялся шариться по интернету, бестолково тыкая то на одну ссылку, то на другую, перескакивая со статьи на статью. Рид и сам не заметил, как добрался до какого-то древнего, как говно мамонта, сайта знакомств и поймал себя уже на том, что жадно разглядывает красивых, полураздетых мужиков на фотографиях, которые почти со стопроцентной вероятностью взяты пользователями из сети просто с целью привлечь внимание к своему профилю.       Гэвин заблокировал телефон и убрал его в карман. Нахер все, завтра же он пойдет в бордель, снимет себе проститутку на всю ночь и не слезет с нее до тех пор, пока его член не превратиться в один большой синяк! И возьмет себе выходной на послезавтра, чтобы успеть прийти в норму перед работой, а не ходить по участку (если туда придется приехать) в раскоряку. Эта идея воодушевила Гэвина. Даже текущий, как старый кран, нос перестал так уж сильно раздражать. Рид снова достал телефон и загуглил «Эдем». Он нашел список из всех доступных клиенту работников и принялся выбирать себе партнера на ночь. Гэвин так увлекся этим процессом, что дежурному пришлось позвать его дважды, прежде чем он, наконец, услышал.       — Простите… Мы не виделись раньше? Ваше лицо кажется мне знакомым…       Рид устало закатил глаза и тяжело вздохнул. Ну, разумеется, его лицо знакомо этому вояке — он, наверняка, видел то чертово видео, которое послал Плюшевый Кролик. Все его видели. Впору открывать фан-клуб, чтобы все извращенцы, которым ролик пришелся по душе, могли, наконец, собраться вместе и подрочить друг другу глядя на фотографию Рида!       — Знакомым, говоришь? — зло спросил Гэвин. — Странно, что ты вообще смотрел на мое лицо, когда…       — Вспомнил! — перебил его военный. — Вы участвовали в операции по захвату в октябре прошлого года. Вы руководили группой «Браво» и должны были прикрывать пути отхода Альфы.       Гэвину стало неудобно, что он так сразу набросился на парня. Просто он привык, что из-за того видео его узнает каждая собака в форме, и даже думать забыл, что кто-то может знать его по другой причине.       Однако военный, кажется, совсем не заметил грубости Рида.       — Вы ослушались приказа и ворвались в здание…       — Да-да, и мне уже за это высказали, так что…       — Вы спасли мне жизнь. Помогли нам с Райли выбраться.       Гэвин помнил, как он прикрыл двух отходящих бойцов, один из которых тащил на себе раненого товарища, поэтому он кивнул.       — Тогда у меня не было шанса вас поблагодарить, — продолжил военный. — Поэтому скажу сейчас: спасибо вам. Если бы не вы, нам пришел бы конец.       Гэвин снова кивнул. Он понятия не имел, что следует говорить в таких ситуациях, поэтому почти всегда предпочитал просто отмалчиваться. По лицу парня сложно было сказать, удовлетворило его это молчание или нет — он смотрел на Рида так, как, должно быть, смотрит пес на вернувшегося после длительного отсутствия хозяина: преданно, восторженно, проникновенно.       От этого взгляда Гэвину становилось не по себе, и он предпочел снова уткнуться в свой телефон. На экране сменяли друг друга лица шлюх из Эдема. Все они были хороши собой, и мужчины, и женщины. Совершенные со всех сторон образчики одного с Ридом биологического вида. Вот только сейчас они уже не казались такими привлекательными, как несколько минут назад. Теперь все они виделись Гэвину лживыми, неискренними, неживыми.       А все из-за этого щенка. Невозможно сидеть и выбирать какую шлюху жестко трахнуть после того, как на тебя смотрели такими вот глазами. На Рида так смотреть не стоило, потому что Рид прекрасно знал, что он не достоин такого. Однако этот, совсем зеленый еще парень, уже вставший на опасный и очень кровавый путь, считал иначе. Для него Гэвин был героем. Только благодаря сержанту и его недисциплинированности он и выжил в тот день. Какая ирония!       Парень теперь вообще не сводил с Рида своего странного взгляда, и Гэвину было пиздец как не по себе. Он уже подумывал выйти и подождать Аллена на улице, когда дверь открылась и в помещение завалилось человек двадцать. Все они были плотно покрыты снегом и все одеты в одинаковые черные, укрепленные костюмы. Они о чем-то оживленно беседовали, но Рид не мог уловить нить разговора. Да, в общем-то, и не пытался — куда важнее для него сейчас было то, что он узнал в одном из бойцов капитана Аллена. Гэвин поднялся с дивана и быстро сократил разделяющее их расстояние.       — Мне нужно с тобой поговорить, — сухо сказал он, и Аллен, кажется, только в этот самый момент заметил его присутствие.       — Я сейчас немного занят, Рид. Что там у тебя? Что-то срочное или может подождать до вечера? — недовольно поинтересовался Арчи.       — Это по поводу Чарльза Бакстона, — ответил Гэвин, и Аллен нахмурился. — Я хочу узнать подробности.       — Ладно. Дай мне полчаса, Рид. Встретимся в баре на углу тридцать первой и Веллингтон-стрит. «Веселый Роджер».       — Как скажешь.       Названный Алленом бар располагался всего в трех минутах пешком от Управления, но Гэвин потратил на дорогу все десять, отчаянно сопротивляясь задувающему в лицо ветру. Тематика пивнушки была очевидна из самого названия — пиратская берлога, стилизованная под борт старинного корабля с грубо сбитыми стульями и столами — бочками. Пиво здесь приносили в широких, деревянных кружках официанты, одетые как люди, сошедшие прямиком с Летучего Голландца.       Аллен пришел ровно спустя полчаса, как и обещал. Он присел напротив и заказал себе стакан виски со льдом.       — Ну, что ты конкретно хочешь узнать, Рид? — спросил Арчи, когда ему принесли бурбон.       — Хочу понять, как этот Бакстон связан с Тиной.       Аллен помрачнел:       — Это — дурная история, Рид. Зачем она тебе?       — Тина в больнице. На нее напали, — ответил Гэвин.       Арчи удивленно вскинул брови:       — Что? Я не знал… Как? Когда?       — Чуть больше недели назад. Она в порядке… И она хотела, чтобы я узнал это имя — Чарльз Бакстон. Так что выкладывай.       Ален залпом осушил стакан и тяжело вздохнул:       — Тина участвовала в той операции по захвату. Это не было запланировано — просто так вышло…       Оказалось, что Тина и еще один патрульный прибыли в «Харон» за полчаса до начала операции, потому что кто-то из жильцов дома по соседству посетовал на странные крики, доносящиеся из клуба.       Тина и ее напарник оказались прямо в эпицентре этой заварушки. И, разумеется, они попытались оказать помощь бойцам спецназа в захвате наркоторговцев, что вылилось в небольшую потасовку, когда Чэнь попыталась арестовать не особенно сопротивляющегося Бакстона. Однако одного она не учла — Чарльз был слишком под кайфом, чтобы даже попытаться что-то предпринять, а вот его девица, Карла ЛеШьен — нет. Она набросилась на Чэнь, и офицеру пришлось с силой оттолкнуть от себя девушку.       На беду, та оказалась беременной, а тычок Тины — слишком сильным. Карла потеряла ребенка. Врачи пытались спасти его, но у них ничего не вышло. Малыш умер, а через полтора года умерла и несостоявшаяся мать. Ее тело обнаружила престарелая владелица квартиры, которую снимала ЛеШьен. Она-то и вызвала скорую, но медики снова оказались бессильны. Карла вскрыла себе вены, видимо, так и не сумев пережить гибель своего не рожденного сына.       Теперь все встало на свои места: сбивчивые слова Тины наконец обрели смысл. Бакстон отомстил ей за то, что она убила его ребенка. Отплатил той же монетой, вот только Чэнь сделала это случайно, а Чарльз — намеренно. Нужно было как можно скорее найти гада и прижать его к стенке. Рид с удовольствием если не пристрелил бы сучонка, то хорошенько так отмудохал, но знал, что подобная выходка будет стоить ему значка. Значит, придется действовать в рамках закона. Опять.       Гэвин подумал о том, что стоит, наверное, попросить о помощи Ричарда, и от одной мысли об этом все его нутро неприятно сжалось. Жестянка наверняка выскажет ему свое веское «фи», мол, оставьте это дело детективу Картеру, у нас есть свои дела и бла бла бла, но оставлять Рид ничего и никому не собирался. Это было слишком личным, и он чувствовал, что должен сам во всем разобраться и сам прищучить подонка. И пусть Фаулер хоть выговор в личное дело заносит, и пусть это никак не связано с Гематологом, плевать. Гэвин просто чувствовал, что не может оставить это в стороне. Что он ДОЛЖЕН разобраться с Бакстоном, иначе ему будет отвратительно собственное отражение в зеркале. То есть, еще отвратительнее, чем сейчас.       Гэвин обернулся, чтобы подать знак официанту принести ему еще пива, но так и замер с поднятой вверх рукой. Его глаза широко распахнулись, дыхание сперло в груди, а сердце припустило с такой скоростью, что кровь гулко зашумела в ушах. Рид был на пороге острого приступа панической атаки. А все потому, что заметил за самым дальним от них с Алленом столиком знакомую, прямую, как доска, фигуру в белом пиджачке с логотипом Киберлайф на груди. Ебаный андроид, чертов Ричард был здесь, в «Веселом Роджере». Сидел, как ни в чем не бывало, спокойно потягивал тириум из высокого прозрачного бокала. И не отрываясь смотрел прямо на Гэвина. Глаз жестянки Рид на таком расстоянии не видел, но этого было и не нужно — по его спине и так пробежала волна ледяных, как взгляд тостера, мурашек.       Гэвин понятия не имел, какого черта Ричард здесь делает, но сам факт присутствия андроида неподалеку, вне стен участка был неприятным, подозрительным… пугающим. Тостер следил за Ридом, в этом сомнений быть не могло. Но зачем? Что ему нужно? Почему снова…       — Рид, ты или сделай заказ, или отпусти уже девочку! — рявкнул Аллен.       Гэвин вздрогнул и перевел отсутствующий взгляд с раздраженного Арчи на мило улыбающуюся дежурной, совершенно пустой улыбкой официантку. Ему потребовалось пара секунд чтобы, наконец, понять, чего от него хотят и попросить повторить.       — Тина тогда очень переживала по поводу этой Карлы, — продолжил Арчи, кисло глядя на бледного, как смерть, Рида. — Особенно когда узнала, что та покончила с собой. Даже на кладбище ездила, насколько я знаю.       — Она никогда ничего не говорила об этом…       — Неудивительно, — хмыкнул Аллен. — Не думаю, что это одна из тех историй, которые принято рассказывать на семейных и дружеских посиделках. Ты мне вот что скажи, Рид. Вы же вроде как близко дружите с Чэнь, и все в отделе это знают. Ни за что не поверю, что ее дело дали тебе. А раз оно не твое, значит ты снова хочешь действовать в обход устава. Я ведь прав?       Гэвин задумался. Он знал, каким ярым поборником правил и нормативов является Арчи, поэтому резать правду-матку не казалось хорошей идеей. Кто его знает, может, капитан прямо из бара побежит докладывать все Фаулеру, или куда повыше. С другой стороны, Аллен ему помог — поделился ценной информацией. Так что лгать ему тоже не хотелось.       Гэвин мысленно подбросил монетку.       — Блядь, Рид! Ну почему тебе так сложно соблюдать несколько простых правил, которые… — завел свою песню Арчи, принявший затянувшееся молчание сержанта за положительный ответ.       Монетка блеснула в лучах мысленного солнца, раскручиваясь, и с металлическим звоном упала на пол.       — …чтобы такие, как ты, не лезли на рожон! — закончил Аллен и выжидательно уставился на Рида.       Решка.       — Дело ведет детектив Картер. Я просто помогаю. С его разрешения.       — Верится с трудом, — хмыкнул Арчи, но расспрашивать перестал.       Официантка принесла Риду пиво, и он сразу опрокинул в себя половину бокала. Не потому, что вопросы Аллена его так сильно напрягли, а потому, что его пиздец как напрягал сидящий позади андроид, который (и Гэвин готов был в этом поклясться, хотя и не оборачивался, чтобы проверить), все еще сверлил сержанта своим надменным, мертвенно-спокойным взглядом.       — Скажи-ка, Арчи, — тихо сказал Гэвин, покусывая нижнюю губу. — Ты же видел тот ролик? Со мной и…       — Видел, — поморщился Аллен. — Все видели. Оно просто появлялось на экране сразу после включения терминала. Не то чтобы у меня был выбор.       — Тебе понравилось?       Арчи даже рот разинул от удивления, глядя широко распахнутыми глазами на Рида, который, не дожидаясь ответа, провел коленом по бедру капитана. Аллен напрягся и попытался отстраниться, но когда на грубую ткань джинсов легла горячая ладонь Гэвина, замер, как суслик, завидевший змею. Наблюдать за реакцией Арчи было забавно, вот только Рид затеял все это не ради смеха. Цель была совсем в другом — проверить одну свою теорию, касательно девятисотого, которая зародилась в голове сержанта в свете последних событий. Вероятнее всего, за эту «проверку» он жестоко поплатится позже, но жить в абсолютном информационном вакууме пугало куда больше, чем кулак андроида в собственной заднице.       Рид знал, что Ричард смотрит, и, что самое главное, ВИДИТ все, что он делает, в отличие от всех остальных посетителей бара.       — Ты бы хотел меня трахнуть? — спросил Гэвин, наклоняясь ближе к лицу Аллена. — Или, может, чтобы я отсосал у тебя?       — Рид, у тебя что, крыша поехала? — прошипел Арчи. Его голос дрожал.       — Брось. Мы уже это делали, вернее, почти делали. Так что? Хочешь побыть сверху? Последний шанс, капитан…       Аллен тяжело сглотнул — Гэвин видел, как дернулся его кадык, а потом коротко кивнул.       Гэвин поднялся из-за стола и направился в сторону туалета. Боковым зрением он видел, как мерцает красным диод Ричарда. На секунду Риду показалось, что сейчас он сорвется с места и бросится к сержанту, но андроид так и сидел, внимательно наблюдая за тем, как Гэвин скрывается за массивной деревянной дверью, напоследок повернувшись и подмигнув Аллену.       Арчи присоединился к нему спустя три минуты. Он зашел в обшарпанный, грязный сортир и закрыл дверь на щеколду. Аллен явно нервничал, и это казалось Риду странным и нелепым. Они действительно трахались однажды, напившись вдрызг после очередной успешной операции, в номере какого-то богом забытого отеля на окраине Детройта. Тогда они, правда, ограничились взаимной дрочкой — не смогли договориться о распределении ролей, но сути это не меняет. Гэвин знал, что, несмотря на то, что Аллен женат, его интересуют мужчины. Возможно, сказывалось то, что именно в их компании он и проводил большую часть своего времени, а может, он просто скрывал свою ориентацию, да и не важно это, ведь факт остается фактом — Арчи нравятся грубоватые, сильные мужики. Примерно такие, как сам Рид.       Гэвин не очень хорошо помнил ту их ночь, но ему казалось, что Аллен был страстным и осторожным. Он внимательно наблюдал за каждой реакцией Рида, в то время как сам сержант, который до усрачки хотел кончить, просто ловил кайф, лежа на грязных простынях широко раскинув ноги.       Сейчас Аллен осторожным не был. Он быстро подошел к Гэвину и, развернув его лицом к стене, рывком спустил с него джинсы. Плюнув на пальцы, капитан торопливо вошел в узкую, отвыкшую от секса дырку Рида, выбивая из того болезненное шипение. Зубы Арчи сомкнулись на загривке Гэвина, несильно прикусывая обветренную кожу, пока он подготавливал под себя задницу Рида.       Насколько Гэвин помнил, член у Аллена был небольшим по всем параметрам, поэтому проблем возникнуть было не должно, но капитан все равно старательно растягивал вход. К двум пальцам добавился еще один, и Арчи слегка разводил их, расширяя отверстие. Свободной рукой он забрался под куртку Рида, с силой проходясь по напряженным мышцам пресса и блядской дорожке, но избегая касаться члена, и это до ужаса раздражало Гэвина. Как и затянувшаяся, совершенно ненужная прелюдия. Поэтому Рид подался назад, с силой насаживаясь на пальцы Аллена, и перехватывая собственный, стоящий колом орган. Арчи намек понял, и уже через мгновенье Гэвин старательно прикусывал губу, чтобы не заскулить от боли, когда его сильно буравил действительно небольшой, но очень качественно изогнутый член Аллена. При каждом толчке головка ощутимо проезжалась по набухшей простате, запуская по дрожащему телу Рида волны электрического тока. И это было просто охуенно.       Арчи кончил первым. Он вышел из податливого, горячего тела Гэвина и спустил себе в руку, упираясь лбом в спину сержанта. Рид догнался спустя еще секунд тридцать, пачкая стену, ощущая, как приятно сводит мышцы и как горит и пульсирует раздраженный вход.       Он повел плечами, сбрасывая с себя разомлевшего Аллена, и принялся торопливо приводить себя в порядок.       Аллен, не мигая, наблюдал за ним.       — Ну что? — насмешливо спросил Рид, поправляя растрепавшиеся волосы перед зеркалом. — Лучше, чем на видео?       Аллен не ответил.       Гэвин ответа и не ожидал. Он намочил руку, зализывая назад непослушную, ужасно отросшую челку, и быстрым шагом вышел сперва из туалета, а потом и из «Веселого Роджера». ***       Пурга перестала, а вот мороз поддал, и Гэвин старательно кутался в свою куртку, стоя за углом бара, пытаясь прикурить зажатую между зубов сигарету дрожащими от холода и все еще не спавшей послеоргазменной слабости руками. Ему было мерзко от самого себя, хотя логика и здравый в один голос твердили, что ничего сверхъестественного не произошло — он относительно молод и одинок, так что плохого в быстром перепихе? Ничего. Но легче от этого не становилось.       Он достал телефон и заказал себе такси, которое, из-за того, что все машины либо были заняты, либо застряли в снежных заносах, должно было приехать только через час. А это значило, что ему предстояло провести на бодрящем зимнем воздухе еще шестьдесят незабываемых, наполненных стуком зубов минут в компании сигарет и…       — Сержант, — раздался слева спокойный, знакомый голос.       Гэвин прикрыл глаза, медленно выдыхая дым. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы знать наверняка, что Ричард сейчас стоит в метре от него и беспрестанно мигает своей гребаной красной лампочкой. Вот он, час истины. Момент, который расставит все точки над «и», в который Рид, наконец, получит ответ на вопрос: совсем ли ебнулся Ричард или его штормит только по поводу одного единственного человека. Вернее, андроида. Коннора.       — Я могу отвезти вас домой, — сказал Ричард просящим тоном. — Здесь холодно. Вы можете простудиться.       — И что? Боишься, что твоя любимая игрушка сломается? — хмыкнул в ответ Рид.       — Вы — не игрушка, сержант, — спокойно отозвался андроид, и Гэвин отметил про себя, что слово «моя» робот отрицать не стал. — Вы — живой человек, и вам следует внимательнее относиться к своему здоровью. Особенно учитывая тот образ жизни, который вы решили вести.       Ричард явно говорил не только о пагубном пристрастии к алкоголю, и Рид намек прекрасно понял.       — Что? И это все? — спросил Гэвин, ухмыляясь. — Не станешь меня насиловать? Или унижать? Просто съязвил и на этом — баста?       — Я никогда не хотел вас насиловать и унижать, сержант. И мне жаль, что все сложилось так, как сложилось. Вы были мне дороги. Вы и сейчас мне дороги. И мне… неприятно наблюдать за тем, как вы…       — Как я ебусь с другим? — Рид посмотрел прямо на девятисотого. — Ты это хотел сказать?       На секунду в холодных глазах андроида промелькнуло что-то очень похожее на боль, но эта эмоция исчезла так быстро, что Гэвин не смог бы сказать наверняка, не привиделось ли ему это.       — Вы ведь сделали это только потому, что я был в том баре, сержант, не так ли? Вы бы не стали… спать с капитаном Алленом, если бы меня там не было?       — Чудеса дедукции, ведро с гайками, — ядовито ответил Гэвин, выбрасывая потухшую сигарету прочь.       — Зачем вам это? — Ричард склонил голову к плечу, и Риду невыносимо захотелось съездить роботу по лицу.       — Потому что я хочу понять, какого хуя происходит. Когда Коннор просто проходит мимо меня в участке, ты будто с цепи срываешься, а сейчас, когда я позволил другому выебать себя как дешевую шлюху, ты даже бровью не повел.       — Вы что, действительно не понимаете, сержант? — Ричард, кажется, был и вправду удивлен, и Гэвин нахмурился, плотнее укутываясь в куртку. — Не понимаете, что происходит?       — Нет, но уверен, что ты, болтосборник, сейчас мне все объяснишь.       Ричард очень тяжело и очень по-человечески вздохнул и медленно покачал головой.       — Простите сержант, но не в этот раз, — сказал он и, развернувшись на каблуках, растворился в ночной тишине Детройта.