Пепел

      Гэвин подъехал к съемной квартире Бакстона в половине второго после полудня. Ленгли-Вейли был не самым богатым районом, но и впечатление совсем уж заброшенного и запущенного тоже не производил. За невысокими зданиями явно следили, впрочем, как и за прилегающей к ним территорией, на которой высились детские горки, качели и городки. Было даже странно, что бывшему уголовнику, которого, между прочим, посадили за наркоту, сдали жилье в таком приличном и аккуратном месте. Рид представлял себе что-то совсем другое, например, грязный, заброшенный сквот с кучей обдолбанных, немытых людей внутри.       Ричард отправил Гэвину письмо, в котором сообщил, что Бакстон находится у себя дома, и что Тина, судя по всему, ничего никому не сказала, за исключением, разумеется, самого Рида. Именно поэтому Чарльз спокойно проводил свой заслуженный честным трудом выходной дома, даже не подозревая о том, что к нему приближается цунами по фамилии Рид, чья ярость и жажда праведного возмездия была возведена в абсолют, готовый обрушиться на любого, кто встанет между ним и справедливостью.       День сегодня выдался солнечным и относительно теплым, что резко контрастировало с погодой, установившейся в Детройте в последнюю неделю, и Гэвин решил покурить и слегка успокоить собственные нервы, прежде чем подниматься к человеку, чьей мучительной смерти он желал всего лишь чуточку меньше, чем лицезреть воочию момент, когда Ричарда спишут в утиль и раскатают под гидравлическим прессом. Будет очень паршиво, если Рид выйдет из себя и все же укокошит гондона. Фаулер этого точно не оценит, да и Алекс расстроится, что вкусную и здоровую пищу некому будет скармливать, так что стоило взять себя в руки и постараться не испортить собственное будущее, которое и без дополнительных проблем выглядело не то чтобы очень радужным и счастливым. Хотя, с другой стороны, в тюрьме его точно не достанет Ричард, а это, как ни крути, заебись.       Сигарета истлела, и Гэвин затушил ее о щедро присыпанный снегом бордюр и, выбросив бычок в урну, решительным шагом направился к подъезду. На двери не было ни домофона, ни звонка, поэтому Рид с легкостью проник внутрь и, поднявшись на второй этаж, позвонил в квартиру номер семь.       — Одну минуту! — раздалось из-за двери, и несколькими секундами спустя из-за железной створки выглянул коротко стриженный мужчина с выразительными карими глазами. — Чем я могу вам помочь?       — Меня зовут сержант Рид, — Гэвин продемонстрировал Бакстону значок. — У меня есть к вам несколько вопросов. Могу я войти?       — Конечно, проходите! — Чарльз раскрыл двери шире, пропуская сержанта в свое жилище. — Хотите чаю? Или, может, кофе? Правда, у меня только растворимый…       Бакстон был совершенно спокоен, будто ему абсолютно нечего было скрывать, и Риду такое его поведение не понравилось.       — Присаживайтесь, — радушно предложил Бакстон, указывая на простенький пластиковый стул за маленьким пластиковым столом. — Так что, хотите чего-нибудь?       — Да. Черный кофе. Две ложки сахара.       — Минуту.       Бакстон засуетился у маленькой электрической плитки, и Гэвин решил воспользоваться моментом, чтобы осмотреть крошечную квартиру Чарльза, состоящую всего из двух комнат: жилой, в которой располагалась и кухня, и спальня, и туалета. Вещей было совсем немного: старый матрас, аккуратно застеленный цветастым покрывалом, пара тумб, в которых, по-видимому, хранились вещи и кухонные принадлежности, и, собственно, тот самый белый пластиковый стол с двумя стульями, на одном из которых восседал сам Рид.       Несмотря на общую обшарпанность помещения, оно оставалось чистым и прибранным — видимо, Бакстон был аккуратистом и пытался придать своей берлоге хоть какого-то уюта.       Чарльз поставил на стол две чашки с кофе и присел напротив Гэвина.       — Итак, сержант. Что привело вас ко мне?       — Тина Чэнь, — жестко сказал Рид и замер, в ожидании реакции Бакстона, но тот лишь удивленно вскинул брови:       — Тина Чэнь?       — Да.       — Эм… А кто это?       Гэвин нахмурился:       — Это — офицер, которая арестовала вас в клубе «Харон» три года назад.       — А-а-а, — протянул Бакстон, делая маленький глоток обжигающе-горячего кофе. — Простите, не знал ее имени. И я все еще не понимаю, что вам нужно от меня?       За годы работы в полиции Гэвин неплохо научился распознавать ложь, и сейчас он не видел в Чарльзе ни грамма лукавства. Бакстон либо был одним из тех людей, по которым рыдают Оскары и красные ковровые дорожки, либо, что более вероятно, просто не врал сержанту — он действительно понятия не имел, что происходит, и за каким лешим к нему приперся сержант полиции Детройта. А, значит, Бакстон не имеет к похищению Тины никакого отношения. Но это невозможно! Чэнь же не сошла с ума, когда декламировала в бреду те ужасные вещи, которые говорил ей ее мучитель, и Рид искренне сомневался в том, что офицер была повинна в нескольких смертях детей. Что-то не складывалось. Да, мать его, все не складывалось!       — Сержант? — вывел Гэвина из раздумий Бакстон.       Рид нахмурился еще сильнее.       — Вы хорошо помните день, когда вас арестовали, мистер Бакстон? — спросил он.       — Честно говоря — нет, — покачал головой тот, грея руки о чашку. — В то время я гораздо чаще был под кайфом, чем в трезвом уме.       — Но вы знаете, что случилось с вашей подругой?       — Вы про Карлу? Да. Она покончила с собой, так мне сказали.       — А по какой причине, вам известно? — с нажимом спросил Рид, однако Бакстон оставался все так же непробиваемо спокоен.       — Да, об этом мне тоже рассказали. Она потеряла ребенка и не смогла с этим смириться. Хотя слышать такое было… странно.       — Это еще почему? — Гэвин непонимающе склонил голову.       — Потому что Карла была очень… своеобразным человеком. Ее ребенок еще не родился, но она уже ненавидела его буквально за все: за токсикоз, за то, что она не могла нюхать в тех количествах, в которых привыкла и любила, за то, что растеряла свою фигуру. Она была абсолютной эгоисткой. В плохом смысле. Поэтому было необычно слышать, что она не пережила смерти малютки.       — А как ВЫ это пережили?       — Ну, мне безусловно было жаль Карлу. В конце концов мы были близки. Но в то время у меня были и другие насущные проблемы — я только что сел в тюрьму, так что полноценного траура устроить не вышло.       — Я имею в виду смерть вашего ребенка, — уточнил Гэвин.       — Что? МОЕГО ребенка? О чем вы говорите?       — О том же самом младенце, о котором говорил и минуту назад, — раздраженно отозвался Рид. — Вы же сами подтвердили, что знали о беременности мисс ЛеШьен!       — Разумеется, знал. Живот трудно было не заметить, знаете ли! Вот только беременна она была уже до того, как мы с ней познакомились.       — Но если не вы… Тогда кто был отцом ребенка? — растерялся Гэвин.       — Этого я не знаю, сержант.       А вот такого поворота Рид не ожидал совсем. Получается, что Бакстону и мстить-то было не за что — ребенок был не его, да и сама Карла не питала особенной любви к своему младенцу, во всяком случае, до его смерти. Гэвин чуял, что следует найти настоящего отца, что именно этот мужчина сможет пролить свет на ситуацию, но с чего начать его поиски не имел ни малейшего понятия. Чарльз явно этой информацией не владел, а никаких других нитей, ведущих к Карле, у него не было. Видимо, придется снова обращаться за помощью к девятисотому, и от одной мысли об этом к горлу Рида подступила тошнота.       Он поднялся из-за стола, оставив в сторону почти нетронутый кофе, и Чарльз тут же отзеркалил его жест.       — Спасибо за уделенное время, мистер Бакстон, — сухо поблагодарил Гэвин.       Бакстон неуверенно кивнул, явно не понимая, за что его благодарят и почему странный сержант вообще почтил его своим присутствием, и запер за полицейским помятую железную дверь. ***       В участок Рид ехал так медленно, как это было возможно в принципе, упорно делая вид, что он забыл поставить на свою детку шипованную резину и теперь катил по вдрызг заснеженой, покрытой скользкой коркой льда дороге на летних шинах. Несмотря на то, что Гэвин, кажется, понял принцип работы шизы Ричарда, он все равно побаивался андроида, относясь к нему как к старой, оставшейся после войны мине, готовой рвануть от любого неловкого движения сапера. Или как к обезьяне с гранатой. К очень сильной и умной, железной, но все же непредсказуемой обезьяне.       По пути Рид заехал в маленькую придорожную забегаловку, где взял себе порцию острых куриных крыльев с соусом барбекю и большой стакан холодной, как арктические льды, колы. Ел он медленно и с аппетитом — в последнее время он питался исключительно полезной для здоровья стряпней Алекса, которая была бесспорно вкусной, но желудок умолял о порции вредных транс-жиров, и Гэвин был более не в состоянии противиться его зову. Курочка была нереально, просто божественно вкусной, и Рид решил, что ему просто необходимо время от времени устраивать себе подобные «разгрузочные» обеды.       Все это время Гэвин ни на секунду не переставал думать о Чарльзе Бакстоне. Что-то в последнее время все дела Рида были не то чтобы запутанными — они казались тупо нераскрываемыми! Складывалось впечатление, что после получения сержанта, Гэвина проклял какой-то завидующий недоброжелатель, потому что как иначе объяснить всю эту полосу невезения на улики он понятия не имел. Нужно было отыскать кого-то, кто хорошо знал Карлу при жизни, вот только девушка ни с кем толком не общалась и друзей у нее, кажется, не было в принципе. Оставалось только одно: пообщаться с владелицей квартиры, да вот беда — старушка умерла полгода назад от сердечного приступа.       Гэвин обтер блестящие от куриного жира губы салфеткой и швырнул ее на поднос. Возможно, Аллен и прав — нечего ему, Риду, лезть в чужое расследование. Картер действительно хороший детектив, и со временем он наверняка обнаружит преступника. Вот только он не знает того, что успел накопать Гэвин, а рассказать об этом Картеру — все равно, что предать Тину. В конце концов, Чэнь поведала о Бакстоне именно Риду, а, значит, не хотела, чтобы об этой истории узнали посторонние. Нет, делиться этой информацией Гэвин точно не собирался и искренне надеялся, что врал достаточно убедительно, чтобы Аллен поверил ему и не побежал искать дополнительного подтверждения словам сержанта к ведущему дело Тины детективу. Впрочем Арчи наверняка был слишком занят, чтобы болтаться по участку, поэтому беспокоиться об этом было напрасно. Кроме того, после случившегося в туалете капитан наверняка постарается избегать Рида какое-то время, поэтому в отдел сунется очень и очень навряд ли. И славно, потому как у Гэвина и кроме возможного выговора полно забот. Ему предстояло снова просить о помощи гребаного Ричарда. Каждый раз, когда самодовольное, надменное лицо робота возникало перед мысленным взором Рида, хотелось поддать газу и вписаться в отбойник, чтобы только не видеть в льдистых глазах жестянки немого «Я так и знал, что вы не справитесь без меня, сержант» торжества.       Гэвин подъехал к участку в половине второго после полудня. Он завел свою детку на подземную парковку, беспочвенно опасаясь снегопада (небо было кристально чистым с самого утра). Машин здесь было очень мало, и Рид нахмурился. Дурной знак. Либо сегодня был полный аншлаг мелких, несерьезных вызовов, либо случилось что-то крупное и неприятное, и чуйка подсказывала сержанту, что второй вариант куда более вероятен, чем первый. Гэвин ускорил шаг и даже не стал вызывать лифт, смекнув, что по лестнице на два этажа он поднимется куда быстрее на своих двоих. Он перескакивал через ступеньку, пока в его голове крутилась одна и та же мысль: только бы Гематолог никого не убил, только бы… Потому что, если погибла еще одна жертва похищения, Рид, вероятно, пересмотрит свое отношение к алкоголизму, как к основному виду своей профессиональной деятельности.       В приемной участка царило совершенное спокойствие: девушки андроиды на своих рабочих местах отвечали на звонки и выдавали справки явившимся лично посетителям, полицейские сновали туда-сюда, но в воздухе все равно тяготело что-то неприятное и опасное.       Гэвин поспешил к своему рабочему месту. Ричард, как обычно, сидел напротив, занеся руку над терминалом и прикрыв глаза, явно копаясь в сети или в полицейской базе данных на предмет какой-нибудь информации. Риду потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и буквально заставить собственные конечности шевелиться и донести его тело до бывшего напарника, который, казалось, вовсе не замечал присутствия рядом с собой человека, так что Гэвину пришлось громко, с намеком, прокашляться, привлекая к себе внимание машины.       Ричард открыл глаза и посмотрел на Рида.       — Вы что-то хотели, сержант? — спросил он.       — Да, хотел. Какого хрена тут происходит? Где все полицейские машины? — задал встречный вопрос Гэвин, нервно покусывая и так растрескавшиеся губы.       — Сегодня в центре города проходит парад в честь принятия сто пятой поправки. Большая часть патрульных направлена туда, — ответил Ричард.       У Рида аж от сердца отлегло.       — Хорошо, — произнес он, облегченно вздыхая. — Можешь нарыть кое-что для меня? На Карлу ЛеШьен. Нужен кто-то, с кем она близко общалась.       Ричард кивнул и снова прикрыл глаза.       — Никакой информации о близких друзьях нет, сержант, — поведал андроид спустя пару секунд, и Рид уже расстроился было, но девятисотый продолжил. — Однако на ее могиле регулярно обновляются свежие цветы. Я позаимствовал записи с камеры наблюдения за кладбищем и выяснил, что цветы носит ее сестра, Вельма Сандерсон.       Гэвин задумчиво нахмурился. Сестра — это, безусловно хорошо, но гарантий, что две девушки были близки, немного. Впрочем, никаких других вариантов на горизонте не виднелось, так что следовало пользоваться тем, что имеется.       — Так. Ладно, хорошо, — пробормотал он, прижимаясь бедром к краю стола. — А адрес этой Вельмы ты найти можешь?       — Он уже на вашем терминале, сержант, — тут же отрапортовал Ричард. — Однако я не совсем понимаю, чего именно вы добиваетесь. Хотите увести дело у детектива Картера? Я не думаю, что расследовать что-то у него за спиной, не ставя его в известность — хорошая идея.       — Я поставлю его в известность, только отъебись!       Ричарду ответ Рида явно не понравился, но он все равно сменил тему, так резко, что Гэвин в первое мгновение даже не понял, о чем идет речь:       — Час назад поступило сообщение. Работники свалки на Холлен-драйв обнаружили среди мусора элементы корпуса андроида. Модель совпадает с моделью Евы, пропавшей возле Сент-Клер. Возможно, нам стоит съездить и проверить.       А вот и дурные вести, подумал про себя Рид, устало прикрывая глаза. Только он расслабился, как вот тебе — психопат, возможно, снова выбросил один из своих неудачных экспериментов, и теперь Гэвину предстоит пройти увлекательный квест, заключающийся в поисках двух пропавших по разбросанным по свалке кускам.       — Вот черт… Ладно, поехали, — Рид поднялся из-за стола, на котором даже не успел прогрузиться терминал, и направился к выходу. — Я на мотоцикле, так что возьми себе машину и двигай следом.       — Как скажете, сержант.       Эта демонстративная покорность Гэвину совсем не нравилась. Казалось, робот просто пытается усыпить его бдительность.       — А где Старый Алкаш и его цельнометаллический Пиноккио?       — Полагаю, они тоже едут на Холлен-драйв, — откликнулся Ричард. — Коннор также должен был получить сообщение, так что…       — Я не об этом! С хера ли они не в участке? Что, старик опять перепил и взял себе очередной больничный?       — Нет, сержант. Они были на срочном вызове по одному из ВАШИХ старых дел.       — Ну ни хера же себе! И как, успешно?       — Я не знаю, сержант. Коннор отчитывается перед лейтенантом Андерсоном и капитаном Фаулером, а не передо мной.       — Ага. Я так и подумал, — хмыкнул Гэвин, надевая шлем. ***       Всю дорогу до свалки Рид чувствовал себя жутко некомфортно. Он ехал первым, в то время как Ричард следовал за ним на полицейской машине с выключенными мигалками, и Гэвину совсем не нравилось, что девятисотый наверняка пялится на его чуть приподнятый над сиденьем спортивного байка зад. Фантазия сержанта с готовностью рисовала яркие картинки того, как андроид пошло облизывается, глядя на филейную часть Гэвина, и от этой неуместной совершенно фантазии Рида разве что мутить не начинало.       Сосредотачиваться на дороге становилось все труднее и труднее. Больше всего на свете хотелось поддать газу и оторваться от долбаной жестянки, уехать, убежать, спрятаться — что угодно, только бы оказаться как можно дальше от безэмоционального, жестокого терминатора, преследующего Рида по заснеженной, скользкой дороге в центре забытого всеми богами Детройта.       Однако, несмотря на это, Гэвин внезапно ощутил что-то, отдаленно напоминающее возбуждение. Блеклое и едва заметное, где-то на периферии сознания. Рид мотнул головой, стараясь избавиться от ненавязчивого, но все же крайне неприятного наваждения. Это полный бред! Не мог он хотеть Ричарда, не после всего, что между ними произошло. Конечно, отрицать то, что девятисотый был лучшим среди тех немногих мужчин, с кем Гэвин имел счастье (или несчастье) потрахаться в пассивной роли было как минимум глупо, но теперь Рид скорее руку себе отгрызет, чем снова ляжет в постель с этим ходячим пылесосом!       Гэвин не удержался и все же поддал газу, умело лавируя между машин, прекрасно понимая, что Ричард в таком плотном потоке с ним потягаться не сумеет. Когда полицейский автомобиль остался далеко позади и Рид перестал наблюдать его в зеркало заднего вида, он почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. Даже солнце, казалось, стало светить чуточку ярче, а убитое в хлам настроение немного улучшилось. Удивительно, как мало нужно для счастья усталому, загнанному в угол человеку: скорость, погожий зимний день и отсутствие поблизости говорящих кусков металлолома.       Гэвин подумал о том, что в ближайшие же выходные, следует взять Алекса и забуриться вместе с ним в какой-нибудь отдаленный дом в лесу, подальше от чертового Детройта. Порыбачить, может даже сходить на охоту, а вечерами сидеть у камина и тупо смотреть на танцующие внутри красные языки пламени. Дзен, мать его!       Всю дорогу стрелка спидометра на мотоцикле Рида не опускалась ниже отметки в 200. Ричард наверняка выскажет ему свое веское «фи» по поводу опасности вождения на подобных скоростях в зимний период, но Гэвину было начхать. Пусть ворчит — оно того стоит. Скорость была единственным наркотиком Рида, и сейчас он, изголодавшийся по новой дозе, разве что не жмурился от удовольствия, почти ложась грудью на приборную панель для улучшения аэродинамики, наблюдая за тем, как окружающий мир смазывается и размывается, превращаясь в приятное глазу разноцветное пятно.       Однако скоро на горизонте забрезжили горы мусора, и скорость пришлось сбросить — дорога на подъезде к свалке была разбита колесами тяжелых грузовиков, и ехать быстро здесь было равносильно попытке самоубийства.       Под конец Гэвин даже опустил ноги на землю, перебирая ими по коричнево-черному месиву, в которое здесь превратился снег, чувствуя себя ребенком на учебном двухколесном велосипеде.       Ботинки выпачкались, жидкая грязь, которая скрывалась под толстым слоем снежной кашицы, затекла внутрь, тут же вымачивая носки и ноги насквозь, и теперь неприятно хлюпала оттуда при каждом движении. Настроение, еще минуту назад взлетевшее до небес, снова шмякнулось на бренную землю, больно ударившись по пути о холодную, недружелюбную реальность. Радовало только одно: машина Ричарда, судя по раздающемуся позади натужному урчанию мотора, намертво встряла в дорожном месиве. Рид начал усерднее перебирать ногами, стремясь как можно скорее оказаться на месте. Работать без железного человека на подхвате было, разумеется, куда сложнее, но и на уровень приятнее тоже, а комфорт, пусть и временный, для Рида был сейчас чуточку приоритетней.       Вот только Ричард мало того, что сумел выкарабкаться (ну кто бы сомневался!) так еще и обогнал Гэвина на повороте. Разве что грязью с ног до головы не облил, скотина цельнометаллическая. Рид раздосадовано крякнул и припарковал свой байк у ближайшей, относительно «чистой» груды мусора, состоящей в основном из гнутых обломков арматуры и прочего строительного хлама. Остаток пути было куда проще, а, главное, быстрее проделать пешком, и Гэвин понуро двинулся между высящихся вокруг холмов из отходов, весело поблескивающих инеем на зимнем солнце. Минуты через две до него донеслись голоса: Ричарда и еще каких-то людей, по всей видимости патрульных, прибывших, чтобы проверить находку и оцепить свалку. Вот только голосов было как-то слишком уж много, и в груди Рида неприятно потяжелело от смутной догадки, которая тут же оправдалась, стоило ему пройти еще немного дальше.       Судя по количеству машин и суетящихся вокруг людей в форме медиков и техников, тело все же обнаружилось.       Подошедший к нему Ричард подтвердил страшную догадку: все верно, так и есть, труп был здесь. Вернее, целых два трупа: Ребекки Симонс и андроида по имени Ева. Обе были мертвы уже очень давно — больше месяца, и, если бы работники свалки не обратили внимание на покрытую красной кровью конечность робота, решив, что она просто проржавела от времени, тела не нашли бы вовсе. Их отправили бы под пресс, а потом бог знает куда еще, и девушек, а вернее то, что от них осталось, не нашли бы уже никогда. А даже если бы и нашли, то установить их принадлежность, вероятнее всего, было бы если и не невозможно, то крайне затруднительно.       Смотреть на очередное творение безумного доктора Гэвину не хотелось совершенно, но выбора у него не было. Он огляделся вокруг, отмечая две самые людные точки на свалке, и медленно направился к ближайшей, не обращая никакого внимания на непрекращающийся, монотонный бубнеж следующего за ним Ричарда.       Копошащиеся на месте эксперты расступились, позволяя Риду получше рассмотреть лежащее на земле нечто. Этим «нечто» в прошлом явно являлся андроид, сейчас же выглядящий скорее, как сбежавшее из чьего-то ночного кошмара чудовище. Все его тело состояло из отдельных, явно пересаженных от человека, а потому сгнивших и потемневших частей, из-за чего робот (а узнать в пострадавшей Еву без Ричарда Рид бы не сумел) очень напоминала жутковатую тряпичную куклу из старых фильмов ужасов.       Удивительно, но на этот раз Гэвин воспринял увиденное куда спокойнее, чем в предыдущий. Возможно, он просто привык и ожидал лицезреть нечто подобное, а может, просто ухитрился окончательно очерстветь за эти пару месяцев, но сейчас он смог даже подойти поближе и присесть на корточки возле корпуса, чтобы получше рассмотреть аккуратные, явно наложенные профессионалом швы.       Если бы самому Риду каждый раз накладывали такие же, то он, может, и не выглядел бы сейчас, как наскоро сшитое лоскутное одеяло. Впрочем, заинтересовала Гэвина не столько идеальность стежка, сколько материал, из которого была изготовлена нить.       Рид никогда раньше не видел ничего подобного. Казалось, что Гематолог использовал обычную леску, вот только эта была волокнистой и настолько тонкой, что различать ее на коже было очень и очень непросто.       — Эй, жбан! — позвал он девятисотого. — Что это за хератень?       — Похоже на стекловолокно, сержант. Медики не разрешают мне взять пробу, поэтому стоит дождаться лабораторного отчета.       Гэвин кивнул, хотя слово «ждать» ему в последнее время не нравилось совершенно. Он поднялся на ноги и подошел ко второму трупу, которым оказалась Ребекка Симонс, бездомная, проживавшая в самодельном шалаше на Сент-Клере, в чей «дом» Рид как-то раз наведывался в компании Ричарда.       Рид видел фотографии Симонс, и на них женщина казалась весьма и весьма привлекательной даже несмотря на то, что бездомная жизнь, вероятно, привнесла в ее внешность некоторые неприятные изменения.       Единственное, что мог сказать Гэвин наверняка, глядя на «измененную и усовершенствованную» Ребекку теперь, так это то, что симпатичной она больше не была. Казалось, что кто-то просто взял и положил в гигантскую шляпу органы и части тел Симонс и Евы, а потом хорошенько потряс, склеивая несовместимые, казалось бы, фрагменты, воедино.       — Полагаю, мисс Симонс скончалась от не механической асфиксии, — поведал Ричард.       — Я догадался, — хмыкнул Рид, указывая рукой на развороченные ребра женщины, под которыми вместо легких виднелся странный, похожий на большой насос аппарат. — И, полагаю, что из-за этой херни.       — Это — интеркулер, — пояснил Ричард. — Он нужен для охлаждения биокомпонентов и их защиты от перегрева.       — Ну, ее «биокомпоненты» он явно не спас, — заключил Гэвин.       На теле Симонс виднелись те же самые, похожие на стекловолокно нити, которыми к ней и крепились чужеродные части и органы.       — Если позволите, я хотел бы съездить в лабораторию, — попросил Ричард, — Там я мог бы лично перепроверить результаты и убедиться в их достоверности.       Рид почувствовал, как этот день становится лучше.       — Однако, если я вам нужен… — продолжил девятисотый, и Гэвин энергично замотал головой.       — Не-не-не! Вали давай!       — Вы уверены? — Ричард, кажется, был немного смущен такой бурной реакцией сержанта.       — Да, уверен. Давай, топай отсюда, хоп-хоп! — Рид настолько воодушевился тем, что болтосборник свалит и не будет преследовать его по дороге обратно, что даже в ладоши похлопал, тут же вызывая реакцию со стороны девятисотого в виде сбившегося на желтый диода.       — Как скажете, сержант. Однако я попрошу вас вернуться в участок — на вашем терминале ждет отчет. Вам следует ознакомиться с ним перед тем, как отправлять капитану Фаулеру.       — Отчет? Об этих двух трупах?       — Именно. Там все, что я смог заметить.       Гэвин кивнул, и Ричард, наконец, зашагал прочь, поблескивая на ярком зимнем солнце светоотражающими элементами своего идеального, как обычно, костюмчика с маркировками «Андроид» и «Киберлайф» на спине. Рид не раз задавался вопросом, еще в то время, когда между ними было что-то помимо ненависти и вражды, какого хрена жестянка все еще таскает эту вещь? Разве она не должна напоминать ему о том, что еще совсем недавно девятисотый был просто машиной, исполняющей чужую волю?       Впрочем, сейчас от машины Ричард, по мнению Гэвина, отличался только вспышками своего гнева и приступами садизма, оставаясь в остальном бесчувственной, холодной грудой металла.       На свалке Гэвин пробыл еще час или около того. Коннор со Старым Алкашом за это время здесь так и не появились. Рид в основном бродил вокруг, вглядываясь в валяющийся повсюду мусор, не до конца понимая, что именно он ищет. Гематолог следов не оставлял, и Рид искренне сомневался, что здесь сложится обратная ситуация, но проверить все же хотел. Проверить лично, даже несмотря на то, что всю округу уже наверняка прочесали другие полицейские.       Ожидаемо ничего не обнаружив, Гэвин побрел к своей детке. Его присутствие здесь более не было обязательным: он взглянул на трупы и выслушал нескольких экспертов с их предположениями, так что теперь мог со спокойной совестью покинуть этот вонючий ад и, самое главное, увезти отсюда свой мотоцикл, который выглядел так, будто Рид нашел его на этой самой свалке. Гэвин как мог обтер с боков и дисков своего железного коня грязь и снег, однако транспорт, очевидно, нуждался в куда более серьезной «чистке», поэтому по пути в участок Рид заехал в автомойку, где отвалил почти сотню баксов за то, чтобы его детку привели в божеский вид. Теперь она выглядела куда лучше самого Гэвина, который, судя по тому, как от него воротил нос механик, с которым сержант расплачивался за мойку, намертво впитал в себя все многообразие ароматов одной из самых старых свалок в городе.       Когда Рид подъезжал к участку, он заметил стоящую на крыльце фигуру — высокую, плотно сбитую, одетую во все черное. Гэвин хмыкнул и припарковал свою детку прямо возле лестницы, краем глаза отмечая, что фигура двинулась в его сторону, стоило ему только заглушить мотор.       — Ты не берешь трубку, — сказал Аллен, складывая руки на груди и опираясь поясницей о перила в полуметре от Рида. — Так что мне пришлось приехать сюда.       Арчи явно злился, но Гэвин никак не мог понять, на кого именно: на сержанта или же на самого себя.       — Тебе что-то нужно? — грубо спросил Гэвин, вешая шлем на рулевую ручку. Он смотрел на капитана с вызовом.       — Да, — кивнул остающийся совершенно спокойным Аллен. — Мне нужно с тобой поговорить. Только не здесь. Как насчет бара на углу…       — Нет.       Арчи нахмурился.       — Слушай, Рид. В тот раз что-то явно пошло наперекосяк. Обычно я себя так не веду, и у тебя, должно быть, остались обо мне весьма дерьмовые впечатления, так что я хочу все исправить.       — Сделаем вид, что ничего не было и дело с концом, — отчеканил Гэвин. — Забудь о том, что было и живи дальше.       — А что если я не хочу ничего забывать? Что тогда? — спросил Аллен, внимательно вглядываясь в лицо Рида.       — Понятия не имею, и меня это не ебет, — выплюнул Рид.       Он попытался пройти мимо капитана, но Аллен схватил его за предплечье и с силой дернул на себя, прижимая спиной к перилам лестницы, угрожающе нависая сверху. Арчи был сильнее и подготовленнее Рида, поэтому Гэвин даже не пытался вырываться — себе дороже.       — Зачем ты это сделал? Тогда в баре… Сначала вспомнил о том чертовом видео… Потом затащил меня в туалет… Какого черта?       Глаза Аллена бегали, как у безумца, жадно и как-то болезненно изучая отсутствующее выражение лица Рида.       — Отвечай, мать твою! — рявкнул Арчи.       Но Гэвин не ответил. Вместо этого он потянулся вперед и с силой прикусил нижнюю губу Аллена, медленно оттягивая ее, слизывая быстро выступившие на нежной коже капли крови.       Гнев в глазах Аллена сменился искренним удивлением. Гэвин успел заметить это перед тем, как Арчи прильнул к нему всем телом, перехватывая за затылок, врываясь своим языком в рот сержанта. Он целовал Рида страстно и сильно, в то время, как его облаченные в кожаные перчатки пальцы зарывались в растрепанные волосы Гэвина, прижимая его лицо ближе к своему.       Рид отметил, что целуется Аллен все так же заебато.       — Чего ты хочешь от меня услышать? — устало спросил Гэвин, когда капитан перестал терзать его рот.       — Правду, — тихо, почти шепотом отозвался Аллен, безуспешно стараясь скрыть дрожь в голосе. Его рука, лежавшая до этого на талии Рида, опустилась ниже и пробежалась по подтянутым ягодицам. — Почему ты это сделал?       — Потому что я хотел спустить.       — Я тебе не верю…       — А мне плевать. Верь во что пожелаешь, но факт остается фактом: мне просто захотелось кончить, а ты подвернулся под руку, — Гэвин дернулся, стараясь выпутаться из хватки Аллена, но тот только крепче перехватил его за бедра, плотнее прижимая к себе. — Кстати, тебя не смущает, что мы стоим прямо под камерой?       — Не очень, — признался Арчи. — Я не сильно забочусь о том, чтобы сохранить мои сексуальные предпочтения в тайне.       Гэвин улыбнулся одной из тех своих фирменных улыбок, за которые он не раз получал по лицу:       — Серьезно? А что если твои солдатики узнают, что ты вылизываешь других мужчин? Или твое начальство? Или жена? Или она тоже закроет на это глаза и продолжит готовить тебе индейку на ужин?       — Моим людям наплевать, что я делаю в свое свободное время, — сухо отозвался Аллен. — Что касается моей жены — ее больше нет. Мы развелись четыре месяца назад.       Гэвин хмыкнул. Вот оно что! Капитан и его суженная разбежались, после чего тот просто пустился во все тяжкие. Что ж, это многое объясняло, включая его несдержанность в туалете бара. У Аллена, должно быть, очень давно не было секса, именно поэтому он так бурно среагировал на первую же подставленную задницу.       — Мне надо идти, — настойчиво сказал Гэвин.       Аллен еще несколько мгновений внимательно изучал лицо сержанта, а потом кивнул и отпустил его. Рид небрежно поправил задравшуюся одежду и поспешил вверх по ступенькам.       — Я хочу увидеться, — негромко окликнул его сзади Аллен. — В более… интимной обстановке.       — Это вряд ли, — небрежно бросил Гэвин и, не оборачиваясь, исчез за дверью. ***       Первым, на что наткнулся Рид, зайдя в отдел и усевшись за свой терминал, был короткий, но жутко проникновенный взгляд вернувшегося Коннора. Андроид стоял возле стола Хэнка, за которым что-то старательно печатал Старый Алкаш, и повернул голову, когда Гэвин шаркнул стулом по старому, шершавому линолеуму.       Это длилось всего мгновение: карие глаза нашли сержанта, мельком пробежали по его лицу, а потом снова вернулись к созерцанию бурной деятельности лейтенанта, вот только этого мгновения хватило, чтобы Гэвин понял одну очень важную для него вещь. Коннор все знал. Он видел то, что происходило сейчас на крыльце участка, вероятней всего, подключившись к камерам видеонаблюдения. Скорее всего, он даже знал, о чем Рид говорил с Алленом — прочел по губам, как это умели все жестянки. На душе тут же заскребли кошки. Коннор, конечно, не раз говорил, что ему наплевать на сержанта и, соответственно на то, чем и с кем он занимается, вот только Гэвин ему не верил. Восьмисотый лгал. Рид не смог бы привести никаких доказательств этому факту — просто чувствовал это где-то внутри своего упорно бьющегося сердца, которое удивительным образом выдерживало все то дерьмо, что происходило в жизни сержанта и пока явно не собиралось сдаваться.       Гэвин наскоро пролистал отчет и, поставив на последней странице свою электронную подпись, отослал его Фаулеру. Когда он снова вышел из участка, Аллена уже не было, и Рид был этому рад. Он действительно боялся, что капитан может околачиваться у отделения, чтобы попытаться снова побеседовать с сержантом, и облегченно вздохнул, когда убедился, что это не так. Гэвин нацепил шлем и, оседлав свою детку, поехал в сторону дома. По пути он остановился было у супермаркета, намереваясь купить пару бутылок джина, но передумал. У него было много, просто невероятно много работы, и алкоголь в этом был плохим помощником. Впрочем, дома Рид понял, что работать у него тоже не выйдет — на него внезапно навалилась смертельная, просто невероятная усталость. Поэтому Гэвин прошел в свою спальню и, не раздеваясь, лег на кровать. Он согнул колени и уткнулся лицом в сгиб локтя, чувствуя, как ему на грудь тут же запрыгивает довольная Язва. Гэвин уснул, мечтая только о том, чтобы больше никогда не проснуться и навсегда остаться в своих снах, в которых нет всего этого дерьма, и Ричарда, и ебаного Гематолога, где Ева и Ребекка Симонс живы и здоровы, и где сам Рид, кажется, даже счастлив.