Пепел

      Разговор с сестрицей Карлы ЛеШьен, к которой Гэвин планировал заявиться следующим же утром, пришлось отложить на неопределенный срок. Все из-за того, что удалось обнаружить экспертам: нити были сделаны из смеси бычьих жил и того самого пресловутого стекловолокна, на которое грешил Рид. Сделать их самостоятельно преступник никак не мог, а это значит, что он заказывал нити на какой-то фабрике, и необходимо было выяснить, на какой именно, чтобы узнать имя заказчика. Именно поэтому всю неделю Гэвин и его бравый отряд болтались по всем работающим предприятиям Детройта с целью разобраться, какое из них занималось производством этого высокотехнологичного дерьма.       Однако результаты были неутешительными — ни одна из местных фабрик ничего подобного ни для кого не изготавливала. Было решено отправить в небольшую командировку по близлежащим городам Андерсона с Коннором, а Риду временно вернуть все его текущие дела. Гэвин хотел поехать сам и один, но Фаулер не пустил, здраво рассудив, что опального сержанта лучше держать где-нибудь рядом, от греха подальше. Рида это решение расстроило, но унывать времени не было — нужно было разгребать хренову тучу дел, попутно разбираясь с невнятной писаниной Старого Алкаша и, напротив, идеально структурированной — Коннора, и постараться закрыть хотя бы одно дело, пока сладкая парочка отправилась в путешествие.       Гэвин выбрал несколько особенно интересных и не слишком сложных, как ему казалось, дел и принялся старательно их изучать. Ричард несколько раз порывался помочь, но Рид только рычал и отмахивался, мол, без железок справлялся раньше, справлюсь и сейчас. Он, безусловно, понимал, что с помощью девятисотого его шансы на успех резко повышаются, но обращаться к этой самой помощи не хотелось совершенно. И вовсе не потому, что Гэвин был настолько гордым и обиженным, что считал подобное неприемлемым. Все было куда проще: Рид просто устал все время вести одно и то же дело под бдительным взором надоедливого тостера и сейчас, когда у него наконец появилась возможность поработать как в старые добрые времена, он почувствовал себя, как это называется, «снова в обойме». Что он все еще является самостоятельной боевой единицей — цепким, сообразительным, пробивным… полезным, в конце концов! А это все очень воодушевляло.       Даже окружающие заметили произошедшие в сержанте перемены: исчезнувшие синяки под глазами, сбритую недельную щетину. Удивительно, но именно вернувшаяся текучка, казалось, вдохнула в Гэвина новую жизнь, попутно избавляя его от затянувшейся хандры. Он снова вставал по утрам бодрым и даже что-то напевал себе под нос во время завтрака, чем приводил обрадованного внезапными улучшениями в моральном состоянии сержанта Алекса в неописуемый, детский восторг. Рид и сам чувствовал, насколько лучше ему стало, стоило только вернуться в привычную рутину и отвлечься от всего дерьма, которое навалилось на него в последнее время, а потому искренне наслаждался каждым рабочим моментом.       А потом вернулись Коннор и Андерсон, и все снова встало на круги своя. Они снова отобрали у Гэвина всю текучку, оставив только отчет о поездке. Им удалось найти фабрику и выяснить имя заказчика — Брендон Мак’Криди, вот только радости Риду это совсем не принесло. Во-первых, потому что это самое имя толком ничего не давало, кроме того, что теперь они точно знали, что Мак’Криди помогает «Гематологу», а во-вторых, потому что дни опять стали похожими друг на друга, как под копирку. Гэвин вернулся к работе из дома — приезжать в участок ему больше не хотелось.       В конце марта Рид поехал в клинику, встречать выписывающуюся оттуда Тину. По дороге он умудрился попасть в пробку и опоздать, поэтому, когда Гэвин приехал в больницу, у палаты Тины уже собралась внушительная толпа с цветами и конфетами. То ли Рид был умнее, то ли просто знал Чэнь лучше остальных, но его подарок в виде бутылки безалкогольной пина колады и подарочной карты онлайн магазина игр для приставок ей понравился больше всех.       На следующий день Тина позвала Гэвина к себе и они провели вместе весь день, играя в одиннадцатый Теккен. Видеть Чэнь снова улыбающейся стоило многого, и Рид подумал, что вместо одного дня с удовольствием взял бы неделю за свой счет, если бы это было возможно.       А еще через пару дней наступил полный и категорический пиздец — Гэвина отправили на сборы. Вообще-то, это была обязательная ежегодная развлекаловка для полицейских, что-то вроде КМБ для больших, вооруженных мальчиков, но Рид умудрялся раз за разом соскакивать с неинтересной и совершенно бесполезной, с его точки зрения, мороки.       В этот раз, однако, выкрутиться оказалось куда сложнее, потому что, как выяснилось, его имя в список внес сам, мать его, капитан Аллен и тут же утвердил его, поставив внизу документа свою размашистую подпись. И это явно была месть. Гребаный Арчи мстил Риду за то, что тот не хотел больше с ним трахаться. Вот же мелочный сукин сын! Гэвин злился так сильно, что чуть было не переломал себе зубы из-за того, что слишком крепко их сжимал.       Естественно, что Рид незамедлительно отправился в Управление. На этот раз Аллен оказался на своем месте — все тот же молодой военный, чью жизнь Гэвин спас год назад, с удовольствием выдал сержанту пропуск и подробно объяснил, как добраться до кабинета Арчи.       Дверь с табличкой «Капитан А. Дж. Аллен» Рид разве что не с ноги открыл.       — Стучать тебя не учили, Рид? — недовольно поинтересовался сидящий за своим столом Аллен.       — Какого хера происходит? — рванул с места в карьер Гэвин, яростно сжимая кулаки. — Не думал, что ты опустишься до такого!       — О чем ты?       Рид зло уставился на Аллена, который старательно делал вид, что действительно не понимает, о чем толкует сержант.       — Ты что, издеваешься? Естественно о гребаных сборах, на которые меня подписал ТЫ!       — Верно, я подписал тебя на сборы, потому что последние пять лет ты там не появлялся. И это как минимум, — Аллен с укором вскинул бровь.       — Раньше тебя это не особенно волновало. Так с чего вдруг сейчас опомнился? — огрызнулся Гэвин, упираясь руками в стол капитана. — Не потому ли, что я отказался раздвигать перед тобой ноги?       — Вообще-то, не отказался…       — А не пойти бы тебе на хер, Аллен! Это уже слишком даже для тебя! Ты что, серьезно думаешь, что я трахнусь с тобой только затем, чтобы не ехать на ебаные сборы? Черта с два!       Аллен отложил в сторону планшет и откинулся на спинку кресла, складывая руки на груди. Он все еще оставался совершенно спокойным, и эта невозмутимость только ярче разжигала пламя праведной ярости в груди Гэвина.       — Все сказал? — тихо спросил Арчи.       Гэвин тяжело, хрипло дышал, не сводя с Аллена едкого, уничижительного взгляда.       — Я не поеду на эти чертовы сборы. И спать с тобой я тоже не буду.       Арчи устало вздохнул и, зажмурившись, с силой потер переносицу своими большими, мозолистыми пальцами.       — Ты что, серьезно считаешь, что я сделал это только для того, чтобы затащить тебя в постель? — поинтересовался Аллен.       — Считаю, — подтвердил предположение капитана Гэвин. Он действительно полагал, что дело только в сексе, что Арчи просто пытается снова ему присунуть, но то, каким измотанным и безразличным сейчас выглядел Аллен, немного поубавило ему уверенности.       — Значит, ты ошибаешься. Ты мне интересен, это так, и именно поэтому я решил поднять все документы, касающиеся тебя, к которым мог получить доступ.       — Искал, чем бы меня пошантажировать? — тут же оскалился Гэвин.       Аллен невесело ухмыльнулся, но не ответил.       — Ну, поздравляю. Нашел! Только это нихера не сработает.       — Тебя могли уволить, — спокойно сказал Арчи.       Гэвин так и замер с раскрытым ртом       — Уволить? В каком смысле? За что?!       Аллен выдвинул один из ящиков своего стола и, покопавшись там с минуту, вытащил оттуда толстую желтую папку.       — Ты не сдавал нормативы больше трех лет, не был на сборах больше пяти. Любая проверка стерла бы тебя в порошок, — Арчи протянул папку Риду. — На вот, сам посмотри.       — Даже если и так — тебе-то что с того?       — Сказал же: ты мне интересен. Я не хотел, чтобы тебя вышвырнули из участка.       Гэвин рассеянно пролистал закрепленные в держателе листы. Вот значит как: Аллен не шантажировал Рида, нет, все еще хуже — он проявил что-то, отдаленно напоминающее заботу. И несмотря на то, что делал этот капитан из чистого эгоизма, Гэвин все равно почувствовал себя жалким и ничтожным.       — Заебись, — протянул Гэвин, швыряя папку на стол. — То есть ты записал меня на эти сборы, потому что боялся, что в противном случае меня уволят? Хотел оставить поближе к себе, а потом козырнуть тем, что спас мою задницу, и надеялся, что на радостях я тут же раздвину ноги?       — Рид, мать твою, что с тобой не так? — взорвался Аллен. — С чего ты взял, что все, о чем я могу думать — это перепих с тобой?!       — С чего? Дай подумать… Наверное, просто сложно считать иначе, когда тебя зажимают прямо на крыльце гребаного полицейского участка!       Аллен поморщился и мучительно закатил глаза. Он долго молчал, прежде чем, наконец, произнести тихое:       — Мне жаль, что так вышло. Я не хотел…       Гэвин не выдержал и расхохотался в голос:       — Как раз наоборот, Арчи. Ты ХОТЕЛ.       Гэвин развернулся и быстро зашагал к выходу из кабинета капитана, оборачиваясь уже у самых дверей.       — Я не поеду на чертовы сборы, — сказал он, глядя в явно расстроенное лицо Аллена. — Так что привыкай дрочить. ***       — Ты какого хера тут забыл, а, болтосборник уцененный? — зло прошипел Гэвин, когда чуть было не уткнулся лицом в широкую грудь девятисотого прямо на выходе из кабинета Аллена.       Вопрос был риторическим — причина Рида совершенно не интересовала, поэтому он с легкостью обогнул андроида и быстро зашагал по коридору. Ричард последовал за ним.       — У вас что-то случилось, сержант? — осторожно спросил робот.       — Да, случилось. За мной постоянно таскается какой-то охреневший тостер. Поможешь решить проблему?       На плечо Гэвина легла большая, сильная ладонь.       — Сержант, ваш уровень стресса находится на критическом уровне, — сообщил Ричард, останавливая Рида и разворачивая его к себе. — Вам не следует вести мотоцикл в таком состоянии. Позвольте отвезти вас.       Гэвин не ответил. Он яростно кусал губы, глядя вниз, на идеально вычищенные туфли девятисотого, настолько блестящие, что казалось, в них можно было разглядеть собственное отражение. Жестянка был прав — Риду было паршиво, он и сам прекрасно это понимал, и да, ему действительно не стоило садиться за руль, но признавать это ужасно, просто до зубного скрежета не хотелось. Поэтому Гэвин занял самую безопасную, на его взгляд, позицию — вести себя как попавший в плен партизан и молчать, молчать, молчать…       — Сержант? — снова позвал его Ричард. — Я отвезу вас.       Рид придерживался своей тактики. Девятисотому это явно не нравилось.       — Ваше молчание ни к чему не приведет, сержант, — сухо заметил он.       Гэвин поднял глаза на лицо Ричарда и, неожиданно даже для самого себя, Рида прорвало:       — Аллен хочет затащить меня на чертовы сборы. Вернее, в конечном итоге в свою постель, но начал он с малого. Если я на них не поеду — меня уволят. И знаешь что? Я на них не поеду. Потому что я заебался. И мне кажется, что если, вернее, уже когда меня уволят, мне действительно, мать его, наконец-то станет легче!       — Не станет, сержант, — сказал Ричард. — Вы слишком любите эту работу.       И снова робот попал в десятку. Скорее всего, потеряй Гэвин свой значок, он сопьется буквально через месяц, или, что более вероятно, наложит на себя руки. И если раньше, он, вероятно, еще пытался бы как-то барахтаться, то сейчас со спокойной душой отправился бы на самое дно.       Гэвин невесело улыбнулся:       — Ну, знаешь… У меня всегда есть счастливая пуля.       Ричард рванул Рида на себя и крепко обнял, с силой прижимая сержанта к своей груди. Гэвин удивленно распахнул глаза. Он ожидал от девятисотого чего угодно, но только не такого простого и человечного жеста. На мгновенье Гэвину даже показалось, что перед ним снова тот самый старый добрый Ричард, который всегда был рядом, когда нужен, который поддерживал Рида, который…       — Убери свои грабли, — тихо сказал Гэвин, однако отстраниться не попытался.       — Нет.       — Пусти, иначе я…       — Иначе вы — что, сержант?       Гэвин открыл было рот, чтобы ответить, но не нашел нужных слов.       — Вас не уволят, сержант. Я об этом позабочусь, — уверенно произнес Ричард. — Все наладится. Я позабочусь обо всем. Позабочусь о вас.       — Не нужна мне твоя забота, болтосборник.       Гэвин предпринял слабую попытку вырваться из рук андроида, но тот не пустил. Напротив, Ричард только крепче прижал к себе сержанта, властно, но очень, очень нежно. Гэвин снова почувствовал эту странную, больную ностальгию и уперся в грудь девятисотого обеими руками. Ему было страшно. Вот только боялся он не того, что андроид внезапно снова озвереет и сделает Риду очень и очень больно, а того, что тот, наоборот, сделает ему хорошо. Что стоит Гэвину снова вдохнуть знакомый, сладковатый запах искусственной кожи, и он сам сделает что-то безумное и неуместное. Что-то, о чем впоследствии пожалеет. Нужно было держаться от Ричарда как можно дальше. И не только сейчас — всегда. С того самого первого дня, когда они встретились в участке. Потому что девятисотый опасен и жесток. Потому что сейчас он слишком близко, его пальцы, слишком горячие, осторожно приподнимают лицо Гэвина за подбородок, заставляя сержанта заглянуть в серые, до одури пугающие и знакомые глаза. Потому что его губы, теплые и мягкие, слишком близко…       Гэвин поцеловал Ричарда. Это и был тот самый глупый и импульсивный поступок, которого он так опасался и в итоге ничего не смог с собой поделать. Просто поддался моменту и все. Рид медленно и жадно касался чужой, гладкой и приятной кожи своими губами, смакуя момент, неправильный и дикий, но приятный до боли и дрожи в коленях. Ричард, по-видимому, не ожидавший ничего подобного, сперва опешил. Однако быстро пришел в себя и ответил на поцелуй, плавно проходясь языком по губам Рида. Руки андроида переместились с талии сержанта на его лицо, притягивая его ближе. И в эту самую секунду Гэвин будто очнулся ото сна. Он оттолкнулся от девятисотого, вжимаясь спиной в стену, прижимая тыльную сторону кисти ко рту. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд наполненных ужасом и отчаяньем глаз застыл на лице робота.       — Сержант? Сержант, вы в порядке?       Ричард подался было вперед, но Рид отпрянул от него, как от огня.       — Не прикасайся ко мне!       В голосе Гэвина сквозило такое едкое, всепоглощающее отвращение, что девятисотый покорно замер в полуметре от Рида.       — Пойдемте, сержант. Я отвезу вас домой.       Гэвин убрал руку от лица, и Ричард заметил, как на ранке на, по-видимому, только что прокушенной губе медленно наливается густая, алая капля.       — Иди-ка ты на хер, жестянка… — прошипел Рид и быстро зашагал прочь по коридору. ***       Всю неделю Гэвин провел дома, не расставаясь с ноутбуком и чашкой горячего, крепкого кофе с двумя ложками сахара. Дело о «Гематологе» снова застряло в мертвой точке. Информация о Мак’Криди и чертова фабрика под Олд-Хелленфилдом не дали ровным счетом ничего. Не то чтобы Рид всем сердцем верил в обратное и теперь был буквально раздавлен тем, что дело не выгорело — просто сложившаяся ситуация его угнетала. Хотелось поскорее найти ублюдка (или ублюдков) и призвать их к ответственности. Хотелось бросить все и свалить куда-нибудь в горы, где холодно, тихо и спокойно, и где всякие пизданутые эксперементаторы не ставят свои опыты на живых людях. И, честно говоря, Гэвин никак не мог понять, какое из этих двух желаний сильнее.       Кроме того, Рид твердо понял о себе одну немаловажную вещь: он ссыкло. Осознание это пришло вместе с голосовым сообщением от Аллена два дня назад. Арчи сперва звонил, а когда понял, что Гэвин не собирается брать трубку, просто наговорил послание на его автоответчик. Там могло быть все что угодно: начиная от слюнявых признаний в любви, заканчивая предложением выпить, а после потрахаться, но Рид боялся услышать что-то вроде: «Собирай вещи, Рид, и завтра же дуй на сборы или в понедельник клади жетон на стол Фаулера!».       Гэвин прекрасно понимал, что тактика «раз я ничего не вижу, значит, ничего не происходит» во взрослой жизни срабатывала крайне редко, но все равно понадеялся на авось. Должно же и ему хоть раз подфартить? В конце концов, если новости там действительно дурные, Рид все равно о них рано или поздно узнает, а если на автоответчике какая-нибудь ерунда вроде извинений или еще чего, так и вообще похеру. Гэвин всю свою жизнь умудрился прожить без лишних соплей и собирался продолжать в том же духе.       Окончательно убедившись, что по Гематологу нет никаких зацепок, Рид решил не тратить попусту время и навестить сестру Карлы ЛеШьен. Ричард сбросил ему ее адрес и краткую характеристику: работает нянечкой в детском саду, замужем, к ответственности не привлекалась, в антисоциальной деятельности замечена не была. В общем, Вельма была полной противоположностью своей покойной сестрицы.       Она жила недалеко от Гэвина, всего в двух кварталах. Погода была просто прекрасная — светило солнце, которое наконец начало греть, ветра не было вовсе, и Рид решил пройтись до миссис Сандерсон на своих двоих. Прогулка ему не повредит, наоборот — поможет проветрить голову, может быть, даже удастся найти какое-то решение всех проблем (ха-ха!).       Решения Гэвин, разумеется, не нашел, но чувствовать себя стал определенно лучше. Вероятнее всего, таким живительным образом на него подействовала весна. Воздух был пропитан ее свежим, сладковатым запахом, таким приятным и насыщенным, что, кажется, впервые в жизни Риду не хотелось курить. Он шел медленно, наслаждаясь чудесным деньком, и даже почувствовал что-то вроде сожаления, когда остановился у маленького, милого домика с белым забором и почтовым ящиком в виде сказочного замка.       — Здравствуйте! Вы пришли к Джеймсу? — раздался слева высокий, мелодичный голос.       Гэвин повернулся на звук, тут же натыкаясь взглядом на миловидную, миниатюрную женщину лет тридцати.       — Миссис Сандерсон? — спросил Гэвин, и женщина кивнула. — Сержант Рид, полиция Детройта. Могу я поговорить с вами?       — Да… Да, конечно. Пойдемте в дом.       Вельма провела сержанта в гостиную и усадила на кресло.       — Чем я могу вам помочь? — поинтересовалась она, присаживаясь напротив.       — Я хотел бы поговорить о вашей сестре, Карле. Я расследую одно дело и полагаю, оно может быть связанно с ней и с ее ребенком.       Вельма дернулась, будто по ее телу прошел разряд электричества и быстро отвела взгляд в сторону. Только сейчас Гэвин заметил, как плохо она выглядит: болезненно-бледная кожа, залегшие под глазами глубокие тени, излишняя худоба. Вельма была похожа на заключенного, длительное время прожившего в одиночной камере, но никак не на обитателя миленького маленького домика в благополучном районе Детройта. У женщины явно были проблемы, и Рид, с высоты своего опыта, прекрасно понимал, какие именно: домашнее насилие.       — Я не понимаю… — протянула Вельма, нервно перебирая тонкими пальцами плотную ткань своей юбки. — Карла умерла три года назад… Прошло уже столько времени, и…       — Вы знаете, кто отец ребенка?       — Что? — бестолково переспросила женщина.       Она прекрасно расслышала его и с первого раза, Гэвин был в этом совершенно уверен. Вельме просто требовалось время, чтобы решить, как именно ответить: солгать или сказать правду. Рид мог бы надавить на нее — миссис Сандерсон не выглядела волевым, морально сильным человеком и наверняка сломать ее было бы совсем просто, но вместо этого он просто повторил свой вопрос:       — Вам известно, кто являлся отцом ребенка вашей покойной сестры?       — Я не… Эм… Да… Да, разумеется, я знаю, — встрепенулась Вельма, с такой силой сжав многострадальную юбку, что костяшки ее пальцев опасно побелели. — Это мой муж.       — Чего? — опешил Гэвин, ожидавший, пожалуй, любого ответа, кроме этого.       — Поверьте, все совсем не так ужасно, как это звучит! — женщина слегка улыбнулась, но улыбка вышла вымученной и неестественной. — Мы с Джеймсом очень давно хотели завести ребенка, но так вышло, что я не могу его выносить. Суррогатная мать была нам не по карману, и вышло так, что Карле в то время очень нужны были деньги, поэтому она согласилась выносить нашего малыша за куда более скромную сумму.       — Понимаю, — кивнул Гэвин, который примерно представлял себе, на что именно мисс ЛеШьен срочно требовался кэш. — Вы были близки с сестрой? Вам было известно о ее… пагубных пристрастиях?       Вельма нахмурилась — вопрос ей явно не понравился.       — Если вы говорите о наркотиках, то да, мне было известно о том, что Карла балуется красным льдом. Но на время беременности она оставила эту привычку. Я знаю, что вы думаете: что наркоманы не меняются и не способны отказаться от своих старых привычек, но Карла смогла! Мы несколько раз проверяли ее в больнице и она была чиста!       Женщина выглядела так, будто вот-вот заплачет, и Гэвин всерьез испугался за ее морально-эмоциональное состояние. Она явно была нестабильна, и что-то подсказывало Риду, что человек, который умудрился довести собственную жену до такого состояния, вполне мог запытать и Тину.       — Я верю вам, миссис Сандерсон! — поспешил он заверить балансирующую на грани нервного срыва женщину. — Я хотел бы поговорить с вашим супругом. Скажите, в котором часу он возвращается с работы?       — Что? С Джеймсом? Зачем? У него проблемы? Вы хотите его арестовать?       В голосе Вельмы звучала такая неприкрытая надежда, что Гэвину стало не по себе. Хотелось спасти эту женщину, пока еще не стало слишком поздно. Пока от нее еще хоть что-то осталось, пока еще было, что спасать.       — Миссис Сандерсон… ваш муж плохо с вами обращается?       Огонек, секунду назад затеплившийся в глазах у Вельмы, тут же погас.       — Простите, сержант, но я думаю, вам лучше уйти, — сухо сказала она, поднимаясь с кресла. — У меня много дел, и… И мне действительно больше нечего вам сказать.       — Миссис.       — Уходите. Я прошу вас, пожалуйста, уходите! — ее голос сорвался, и Гэвин, не желающий еще сильнее изводить несчастную женщину, поспешно покинул ее дом.       Рид приехал в участок спустя полтора часа — ровно столько времени ему потребовалось, чтобы нарыть информацию на супруга Вельмы и сбросить все данные на флешку. Ничего особенного в полученных данных не было. Джеймс Сандерсон был обычным Детройтским пожарным с отличнейшей характеристикой с места работы, который любил смотреть футбол с друзьями, ездить на рыбалку и, судя по всему, мучать свою жену, когда выдается свободная минутка. Однако чутье подсказывало Риду, что Джеймс не так прост, как кажется.       Гэвин быстрым шагом пересек отдел и положил флешку на стол к невысокому, кудрявому, как овца, Картеру.       — Что это? — спросил детектив, поднимая на Рида свои блеклые, серые глаза, забавно хмуря кустистые брови.       — Ты же все еще ведешь дело Чэнь, так? Удалось что-то выяснить? — задал встречный вопрос Гэвин.       Картер мгновение размышлял и, решив, видимо, что хуже не будет, отрицательно покачал головой.       — Пока ничего, но я работаю над этим, — пробасил он и снова кивнул на флешку. — Что это, Рид?       — Досье на одного парня. Проверь его хорошенько. И навести его жену. Спроси ее о Карле ЛеШьен. Думаю, он как-то связан с произошедшим с Тиной.       И, прежде чем Картер успел спросить что-то еще, Гэвин развернулся и покинул участок, ловя на себе слегка удивленный, но все же одобрительный взгляд Ричарда.