Пепел

      Коннор вышел из участка в половине девятого после полудня — дел навалилось очень и очень много, и он, отправив измотанного Хэнка домой, взял на себя всю бумажную волокиту.       Машина с желтой шашкой уже ждала его возле входа в участок. Коннор сел на заднее сиденье и, назвав нужный адрес, найденный им в базе, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Он чувствовал себя усталым, хотя это было физически невозможно — машины не устают.       Коннор знал, что Гэвина ранили сегодня, когда он вместе с Ричардом приехал на самый рядовой вызов: соседи просто пожаловались на шум. И все было бы, в общем-то, обычно — сумасшедший муж, жена-заложница, задержание, если бы не одно «но»: мужем оказался тот самый человек, который должен был сесть в тюрьму еще очень и очень давно, но не сел.       Потому что его прикрыл «грязный коп» Картер. И если бы не Гэвин, который начал копать в поисках истины, это так и осталось бы тайной.       Такси остановилось возле больницы, и Коннор, расплатившись, вышел из машины и быстро зашагал в сторону большого белого здания. Медсестра из приемной объяснила ему, как пройти к палате сержанта Рида, и андроид, поблагодарив ее, отправился по указанному маршруту. Он не знал, зачем приехал сюда, не знал, что собирается сказать или сделать, но не мог противиться своему желанию увидеть Гэвина, лично убедиться, что он в порядке, что ранение не серьезное и что в скором времени сержант снова вернется в отдел, где Коннор снова сможет тайком поглядывать на него — да, это мало, но это все, что он мог себе позволить в сложившейся…       — Что ты тут делаешь? — выдернул его из раздумий холодный, низкий голос.       Коннор вздрогнул и медленно перевел взгляд со своей извечной монетки на преграждающего ему путь Ричарда.       — Я приехал проведать сержанта, — ответил Коннор и попытался обойти девятисотого, но тот и не думал отступать.       — Сержант спит. Не нужно его будить.       Коннор отступил на шаг, нахмурившись.       — Я и не собирался его будить… — сказал он.       — Тогда что ты собирался делать?       — Ничего из того, что впоследствии сможет навредить сержанту.       — То есть ты приехал просто посмотреть на него? Какая глупость, — пренебрежительно фыркнул Ричард.       — Глупость, но не опасная. Пусти.       — Мы сейчас в восточном крыле.       — Что? — удивленно спросил Коннор, не ожидавший такой резкой смены темы разговора.       — Найди в сети информацию о восточном крыле клиники «Сент-Джонс».       Коннор бросил на Ричарда недоверчивый взгляд, но все же прикрыл глаза, заходя в интернет и… не смог. Он попробовал еще раз и еще, менял протоколы и прокси-сервера, но сеть так и не загрузилась. Поначалу это показалось андроиду странным, но он быстро понял, в чем кроется причина.       — Здесь стоят заглушки, верно? — спросил Коннор, открывая глаза.       — В этом крыле множество сложного, высокоточного медицинского оборудования, — кивнул Ричард. — Любые сигналы извне могут сказаться на их эффективности.       — То есть здесь ты не видишь то, что вижу я.       Это было утверждение, а не вопрос, но Ричард все равно кивнул. Сейчас он не выглядел таким грозным и хладнокровным, как обычно. Скорее потерянным и отчаявшимся.       — Можешь делать все, что захочешь, — сказал он, отводя взгляд в сторону. — Я не накажу за это Рида. Я просто ничего не узнаю.       — Но ОН же может наказать ТЕБЯ!       Ричард безразлично пожал плечами.       — Почему ты делаешь это? Ты же знаешь, что ОН всегда наблюдает, что ОН все равно все узнает, и тогда тебе точно придется несладко, — Коннор слегка дернулся в сторону, пытаясь заглянуть в лицо девятисотому, распознать в нем его настоящие мотивы и эмоции. — Или это все тоже часть ЕГО плана, а ты всего лишь делаешь то, что ОН приказал, а после все закончится чем-то совсем плохим для сержанта, и…       Ричард дернулся так быстро, что Коннор не успел среагировать и теперь стоял, прижатый за горло к стене.       — Я делаю это не потому, что мне приказали, — прошипел он, впиваясь злым взглядом в лицо восьмисотого. — Я делаю это потому, что я устал видеть, как сержант страдает. И если благодаря тебе он хотя бы ненадолго почувствует себя лучше, пусть будет так.       Коннор хотел ответить, но Ричард не дал, крепче перехватив его за глотку.       — Ты мне не веришь? — спросил он, и Коннор отчаянно замотал головой. — Хорошо. Потому что я не лгу. А теперь иди. В следующий раз я, возможно, не буду таким добрым, как сейчас.       Ричард отпустил, и Коннор тут же отпрянул в сторону, перехватывая свое горло, проверяя искусственную кожу на предмет механических повреждений. Их ожидаемо не оказалось — девятисотый хотел напугать, а не повредить его. Ричард бросил на своего собрата последний ледяной взгляд и ушел, не оборачиваясь. Коннор долго смотрел ему вслед, все так же бездумно потирая свою шею. Ричард хотел казаться холодным и безразличным, но это была всего лишь маска. Потому что так ему было проще делать все те ужасные вещи, которые ему приходилось делать по чужой злой воле. Теперь Коннор был в этом уверен — он заметил это в серых оптических блоках девятисотого. Увидел в них отчаянную, невыносимую боль…       Коннор не мог ему помочь. Не мог помочь никому: ни Гэвину, ни даже себе самому. Но мог хотя бы сейчас, хотя бы один раз, пусть даже последний раз в его жизни побыть с Ридом. Не просто рядом, а вместе. Прикоснуться к нему, почувствовать тепло его кожи, вдохнуть запах волос… Нет, Коннор не собирался будить сержанта. Он будет осторожен и не потревожит его сон — так думал андроид, когда медленно, но решительно открывал дверь в палату Гэвина, и так и замер в дверях, пригвожденный к месту внимательным, слегка удивленным взглядом зеленых глаз.       Гэвин полусидел на постели и, по-видимому, играл в какую-то игру на телефоне — он крепко сжимал аппарат обеими руками, пока его большие пальцы лежали на сенсорном экране. Сейчас свет этого самого экрана был единственным, что освещало лицо Рида, и оно казалось угловатым и сухим. Гэвин чуть прищурился, явно пытаясь разглядеть посетителя, а потом, догадавшись, направил на него телефон.       Коннор сделал несколько шагов вперед, подходя ближе, так, чтобы неяркого света мобильного хватило, чтобы Рид его узнал.       И Гэвин узнал. Еще несколько мгновений он все так же направлял телефон на андроида, а потом выключил устройство и швырнул на тумбочку.       Коннор присел на стульчик возле кровати Рида.       — Не думал, что ты придешь, жестянка.       — Мне хотелось вас увидеть, сержант. Убедиться, что вы в порядке, и рана действительно не опасна.       — Пуля прошла по касательной, — отмахнулся Гэвин. — Вообще не понимаю, какого черта они заставляют меня валяться здесь.       — Вам действительно стоит отлежаться, сержант, — назидательно сказал Коннор. — Хотя бы пару дней.       Гэвин фыркнул, и восьмисотый понял, от кого Ричард этому научился:       — Херня! Пока я здесь прохлаждаюсь, Картер наверняка отвоюет это дело и…       — Вы о деле Сандерсона? — спросил Коннор, и Рид кивнул. — Можете не беспокоиться об этом. Капитан поручил его мне и лейтенанту Андерсону.       — Ну хоть одна хорошая новость. И как? Допросили гаденыша?       — Еще нет. Мистер Сандерсон отходит от наркоза.       — Вот же сукин сын. Снова отвертелся!       Гэвин с силой стиснул челюсти, так, что на его скулах заходили желваки. Он сжал руки в кулаки, и Коннор, не удержавшись, потянулся вперед и легко, почти невесомо коснулся белеющих костяшек. Рид вздрогнул и тут же отдернул руки. Его глаза метнулись к лицу андроида, в них читалось все и сразу: удивление, непонимание и, самое неприятное — недоверие. Гэвин явно не понимал, что задумал восьмисотый, но твердо знал, что платить за это придется ему.       — Все хорошо, — тихо сказал Коннор. — В этом крыле больницы стоят заглушки. Здесь мы в безопасности.       — Я ни хрена не понимаю, жестянка, говори по…       — Вы хотите? — перебил его Коннор, и Рид так и замер, забыв закрыть рот, вглядываясь в укрытое сумраком лицо андроида. — Хотите, чтобы я прикоснулся к вам, сержант?       Несколько секунд Гэвин молчал, а потом облизал пересохшие губы и хрипло произнес:       — Хочу. ***       Гэвин не понимал, что происходит, но ему было наплевать. Пусть после этого Ричард его хоть четвертует по приказу любимого братца, лишь бы только этот момент никогда не заканчивался.       Коннор снова подался вперед и медленно протянул свою руку к прижатым к груди рукам Гэвина. Едва его теплые пальцы коснулись тыльной стороны ладони человека, как по телу сержанта пробежали мурашки. Рид развернул кисть, перехватывая андроида за руку, тесно переплетая их пальцы, поглаживая искусственную кожу, и этот момент был интимнее, чем секс.       Гэвин опустил веки, стараясь запечатать этот момент в своей памяти, чтобы он не истерся со временем и не потерял всю свою яркость и насыщенность. Он вздрогнул, когда Коннор мягко коснулся его небритой щеки, поглаживая шершавую кожу, цепляя кончиком ногтя мочку уха.       Рид открыл глаза и снова вгляделся в знакомый силуэт. Очень хотелось включить свет, чтобы увидеть внимательные карие глаза, и россыпь родинок на идеальном лице, и выбившуюся прядь волос, но Гэвин боялся разрушить момент.       — Вам не больно, сержант? — тихонько спросил Коннор. — Вам стоит лечь, иначе нагрузка на рану…       Гэвин подался вперед всем телом, игнорируя резкую боль в боку, замирая на расстоянии нескольких миллиметров от губ андроида.       — Сержант… — начал было Коннор, но Рид снова не дал ему договорить.       — Ты спросил, хочу ли я, чтобы ты меня касался, — прошептал Гэвин, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на андроида, рискуя разорвать к чертям все свеженаложенные швы. — А ты сам, Коннор? Чего хочешь ты?       — Вас… — ни секунды не раздумывая выдохнул андроид.       Он обвил свои руки вокруг шеи Гэвина и прильнул своими губами к его. Рид хорошо запомнил, как Коннор целовал его на кухне, неумело и робко, старательно подстраиваясь под человека, надеясь сделать ему приятно. Помнил он и то, каким был другой их поцелуй, после возвращения андроида, за углом полицейского участка, когда робот застыл, словно каменное изваяние, полностью игнорируя попытки Гэвина вовлечь его в происходящее. То, как Коннор целовал Рида сейчас, не было похоже ни на первое, ни на второе.       Язык андроида скользил во рту у сержанта, то переплетаясь с его собственным, то лаская десны, бегло пробегаясь по зубам. Гэвин подумал о том, что всему этому Коннор научился у старого алкаша, и на мгновение ему стало невыносимо больно от одной этой мысли. Но уже секундой позже голова опустела, и Рид полностью растворился в страстном и, вместе с тем, удивительно чувственном поцелуе.       Гэвин осторожно, будто опасаясь, что Коннор может исчезнуть, что все происходящее — всего лишь сон, и стоит сделать всего одно неловкое движение, как все исчезнет и растворится в полумраке палаты, прикоснулся к волосам андроида, зарываясь пальцами в их шелковистую мягкость.       Коннор шумно выдохнул, когда Рид надавил на его затылок, прижимая ближе к себе. Дыхание сержанта тоже сбилось и стало громким и рваным. Он чувствовал, как горячее и тягучее, словно воск, желание медленно стекает вниз, оседая в паху. И это было невыносимо сладко, даже несмотря на постоянно тянущий бок.       Руки Коннора скользнули ниже, проходясь по обнаженной, покрытой шрамами спине Рида, и, дойдя до широкой, проходящей через весь живот повязки, замерли. Губы андроида слегка дернулись, и Гэвин испугался было, что тот сейчас остановится и снова скажет что-то вроде «вам не стоит напрягаться, сержант, ваша рана может раскрыться, сержант», но тот не разорвал поцелуй, а, наоборот, только углубил его, осторожно поглаживая Рида сквозь плотный слой бинтов. Гэвину казалось, что он может кончить уже только от того, как невероятно остро ощущается каждое прикосновение, даже несмотря на повязки.       Гэвин с трудом заставил себя оторваться от мягких, податливых губ Коннора и, взяв его лицо в свои ладони, нежно коснулся большими пальцами уголков его рта. Кожа там была влажной от слюны, но очень приятной на ощупь — бархатистой и невероятно теплой, почти горячей. Глаза Рида немного привыкли к темноте, и он заметил, как андроид прикрыл свои веки, крепче прижимаясь щекой к мозолистой ладони сержанта.       Гэвин снова поцеловал Коннора. Теперь он был уверен, что все происходящее — не плод его больного воображения и не побочный эффект от обезболивающего. Коннор был здесь — живой, горячий, настоящий, и Рид, не в силах больше сдерживаться, распахнул полы пиджака андроида и потянул его вниз. Коннор повел плечами, помогая сержанту избавить себя от ненужной сейчас верхней одежды.       Однако, стоило Гэвину взяться за пуговицы на рубашке андроида, как тот мягко перехватил руки сержанта и отвел их в сторону. На непонимающий, вопросительный взгляд Гэвина Коннор растерянно улыбнулся.       — Я сам, сержант… — едва слышно прошептал он.       Андроид быстро расстегнул рубашку и одним слитным движением сбросил ее со своего тела.       — Вам лучше лечь, сержант, — Коннор навис над Ридом, прижимая того спиной к постели. — Я сделаю… Я все сделаю сам.       От этих слов, сказанных тихим, чуть дрожащим голосом, член Гэвина, и так стоящий колом, дернулся и болезненно натянул тонкую ткань черных боксеров. Он так давно этого хотел, что от происходящего сейчас у него начинала кружиться голова. Коннор забрался на кровать, оседлав Рида, и плавно опустился своей обнаженной грудью на такую же обнаженную грудь сержанта. Искусственная кожа андроида была обжигающе горячей, будто жидкий металл. Коннор снова поцеловал Гэвина, чуть прикусывая его нижнюю губу, вырывая у человека низкий стон, а потом опустился чуть ниже, проходясь влажным языком по шее, запуская по внезапно взмокшей спине человека волну мурашек.       Коннор двигался медленно и размеренно, будто специально растягивая удовольствие — и свое, и сержанта, делая его невыносимым, почти болезненным, а потому еще более острым и полным. Каждый нерв в теле Гэвина, казалось, оголился, добавляя ощущениям новых красок, заставляя его дрожать и трепетать от каждого прикосновения, каждого выдоха, оставленного андроидом на смуглой коже. Рид вцепился в запястья Коннора с такой силой, что костяшки пальцев опасно побелели. Ему тоже хотелось касаться восьмисотого: пальцами, губами, языком, но сейчас вся власть была в руках Коннора, и Гэвину ничего не оставалось, кроме как задыхаться от удовольствия под его сильным, совершенным телом.       Андроид опускался все ниже, по покрытой редкими жесткими волосками груди, едва зацепив соски, ниже, быстро обдавая рваным дыханием закрытое повязкой тело, пробегая губами по блядской дорожке. Когда Коннор жадно провел по каменно-твердому члену Рида своим влажным, потрясающе горячим языком прямо сквозь ткань трусов, Гэвина будто током пробило. Он выгнулся, шипя от боли в раненном боку, стараясь податься бедрами вперед, ближе к ласкающему его роботу.       Вот только продолжения, видимо, не предвиделось: Коннор замер, оторвавшись от изнывающего от желания органа Рида, и теперь настороженно смотрел на Гэвина, лицо которого секунду назад перекосило от яркой вспышки боли.       — Все хорошо, — хрипло произнес Гэвин. — Я в порядке, правда в порядке. Не останавливайся…       Коннор молчал. Он явно не верил словам сержанта и теперь размышлял о том, стоит ли продолжать и как велики риски. Гэвин простонал:       — Господи, жестянка… Ты что, издеваешься?       — Нет. Я боюсь навредить вам.       Гэвин закатил глаза и потянулся рукой вниз. Обхватив свой член он медленно, хотя хотелось сорваться на бешеный ритм, провел рукой вверх, сопровождая движение хриплым выдохом.       Выражения лица Коннора Рид видеть не мог, но был уверен, что карие глаза андроида, не отрываясь, наблюдают за его лицом. Гэвин сделал еще несколько движений, размазывая по головке выступившую на ней прозрачную каплю.       — Сержант… Сержант, вам не больно?       Вместо ответа Гэвин взял руку андроида и положил ее на свой подрагивающий от возбуждения член. Коннор вздрогнул, когда Рид начал двигать их руками по всей длине, чуть сильнее сжимая у основания, судорожно вздыхая каждый раз, когда пальцы андроида касались ставшей невероятно чувствительной головки. Постепенно Коннор начал двигаться уже сам, и Гэвин отпустил руку, снова, но на этот раз куда аккуратнее, подаваясь бедрами вперед и вверх.       — Черт, Коннор! Я… Я сейчас… — договорить Рид не успел: его накрыл мощный, абсолютно крышесносный оргазм. Он забился на постели, предусмотрительно прижатый к матрасу сильной рукой андроида, и выплеснулся на свой живот.       Коннор наклонился и принялся медленно вылизывать жемчужные подтеки с кожи сержанта. Член Гэвина, который уже было начал опускаться, снова дернулся и принялся наливаться кровью, упираясь в ремень джинсов андроида. Рид готов был скулить от того, каким невероятно пошлым и горячим был язык Коннора, широкими мазками исчерчивающий напряженные мышцы пресса Гэвина, жадно собирающий с него остатки его же удовольствия.       Рид протянул руку и снова закопался пальцами в мягкие, ненастоящие волосы восьмисотого.       — Ну хватит… жестянка… — пробормотал Гэвин слабым, срывающимся голосом. — Иначе я снова кончу.       Коннор оторвался от живота Рида, тут же переключаясь на снова пришедший в полную боевую готовность член. Он быстро пробежал губами по стволу, вычищая остатки спермы, а потом, перехватив его рукой, нырнул глубже между широко расставленных ног сержанта. Гэвин знал, что последует дальше, но все равно не сдержал стона, когда влажный, юркий язык скользнул по поджатым яйцам, всасывая и вылизывая их. Рид готов был поклясться на Библии, будучи подключенным к детектору лжи, находясь в комнате, битком набитой людьми с автоматами, направленными прямо на него и готовыми выстрелить в ту же самую секунду, как чертов агрегат покажет «ложь», что, реши сейчас восьмисотый трахнуть его, сержант, не раздумывая, позволил бы ему.       Но Коннор хотел не этого. Он оторвался от плоти Рида и, легко соскользнув с постели, распустил ремень и быстро снял с себя джинсы вместе с нижним бельем, швыряя их в сторону, как ненужный хлам. Гэвин наблюдал за этим, как зачарованный, снова жалея о том, что в палате было слишком темно, чтоб рассмотреть все детали обнаженного тела андроида. А потом все мысли исчезли и растворились, потому что Коннор снова забрался на Гэвина сверху и, схватив член Рида и наскоро смочив собственную дырку искусственной слюной, медленно ввел в себя твердокаменный орган сержанта.       Гэвин крепко перехватил обнаженные бедра андроида, замедляя его движение вниз, боясь, что если тот, как и планировал, рывком опустится на его член, то Рид снова обкончается, как пубертатный подросток. Потому что внутри было слишком тесно и жарко. Потому что Гэвин уже забыл, каково это — быть ведущим, а не ведомым. И, самое главное, потому что Гэвин хотел, безумно, до боли в ребрах хотел Коннора. Не только в плане секса — во всех возможных планах сразу и одновременно. Долгое время это желание оставалось всего лишь несбыточной мечтой и сейчас, когда оно, наконец, обрело объем, плоть и кровь, сдерживаться было очень и очень сложно.       Коннор опустился до конца, принимая взбудораженный орган Рида целиком, а потом начал двигаться, быстро и резко, запрокинув голову назад, отчаянно хватаясь пальцами за грудь сержанта. Гэвин знал, что андроиду не может быть больно или приятно, во всяком случае физически, но все равно старался не слишком активно подмахивать бедрами и подался вперед, лаская обеими руками стоящий колом член восьмисотого.       Гэвин уже и забыл, как это приятно — толкаться во влажную, жаркую глубину, как крепко сжимают плоть упругие стенки, как пробирает до костей, когда головка проезжается по искусственным мышцам. Он кончил глубоко внутри Коннора, срываясь на звериный рык, до крови прикусывая губу, чтобы не закричать.       Коннор медленно поднялся, позволяя члену Гэвина выскользнуть из себя. Он слез с постели и принялся одеваться, расправляя помявшуюся одежду. Рид наблюдал за ним из-за полуопущенных ресниц.       — Это только сегодня, сержант, — прошептал андроид, привычным движением затягивая галстук. — Мне очень жаль…       Гэвин не ответил, полностью закрывая глаза. Он изначально подозревал, что происходящее больше не повторится, и теперь, когда Коннор подтвердил его домыслы, внутри стало пусто и гулко, как в заброшенном доме.       Рид слышал, как Коннор тяжело вздохнул и вышел из палаты. Рид почувствовал, как тот напоследок коснулся щеки сержанта своими похолодевшими пальцами. ***       Гэвина выписали из больницы через два дня. Вернее, он выписался сам — ему просто надоело валяться там без дела. И хотя врач попросила его задержаться, чтобы убедиться в том, что швы заживают нормально, и что в рану не попала никакая зараза, Рид был непреклонен.       Доктор дала добро, и Гэвин был готов через десять минут. Ровно столько времени понадобилось ему на то, чтобы собрать те немногие пожитки, которые успел притащить ему заботливый Алекс, пришедший навестить его почти сразу после того, как хирург наложил последний шов.       Рид старался собраться как можно быстрее. После того, что произошло здесь между ним и Коннором, просторное, светлое в дневное время суток помещение, казалось темнее и мрачнее камеры-одиночки.       А все потому, что на следующую ночь после того, как андроид ушел, Гэвин дрочил так жестко и долго, что его бедный член до сих пор ныл и побаливал. Потому что каждая деталь, каждый жест, каждое прикосновение отпечатались в памяти так глубоко и четко, что, казалось, Рид снова и снова погружается в горячее, податливое тело. Тело Коннора, которое Гэвин желал так страстно, что готов был умереть, лишь бы снова ощутить его тепло. Только тело, потому что душу восьмисотого он получить не мог. И вовсе не потому, что у андроидов не было души.       Гэвин приехал в участок на следующий же день после выписки. Как он и ожидал, Коннор вел себя так, будто ничего было.       Как и ожидал Коннор, точно так же вел себя и Рид. ***       Ричард не лгал — он действительно не видел, что происходило между Коннором и Ридом той ночью, но был готов отдать на отсечение свою правую руку, что эти двое занимались любовью. Одна часть девятисотого была искренне рада, что красная стена не требовала наказать сержанта за это.       Вторая его часть кричала и билась внутри двоичного сознания, крича о том, что андроид знал и так: ему нужен не ты. Он хочет не тебя.       — Этого говнюка посадят? — спросил Гэвин, включая терминал.       — Я полагаю, что да, сержант, — тут же откликнулся Ричард, выныривая из собственных мыслей, мгновенно анализируя вопрос сержанта. — Мистер Сандерсон дал показания. Он даже сознался в похищении офицера Чэнь. Шансов на то, что он не окажется в тюрьме, крайне мало.       — Хорошо. Осталось только придумать, как засадить еще и Картера.       Гэвин выглядел действительно довольным таким исходом.       — А что насчет «Гематолога»?       — Ничего нового, сержант. Мне жаль.       Рид поморщился.       — Брось, болтосборник, — мирно сказал он. — Этот сучий потрох просто, блядь, неуловим. Твоей вины тут нет. Не о чем жалеть.       Гэвин говорил не только о «Гематологе», и Ричард это прекрасно понял.       — Есть о чем, сержант. Я должен был стараться лучше.       Гэвин только отмахнулся и погрузился в чтение какого-то документа, открытого у него на экране. Он явно больше не злился на девятисотого, вот только самого андроида это совсем не успокаивало.       — Я хотел поговорить с вами, сержант, — андроид убрал руки с панели управления терминалом, направив все свое внимание на сидящего напротив полицейского. — По поводу той операции, которую вы не оценили. Я все еще считаю, что это — единственный способ установить личность преступника. И, учитывая отсутствие других улик и зацепок, нам необходимо действовать как можно решительнее и быстрее. Я прошу вас пересмотреть ваше решение и все же принять в ней участие. Это — единственный способ предотвратить дальнейшие жертвы среди гражданских.       Гэвин исподлобья посмотрел на девятисотого.       — И на кой тебе это? Мое участие?       — Мне было бы куда спокойнее рисковать собой зная, что вы прикрываете мою спину, сержант. И не только мне.       Губы Рида побледнели и он бросил короткий взгляд за спину Ричарда. Андроид знал, что смотрел Гэвин на Коннора, чей стол располагался прямо позади девятисотого, а, значит, намек человек уловил.       И это, кажется, сработало, потому что Рид произнес:       — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, болтосборник. Как я смогу вас прикрывать, когда этот уебок схватит кого-то?       — Вы могли бы руководить операцией по захвату и освобождению, — заметил Ричард.       Гэвин хмыкнул и покачал головой, хотя в его глазах и промелькнула так хорошо знакомая андроиду искра. Девятисотый знал, как сильно сержанту нравится принимать участие в подобных операциях, и надеялся, что упоминание об одной из них и станет решающим фактором.       — Не сработает, болтоход, — словно прочитав его мысли ответил Гэвин и снова направил все свое внимание на терминал. — Я видел достаточно «работ» Гематолога и не хочу собирать по кускам на какой-нибудь свалке ни Коннора, ни тебя. А теперь, если ты не против, я буду работать. Мне нужно отыскать уебка до того, как вы найдете приключения на свои пластиковые задницы! И если хочешь помочь — можешь принести мне кофе.