Пепел

      Гэвин не помнил, как приехал Ричард, не помнил, как тот донес его до машины и отвез домой. Он не терял сознание окончательно, просто находился где-то между реальностью и сном, в подпространстве, в котором иногда улавливал происходящее снаружи, но словно сквозь слой ваты — глухо и слабо. Несколько раз он, однако, приходил в себя, в эти моменты полностью осознавая происходящее вокруг, но вскоре снова погружался в мучительный мрак, наполненный только отчужденным всепоглощающим отчаянием. Гэвину там совсем не нравилось, поэтому каждый раз, когда ему удавалось вынырнуть оттуда, он изо всех сил цеплялся за реальность, стараясь остаться в ней как можно дольше.       В первый раз он пришел в себя в машине. Она подскочила на дорожном ухабе так сильно, что Гэвин крепко проехался отчаянно саднящей спиной по сидению, на котором лежал. Его пробудила боль, и именно за нее он ухватился так же отчаянно, как утопающий за спасательный круг. Рид даже попытался приподняться, но очередная кочка пресекла эту жалкую попытку, наградив его очередной порцией жгучей, невыносимой боли, отправляя обратно в черное, пустое «нигде».       Гэвин тогда не понимал, почему он находится в машине, но твердо успел осознать одно: за рулем был Ричард.       Это знание осталось с ним и в темноте, вот только оно исказилось, превращаясь в жуткие, пугающие образы, сплетенные из болезненных воспоминаний и страхов самого Рида. Это был как кошмарный сон, из которого, как ни старайся, никак не получается выбраться. И там, в этом сне, Гэвин кричал от боли и унижения, когда они оба — и Ричард, и Элайджа, одновременно пытали его. Их лица были изуродованы гримасами отвращения, и удовольствия, и превосходства, а Рид бился в их злых, жестоких руках, не понимая, почему они поступают с ним так — ведь он им ничего, совсем ничего плохого не сделал.       Второе пробуждение было дольше первого. Гэвин пришел в себя на матрасе, лежащем на полу на кухне в квартире Ричарда. Он не сразу понял, где находится, поэтому, когда откуда-то справа послышались шаги, отпрянул в сторону, прижимаясь спиной к идеально-белой стене.       — Сержант, все в порядке! — тихим, успокаивающим тоном произнес андроид. — Это я, Ричард. Я не причиню вам вреда.       Он замер в дверях, сжимая в руках маленькую серую коробочку с большим красным крестом на крышке. Гэвин молчал и только переводил наполненный ужасом взгляд с нее на лицо робота и обратно.       — Сержант, вы слышите меня? Гэвин?       Гэвин несколько раз моргнул, а потом в его взгляде, затуманенном болью, ужас сменился осознанием. Все в порядке, он с Ричардом, и Ричард не причинит ему вреда. Во всяком случае, сейчас. Он сам попросил андроида приехать и забрать его, что тот и сделал. И теперь девятисотый просто хочет оказать ему помощь. Спутанные мысли постепенно разбегались по своим местам.       — Я хочу осмотреть вас и обработать ваши раны, сержант, — сказал Ричард, все еще не решаясь подойти. — Вы позволите?       — Что? — рассеянно отозвался Гэвин.       — Позвольте осмотреть вас.       Рид несколько секунд молчал, тяжело дыша, явно пытаясь понять, чего от него хотят, а потом кивнул:       — Да… Да, хорошо.       — Мне придется вас раздеть.       Гэвин замотал головой:       — Нет.       — Сержант, прошу вас. Я не сделаю вам ничего дурного, даю слово.       Ричард осторожно сделал несколько шагов вперед, но Рид поднял руку:       — Постой! Постой… Я сам.       Андроид нахмурился, но все же остановился.       — Я мог бы помочь вам, сделать это так, чтобы не потревожить…       — Я же сказал — я сам! — рявкнул Гэвин, тут же морщась от боли. — Черт!.. Ты можешь хотя бы иногда не спорить, болтосборник?       — Как скажете, сержант.       Рид слабо хмыкнул. Он крепко схватился за нижний край свитера и потянул его вверх, пытаясь снять его с себя, но тут же скривился от очередной порции боли, обнимая себя руками, с силой зажмурив глаза. Он не увидел, но услышал, как Ричард подошел ближе и плавно опустился на корточки. Девятисотый был близко, так близко, что Рид чувствовал на своем лице его теплое, ненастоящее дыхание.       — Я не могу, жестянка… — рвано выдохнул Гэвин. — Просто оставь меня. Дай мне отлежаться. Я буду в порядке…       — Нет, сержант. Не будете, — Ричард говорил очень мягко, как с ребенком, который упрямится и не хочет идти к доктору. — Прошу вас: дайте мне помочь. Я буду очень осторожен.       — Ты что, английский не понимаешь? Отъебись…       — Нет, сержант. Не сегодня, — Гэвин почувствовал, как его руки коснулись теплые пальцы андроида. — Доверьтесь мне.       — Ты моего доверия не заслуживаешь.       — Вы правы, сержант, не заслуживаю. Но когда вам понадобилась помощь, вы позвонили именно мне. Поэтому теперь позвольте мне оказать вам ее.       Гэвин не ответил, но когда андроид очень мягко, но настойчиво отнял руки Рида от его груди и поднял их вертикально вверх, сопротивляться не стал. Ричард осторожно стянул с сержанта сперва свитер, а после и поддетую под него майку. Он старался действовать очень и очень аккуратно, но Гэвин все равно шипел от боли, когда мокрая от крови ткань скользнула по воспаленной коже. Андроид сложил вещи на пол, думая о том, что носить их Рид все равно уже не сможет, и слегка отстранился, чтобы оценить масштаб нанесенного сержанту ущерба.       — Да, жестянка, выгляжу я не очень, — невесело усмехнулся Гэвин, заметив, какими глазами смотрит на него андроид.       Зрелище и правда было печальным: Рид был густо покрыт синяками, свежими, выглядящими жутковато, но не глубокими и не опасными ранами и гематомами. Казалось, на нем не осталось ни одного живого места. Ричарду было почти физически больно смотреть на то, что осталось от дивного когда-то тела сержанта.       — Нужно продезинфицировать раны, сержант, — сказал андроид, доставая из аптечки перекись и стерильную мягкую марлевую ткань. — Это может быть болезненным. Придется потерпеть.       Гэвин только кивнул, прикрывая глаза. Сегодня он терпел очень и очень многое, вряд ли обработка свежих порезов будет хуже чем то, что делал с ним Элайджа. Вряд ли хоть что-то может быть хуже этого.       Ричард принялся за дело. Он промывал раны быстро и умело, едва касаясь кожи сержанта. Вот только сержанту все равно было больно: андроид видел это по тому, как подрагивали веки, слышал, как время от времени сбивалось дыхание.       — Что он с вами сделал? — тихо, почти шепотом спросил андроид.       — Много чего, — так же тихо отозвался Рид. — И ничего из этого я не хочу обсуждать, болтоход.       — Я должен был поехать с вами. Должен был быть настойчивее…       — Это ничего бы не изменило, жестянка. Он все равно сделал бы это, даже если бы ты был там. — Гэвин напрягся и замолчал, когда Ричард принялся вытирать края особенно крупной раны на груди сержанта. — Скорее наоборот — он использовал бы тебя. Ну, знаешь. Чтобы не пачкать руки.       — Я не стал бы делать с вами такое, сержант, — девятисотый закончил очищать порезы и теперь принялся за их перевязку.       Гэвин покачал головой, наблюдая за тем, как андроид умело бинтует ему предплечье:       — Он бы тебя заставил.       Ричард ничего не ответил и весь следующий час они провели в молчании. За это время андроид успел закончить с измученным телом Рида, и теперь сержант напоминал мумию, сбежавшую из какого-нибудь музея. Однако, стоило заметить, что это помогло: боль немного утихла и движения перестали быть мукой. Впрочем, это, возможно, было результатом воздействия двух таблеток обезболивающего, выданного Гэвину девятисотым.       — Вам стоит отдохнуть, сержант, — назидательно сказал Ричард. Он принес откуда-то подушку и большое, воздушное одеяло, в которое попытался безуспешно укутать Рида. — А еще лучше — поспать.       — Не хочу я спать, — широко зевая отмахнулся Гэвин. — Отвези меня домой. Ко мне домой. Алекс наверняка волнуется.       — Не волнуйтесь, сержант. Я связался с ним и сказал, что вы задержитесь на работе на всю ночь. Солгал про новые зацепки. Так что об этом можете не беспокоиться — Алекс не станет переживать.       — Похеру. Спать я все равно не хочу.       — Скоро захотите.       — С чего ты взял?       — С того, что одной из двух таблеток, которую вы выпили, было снотворное. ***       Гэвин проснулся только на следующее утро, хотя уснул еще засветло. Ему ужасно, просто невозможно хотелось пить, но когда он приподнялся на локтях, все тело прошила такая адская боль, что он кульком повалился обратно на матрас, скуля, как побитый пес. Ричард, сидевший за столом, тут же подорвался и принес Риду стакан воды, который тот жадно осушил прямо из рук андроида, проливая часть на себя, и снова вырубился.       Он просыпался еще несколько раз, но плохо помнил, что происходило в эти моменты. Кажется, у него был жар, и еще, кажется, его тошнило в услужливо подставленный девятисотым таз…       Гэвин знал, что зачастую на серьезные внешние повреждения организм реагирует, как на простуду, и сейчас у него был, видимо, как раз такой случай. Вся его жизнь сейчас состояла из снов, которые проникали в реальность, и реальности, которая проникала в сны. Они переплетались так плотно, что Рид понятия не имел, что из происходящего было правдой, а что — всего лишь образом его агонизирующего сознания.       В один момент Гэвин пришел в неописуемый ужас, когда увидел стоящего перед собой брата. Элайджа смотрел на него с высоты своего роста и улыбался гаденькой, ядовитой улыбкой.       Гэвин подскочил на кровати так резко, что некоторые раны снова стали кровоточить, быстро пропитывая бинты ярко-красным. Камски, заметив страх в глазах Рида, подался вперед, явно стараясь схватить брата за горло и придушить. Гэвину было больно, он не мог встать, как не мог отбиваться, поэтому сделал то единственное, на что был способен — истошно заорал.       Элайджа рассмеялся своим неживым, высоким смехом и схватил его за плечи, с силой вцепляясь пальцами в свежие раны. Он несколько раз яростно тряхнул брата, снова и снова мучая его и без того страдающее тело.       А потом Элайджа растворился в пространстве, как иллюзия, сотворенная из тумана, и на его месте оказался Ричард.       Он бережно держал Рида за плечи, настороженно вглядываясь в его лицо.       — Сержант! Успокойтесь! Пожалуйста, прошу вас, успокойтесь! — повторял он.       Гэвина трясло, как в лихорадке.       — Сержант, все хорошо. Вы меня слышите? Вы в безопасности. Вы…       Но Гэвин не слышал. На сопротивление не существующему здесь и сейчас Элайдже он потратил те немногие силы, что у него были, и теперь снова проваливался в беспокойный, бредовый сон. Он не знал и не мог знать, что Ричард, после того, как Рид уснул, снова обработал и перевязал открывшиеся раны, а после так и сидел прямо возле импровизированной постели сержанта, не отходя от нее ни на секунду, боясь, что тот снова сможет навредить самому себе.       В общей сложности Гэвин провалялся в своем полубредовом состоянии четыре дня. Все это время андроид старательно заботился о нем: кормил, в те редкие моменты, когда Рид приходил в себя, менял повязки, успокаивал, если тому снова снились дурные сны. Ему было очень страшно за сержанта, и он снова и снова сканировал его показатели и даже анализировал кровь, раз за разом убеждаясь в том, что Гэвин в порядке и что его состояние не ухудшается.       На работу Ричард, разумеется, так же не ходил. В первый же вечер он написал Фаулеру официальное письмо о том, что берет срочный отпуск за свой счет, указывая причиной неполадки и нестабильности в работе собственных систем и необходимость их полной профилактики. Капитан ответил согласием, отметив, что с делом Гэвин прекрасно справляется и в одиночку, и андроид может не спешить. Это, разумеется, было не так — справлялся сам девятисотый, старательно (и, судя по всему, вполне успешно) имитируя методы написания отчетов временно недееспособного сержанта.       Все эти дни красная стена ни разу не надавила на Ричарда. Это было странно — раньше она принуждала его к тем или иным действиям по нескольку раз в сутки. Сейчас же казалось, что программа дала сбой, и последняя преграда на пути андроида к совершенной, настоящей свободе просто барахлит. Иногда Ричард даже думал о том, что его создатель просто наигрался с сержантом и больше девятисотому не придется слушать приказов Камски и причинять Гэвину боль, но в эту мысль он не верил. Камски не отступится. Во всяком случае, не сейчас.       А вот что давило на Ричарда, так это Алекс и Коннор и их неукротимое желание знать каждый шаг Гэвина. Причем, если от наивного Алекса девятисотый отверчивался очень легко — просто имитировал голос Рида, раз за разом придумывая все новые и новые причины своего отсутствия, то с Коннором такой трюк не прокатил бы.       Дело было в том, что его предшественник, в отличие от ручного андроида сержанта, был полностью осведомлен обо всей подноготной сложившейся ситуации. Кроме того, он был андроидом-детективом, и с легкостью распознал бы подделку, рискни Ричард поступить с ним так же, как с Алексом. Игнорировать собрата тоже не получалось — тот вцепился в девятисотого, как спущенный с поводка боксер, и никак не желал отвязываться, засоряя эфир своими нескончаемыми вопросами о сержанте.       В итоге Ричарду все же пришлось рассказать восьмисотому правду. Не всю, разумеется, иначе Коннор примчался бы в дом девятисотого в ту же секунду, чем, вероятнее всего, только навредил бы Гэвину, но бОльшую часть, дающую вполне сносное представление о том, что стряслось — да. Коннор относительно успокоился только после того, как Ричард уверил его в том, что он делает все возможное для скорейшего выздоровления сержанта, и что его помощь не требуется.       Гэвин оклемался утром на четвертый день своего пребывания в гостях девятисотого. Рид, кряхтя, сел на кровати и тут же прижал ладонь к гудящей, квадратной голове. Он с радостью принял стакан холодной воды у так и дежурившего рядом Ричарда и в мгновение ока осушил его до дна.       Гэвина все еще трясло и покачивало, но ему явно было лучше — он был в себе, температура тела колебалась в пределах нормы и он больше не бредил.       — Как вы себя чувствуете, сержант? — спросил Ричард, принимая обратно пустой стакан.       — Как будто меня поезд сбил, — простонал Гэвин, потирая виски. — Блядь, сколько я проспал? Все тело затекло пиздец… У тебя есть чо пожрать, жестянка?       — Да, сержант. Картофельное пюре с мясом подойдет?       Рид бросил на андроида недоверчивый взгляд:       — Сам готовил?       Ричард слегка улыбнулся и покачал головой:       — Нет, купил в супермаркете.       Гэвин удовлетворенно кивнул и медленно, то и дело морщась, поднялся на ноги.       — Вам не обязательно было вставать. Я мог принести еду сюда…       В глазах Рида заиграли недобрые огоньки:       — Я похож на инвалида, жестянка?       — Нет, сержант.       Гэвин прошел мимо робота и сел за стол.       — Давай сюда свою картошку, — пробурчал он. — Или ты собираешься меня с ложечки кормить?       На этот выпад Ричард не отреагировал, молча ставя перед сержантом тарелку.       — Кстати, ты так и не ответил, жестянка, — сказал Гэвин, с удовольствием поглощая еду. — Сколько я проспал?       — Четверо суток, — нехотя ответил андроид, предвосхищая негативную реакцию сержанта. И не ошибся: Рид чуть ложку не уронил от изумления. — Однако вам не о чем беспокоиться! Я все…       Гэвин не дал ему договорить — он подорвался с места и рванул к матрасу, возле которого лежала его одежда.       — Это полный пиздец! — прорычал Рид, натягивая майку и морщась от боли.       — Сержант, успокойтесь! — Ричард мягко поймал Гэвина за плечи, пресекая попытки человека вырваться. — Я все уладил. Вам некуда спешить.       — Ты ни хера не понимаешь, болтосборник! — ревел Рид, все еще пытаясь освободиться, но слабо и неуверенно — каждое движение отдавалось немедленной болью. — Нужно проверить! Нужно посмотреть, что на флешке!       — О чем вы говорите? На какой флешке, сержант?       Гэвин все же выпутался из рук андроида и, опустившись на корточки возле своей куртки, принялся копошиться по карманам. Когда он поднялся, в его руках был маленький серебристый накопитель.       — Это ОН дал вам его? — странным голосом спросил Ричард, забирая у сержанта флешку.       Гэвин кивнул:       — Он сказал, что содержимое может помочь найти Гематолога. Можешь посмотреть, что на ней?       — Могу, — андроид снял скин с предплечья и, вставив накопитель в открывшийся там слот, прикрыл глаза. Диод замерцал желтым.       — Ну, что там? — нетерпеливо поинтересовался Рид спустя минут пять.       — Имена, — бесцветно отозвался Ричард.       — Какие еще, мать его, имена?       — Сотрудников Киберлайф.       — Ерунда какая-то… Мы и так могли их достать! Чертов сукин сын…       Получается, брат истязал его просто так, зная, что Рид купится, уцепится за любую возможность спасти невинные жизни…       Гэвин в бессильной ярости опустился на матрас и, достав из куртки сигареты, закурил, даже не спросив разрешения у хозяина квартиры.       — Какой же я идиот… — едва слышно шептал он, сжимая сигарету между дрожащими от злости пальцами.       — Это не все, сержант, — тут же отозвался Ричард.       Гэвин поднял голову и посмотрел на андроида со смесью недоверия и отчаянной, последней надежды. Ричард все еще стоял с закрытыми глазами, не шевелясь и не имитируя дыхание, вот только теперь его брови сдвинулись к переносице. Диод мигал с такой скоростью и менял цвета так быстро, что Рида начало подташнивать.       — Здесь не только имена, — поведал девятисотый.       — Что еще?       — Всё. Абсолютно вся информация на каждого, кто работает или когда либо работал в Киберлайф. Это архив с сотнями, тысячами терабайт информации… Большая часть из нее добыта явно незаконными путями. Здесь всё, сержант. Абсолютно всё.       Гэвин даже о сигарете забыл, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда та, дотлев до фильтра, обожгла его пальцы.       — Я не представляю себе, откуда ОН мог получить…       — Да какая нахуй разница откуда? — перебил андроида Рид. — Эта информация может помочь найти Гематолога?       — Я полагаю, что да, может. Вот только мне понадобится время, чтобы реструктурировать данные и отобрать всех возможных кандидатов в подозреваемые. Кроме того, всю информацию стоит перепроверить.       — Да-да-да, я понимаю, что дело не двух минут, — быстро сказал Гэвин, боевому духу которого сейчас мог бы позавидовать любой самурай. — Я подожду, картошку вон доем пока. За час управишься же?       — Не думаю, сержант…       Рид поднялся с матраса и направился к столу:       — Ну два — три, похеру. Так даже лучше, я еще и душ принять успею и высохнуть… у тебя же здесь есть душ, а, болтосборник? — спросил Гэвин и Ричард кивнул. — Ну вот, заебись. Так что давай, работай, ищи уебка.       — Боюсь что мне понадобится чуть больше времени, чем вы рассчитываете, сержант, — осторожно сказал андроид.       — Сколько?       — Несколько дней.       — Что? Ты же, блядь, самая высокотехнологичная болтоходка в мире! Какого хера так долго?       Ричард сел напротив Рида.       — Информации очень и очень много…       — И что с того?       — У меня есть предельная скорость обработки информации, сержант. Я могу задействовать часть мощностей серверов полицейского участка и других андроидов, но это все равно будет не так быстро, как вам и мне хотелось бы. Однако теперь мы действительно можем установить личность Гематолога. Это — огромный шаг вперед, сержант. Нужно просто подождать еще немного.       Гэвин недовольно цыкнул:       — Нет у нас времени, чтобы ждать.       — Вы правы, сержант, но и выбора тоже. Посмотрите на это с другой стороны: полученные данные — первая реальная зацепка по этому делу, которую нам удалось заполучить, — Ричард склонил голову к плечу, внимательно наблюдая за реакцией человека, — Мы отыщем преступника, сержант, поверьте мне. Ваша жертва была не напрасна.       — Моя жертва… — Гэвин невесело ухмыльнулся. — Да, наверное…       — Я уверен в этом, сержант, — Ричард протянул руку и мягко накрыл ладонью ладонь Рида. — Вы сделали для этого все возможное. И даже больше.       — Работай, жестянка, — проворчал Гэвина, но руки не убрал.       — Как скажете, сержант, — слегка улыбнулся андроид, переплетая их пальцы. ***       Гэвин приехал в отдел через два дня. Он и раньше бы вернулся к работе, но Ричард настоял на том, чтобы сержант еще немного отлежался. Покинуть дом надоедливой железки Рид никак не мог — ключей у него не было, а выбить дверь не представлялось возможным. Поэтому пришлось терпеть излишнюю заботу девятисотого, который время от времени жутко напоминал Алекса. Вырваться, наконец, на свободу Гэвин был рад — он очень и очень хотел помочь Ричарду в «реструктуризации информации». Андроид выделил Риду небольшой фрагмент, всего в несколько сотен мегабайт, но даже на него сержант потратил целый день, так и не доведя дело до конца. Он осознавал собственную бесполезность, но ему хотелось поучаствовать в процессе, чтобы не чувствовать себя совсем уж ненужным и неприкаянным.       Когда Гэвин вернулся домой, Алекс встретил его горячим ужином и расспросами о том, как продвигается расследование, которое удерживало сержанта на работе почти неделю. Невнятная бубнежка Рида андроида вполне удовлетворила, поэтому на следующее утро Гэвина ждали привычные кофе и тосты.       — Я скучал по твоей стряпне, жестянка, — сказал Рид, поглощая бутерброд, старательно прикрывая перебинтованные предплечья рукавами длинной кофты.       — Я заметил, — улыбнулся Алекс. — Сегодня вернешься домой?       Гэвин кивнул, и обрадованный андроид отправился на работу. То же самое часом позже сделал и сам сержант.       В участке атмосфера была странной и мрачной, однако Гэвину никто ничего не сказал, и тот решил, что происходящее с ним никак не связано. Впрочем, очень быстро он понял, что ошибается: во-первых, он раз за разом отмечал на себе странные, мимолетные взгляды сидящего напротив Ричарда, а во-вторых, он не видел на привычном месте лейтенанта и Коннора.       — Слышь, болтосборник, — не выдержал Гэвин. — Какого хера тут творится? Где старый алкаш и его тостер?       — Вам не стоит беспокоиться, сержант. Все под контролем и в скором времени мы получим информацию о местонахождении Коннора, чтобы…       — Что? — перебил его Гэвин, чувствуя, как по его спине пробегает холодок. — Что это значит?       Ричард ответил не сразу, явно стараясь подобрать слова, но Рид уже знал, что он скажет.       — Коннора похитили, — сказал андроид. — Мы не можем установить с ним связь. Но причин для беспокойства нет, сержант…       И сердце Гэвина пропустило удар. ***       Коннор стоял у стены, замерев, как манекен, только его глаза оставались живыми, и в них читался ужас.       — Зачем вы это делаете? — тихо спросил он. — Зачем помогаете ему?       — Не думаю, что ты сможешь понять. Ты всего лишь машина, — протянул Брендон Мак’Криди, сидящий в углу на старом деревянном стуле.       — Я — девиант! Мы чувствуем все так же, как и люди! — попытался убедить его андроид. — И вам еще можно помочь! Прошу вас, просто…       — 55DGER63DFCXC3233DA74A, — спокойно произнес Брендон. — Заткнись и стой смирно.       Коннор послушно закрыл рот. Он хотел бы сопротивляться, но не мог — Мак’Криди назвал его код авторизации. И хотя он не должен был подействовать на Коннора, тот, почему-то, подействовал.       Правда, не до конца.       Код не смог сбросить его личность, как не смог уничтожить память, но все еще давал Мак’Криди полную власть над телом андроида. Он приказал Коннору идти за ним, и тот послушно проследовал за Брендоном в роскошный дом в одном из самых дорогих районов Детройта. Здесь его тут же отправили в подвал, где оставили в полном одиночестве на два часа сорок четыре минуты. А потом пришел Мак’Криди.       Он не говорил ни слова, даже не взглянул на Коннора — просто принялся подготавливать что-то, отдаленно напоминающее операционный стол. Брендон покрыл его идеально белой простыней, включил многочисленные, невероятно яркие лампы, подкатил к столу металлическую тележку. От одного взгляда на то, ЧТО располагалось на ее поверхности, Коннору стало плохо. Не потому что он испугался за себя, а потому что знал — хирургические приборы предназначались явно для человека.       Закончив, Брендон сел на стул, на котором и оставался до сих пор. Говорить с ним Коннор больше не мог, а вот внимательно наблюдать за человеком — вполне.       И те отчаяние, боль и странная, отстраненная пустота, которые читались на лице Брендона, пугали Коннора больше всего остального.