Пепел

      С того момента, когда Гэвину сообщили о том, что Коннор попал в лапы к Гематологу, прошло уже два дня. Никаких новостей за это время не было: сам восьмисотый сигналов не подавал, полностью исключив себя из девиантской сети, а активные поиски робота-полицейского силами других андроидов не приносили плодов. И с каждой минутой, потраченной впустую, нервозность Гэвина, который и без того дергался и суетился, как безумный, возрастала в геометрической прогрессии. Он не спал, почти перестал есть и все, абсолютно все свое время проводил за своим терминалом в полицейском участке, изредка отлучаясь выкурить сигарету, чтобы хоть немного унять дрожащие руки.       Ричард был единственным, кто Коннора не искал. И дело было вовсе не в том, что девятисотый ненавидел своего собрата или ревновал — нет, ему просто запретил это сам Гэвин. Рид знал, что помощь Ричарда в деле поиска восьмисотого могла оказаться бесценной, как знал и другое: единственным способом найти Коннора сейчас является попытка установить личность похитителя. А, значит, девятисотый все же помогал.       Гэвин старался не задумываться о том, что именно происходило сейчас в логове Гематолога. Он знал, что Коннора похитили не просто так, что преступнику просто нужны были запчасти, но от одной только мысли о том, ЧТО этот ублюдок может творить с андроидом прямо сейчас, в голове мутнело, а желудок предательски сжимался, готовый вот-вот выплеснуть свое скудное содержимое прямо на пол.       Гэвину очень хотелось выпить, а вернее, нажраться в сопли, чтобы все дурные мысли растворились в алкоголе.       Однако вместо этого он упорно продолжал искать Коннора, хотя и понимал, как жалок был его вклад в общее дело. Он перерывал тонны информации в поисках того самого человека, который ставил чудовищные эксперименты над смертельно больными людьми и машинами, отметая имя за именем, непрерывно думая о Конноре. Гэвин вспоминал их первую встречу в участке, когда андроид просто прошел мимо в компании старого алкаша, Криса и подозреваемого, а потом представился своим дивным голосом, тем самым, которым спустя год, он шептал сержанту о том, что сделает все сам, забираясь на него верхом в палате клиники. Вспоминал, как изнасиловал Коннора, дважды — у старого дуба на холме и позже в грязной подворотне, и как позже андроид, на месте которого Рид возненавидел бы себя всем сердцем, стоял на коленях на кухне у сержанта и робко касался искусственным языком его члена. Как скручивало в тугой, болезненный жгут нутро Гэвина, когда он беспомощно наблюдал за гибелью робота, и как позже, когда Коннор триумфально восстал из мертвых, крутило еще сильнее от невозможности быть рядом с тем, кого Рид так страстно желал.       Но самым главным было то, что Коннор дважды пожертвовал собой, чтобы спасти Гэвина, который, в свою очередь, отметился только тем, что собственноручно привел врага к тому, кто, несмотря на все, что натворил бестолковый сержант, все равно питал к Риду странную, плохо объяснимую симпатию.       Гэвин не мог, просто не имел права сейчас подвести Коннора, поэтому он старался изо всех своих сил, тщательно проверяя всю предоставленную ему Ричардом информацию. Он не пропускал ни единого слова, отмечая все, что казалось ему подозрительным, щепетильно взвешивая все за и против, прежде чем отмести очередного кандидата на роль Гематолога. При этом Рид работал быстро, понимая, что каждая секунда сейчас на вес золота.       К вечеру второго дня, когда Гэвин чуть было не упал по дороге в туалет, Ричард едва ли не силой отправил его домой. Впрочем, Рид и сам понимал, что ему следует отдохнуть — мало того, что его тело все еще не восстановилось после развлечений Элайджи, так еще и голова работала все хуже и хуже. Ему следовало поспать хотя бы немного, а после плотно поесть, и не какой-нибудь херни вроде сэндвича с сыром, а нормальной домашней еды, действительно восстанавливающей силы.       Алекс обеспечил ему и то, и другое.       Последним, что Гэвин помнил, было такси, в которое его усадил Ричард, а дальше он, казалось, просто телепортировался в свою постель и проснулся только спустя четырнадцать часов от того, что сидящая на нем Язва мурчала слишком уж старательно.       Судя по тому, что лежал Гэвин в одних трусах, до кровати его измученное тело донес Алекс, а то, что некоторые повязки были заменены на новые, говорило о том, что теперь андроид знает, что под толстым слоем одежды Рид старательно скрывал от него следы недавних пыток.       На кухню Гэвин выполз в крайне подавленном настроении, понимая, что теперь ему придется рассказать Алексу всю правду, а значит, пережить ту боль и унижение заново, но андроида дома не оказалось.       На столе вместе со свежей, нереально вкусной едой лежала записка, которую Гэвин читал, пока с удовольствием поглощал лазанью с индейкой и кофе. Записка была от Алекса (что неудивительно), и в ней андроид писал о том, что отчалил на работу, и что, когда он вернется, их ждет серьезный разговор. Рид даже улыбнулся впервые за эти несколько дней. Кто бы мог подумать, что дефектный робот-проститутка будет строить его почище родной матери?       Закончив с трапезой, Гэвин принял душ и побрился. Выглядел он, надо сказать, действительно лучше, чем вчера, но все еще паршиво: синяки под глазами никуда не делись, как, впрочем, и красная сосудистая сетка на белках.       А потом зазвонил телефон.       Гэвин рванул в свою комнату, где он и оставил свой мобильник, так быстро, что он готов был поклясться, что буквально ощутил, как открываются его подзажившие раны. Сердце бодро билось о ребра, руки дрожали, когда он увидел на экране «Входящий вызов от контакта «Болтосборник». Девятисотый мог принести сейчас две новости: хорошую, сказав, что вычислил работника Киберлайф, который является тем самым Гематологом, которого они так старательно искали вот уже пол года, и плохую.       О плохой Рид даже думать не желал, но излишне яркое воображение услужливо подсовывало картинку за картинкой: вот Гэвин берет трубку и слышит траурный голос Ричарда, которым тот сообщает, что на очередной свалке нашли останки очередной жертвы, вот Рид несется туда сломя голову, молясь о том, чтобы «донором» органов оказался не Коннор, но по приезду его встречает все тот же мрачный Ричард и медленно качает головой, вот он видит лежащего на земле…       Нет. Это было уже слишком. Неизвестность и так достаточно измучила Гэвина, поэтому он храбро клацнул по зеленой кнопке с изображенной на ней поднятой трубкой и даже прохрипел достаточно бодрое «Да!», которое, как он надеялся, звучало не слишком фальшиво и не сдавало с потрохами истинное состояние сержанта. Ричард по ту сторону трубки если и догадался о переживаниях Рида, то виду не подал. Хотя, возможно, ему было попросту не до этого — собственный голос андроида тоже звучал не слишком-то радостно. И Гэвин, которому девятисотый кратко изложил суть дела, быстро понял, почему.       Ричард сумел выяснить личность Гематолога, и это казалось просто охуенной новостью! Ведь это значило, что они могут накрыть гаденыша и спасти Коннора — нужно только подрядить группу захвата и дело в шляпе. Однако удача в очередной раз не пожелала повернуться к Гэвину лицом. Ричард говорил медленно, а мозг Рида все равно никак не желал усваивать услышанное. Оказалось, что использовать полученные сведения они не могут, ведь получили они их из нелегальных источников, а значит, и группа захвата тоже не станет им помогать. Кроме того, если заявиться к подозреваемому, то можно запросто лишиться и значка.       Гэвин слышал слова Ричарда, но не мог, не хотел их понимать! По всему выходило, что теперь у них, наконец, есть все зацепки, все возможности, чтобы схватить сукиного сына, а руки им никто так и не удосужился развязать. Происходящее казалось дурным сном — бредовым и кошмарным, и Рид даже ущипнул себя по незажившей ранке на предплечье, чтобы убедиться в том, что он не спит, и все это — реальность. Дальнейшее Гэвин помнил очень плохо. Кажется, он скомкано и быстро попрощался с Ричардом, который не говорил этого напрямую, но дал ясно понять, что заниматься противозаконной деятельностью не станет даже ради сержанта. Кажется, он вышел из дома, захлопнув за собой дверь и только после этого осознав, что ключи так и остались лежать на столике в прихожей.       В чем Рид был твердо уверен, так это в том, что он вызвал такси, назвав пунктом своего назначения адрес, который, как он был уверен, не произнесет вслух никогда. Идея была идиотской — очередная надежда на чудо, не более, но не попробовать он не мог. Ведь если был хотя бы один шанс из миллиона спасти Коннора — он готов был рискнуть. Готов был даже в одиночестве влезть в логово монстра, лишь бы просто попытаться, пусть даже это стоило бы Риду всего, включая его невзрачную, гиблую жизнь. Ему просто нужны были гарантии. Умереть за восьмисотого было просто, но хотелось знать, что смерть эта не напрасна, и что андроида спасут или хотя бы сделают для этого все возможное.       Такси остановилось возле новенькой многоэтажки и Гэвин, расплатившись, вышел из автомобиля.       Номера квартиры Рид не знал, а потому потратил минут десять на то, чтобы изучить список фамилий на почтовом ящике. Найдя нужную, он быстренько посчитал в уме ее местоположение и набрал цифры на домофоне.       Открыли ему сразу, даже не спрашивая «Кто там?», и Гэвин буквально взлетел прямо по лестнице на восьмой этаж, где его уже ждала знакомая фигура возле приоткрытой железной двери.       — Вот уж кого не ожидал… Что ты здесь делаешь?       Аллен стоял в подъезде, прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди. Он удивленно смотрел на задыхающегося Гэвина, однако в глазах капитана не было ни капли насмешки — только простое человеческое любопытство.       — Ты не слышал? — вопросом на вопрос ответил Рид. — Не знаешь, что Коннора похитил «Гематолог»?       — Слышал, что один из ваших андроидов исчез, да. Но это все равно не объясняет твоего внезапного появления на пороге моего дома.       — Можно мне войти? — все так же тяжело дыша спросил Гэвин.       — Прошу.       Аллен сделал демонстративный приглашающий жест, и Гэвин, не разуваясь, прошел в просторную, светлую кухню.       — У тебя есть знакомые наемники? Солдаты удачи или что-то типа того? — с места в карьер прыгнул Рид.       — Допустим, — настороженно согласился прошедший следом Аллен.       — Мне нужны хорошо обученные люди. Поможешь?       — Если тебе нужна группа захвата — ты всегда можешь запросить операцию по официальным каналам, — резонно заметил Арчи.       Аллен, в общем-то, был прав — в любом другом случае Гэвин именно так и поступил бы, но сегодня был особенный, мать его, случай и особенный, мать его, день. Официальные каналы сейчас были врагами Риду, и других путей он просто не видел. Именно поэтому он воспользовался единственным оставшимся, пусть призрачным, но хотя бы иллюзорно вероятным.       Аллен встал у стены напротив Рида:       — Давай я угадаю: случилось что-то, выходящее за рамки устава. Тебе понадобилась моя помощь, и именно поэтому сержант Рид снизошел до меня.       — Если тебе нравится такая формулировка — пусть будет так, — спокойно, даже хладнокровно согласился Гэвин.       — Мне нравится знать правду, Рид.       Гэвин ухмыльнулся. Правда не язвительно, как обычно, а, скорее, загнанно и печально:       — Я хочу спасти его, Аллен. И ради этого я готов на все. Ты понимаешь?       — Спасти кого? — насмешливо спросил Арчи, разве что в голос не хохоча. — Кусок пластмассы? Ты что, свихнулся, а, Рид?       — Я похож на сумасшедшего? — задал Гэвин вопрос, который, судя по лицу Аллена, был риторическим.       Капитан рассмеялся:       — Ты что, серьезно? Ради машины?       — Да, я серьезно. И ради этой «машины» я готов на многое, — Гэвин встал со стула, и, сделав несколько шагов по направлению к Арчи, грохнулся перед ним на колени. Аллен не пытался сопротивляться, когда сержант в несколько твердых, уверенных движений, распустил его ремень, хотя его озадаченное лицо и вопило о том, что тот был совершенно не готов к такому повороту событий. — Ты же этого хочешь, так? Если я сделаю так, что тебе понравится, ты поможешь мне?       Аллен молчал, пока Рид вытаскивал его еще мягкий орган из брюк, молчал, пока тот медленно забирал его плоть в свой горячий, влажный рот, запуская волну мурашек по его спине.       — Ты же этого хотел, не так ли? Чтобы твой член оказался максимально глубоко в моей глотке, так, чтобы ты чувствовал каждый спазм, да? — Гэвин, не дожидаясь ответа, снова вобрал пенис Аллена в свой рот, старательно вылизывая каждую складку и венку на его стволе. — Скажи… скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это. Я клянусь, мать твою, я сделаю все, лишь бы только ты помог мне освободить его. Ты только скажи, чего ты желаешь, чтобы я мог…       — Ты считаешь, что все вопросы можно решить сексом?       — Неужели я ошибся по поводу тебя? — насмешливо поинтересовался Рид, на мгновение снова выпуская изо рта каменно твердый член капитана.       — А что если так?       — В таком случае, я всегда могу уйти, — Гэвин игриво провел языком по уздечке и поднял лицо вверх. — Всего одно слово и я уйду.       — Нет, — хрипло отозвался Аллен. — Не уходи.       Рид спустил брюки Арчи ниже и прошелся губами по внутренней стороне бедер:       — Сядь. И расслабься.       Аллен послушно приземлился на стул, и Гэвин тут же принял его горячий член на всю длину, насаживаясь на него своим горлом резкими, сильными движениями, раз за разом выбивая у капитана хриплые стоны удовольствия.       Самому Риду процесс не нравился, но Аллен этого вовсе не замечал.       — Мать твою… где… ты… этому научился? — задыхаясь от удовольствия, спрашивал Арчи.       Гэвин мог бы рассказать ему, где и как, не скупясь на подробности, раскрываясь до самого конца, потому что сейчас ему было уже все равно, но все же сдержался. Он просто подумал о том, что Аллен, вероятнее всего, в текущей ситуации либо попросту не услышит сержанта, либо проигнорирует его слова. Поэтому Рид просто продолжил сосать, старательно вбирая орган Арчи в свой рот.       Гэвин не хотел капитана, совершенно не хотел, но готов был разыгрывать нереальную похоть. И, как оказалось, актер из него вышел вполне себе ничего — Арчи если и не поверил в его первородную страсть, то проникся минетом уж точно. И это было именно тем, чего Рид и добивался.       Аллен тем временем громко простонал и зарылся руками в отросшие волосы Гэвина. Его бедра подавались вверх и вперед, в такт движениям Рида, делая каждое проникновение еще более резким и глубоким, настолько, что в один момент сержант не выдержал и закашлялся, отворачивая лицо в сторону.       Аллен осторожно повернул его к себе, наклоняясь ниже.       — Сделаешь все, говоришь? — хрипло спросил он.       — Да, — тихо отозвался Гэвин глядя прямо в глаза капитану. — Все, что угодно. Просто скажи.       Рид снова потянулся к стоящему колом, блестящему от слюны члену Аллена, но тот не пустил, крепче перехватывая сержанта за волосы.       — Встань, — ответил Арчи на вопросительный взгляд Гэвина. — И разденься.       У Гэвина неприятно засосало под ложечкой: вся ситуация начала жутко походить на то, что случилось с ним в доме брата. Тогда его точно так же попросили, вернее, нет — приказали раздеться. Рид сомневался, что у Аллена есть садистские наклонности и он сделает с ним то же, что Элайджа, но ощущение дежавю все равно не отпускало.       Гэвин снял с себя свитер и майку и уже потянулся к ремню на брюках, когда Арчи его остановил. Капитан встал и подошел к Риду, что выглядело весьма комично, учитывая все еще торчащий из незакрытой ширинки член.       — Что с тобой стряслось, Рид? — спросил Аллен, аккуратно, почти нежно касаясь краснеющих на обнаженной груди сержанта ран.       — Еще одна сделка. Пытался выяснить, кто такой этот Гематолог. Это, — Гэвин расставил руки в стороны, — цена.       Лицо Аллена приняло выражение муки, будто сами слова Рида причиняли ему невыносимую боль.       — Кто это сделал? — спросил Арчи.       — Это не имеет значения…       — Имеет! — рявкнул Аллен. — Этот человек нарушил закон!       — Теперь ты понимаешь, что я действительно готов на все? — насмешливо спросил Рид.       Аллен не ответил. Он отступил на шаг назад и вернул постепенно обмякающий орган в штаны.       — Оденься, — бросил он, не глядя на Рида. — Я помогу тебе. Только объясни толком, что там произошло, и почему ты не можешь воспользоваться официальными каналами. Я знаю нескольких людей…       Они обсуждали предстоящую теневую операцию почти пять часов. За это время Аллен успел обзвонить всех наемников и получить согласие некоторых, а также составил план захвата.       Взамен он не попросил ничего.       А после Аллен достал бутылку скотча и наполнил стаканы. Они пили в абсолютной тишине: Рид говорить не хотел, а сам Арчи не осмеливался. Гэвин думал о том, во что же превратила его жизнь. Насколько важным стал для него Коннор, что он, не раздумывая ни секунды, с готовностью встал на колени и взял в рот у человека, к которому не чувствует ровным счетом ничего. А ведь если бы Аллен не остановился, Рид действительно позволил бы тому все, чего бы он ни пожелал.       Впрочем, удивляться здесь было нечему. Гэвин и раньше не особенно-то ценил собственную жизнь и с готовностью расстался бы с ней, если бы эта жертва могла спасти невинного человека. Возможно, Ричард был прав, и Рид попросту ищет смерти, стремится к ней всем сердцем, потому что от жизни он до ужаса устал.       — Откуда это? — нарушил тишину Аллен, кивнув в сторону пулевого под ключицей.       — Прикрыл Андерсона. Сто лет назад, — сухо отозвался Гэвин. — Брали двух «поваров», и один из них решил проделать в старике новых отверстий. Мы тогда еще были напарниками.       — Прошла навылет? — уточнил Арчи.       — Нет, застряла в теле, — Гэвин сделал большой глоток виски. — Пришлось валяться в больнице. Долго.       — Болит?       — Нет, уже нет. Тебя что, ни разу не подстреливали?       — Ты будешь смеяться, но — нет, ни разу.       Гэвин удивленно уставился на Аллена. Он был уверен, что капитан группы захвата должен был словить не одну пулю за почти десять лет своей службы.       Но тот, видимо, родился сразу в бронежилете.       — Ладно, — сказал Рид, поднимаясь из-за стола. — Если ты ничего больше от меня не хочешь, то я пойду.       — Завтра в 10 на Ист-Драйв, — не поворачивая головы бросил Аллен, и Гэвин, кивнув, покинул дом капитана. ***       Следующим утром Гэвин проснулся без будильника — настолько взволнованным и возбужденным он был. Наскоро приняв душ и позавтракав (пришлось готовить самому, потому что Алекс задержался на еще одну смену в баре), Рид сел на диван в гостиной и, сложив руки на коленях, уронил в ладони голову. До часа икс оставалось еще много, слишком много времени, а действовать хотелось уже сейчас.       Гэвин не знал, в каком состоянии сейчас находится Коннор, но всем сердцем надеялся, что еще не слишком поздно. Что еще есть, что спасать.       — Я вытащу тебя оттуда. Клянусь… — прошептал Рид.       Эти слова нужны были ему самому — чтобы поверить в них, услышать их будто со стороны и убедить себя в том, что он поступает правильно. Гэвин не питал иллюзий по поводу того, что случится с ним самим после этой операции, но на последствия ему было наплевать.       Его уволят — да, вероятнее всего так и произойдет, как только Фаулер, а следом и более высокостоящее начальство узнают о том, что он натворил. Подумать только: сержант полиции (впрочем, не с самым положительным профилем и сомнительным послужным списком, но все же сержант) нанял отряд «солдат удачи», чтобы штурмом взять дом человека, чье доказательство вины зиждется на информации, полученной не то чтобы нелегальным, хуже — противозаконным путем. Гэвину крепко повезет, если все закончится отобранным значком, табельным и заказанным путем в полицию США. В худшем случае его просто посадят.       Гэвин сам не заметил, как за раздумьями о собственном будущем стремительно пробежало время. Когда он в очередной раз поднял глаза на часы, стрелки показывали половину девятого, а значит, ему следовало немедленно выезжать к дому на Ист-Драйв. Рид медленно встал с дивана и окинул взглядом свой дом. Знакомая мебель, запах хвойного фрешера, который притащил не различающий запахов Алекс, пушистый ковер, приятно ощущающийся под босыми ногами… Гэвин смотрел и чувствовал, как у него начинает щемить сердце. По какой-то странной, совершенно необъяснимой причине ему начало казаться, что сегодня он видит все это в последний раз.       Гэвин прибыл на место за сорок минут до начала штурма. Он припарковал свою детку в квартале от того самого дома, в котором жил Гематолог, и направился к большому грузовику, на краю открытого кузова которого сидел Аллен.       — Ты уверен, что тебе стоит участвовать? — спросил Арчи, когда Рид остановился около него и прикурил.       — Уверен. В конце концов я же эту кашу и заварил. А ты? Ты поможешь?       — Я уже помог, Рид. В отличие от тебя, я своей работой рисковать не намерен, — Арчи спрыгнул на землю и, отобрав у Гэвина сигарету, глубоко затянулся. Он медленно выпустил густой дым через рот, глядя куда-то вдаль, туда, где над горизонтом ярко сияло весеннее солнце, а после растоптал едва начатую раковую палочку. — Желаю удачи. Надеюсь, дело выгорит.       Не дожидаясь ответа, Аллен засунул руки в карманы и быстрым шагом направился прочь. Гэвин проводил взглядом его высокую, крупную фигуру до поворота, думая о том, что он действительно благодарен капитану. За все.       Операцией командовал мужчина по имени Чак, и именно к нему отправился Гэвин, как только Арчи скрылся за углом. Чак был низким, хорошо сбитым человеком и выглядел матерым волком, побывавшем не в одной передряге, но сумевшим выбраться живым и не раз обводящим смерть вокруг пальца. Все его лицо было испещрено шрамами, один глаз отсутствовал и его прикрывала черная, похожая на пиратскую, повязка, на правой половине черепа отсутствовали волосы — вместо них там красовался огромный ожог. Гэвин с удовольствием послушал бы пару историй из жизни этого мужчины, выпади ему такая возможность.       Чак хмуро оглядел Рида с ног до головы, а после кратко изложил план операции их небольшому, состоящему всего из пяти человек, отряду.       Гэвину в очередной раз досталась роль прикрывающего тылы, однако сейчас его это совсем не расстраивало — он готов был пойти на все что угодно, лишь бы вытащить Коннора, поэтому только согласно кивнул и вместе с остальными бойцами проследовал к злополучному дому.       — Начали! — скомандовал Чак, и группа быстро двинулась вперед.       Гэвин шел последним, на небольшом отдалении от остальных бойцов, поэтому он не увидел, а только услышал, как с грохотом выбивается добротная деревянная дверь. Этот звук раскаленным металлом отпечатался в голове Рида. Пути назад больше не было — прямо сейчас он нарушал закон в составе сомнительной группы лиц и знал, что отвертеться ему вряд ли удастся. Что он даже не будет пытаться, зная, что сделал все правильно.       Гэвин уверенно перешагнул через порог и, держа оружие наготове, двинулся внутрь богато обставленного дома. Чак шел первым, но остановился посреди огромного, светлого холла. Он сделал несколько знаков рукой, и остальные бойцы рассредоточились, стараясь в кратчайшие сроки обыскать нереальных размеров фазенду.       Гэвину приказали остаться в прихожей.       Ему следовало ждать и если придется прикрывать отход раненым. Кроме того, в крайнем случае Риду разрешалось примкнуть к другим членам отряда, если им понадобится дополнительная огневая поддержка.       Это было невыносимо. Настолько невыносимо, что Гэвин уже хотел наплевать на все приказы и рвануть вперед, куда-нибудь, неважно куда, лишь бы чувствовать себя вовлеченным в процесс. Чувствовать, что он тоже помогает, а не стоит, как истукан, посреди мрамора и позолоты, сжимая в мокрых от пота ладонях «Пустынного орла». Но сорваться Рид не успел, потому что очень скоро раздались выстрелы, а позже и крик:       — Сюда!       Голос доносился из подвала, где не прекращаясь велась перестрелка, и Гэвин, забив на все приказы, все-таки побежал туда. Это было безрассудно и глупо — да, но бездействовать в такой ситуации он не мог.       В подвале было темно, если не считать слепящих вспышек от выстрелов.       — Черт! — негромко ругнулся кто-то слева от Рида. — Сюда, мать вашу!       Гэвин бросился на голос, ухаясь вниз, прижимаясь спиной к импровизированной баррикаде, а плечом — к плечу бойца. Тот тяжело и рвано дышал и, судя по тому, что стрелять он больше не пытался, был ранен. Его соратник, расположившийся чуть дальше за все той же баррикадой, напротив, вел почти непрерывный огонь, изредка останавливаясь, чтобы перезарядиться. Аналогично поступали и противники.       Сам Гэвин же палить не спешил. Он понятия не имел, где находится Коннор. Более того, на одно страшное мгновение он представил, что преступник может прикрываться им, как живым щитом, и от одной мысли об изрешеченном теле андроида все внутри у Рида похолодело.       — Не стреляй! — гаркнул он.       Но его крик утонул в очередном залпе выстрелов, к которому, и без того оглушительному, вскоре прибавились новые — остальные бойцы их группы спустились в подвал и также принялись вести беспорядочный огонь по противнику.       А потом все затихло так же внезапно, как началось.