Пепел

      Ричард бежал со всех ног. Он мог бы вызвать такси или поймать попутку, но не хотел тратить драгоценное время. Квартира девятисотого располагалась всего в четырех кварталах от дома Рида — рукой подать по меркам андроида.       Ричарду было страшно тем самым жутким, липким страхом, пробирающим до самого основания. Он прекрасно понимал, в каком подавленном состоянии находился Гэвин. Вполне логично было предположить, что после того, как Рид обнаружил Коннора в том подвале, его самочувствие усугубилось.       Прошло уже больше суток с той ночи в заброшенном парке, и Ричард всерьез опасался того, что может быть уже слишком поздно. Андроид успокаивал себя тем, что если бы случилось непоправимое, он уже наверняка бы об этом узнал, ведь на место происшествия приехала бы полиция, и девятисотый тут же услышал бы знакомый до боли адрес. Но на экстренных каналах стояла мертвая тишина, а, значит, у него все еще был шанс успеть и предотвратить катастрофу.       А потом, когда Ричард был уже в квартале от дома Рида, красная стена, та самая, что он так и не смог разрушить, начала отдавать приказы.       На этот раз они были куда более жесткими, чем обычно, и Ричарду пришлось даже остановиться, чтобы опереться на угол близлежащего дома, потому что рессоры в коленях стали внезапно слабыми и непослушными. И дело было вовсе не в недостатке тириума или технического обслуживания — просто приказы звучали гораздо настойчивее, чем девятисотый привык.       Ричард пытался сопротивляться и на мгновение ему показалось, что все получится, что он в очередной раз сумеет противостоять могуществу Камски, поселившемуся в его пластиковом черепе, но это было не так. Стена надавила сильнее, сжимаясь в голове андроида, загоняя все его личные мысли и чувства в темную, густую пустоту, куда-то на задворки его сознания. А когда даже после этого Ричард продолжил сопротивление, спрятала туда же и его самого. И теперь все, что оставалось девятисотому — это наблюдать будто со стороны за тем, как его тело быстро и уверенно движется в сторону дома сержанта.       А потом за тем, как тело достает оружие и, бесшумно проникнув в выбитую дверь, прислоняет дуло к виску Алекса.       — Какого хера ты творишь, болтосборник? — глухо спросил Гэвин.       — Вам не стоило… — начал произносить рот Ричарда.       Но замолк на полуслове, потому что настоящий Ричард дернулся внутри своей красной клетки так сильно, что прочная, раскаленная решетка натужно скрипнула. Лже-Ричард мотнул головой, словно пытаясь прогнать сидящего внутри девятисотого прочь, рука, удерживающая пистолет, тоже дрогнула. Девятисотый ударился снова, и снова, и снова, с каждым разом испытывая нарастающую мучительную боль, но все равно не останавливаясь ни на секунду.       А потом стена внезапно упала. Рассыпалась в такую мелкую пыль, будто ее и не было никогда. Вот только она была, и даже сейчас Ричард ощущал ее горячее, довлеющее присутствие.       — Не дергайтесь. Вы, оба! — холодно сказал девятисотый.       Коннор и Рид нахмурились настолько синхронно, что создавалось впечатление, будто они репетировали, но с места не сдвинулись.       — Ты, — Ричард обратился к своему предшественнику. — Подойди.       Коннор чуть заметно вздрогнул, однако все же подался вперед, пытаясь подняться с постели, но Гэвин не пустил, схватив робота за запястье так крепко, что под его пальцами сошла искусственная кожа.       — Или РК подойдет ко мне, или я уничтожу этого, — Ричард кивнул на замершего в его мертвой хватке Алекса. — И без шуток! Я быстрее тебя, Коннор. Что бы ты ни сделал, я успею убить его, и ты это знаешь.       Ричард лгал. Разумеется, он ни за что не причинил бы вреда ни Гэвину, ни его домашнему андроиду, ни даже Коннору, во всяком случае, не до тех пор, пока сам сохранял контроль над собственными решениями и телом, однако восьмисотый, кажется, об этом даже не догадывался.       Как, впрочем, не догадывался и Гэвин, который только крепче сжал руку Коннора, глядя на девятисотого пустым, каким-то совершенно мертвым взглядом, от которого контролировать внутренние процессы становилось невероятно трудно.       — Ричард… Ричард, это не ты, — тихо и очень слабо сказал Рид. — Сопротивляйся ему!       — Вы зря стараетесь, сержант. Ваши слова ничего не изменят — все уже решено. Вы только тратите и без того стремительно утекающее время вашего андроида.       — Ричард, ты не…       Девятисотый с силой дернул Алекса и плотнее прижал дуло к его виску:       — Достаточно! Так что ты решишь, Коннор?       — Хорошо! Я иду.       — Коннор, нет! — взмолился Рид, но андроид не послушал.       Восьмисотый мягко освободил свою руку из пальцев Гэвина и плавно поднялся с постели. В сторону сержанта он даже не взглянул — все его внимание было направлено исключительно на Ричарда и бьющегося в его мертвой хватке Алекса. Коннор двигался медленно, подняв раскрытые ладони, шаг за шагом приближаясь все ближе и ближе к своей улучшенной копии. Он даже не думал о том, чтобы попытаться напасть и отобрать у девятисотого оружие — знал, что тот превосходит его по всем техническим характеристикам, а потому просто шел навстречу своей судьбе.       Коннор остановился в полуметре от Ричарда и замер, ожидая дальнейших указаний. В его глазах читались тоска, и боль, и такая ледяная решимость, что Ричард невольно восхитился тем, как стойко держится его предшественник, окончательно убеждаясь в том, что он принял верное решение.       — Сейчас я отпущу этого, — ледяным тоном поведал девятисотый, тут же отмечая то, как подозрительно прищурился оставшийся на кровати Гэвин. — Но если хоть один из вас дернется, я выпущу пулю ему в затылок. Я знаю, куда стрелять, чтобы его не смог восстановить никто. Кивните, если все поняли.       На секунду в комнате повисла напряженная, густая тишина, а потом все трое, включая Алекса, медленно кивнули.       — Хорошо. Ты, — Ричард обратился к Коннору, — вытяни вперед руку.       Коннор послушно выполнил приказ.       — Убери кожу, — снова скомандовал девятисотый.       Коннор медлил всего мгновенье, явно удивленный таким поворотом дела, а затем скин плавно сполз с его кисти, оголяя идеально белый, кипенный пластик.       — Что ты собираешься делать? — с подозрением спросил он.       Вместо ответа Ричард с силой толкнул Алекса в сторону Гэвина, тут же направляя пистолет в лицо Коннора.       — Не двигайся, — прошипел девятисотый, оголяя и свое предплечье и тут же вцепляясь в руку своего предшественника.       Оба — и Коннор, и Ричард — прикрыли веки, обмениваясь данными. Их глазные яблоки суетливо бегали за тонкой, искусственной кожей, как у крепко спящих людей, видящих напряженные, неприятные сны. И с каждой секундой лицо Коннора становилось все мрачнее и мрачнее.       Гэвин не понимал, что происходит. Возможно, виной тому была все еще гудящая после неудачного (или, наоборот, удачного?) выстрела голова, а, возможно, и общий абсурд происходящего сейчас в маленькой комнате сержанта. Боже, да буквально двадцать минут назад Рид готов был отправиться к праотцам, а сейчас он сидит на постели в своей комнате, все еще живой и практически невредимый, прижимая к себе отчаянно хватающего за его футболку Алекса, наблюдая за тем, как Коннор, в лицо которого все еще было направлено дуло пистолета Ричарда, ведет с последним безмолвную беседу. Рид знал, что все это: и угрозы, и заложники — дело рук не самого девятисотого, а поселившегося в его голове Элайджи, который, по-видимому, почувствовав, что братец вот-вот вырвется из того кошмара, в который Камски превратил его жизнь, послал к нему свою пластмассовую марионетку, чтобы не позволить Риду отделаться так просто. Но в эту самую секунду именно девятисотый, а не Элайджа, держал на мушке Коннора, и ненавидел Гэвин сейчас именно его.       Коннор тем временем открыл глаза и, отпустив руку Ричарда, отошел на несколько шагов назад.       А потом фантасмагория момента поднялась на совершенно новый уровень, потому что Коннор, тяжело вздохнув, снял с себя пиджак и швырнул его на стул. Гэвин ошарашенно наблюдал за тем, как тонкие пальцы андроида торопливыми, отточенными движениями принялись расстегивать пуговицы на рубашке, которая мгновением спустя отправился следом за пиджаком.       — Давай, — сказал Коннор дрожащим голосом, глядя прямо в глаза Ричарду, и в груди у Гэвина защемило от страшной догадки. Он бросился вперед, отталкивая Алекса в сторону, стремясь прикрыть обнаженное, беззащитное тело восьмисотого, но не успел.       Раздался оглушительный выстрел, и Коннора качнуло назад. Его левая рука тут же окрасилась синим и повисла плетью, из пробитого плеча, чуть пониже ключицы, густым потоком лился тириум.       Гэвин замер, широко распахнутыми глазами глядя на то, как Коннор, тяжело дыша, перехватывает ранение здоровой рукой, стремясь остановить кровотечение.       — Ах ты сволочь! — взревел Рид, поворачиваясь к Ричарду, который уже бросил оружие и теперь смиренно смотрел в пол, как нашкодивший школьник. — Я тебя прикончу, ебаный кусок пластмассы!       Он огляделся и, заметив на полу возле кровати свой револьвер, направился было к нему, но Коннор его остановил:       — Гэвин, нет! Он хочет нам помочь!       — Помочь? — яростно переспросил Рид, поднимая револьвер и направляя оружие на девятисотого. — Этот гондон в тебя стрелял! Он пытался тебя убить!       — Нет, Гэвин! Он уничтожил маячок!       Рука Рида дрогнула, но пистолет он все же не опустил:       — Какой еще маячок?       — Когда меня пересобрали после того, что произошло в башне Киберлайф, в мой новый корпус вживили отслеживающее устройство. Элайджа не хотел вносить изменения в мою программу, но все равно хотел иметь возможность контролировать меня. Я подозревал о его наличии, но не мог отыскать, сколько бы раз ни сканировал систему — в противном случае я бы уже давно избавился от него и исчез из вашей жизни, сержант, для вашего же блага. Но Ричарду удалось взломать архивы Киберлайф. Он обнаружил местоположение маячка и обезвредил его.       Гэвин уставился на Ричарда так, будто впервые увидел его.       — Это правда, болтосборник? — спросил он, обращаясь к девятисотому.       — Да, — чуть слышно отозвался андроид.       — Мы можем уехать, Гэвин, — снова подал голос Коннор, которому Алекс помогал остановить тириум. — Прямо сегодня, сейчас. Ричард смог пробиться сквозь стену, но это — временно. Элайджа в любой момент вернет контроль, и тогда все будет кончено. Ричард все подготовил для нас. Он передал мне все пароли и доступы, но нужно торопиться.       — Тогда какого черта он устроил весь этот цирк? Нахуя угрожал тебе и Алексу? Почему, блядь, просто не объяснил все по-человечески?       — Алекса захватил не я, сержант, — все так же не глядя на Гэвина ответил Ричард. — Мне удалось вырваться чуть позже, уже после того, как… как мое тело взяло его на мушку. Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить играть роль злодея, и заставить Коннора приконнектиться ко мне, чтобы все объяснить. Кроме того, так это заняло куда меньше времени, которого и так практически нет, так что не теряйте его понапрасну, сержант. Вам нужно идти.       Гэвин, наконец, опустил пистолет и сделал еще один шаг к Ричарду, оказываясь теперь так близко, что слышал искусственное дыхание андроида.       — А ты? Что будет с тобой?       Ричард поднял на Рида свои льдистые, удивительно светлые глаза и чуть заметно улыбнулся одними уголками губ:       — Все будет в порядке, сержант, — мягко сказал он.       Гэвин знал, что это — ложь, и это знание тут же отдалось глухой болью в его груди.       Он сделал еще один шаг вперед и уткнулся лицом в ключицу андроида, вдыхая знакомый, чуть горьковатый запах, ощущая участившуюся пульсацию тириумного насоса. Боль только усилилась, когда Рид почувствовал на своей спине обжигающе-горячие руки Ричарда, крепче прижимающие его к себе. Гэвин закрыл глаза, стараясь запомнить этот момент, отпечатать его в своей памяти. Потому что, что бы ни происходило между ними, в конечном итоге, именно девятисотый спас их с Коннором. Потому что Рид был уверен, что сейчас видит Ричарда в последний раз.       Гэвин не знал, как долго они простояли так — он просто растворился в этом счастливом и вместе с тем грустном моменте и вернулся в реальность только в тот момент, когда Ричард отстранился, и его теплые ладони исчезли со спины Рида.       — Вам пора, сержант, — сказал Ричард, глядя на Рида все с той же печальной улыбкой.       Гэвин кивнул и повернулся к двери, у которой уже стоял Алекс и снова одетый Коннор, успевшие собрать в маленькую походную сумку вещи первой необходимости. В коридоре, стоя на выбитой входной двери, Рид и Коннор крепко обнялись с плачущим Алексом, пообещав тому непременно найти способ связи, и направились к уже ожидающему их такси.       Уже спустившись с крыльца, Гэвин на мгновенье замер и обернулся, вглядываясь в окно своей комнаты, в которой так и остался стоять девятисотый.       — Прощай, Ричи. И спасибо за все, — прошептал Рид, уверенный, что андроид его не услышит.       Но Ричард услышал.       Девятисотый дождался, пока автомобиль отъедет подальше, прежде чем выстрелить, надеясь, что Гэвин его не услышит.       И Гэвин не услышал. ***       Алекс стоял на крыльце, глядя вслед уезжающему такси. Как только оно скрылось за углом, в комнате Рида раздался выстрел, и андроид невольно вздрогнул и прикрыл глаза, из которых все еще текли слезы. Теперь все было кончено — этот выстрел поставил последнюю точку, стал финальным аккордом пусть не самой спокойной, но такой любимой жизни.       Но, несмотря на это, Алекс был искренне счастлив за Гэвина и за Коннора. Жаль ему было только одного человека. Вернее, андроида — Ричарда. Того самого Ричарда, который только что выпустил пулю себе в лоб в бывшей теперь уже комнате Рида, чтобы спасти его.       Алекс вернулся в дом и позвонил в 911.       Полиция приехала через десять минут. За это время Алекс едва успел поймать Язву да усадить ее в переноску, опасаясь, что расстроенное животное может убежать, а терять еще и ее андроиду совершенно не хотелось. А вот положить переноску на диван робот не успел — прибывшие полицейские обнаружили стоящий на коленях труп и, естественно, заковали Алекса в наручники и запихнули в машину, как единственного подозреваемого. Андроид не сопротивлялся, только попросил офицера, того, который не был занят вызовом подмоги, чтобы он позаботился о Язве. Тот только отмахнулся — мол, не до этого сейчас, и грубо захлопнул дверцу.       А потом на место прибыл Хэнк. Заметив на заднем сидении полицейской машины закованного в наручники Алекса, он устроил разнос арестовавшим его полицейским и освободил дрожащего андроида из наручников, пересадив в свою машину, и даже был настолько любезен, что в ответ на робкую просьбу последить за Язвой, чертыхнулся и спустя минут пять принес переноску и вручил ее роботу.       Алекс просидел в машине с час, прежде чем Хэнк снова вернулся и приземлился на водительское сидение.       — Я отвезу тебя в участок, — поведал лейтенант, заводя мотор. — Не волнуйся. Тебе просто зададут несколько вопросов и все закончится. Тебя не тронут, обещаю.       А дальше все повторялось по кругу, снова и снова, как в дурном сне: Алекс раз за разом повторял одну и ту же историю, говорил, что не знает, что произошло, что он пошел выбросить мусор в большие контейнеры, стоявшие в двух кварталах от их с Ридом дома, потому что мусорщик-ксенофоб отказывался забирать их пакеты, а когда вернулся, дверь была выбита, Гэвина нигде не было, а в его спальне обнаружилось только тело Ричарда с дырой в голове да измазанное человеческой кровью покрывало, но полицейские продолжали задавать одни и те же вопросы находящемуся на грани нервного срыва андроиду, сиротливо прижимающего к себе переноску с отчаянно мяукающей кошкой.       А потом к нему подошел Хэнк. Лейтенант был хмурым и явно расстроенным, но к Алексу был добр.       — Тебе есть куда идти? — спросил он. — Дом Рида оцеплен, там жить ты не сможешь, по крайней мере какое-то время.       Алекс пожал плечами:       — Я могу снять комнату в отеле, у меня есть деньги.       — С кошкой тебя пустят разве что в какой-нибудь придорожный тараканий питомник.       — Это ничего, мне нужен только доступ к электросети для подзарядки.       — Нет, это не дело, — сказал Хэнк, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — Пошли.       — Куда? — непонимающе свел брови Алекс.       — Домой, — ответил Андерсон. — И не волнуйся, Сумо очень дружелюбен ко всем животным. Включая кошек. ***       Всю дорогу в такси Гэвин и Коннор провели в тяжелом, гнетущем молчании. Гэвин смотрел в окно на знакомый почти до боли город, который он уже второй раз за эту ночь пытался покинуть навсегда, в то время как Коннор сканировал свою систему на предмет повреждений, прикидывая, каким образом он сможет починить раненную конечность. Только на самом подъезде к автовокзалу андроид положил свою руку на бедро Рида, и тот мягко накрыл ее своей ладонью, шершавой и слегка дрожащей, но так и не отвел от окна задумчивого взгляда. Настолько тяжелого, что тяжесть эта казалось почти физически ощутимой.       На автовокзале Коннор сразу же направился к камерам хранения. Открыв ячейку 174-А, он достал из нее большой черный кейс на кодовом замке. Гэвин послушно следовал за роботом, не задавая вопросов, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему. Коннора состояние сержанта беспокоило, и он то и дело сканировал человека, но никаких отклонений в его физическом состоянии так и не обнаружил.       Однако, стоило андроиду чуть покачнуться (от недостатка тириума некоторые системы начали сбоить), и Гэвин тут же оказался рядом. Он поддержал Коннора и отобрал у него сумку, старательно избегая даже касаться новенького лакированного дипломата. А когда восьмисотый попытался двинуться в сторону электронных касс, и вовсе усадил того на стул в зале ожидания.       — Я сам куплю, — буркнул Гэвин. — Куда мы едем?       — В Толидо.       Гэвин кивнул и удалился, чтобы вернуться через пятнадцать минут с двумя билетами на автобус и связкой банок с тириумом. И то, и другое он передал Коннору, который тут же откупорил одну из жестянок и принялся жадно глотать густую синюю жидкость. Рид сидел рядом, без интереса оглядывая просторный зал ожидания автовокзала. Была всего половина четвертого утра, и людей вокруг было немного: несколько молодых людей, спящих друг на друге в противоположном углу, андроид-уборщик, трущий полы старенькой шваброй, молодой мужчина в очках и строгом костюме да дежурный администратор, которая, судя по тому, какой бодрой она казалась, так же была андроидом.       Никто из них не обращал никакого внимания ни на бывшего полицейского, ни на его спутника, который, и Гэвин готов был ударить себя за то, что заметил это только сейчас, все еще носил Киберлайфовский жилет.       — Сейчас вернусь, — бросил Рид и, не дожидаясь протестов и вопросов Коннора, снова оставил того одного.       Гэвин нашел магазин с одеждой на самообслуживании и приобрел там синюю футболку и легкую джинсовую куртку. Размера андроида он не знал, поэтому прикидывал его на глаз, логично предполагая, что даже если они будут маловаты или велики — все будет лучше, чем бродить вокруг в пиджаке со светоотражающим треугольником на плече.       — На вот, — Гэвин вернулся в зал ожидания и теперь протягивал Коннору пакет. — Иди и переоденься. К черту эту форму.       Коннор заглянул в пакет, забавно сведя брови к переносице, а потом улыбнулся и кивнул, явно удовлетворенный выбором Рида. Все время, пока андроид переодевался в маленьком, грязном туалете автовокзала, Гэвин вспоминал эту улыбку, думая о том, что он радуется тому, что восьмисотому понравились дурацкая курточка и футболка, и в конечном итоге поймал себя на том, что улыбается и сам.       Автобус прибыл через десять минут после того, как Коннор вернулся. Новая одежда ему очень и очень шла: надел он только футболку, повязав куртку на пояс, и этот старомодный, немного неряшливый стиль смотрелся на андроиде невероятно гармонично. Заметив, что Гэвин смотрит, Коннор стушевался и отвел глаза и казался весьма удивленным, когда Рид протянул руку и растрепал вечно идеальные волосы восьмисотого.       — Пойдем, стиляга, — шутливо бросил Гэвин поднимаясь и подхватывая сумку. — Автобус скоро приедет.       — Как скажете, сержант…       — Гэвин. Меня зовут Гэвин, жестянка.       — Как скажешь, Гэвин, — улыбнулся Коннор.       Пока они ехали в автобусе, Коннор рассказал Гэвину все подробности того, чем поделился с ним Ричард. И чем дольше говорил андроид, тем мрачнее становился Рид.       — Это может быть ловушкой, — сказал он, когда восьмисотый закончил.       — Может, — согласился Коннор. — Но других вариантов у нас нет.       Они вышли в Толидо и, снова вызвав такси, добрались до Рино Бич. В столь раннее время людей здесь не было вовсе, поэтому именно тут они и избавились от документов и телефона Рида — просто сожгли их в старой бочке, возле которой местная молодежь, должно быть, любила собираться большими и шумными компаниями, чтобы скоротать вечер у огня.       Здесь же, сидя на гальке, сквозь которую настырно пробивалась трава, Коннор набрал на замке комбинацию, которую поведал ему Ричард, и открыл кейс. Внутри лежали аккуратные стопки из поддельных документов, наличных денег, кредитных и дебетовых карт и билеты на самолет Саут-Бенд Интернешнл-Хитроу с открытой датой.       Коннор протянул Риду его новую АйДи карту, на которой была его фотография и значились его год рождения, правда, другой день — семнадцатого апреля, и другое имя — Дерил Мозер. Гэвин поморщился, но выбирать не приходилось.       Коннору тоже досталось новое удостоверение, в котором он значился человеком, по имени Эрик Маршалл. Все было выполнено профессионально, но у Рида все равно защемило сердце. Не потому, что у Ричарда явно были криминальные связи, возможно, с андроидами-подпольщиками, а потому, что на карточке Коннора была его же, Коннора, фотография. Его, а не девятисотого. Ричард знал, что не сможет сбежать с Гэвином, и изначально планировал спасти именно их двоих: Рида и восьмисотого.       Опустевший кейс они забросили в ближайшие кусты — он был им больше не нужен. Документы отправились в боковой карман куртки, а Коннор и Гэвин — на Восточный вокзал Толидо. Там они купили билеты на поезд до Саут Бенда и следующие два часа они провели на жестких, жутко неудобных сиденьях, от которых у Рида отчаянно ныла задница и затекала спина. Ко всему прочему здесь предлагали дерьмовый кофе и, судя по запаху, прошлогодние сэндвичи, которые Гэвин, даже несмотря на то, что желудок буквально сводило от голода, не решился бы съесть.       Потом они поймали попутку до Международного аэропорта Саут Бенда, а после долго разговаривали с девушкой-андроидом за стойкой Бритиш Эйр, которая старательно, но очень медленно искала ближайший свободный рейс до Хитроу. Наконец, она нашла перелет с двухчасовой пересадкой в Атланте с вылетом через два с половиной часа, и Коннор (вернее, мистер Маршалл), согласился, тут же получив посадочные талоны и любезный совет поторопиться к десятому гейту. Они без проблем прошли паспортный контроль и таможню, хотя Рид сильно переживал по этому поводу и отвечал на все вопросы таможенников дергано и скомкано. Казалось, даже Коннор беспокоился, однако держался куда лучше Гэвина — вел себя уверенно, говорил спокойно, четко следуя своей легенде, детально проработанной Ричардом.       До Атланты они летели раздельно — мест рядом не нашлось, а соседи меняться не пожелали. Впрочем, это было не так уж и страшно — перелет длился всего три часа и почти все время Гэвин спал без задних ног. Ему не снилось ничего, он даже слышал шум двигателя и чувствовал, как трясется самолет в турбулентной зоне, но стюардессе пришлось дважды позвать Рида и даже потрясти за плечо, чтобы разбудить его. Плюсом было то, что Гэвин выспался, и в аэропорту Атланты он уже не зевал так широко, что, казалось, еще мгновенье и он заработает вывих челюсти. Ну, а минусом оказался все еще урчащий от голода желудок — завтрак на борту Рид тоже благополучно проспал.       Аэропорт Атланты был куда больше чем тот, что в Саут Бенде — роскошный, стеклянный и стильный. Правда, насладиться видами у Коннора с Гэвином не вышло — пересадка была короткой и длилась всего два часа, и почти все время они провели в очередях во все тот же паспортный контроль и на таможню. Это было муторно и скучно, и Рид наверняка погиб бы от голода, если бы расторопный Коннор не сбегал в ближайшее кафе и не принес ему большой и сочный бургер.       На этот раз они летели вместе и впервые с того момента, как они покинули Детройт, Гэвина отпустило. Он шутил и даже смеялся, морща свой изуродованный шрамом нос, а вот Коннору было не до смеха. Потому что осталась еще одна вещь, которую ему следовало сделать: он должен был исполнить последнюю просьбу Ричарда.       На самом дне кейса, под всеми бумагами, лежал конверт, который Коннор спрятал во внутренний карман куртки там, на пляже в Толидо, а сейчас достал и протянул Гэвину с таким скорбным видом, что Рид сразу понял, что находится внутри, однако все равно вскрыл его, вытряхивая содержимое на столик, прикрепленный к спинке впереди стоящего сидения.       На гладкую поверхность, негромко звякнув, выпало кольцо — то самое, что Ричард выдернул из уха детектива в их первую встречу, и записка. Очень короткая, всего три слова, будто отпечатанные на принтере: «Мне очень жаль».       Шрифт Cyberlife Classic. Девятого размера. КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ