Пепел

      Гэвин припарковал свой грузовик на пустыре неподалеку от их с Эстер дома и выключил двигатель. На пассажирском сидении лежал пакет с пустым контейнером от сэндвичей и новым, чудесным конструктором, похожим на Lego, но с куда большими деталями, который купил для Эстер Коннор, о чем Рид, разумеется, рассказывать супруге не собирался.       На дворе было раннее утро, и его домашние, наверняка, еще спали, поэтому Гэвин закурил и медленно двинулся в сторону дома, наслаждаясь первыми лучами рассветного солнца. Погода обещала быть отличной — мягкий шотландский климат нравился Риду куда больше холодного Детройта, и он подумал о том, что если Эстер сегодня не занята, было бы славно съездить на пляж и, возможно, даже искупаться.       Эта мысль Гэвину понравилась. Он всегда возвращался от Коннора в приподнятом настроении и стремился поделиться им с домашними. Вот и сейчас Рид улыбался, пока шел к дому, однако улыбка исчезла с его лица, стоило ему заметить распахнутые настежь ворота гаража. Старого плимута внутри так же не оказалось.       Гэвин достал из заднего кармана мобильник, который всегда держал выключенным, пока вел свой грузовик и, врубив его, обнаружил с десяток пропущенных вызовов от Эстер.       Рид перезвонил ей.       — Господи, Дерил! — раздался на том конце провода ее взволнованный донельзя голос. — Мы в больнице. Эмма… Приезжай скорее, прошу. Больница Либертон.       Она бросила трубку.       Гэвин почувствовал, как внутри него все стремительно холодеет. Он вызвал такси и прибыл на место через двадцать минут. Еще в пути он задумался над тем, как ему найти в огромном госпитале Эстер и малышку, но супруга сама решила эту проблему, ожидая его на скамейке возле главного входа.       — У Эммы острая почечная недостаточность, — с ходу огорошила она. Эстер старалась держаться, но Рид видел, как тяжело ей это дается. — Ей нужна пересадка и срочно.       Она достала из кармана ошарашенного Гэвина пачку сигарет и зажигалку и нервно прикурила:       — Я хотела отдать ей свою почку, но я не подхожу в качестве донора. Это плохо, Дерил. Это очень плохо…       Рид и без уточнений понимал, что дело — дрянь, и его рвало изнутри от того, что он не мог, никак не мог все исправить.       — Что мы можем сделать? — спросил он. — Должны же быть какие-то варианты. Может, Френк подойдет на роль донора?       — Ты серьезно? Френк? Он же чертов наркоман!       — Значит, найти кого-нибудь другого! — рявкнул Гэвин, и Эстер вздрогнула и съежилась, чуть отступив от мужа. Он никогда раньше не повышал своего голоса и сейчас жалел, что сорвался.       — Я все равно могу отдать свою почку, и тогда Эмма продвинется в очереди на трансплантацию, но…       Эстер не договорила, судорожно выдыхая дым из легких, но Гэвин понял все без слов. Когда очередь дойдет, может быть уже слишком поздно — вот что она не смогла произнести, и Рид почувствовал, как его сердце заходится в бешеном ритме. Он будто снова оказался в кошмарном сне, правда, на этот раз, не по капризу своего брата, а волею судьбы.       Гэвин обнял жену:       — Все будет хорошо. Как зовут врача Эммы? Я хочу поговорить с ним, обсудить варианты.       Эстер несколько раз кивнула, прижимаясь к груди Рида так крепко, будто это могло спасти ее ото всех бед.       — Его зовут доктор Берненгэм, — прошептала она, старательно сдерживая готовый сорваться голос.       — Хорошо. А где Эмма?       — На третьем этаже, в триста пятой палате.       — Иди к ней, — сказал Гэвин, отбирая у жены дотлевшую сигарету. — Ты должна быть рядом с Эммой, ты ей нужна, а я пока схожу к этому доктору Берненгэму.       Эстер отстраненно кивнула и скрылась в дверях больницы. Рид тяжело вздохнул, буквально обрушиваясь на скамейку, потирая пальцами гудящие виски.       Кто-то сел рядом:       — Простите, могу я попросить у вас сигарету?       Гэвин не глядя протянул человеку пачку.       — Спасибо, — поблагодарил мужчина, вынимая из пачки одну раковую палочку. — Простите мою наглость, но зажигалку я тоже забыл.       — Ни говна, ни ложки… — буркнул Гэвин, но все же дал человеку огня и забрал обратно свой «Кэмэл».       — Да, и мне очень неловко. Обычно я не курю, просто… Просто сейчас мне это нужно. Знаю, что глупость, но все же…       — Слушай, не трави, а? — грубо бросил Рид, впервые поворачиваясь к своему собеседнику. — И без твоих проблем хуево.       Мужчина явно стушевался.       — Простите, — пробормотал он и встал со скамейки.       Гэвин еще несколько секунд наблюдал за его удаляющейся, сутулой фигурой, а потом, тяжело вздохнув, поднялся и сам. Он знал, что ему следует идти и поговорить с врачом, но ему совершенно этого не хотелось. Рид не был медиком, но понимал, что если маленькому ребенку понадобилась пересадка органа, значит, дело швах, и ему было очень и очень страшно услышать подтверждение своих мыслей из уст дипломированного доктора.       Вот только сделать это было необходимо, поэтому Гэвин зашел в больницу и направился к дежурной:       — Э… Здравствуйте. Поможете мне?       — Конечно, — улыбнулась молоденькая медсестричка и заинтересованно подалась вперед. — Что вам нужно?       — Где я могу найти доктора Берненгэма?       — Он у себя в кабинете, у него сейчас время приема, — дружелюбно сообщила дежурная и опустила глаза к монитору своего терминала. — Вы записаны? Или желаете записаться?       — Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас.       — Боюсь, без записи сделать это невозможно, но…       — Прошу вас. Это важно. Моя дочь, Эмма Мозер — она поступила сегодня, я должен узнать, что с ней, и как ей помочь. Пожалуйста, ей всего годик.       — Эмма Мозер?       Гэвин кивнул:       — Да. Она в триста пятой палате.       Пальчики медсестры забегали по клавиатуре.       — Присядьте, пожалуйста. Доктор Берненгэм скоро вас примет.       Рид послушно отправился на старинного вида диван, правда, садиться не стал — просто встал с краешку так, чтобы не пропасть из поля зрения дежурной. Гэвин ненавидел больницы и с куда бóльшим удовольствием подождал бы снаружи. Там, на свежем воздухе не пахло медикаментами, и йодом, и чем-то жутко похожим на хлорку. Эти запахи стойко ассоциировались у Рида только с плохим, поэтому в обычное время он старательно избегал клиник, даже к зубному ходил, только если совсем припрет. И вот сейчас он стоял посреди приемной, ожидая врача, в то время как дочь его жены лежит двумя этажами выше, даже не подозревая о том, что ее светлое будущее стало очень и очень туманным.       И хуже всего было то, что Рид никак не мог ей помочь.       Гэвин почему-то вспомнил о Ричарде. Впрочем, не «почему-то» — в последний раз, когда Рид попал в больницу, он попал туда из-за того, что прикрыл своим телом тело андроида. Тогда, правда, Гэвину совсем не было страшно, да и та пуля подарила ему незабываемую ночь с Коннором. Сейчас андроида рядом не было, и, если честно, Риду пиздец как нужна была именно его поддержка, потому что сейчас, в отличие от того раза, ему было страшно.       Чтобы отвлечься от собственных дурных мыслей Гэвин достал свой смартфон и залез в интернет. Сначала он просто бездумно серфил по сети, перескакивая с ссылки на ссылку, а потом, как это происходило почти всегда, перешел на новостную ленту и отсортировал события по тегу «Детройт». Сегодня ничего важного, да и вообще интересного там не происходило — состоялось грандиозное открытие нового торгово-развлекательного центра где-то на окраине, мэр ушел в отставку по состоянию здоровья (не удивительно, мужику почти восемьдесят), да полиция накрыла очередной наркопритон. К последней новости была прикреплена фотография: офицеры ведут закованного в наручники мужчину, который смотрит прямо в камеру и безумно улыбается. И Рид внезапно узнал этого человека. Светлые волосы, тонкие губы — Крис Шин, тот самый парень, с которым он дважды упарывался чертовым красным льдом до состояния полной невменяемости. Видимо, дело «Плюшевого кролика» Барри продолжил кто-то другой. Или Шин просто нашел другую безлимитную кормушку — Гэвину, по сути, было плевать.       Все это: полиция, красный лед и его аддикты, поиск и аресты преступников осталось в прошлом.       Даже та статья, с которой и начался маниакальный интерес Рида к новостям из Детройта, рассказывающая о самоубийстве андроида-детектива модели РК-900 и исчезновении его напарника вместе с еще одним роботом полицейским. Сейчас сержант Гэвин Рид и андроид по имени Коннор уже наверняка были объявлены мертвыми, и только трое знали, что они живы — Алекс, старый алкаш Хэнк Андерсон и Элайджа Камски. Насчет последнего, правда, наверняка знать Рид не мог, но в то, что брат остался в полнейшем неведении относительно судеб Гэвина и Коннора, не верил.       Как не верил и в то, что Камски просто сдался и бросил свою идею отомстить.       Быть может, он действительно не может их найти? Может, у них с Коннором все же получилось вырваться?       В одном из коридоров громко хлопнула дверь, и Рид вздрогнул, выныривая из собственных мыслей, тут же замечая отчаянно машущую ему дежурную.       — Доктор Берненгэм готов вас принять, — поведала она подошедшему Гэвину. — Второй этаж, кабинет 201.       Гэвин проследовал куда было сказано.       — Можно? — спросил он, заглянув за дверь с нужным номером. — Меня зовут Дерил Мозер, я отец Эммы.       Невысокий, седой мужчина оторвался от своего терминала и спокойно посмотрел на Рида.       — Я знаю, кто вы такой, — сказал он приятным, чуть хрипловатым голосом. — Проходите, прошу. Садитесь.       Предложение войти Гэвин принял, а вот садиться не спешил — он был слишком взволнован, поэтому так и остался стоять у самой дальней от доктора стены, прикрыв за собой идеально белую дверь.       — Я хочу узнать, что с Эммой. То есть, узнать подробности, прогнозы… В общем, понять, что нам делать дальше.       Берненгэм снял очки и отложил их в сторону. В его блеклых, водянистых глазах на мгновенье скользнула такая отчаянная тоска, что сердце Гэвина подпрыгнуло в груди и сжалось в тугой, пульсирующий комок. Врач прокашлялся в кулак, прежде чем ответить.       — Состояние Эммы стабильно, пока что. Мы держим ее на диализе, — мужчина пожевал губу. — Но ей нужна операция. И срочно.       — Да, я знаю — жена мне рассказала, — Гэвин все же прошел вперед и присел на стул. — Сколько у Эммы времени?       Рид очень боялся услышать ответ на свой вопрос, но знал, что должен был его задать.       — Три, может, четыре месяца.       Гэвин прикусил губу.       — Сколько времени обычно занимает поиск донора? — спросил он, стараясь унять дрожь в голосе.       — Это зависит…       — От чего?       Доктор Берненгэм поднялся из-за стола и прошел в дальний угол своего кабинета, где располагался высокий двустворчатый шкаф. Он распахнул его дверцы и выдвинул один из ящиков, битком забитый папками и файлами, видимо, содержащими в себе истории болезней пациентов клиники.       — У вашей дочери первая группа крови и отрицательный резус-фактор. Донор должен иметь такие же характеристики.       — И что с того?       — Это очень редкое сочетание, мистер Мозер, — пояснил врач, возвращаясь на свое место. — Реже только четвертая группа.       Берненгэм раскрыл папку и, полистав упакованные в файлы листы, достал один из них из держателя и протянул Гэвину. На листке оказался список возможных доноров, которых было очень и очень мало — меньше десятка.       — У Эммы нет шанса дождаться донора… — пробормотал Рид.       — Есть, но он крайне мал.       — Должно же быть хоть что-то…       — Кое-что есть.       Гэвин тут же вскинул глаза на врача:       — Что?       — Почку можно купить. В таком случае Эмма получит ее вне очереди, как только появится подходящий орган. Но это… не дешево.       — Сколько?       Берненгэм достал из ящика своего стола маленький клочок бумаги и, быстро нацарапав на нем цифру, прокатил листок по столу, так, что тот остановился около Рида.       — Твою мать… — протянул Гэвин, мельком взглянув на написанную врачом сумму в сто пятьдесят тысяч фунтов.       — Я говорил, что это не дешево.       — Это — единственный способ?       — Боюсь, что так.       — У нас нет таких денег…       Врач сочувствующие кивнул:       — Я понимаю, мистер Мозер. Однако не стоит отчаиваться — всегда есть шанс, что донор появится вовремя.       — Мне нужно поговорить с женой.       — Конечно, — доктор протянул Риду руку, и тот пожал ее. — Крепитесь, мистер Мозер.       Гэвин только кивнул в ответ и, покинув кабинет Берненгэма, поднялся этажом выше в поисках триста пятой палаты.       Когда Рид пришел, Эмма спала.       — Эстер, — тихонько позвал Гэвин, и его жена, сидящая на постели возле дочери, вздрогнула и обернулась.       Только сейчас Рид заметил, как плохо выглядит супруга: карие глаза казались потухшими и неживыми, волосы спутаны, кожа побледнела, став почти алебастровой. Сейчас Эстер не имела ничего общего с той задорной и сильной женщиной, которую Гэвин знал и которую брал в жены. Она убрала с лица упавшую прядь и смотрела на Рида со слабой, но все же уловимой надеждой.       — Как она? — шепотом спросил он, присаживаясь на пустующую соседнюю кровать.       — Ей очень больно. Медсестра дала Эмме седативное, чтобы она немного поспала, — в тон ему ответила Эстер.       Сейчас Эмме точно не было больно, подумал Рид, глядя на то, какой спокойной и умиротворенной выглядит спящая падчерица. Вселенная в очередной раз показала свою вечную несправедливость — почему маленькая, ни в чем не повинная девочка должна была так страдать? Она уж точно такого не заслужила.       — Мы можем забрать Эмму домой? — спросил Гэвин, упирая локти в колени. — Или ей придется остаться здесь?       Эстер ответила не сразу — сперва она заботливо подоткнула одеяло и поправила сбившуюся набок подушку под головой дочери.       — Врач сказал, что ей следует остаться здесь, во всяком случае, на какое-то время. Я тоже останусь — не хочу оставлять Эмму одну. Ей сейчас нужно быть рядом с кем-то родным, потому что она напугана. Да и я тоже напугана… Ты поговорил с доктором Берненгэмом?       Гэвин поговорил, но не знал, как сообщить о результатах этой беседы Эстер. И в эту самую секунду Рид вдруг понял, что ему следует делать. Это было как озарение, как разряд молнии — ярко и неожиданно.       — Да. И он сказал, что мы можем получить почку быстрее. Нужно просто купить ее, и Эмма переместится в начало очереди.       — «Просто купить»? Дерил, это же наверняка стоит немалых денег, которых у нас просто нет! — в уголках глаз Эстер заблестели слезы.       — Не беспокойся об этом, я сам все решу, хорошо? — Гэвин слегка улыбнулся и, протянув руку, ободряюще потрепал жену по плечу.       Брови Эстер сдвинулись к переносице:       — Если ты собираешься заняться чем-то противозаконным или опасным, то я — против.       — Нет, не переживай, — отмахнулся Рид.       — Тогда как? Мы же говорим о шестизначной сумме, верно?       — Да. И я прошу тебя довериться мне. Я достану деньги сам, и я не собираюсь попадать в неприятности.       Эстер заглянула Гэвину прямо в глаза тем самым пронзительным, пронимающим до костей взглядом, которым, наверное, умела только она одна.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Дерил? — вкрадчиво спросила она.       Рид доблестно выдержал ее взгляд.       — Нет, — ответил он. — Ничего. ***       Гэвин приехал домой, голодный, как собака, и первым делом направился к холодильнику, в котором всегда была свежая, вполне сносная еда, заботливо приготовленная Эстер. Вот и сейчас на полке обнаружилось пюре и печень с подливкой. Рид субпродукты не любил, но и особенно привередливым в плане еды человеком тоже не был, а поэтому щедро наложил себе и того и другого.       Удивительно, но случившееся с Эммой никак не повлияло на аппетит Гэвина — он с удовольствием поглотил абсолютно все, что положил на тарелку, и даже взял себе еще полпорции добавки. Рид не был уверен, но ему казалось, что даже один этот факт делает из него не самого хорошего человека.       Впрочем, не то чтобы это было таким уж открытием — Гэвин никогда не был ангелом во плоти, так чего удивляться?       С другой стороны, то, что Гэвин собирался предпринять для не имеющего никакого отношения к нему, по сути, ребенка, напротив, возводило его чуть ли не в ранг героя. Если бы Коннор узнал о том, что Рид намеревается совершить, то наверняка пришел бы в ужас. Еще бы, они столько всего пережили, стольким пожертвовали, чтобы скрыться или хотя бы попытаться скрыться от Камски. А теперь Гэвин, вероятно, готовился разрушить все это своими собственными руками ради совершенно чужой для него женщины и ее такой же чужой дочери. Здравый смысл твердил о том, что его план — полный и несусветный бред, что Риду нужны были жена и ребенок только за тем, чтобы еще лучше слиться с толпой, и что он ничего, абсолютно ничего им не должен. Господи, да его жена знала о Гэвине не больше двух слов правды, и те, в основном, относились к его привычкам и кулинарным предпочтениям, и где-то глубоко внутри Рид прекрасно понимал, что так оно и есть, но все равно не мог остаться в стороне. Возможно, дело было в том, что он попросту привязался к Эстер и Эмме, а теперь боялся потерять их обеих (он не представлял себе, что будет с Эстер в случае смерти ее дочери, но понимал, что ничего хорошего), а, возможно, произошедшее с ним самим сильно изменило что-то внутри самого Гэвина. Так или иначе, Рид уже принял решение, которое может оказаться судьбоносным, и сворачивать с намеченного маршрута не собирался.       Гэвин несколько раз пересчитал все в уме, но все равно принес из своей комнаты клочок бумаги и карандаш и, усевшись на веранде и прикурив, принялся считать. Здесь, в Британии, у него была небольшая заначка на черный день: три с половиной тысячи фунтов, но в штатах на его счету лежало еще около сорока, если переводить из долларов в фунты стерлингов. Рыночная стоимость дома его родителей была порядка ста, а, значит, в итоге он имел что-то в районе ста сорока четырех тысяч фунтов стерлингов. Не хватало всего шести кусков, но их Рид мог взять в кредит. Или на худой конец продать до кучи дом Эстер и переехать в местечко поскромнее.       На бумаге все выходило почти идеально: деньги действительно были, и стоило только протянуть руку, чтобы взять их, но реальность была куда жестче, и протягивать руку следовало в клетку с голодным, доведенным до исступления львом.       Элайджа наверняка следил за Алексом, а, значит, стоит Гэвину сделать всего один звонок, и Камски узнает наверняка, где находится его братец.       О том, что может случиться, если Элайджа его найдет, Рид предпочитал не думать. Он достаточно хорошо знал своего брата — тот ненавидел проигрывать, и не нужно было быть ясновидящим, чтобы предположить, что он придумает какую-нибудь особенно изощренную пытку для своего провинившегося родственника, который похерил все его грандиозные планы мести. Все, что было там, в Детройте, наверняка покажется Гэвину не больше, чем детской забавой в сравнении с тем, что устроит ему Камски здесь, в Великобритании, после всего, что Рид наделал. Заставит его пожалеть о том, что рука тогда еще сержанта дрогнула, и пуля застряла в стене, а не внутри его черепа.       Впрочем, можно было сделать все максимально аккуратно, чтобы свести вероятность обнаружения их Элайджей к минимуму.       Не зря же Рид, в конце концов, служил в полиции. Он и сам ловил преступников, пытающихся скрыться, и хорошо знал все ошибки, которые они совершали. А, значит, мог не допустить их сам       Следовало тщательно подготовиться. Во-первых, Гэвину нужна была левая сим карта и телефон, а также независимый источник интернета, чтобы его звонок никак нельзя было связать ни с новым именем, под которым жил теперь Рид, ни с городом его проживания. Во-вторых, нужно было придумать неотслеживаемую цепочку денежных переводов, и с этим дело обстояло куда сложнее. Сам Гэвин разбирался во всей этой банковской рутине чуть лучше, чем в балете — то есть совсем никак. Он мог бы, конечно, подробно изучить этот вопрос, вот только времени на научные изыскания не было. Обратиться за помощью к постороннему человеку Рид тоже не мог по вполне объективным причинам а, значит, придется идти на риск.       Впрочем, даже здесь риск казался минимальным. Алекс был сообразительным и, что самое главное, был андроидом, что делало его способности к обучению невероятно высокими. Гэвин не сомневался, что жестянка обязательно скачает какую-нибудь программу для роботов-бухгалтеров или еще что-нибудь в этом духе, и уже к вечеру станет полноценным финансовым махинатором, способным провести деньги так, чтобы даже люди с максимальным доступом ко всем транзакциям не смогли ни до чего докопаться и потеряли след в районе Сейшел или любой другой оффшорной зоны.       Эта мысль немного успокоила Рида, и он тут же залез в сеть в поисках левой симки, которую нашел спустя минут десять и сразу же назначил продавцу встречу в соседнем к Эдинбургу городе Перте. Там же он нашел и забегаловку с открытым вайфаем, не требующим авторизации, и, судя по фотографиям, несколькими очень удобными и темными углами, в которых никто не обратит на посетителя никакого внимания. Быть на обозначенном месте Риду следовало через два с половиной часа, поэтому он засобирался в путь — на севере острова он бывал не часто, но знал, что там по каким-то совершенно необъяснимым причинам частенько бывают пробки, а опаздывать на встречу с продавцом не хотелось. Он быстренько собрал наличные деньги и, сев за руль своего грузовика, отправился в путь.       Пробки в дороге действительно были, но не такие страшные, как обычно, и Гэвин прибыл в Перт гораздо раньше, чем было нужно. До встречи оставался еще час, который Рид потратил бесцельно шатаясь по не особенно интересному городу, почти досконально изучив все местные парки и достопримечательности.       В одном из парков он как раз и встретился с продавцом нелегальных сим карт, которым оказался еще совсем сопливый пацан лет четырнадцати, успевший, однако, обзавестись множеством татуировок на всех открытых частях тела и криминальным выражением лица. Они незаметно, по всем правилам подпольного этикета, обменялись пакетами, после чего расстались навсегда, о чем Рид ни разу не пожалел. Парень отправился куда-то по своим (вероятно, не совсем законным) делам, а сам Гэвин в ту самую забегаловку. Фотографии не солгали, место действительно оказалось гиблым и очень темным, как раз то, что нужно. Рид забрался в самый дальний угол и, заказав себе маленькое пиво, принялся вставлять свежеприобретенную карточку в купленный по дороге старенький телефон.       Номер Алекса Гэвин помнил наизусть, но все равно несколько раз ошибся, прежде чем сумел набрать его правильно — пальцы дрожали от волнения.       Андроид взял трубку так быстро, будто ожидал звонка.       — Да? — раздался в динамике его высокий, приятный голос.       — Здравствуйте, — тихо сказал Гэвин, надеясь, что робот его узнает.       И, судя по тому, какая идеальная и продолжительная тишина повисла на том конце провода, так и произошло.       — Что я могу для вас сделать? — чуть дрогнувшим голосом поинтересовался Алекс.       — Я хотел бы продать свое имущество. Оно расположено недалеко от Детройта, и я слышал, что вы можете помочь в этом, — поведал Рид, надеясь, что андроид все поймет.       — Боюсь, что вы ошиблись, — правильно среагировал робот, — Но я могу посоветовать вам хорошего риэлтора. Могу я написать вам на этот номер?       — Да, — отозвался Рид. — Только прошу вас, быстрее. Это очень срочно. Я бы даже сказал — вопрос жизни и смерти.