Пепел

      Коннор сидел в своем кабинете и просматривал тесты, оценки за которые ему следовало перенести в электронный журнал.       Он мог бы сделать это всего за секунду — он уже запомнил все баллы всех его студентов, оставалось только приконнектиться к онлайн-сервису и перенести их туда «в один клик», но вместо этого делал все вручную, по нескольку раз сверяясь с планшетом. Все что угодно, только бы никто не догадался о том, что он — андроид.       Сначала Коннору давалось это очень и очень тяжело. Он не понимал, как люди могут делать все настолько медленно, и ему приходилось ежесекундно контролировать себя, чтобы не вызывать подозрений. Он старался медленнее думать, считать, отвечать на вопросы с небольшой задержкой, даже если эти вопросы были для него элементарными. Кроме того, приходилось внимательно следить за своим лицом, и в особенности, оптическими блоками. Он очень быстро выяснил, что люди странно реагируют на других людей, пристально смотрящим им в глаза. Так, например, большинство явно начинало чувствовать себя неуютно и тут же тушевались и отводили взгляд, а женщины и мужчины нетрадиционной сексуальной ориентации зачастую воспринимали это, как брачный призыв.       Были и другие безобидные, но все равно неприятные мелочи: Коннору приходилось есть в университетской столовой вместе с другими преподавателями, поддерживать беседу на скучные и совершенно неинтересные темы, а также стараться держать язык за зубами и не тянуть в рот что попало для анализа. От попавшей в ненастоящий желудок еды Коннор методично избавлялся в закрытой кабинке туалета, раскрыв панель у себя на животе и вытряхивая содержимое кожаного мешочка в унитаз. С остальным было куда тяжелее. Особенно трудно было без информации и прямого доступа в сеть — Коннор буквально чувствовал себя глухим и слепым. Теперь для того, чтобы выйти в интернет, ему приходилось пользоваться компьютерами и планшетами, а определять состав различных веществ «на глаз».       Постепенно, правда, Коннор привык изображать человека. Привык настолько, что иногда даже забывался и вел себя подобным же образом даже наедине с Гэвином, когда мог по инерции схватить картошку фри и тут же отправить ее себе в рот под ошалелый взгляд Рида.       В целом, новая жизнь Коннору нравилась. Преподавать было увлекательно и интересно, общение с новыми людьми на равных тоже несло массу положительных эмоций, да и сам город был удивительно уютным и каким-то открыточным, что ли. И самое главное, здесь они с Гэвином, наконец-то, могли быть вместе. Да, пусть не так, как представляют себе это другие, нормальные люди, но даже то, что было у них сейчас, по мнению Коннора, стоило дорогого.       Единственное, что омрачало почти полную идиллию, было то, что андроид очень волновался за Хэнка, который остался совсем один, если не считать Сумо, и Коннор беспокоился, что со старым полицейским может случиться что-то дурное.       Робот очень и очень хотел связаться с лейтенантом, сказать, что у них с Ридом все хорошо и они в безопасности, а также поинтересоваться тем, как он сам себя чувствует, но знал, как это опасно, а потому держал себя в руках.       А теперь, когда Гэвин все же связался с Алексом, понял, что его опасения были не напрасными. Камски был здесь, в Лондоне, в паре часов езды от Коннора, и один только этот факт заставлял системы перегреваться. Коннор пытался успокоить себя тем, что приезд Элайджи в Великобританию мог быть никак не связан с ним и Ридом, и это помогало, пусть и не слишком хорошо.       — Профессор Маршалл, простите, можно войти? — раздался со стороны входной двери мелодичный женский голос. — Мне нужно поговорить с вами. Насчет итоговой оценки.       — Да, заходите, — кивнул Коннор, не отрываясь от планшета. — Пожалуйста, присядьте. Мне нужно пару минут чтобы закончить с тестами.       Дверь чуть слышно скрипнула, закрываясь, и студентка прошла вперед и села в первом ряду.       — Спасибо, профессор, — улыбнулась она, складывая руки на парте.       Коннор знал ее — это была Анна Беннет, одна из самых популярных девушек на потоке, если верить сплетням, которые он регулярно слышал своим идеальным слухом, пока обедал в кафетерии с остальными преподавателями, и одна из самых слабых студентов во всем университете, по мнению самого Коннора.       Когда Коннор впервые столкнулся с ее скудными интеллектуальными способностями, он задался вопросом, как мисс Беннет вообще умудрилась поступить в столь престижное учебное заведение. И ответа он так и не нашел.       А вот ее популярность, напротив, вопросов не вызывала совершенно. Анна была красива, даже совершенна, по человеческим меркам: длинные ноги, тонкая талия, пышная грудь, которую девушка умело подчеркивала глубокими декольте и поддерживающим бельем. Прибавить ко всему этому правильные черты лица, большие, невероятно выразительные голубые глаза и копну роскошных волос пшеничного цвета и станет совершенно понятно, почему каждый студент Оксфорда мечтал если не начать встречаться с мисс Беннет, то как минимум провести с ней ночь уж точно. Сам Коннор человеческую красоту определял совсем не так, как остальные люди — ему было наплевать на внешность в привычном понимании этого слова (хотя от одного взгляда на улыбку Гэвина тириумный насос резко набирал обороты), но путем сравнения лица Анны с общепризнанными стандартами красоты, вполне мог сделать вывод о ее безусловной привлекательности в глазах окружающих.       И мисс Беннет была прекрасно осведомлена о том, какое влияние она оказывает на окружающих. Более того, она умело им пользовалась, демонстрируя качества отличного манипулятора — она знала, когда нужно улыбнуться, когда строить глазки, а когда надеть юбку покороче, чтобы получить то, что ей нужно. Коннор был уверен, что Анна ни разу даже не притрагивалась ни к одной курсовой и, должно быть, мало представляла себе, в чем суть предметов, которые она «изучает». Наверняка за нее все делали одногруппники, а, возможно даже, сами преподаватели — андроид не знал, как далеко распространяется очарование мисс Беннет.       На Коннора ее чары, правда, совершенно не действовали, и в конце семестра криминология стала единственным предметом, по которому у Анны был неуд. И, честно говоря, андроид представить себе не мог, каким образом девица собирается его исправлять. Она и на парах-то появлялась всего пару раз, и для Коннора до сих пор оставалось загадкой, зачем она вообще выбрала его предмет, ведь все в университете знали, каким требовательным был профессор Маршалл.       Впрочем, скоро ему представится шанс выяснить и первое, и второе, ведь Анна так и сидела на первом ряду, положив голову на руки, и не сводила с Коннора взгляда своих огромных синих глаз. В них читалось то же, что и в глазах многих других студенток, приходивших к нему на лекции — обожание и почти физически ощутимая жажда. Коннор успел к ним привыкнуть, а впоследствии и не обращать на это своего внимания, хотя поначалу ему и было жутко неуютно. Только с Анной все было иначе. Она была хищницей — хитрой, ловкой и опасной, и когда она смотрела на него так, как сейчас, андроиду казалось, что она буквально видит его насквозь.       Коннор специально переносил отметки как можно медленнее, стремясь оттянуть разговор с мисс Беннет. Он мог бы просто поставить ей удовлетворительную итоговую оценку и навсегда забыть о ее существовании, как о страшном сне. Вот только это было неправильно. Да, Коннор уже очень давно притворялся человеком, но у него все равно сохранились свои, вшитые в программу понятия «хорошо» и «плохо», переступать через которые ему совершенно не хотелось. Это был последний оплот порядка, посреди совершенно хаотического мира людей, и лишиться его означало лишиться твердой почвы под ногами.       В итоге, как бы Коннор ни тянул время, момент, в который ему все же придется поговорить с Анной, настал. Андроид убрал работы на край стола, делая это нарочито медленно, потом так же неторопливо еще раз пробежался оптическими блоками по электронному журналу и только после этого поднял глаза на Анну.       — Это наши тесты? — спросила она, покосившись на стопку листов.       — Да, ваши и еще одной группы.       — Двести первой?       — Да. Они изучают материал параллельно с вами.       — Никогда не понимала, почему в таком случае просто не объединить их и нас?       — Людей будет слишком много. Это мешает качественному усвоению материала.       — Но нас всего четырнадцать человек на две группы!       — И все же. Криминалистика — сложный предмет. Чем меньше людей, тем проще.       Анна лучезарно улыбнулась и подалась немного вперед:       — Значит, вы уже выставили оценки?       — Да, но не всем. До конца июля каждый студент может попытаться поднять свой средний балл, если текущий его не устраивает.       — И каким образом?       — Пересдачей тестов и курсовых, если проблема в них.       — Но у меня все отлично и с тем, и с другим.       — Верно.       — Однако вы все равно поставили мне неуд… — протянула Анна, делая напущено удивленное личико.       — Так и есть, — подтвердил Коннор. — Я не уверен в том, что вы сами писали работы, мисс Беннет.       Анна приподняла одну бровь:       — Почему вы так считаете? Знаете, это даже обидно: весь семестр я старательно учила ваш предмет, с удовольствием писала курсовую, долго готовилась к тесту, а вы говорите, что все это было зря?       Коннор пожал плечами:       — Раз так, значит вам будет не сложно ответить на несколько простых вопросов по темам, которые мы изучали в этом семестре, верно?       Улыбка на губах Анны стала шире, придавая красивому, какому-то ангельскому личику девушки хищные и опасные черты. Коннор подумал, что сейчас она очень похожа на змею, гипнотизирующую свою жертву перед финальным броском. Андроид встречал всего одного человека с похожим взглядом — Элайджу Камски, человека, который создал его и ему подобных, и который пытался сломать жизнь своему родному брату. Он так же как и мисс Беннет был готов на все, чтобы добиться своих целей, и не останавливался ни перед чем в своем безумном, маниакальном стремлении получить желаемое.       Анна встала из-за парты и подтянув ультракороткую юбку, которая задралась так высоко, что Коннор невольно заметил розовое кружево ее трусиков, подошла к столу профессора. При каждом шаге ее идеальные бедра соблазнительно покачивались, как и полные груди под обтягивающей блузкой с глубоким круглым вырезом.       В обонятельный центр Коннора тут же ударила смесь из ароматов ее духов, дезодоранта, шампуня и еще множества гигиенических средств, которыми пользовалась явно отлично следящая за собой девушка. Андроид не мог бы назвать это амбре приятным или неприятным — просто проанализировал состав и только.       Анна остановилась в полуметре от Коннора, привалившись бедрами к его столу. Теперь она смотрела на него сверху вниз, внимательным, изучающим взглядом, в котором то и дело сквозила насмешка.       Коннор смотрел в ответ спокойно, даже скучающе. Он сомневался, что мисс Беннет сможет ответить хотя бы на один вопрос из тех, что он собирался ей задать, а он был не из тех педагогов, которые ставят оценки за красивые глаза или печальную историю. Он мог дать отсрочку, если ситуация того требовала, но никогда не начислял незаслуженных баллов.       В кабинете повисла тяжелая, гнетущая тишина.       Ее нарушил Коннор. Он встал, подошел к одному из стеллажей и, достав из стоящей на нем коробки небольшую стопку картонных карточек, разложил их перед Анной.       — Тяните билет, — сказал андроид, садясь обратно в свое кресло.       — Вы думаете, мне стоит это сделать? — спросила Анна, склоняя голову к плечу. — Я думаю, мы могли бы решить вопрос с моей оценкой более… приятным способом.       Коннор уже открыл было рот, чтобы ответить, но Анна приложила тонкий, наманикюренный пальчик к своим губам, призывая профессора к молчанию, и тот, подчиняясь странной магии момента, послушался. Беннет отлипла от стола и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, подалась вперед, опираясь ладонями на бедра андроида.       Коннор понимал, что она собирается делать — он и сам однажды опускался на колени перед Хэнком, чтобы взять у того в рот. Правда цели у них с Анной отличались кардинально.       Андроид тогда хотел сделать так, чтобы Рид перестал тянуться к нему, и тем самым пытался спасти сержанта от мучений, которые обеспечивал ему Камски. Анна же готова была сделать минет своему преподавателю просто ради хорошей оценки.       Девушка тем временем уже потянулась к ремню на брюках Коннора, но андроид перехватил ее руки и отвел их в сторону. Анна смотрела на него не отрываясь, и до этого момента в ее глазах горели игривые огоньки, которые мгновенно погасли, стоило профессору взять ее за плечи и поднять на ноги.       Коннору казалось, что Анна должна быть смущена, но он ошибся — ее сердце билось ровно, ни на секунду не сбиваясь с ритма.       — Я думаю, вам лучше уйти, мисс Беннет.       — Почему? — зло спросила она. — Потому что все, что о вас говорят — правда, профессор?       — Что? — удивленно переспросил Коннор. — О чем вы?       Анна ехидно улыбнулась:       — А вы что, действительно не знаете? Не замечаете, как на вас смотрят?       — Нет…       — Вот это да… — с удовольствием протянула Анна. — А ведь я всегда думала, что вы достаточно наблюдательны, чтобы заметить…       Коннор нахмурился:       — Я все еще не пони…       — Спросите у своего друга, — бросила Беннет и быстро покинула кабинет. ***       Людей в баре было совсем немного: всего четверо, если не считать Коннора и Патрика, устроившихся за своим любимым столиком у окна.       Патрик Хайндс пил темное пиво, так же как и сам Коннор, только в отличие от андроида, ему действительно давало в голову — с каждой новой кружкой мужчина становился все веселее и веселее.       Они подружились почти сразу после того, как Коннор устроился работать преподавателем в Оксфорд. Патрик был лаборантом в химической лаборатории и являлся чуть ли не единственным человеком в университете, чей возраст (во всяком случае, на бумаге) был достаточным для того, чтобы их товарищество не вызывало ни у кого вопросов. Разумеется, Коннор общался и с другими преподавателями, но другом мог назвать только Хайндса — с ним они проводили много времени вместе, в то время как с прочими профессорами восьмисотый разве что только обедал да обсуждал финансирование и правки в программе.       Кроме того, рядом с Патриком Коннор не притворялся — ему действительно было весело и интересно в компании этого человека. Вот и сейчас андроид совершенно искренне улыбался, пока Хайндс травил очередную историю.       — Не думал, что студентам позволяют работать с кислотой, — прокомментировал Коннор.       — Да брось, — отмахнулся довольный Патрик, отпивая еще пива из высокой пухлой кружки. — Она сильно разбавленная, так что никто не пострадает даже если зальет ее себе в глаза!       Хайндс весело рассмеялся и поднял руку, оборачиваясь к стойке, чтобы привлечь внимание официанта. Коннор торопливо «допил» и свое пиво тоже, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений, настраиваясь на модели поведения средне пьяных людей.       — Эй, бармен! — крикнул Патрик. — Еще по одной!       Высокий рыжеволосый мужчина с длинной бородой и добрыми глазами кивнул и принялся наполнять кружки свежим темным пивом. Оно красиво переливалось черным золотом в свете галогенных ламп и аппетитно пенилось.       — Эта — последняя на сегодня, — сообщил Коннор, когда Хайндс снова повернулся к нему. — Завтра много работы. Не хочу потратить половину дня на борьбу с похмельем.       Патрик широко улыбнулся и кивнул, будто бы соглашаясь с мыслью профессора, хотя Коннор и знал наверняка, что тот сегодня останется в баре почти до самого утра и домой приползет разве что на своих шикарных, таких же рыжих, как у бармена, бровях — у Хайнда завтра был выходной, а потому причин для сна мужчина явно не находил.       Официант принес им напитки спустя пару минут, и Патрик тут же осушил свой бокал почти наполовину:       — Лучшее пиво в городе, я же говорил!       — Ты прав. Действительно хорошее.       Коннор не кривил душой: он проанализировал состав напитка, который они поглощали весь вечер, а потому был совершенно уверен в его качестве и соответствии всем необходимым стандартам. К сожалению, он не мог насладиться вкусом подающегося здесь пива — рецепторов все еще хватало только на анализ и разбор по составляющим любой поступающей внутрь субстанции, но то, что его друг пьет качественный напиток, радовало и успокаивало.       На самом деле Коннор знал о том, что Киберлайф уже давно выпустила расширения специально для девиантов, которые позволяли чувствовать вкус еды, вот только Коннора они не волновали. Пища казалась ему не важным и далеко не самым интересным пунктом в простой человеческой жизни. Чем-то из разряда «может быть, когда-нибудь, но точно не сейчас». Вместо этого восьмисотый скачал из не совсем легального источника немного другое обновление. То самое, о котором он так хотел рассказать Гэвину, но не нашел подходящего момента, учитывая то, что в их последнюю встречу они занимались чем угодно, но не сексом.       Коннор сделал несколько глотков и поставил стакан в сторону.       — Слушай, Пат, — сказал он. — Ко мне вчера приходила мисс Беннет, и…       — А, мисс Оксфорд двадцать — сорок два, — хмыкнул Патрик и поморщился так, будто одно только упоминание об Анне было ему омерзительно. — Маленькая хитрая дрянь… Мой тебе совет — держись от нее подальше.       Коннора удивила такая эмоциональная реакция на имя мисс Беннет. Он не знал, но чувствовал, что между Анной и Патриком что-то произошло, что-то, что заставило спокойного и добродушного мужчину возненавидеть девушку с ангельским личиком всем сердцем. Коннору было любопытно узнать подробности происшествия, но не настолько, чтобы спрашивать у Хайндса напрямую — тому явно было неприятно говорить об Анне, а портить настроение своему единственному другу андроид совершенно не желал. Впрочем, говорить о мисс Беннет было вовсе не обязательно. В конце концов, андроид хотел обсудить те слухи, о которых упоминала Анна, а не то, что она чуть было не отсосала своему преподавателю ради положительной оценки. О последнем Коннор вообще не собирался упоминать — ему было стыдно и жутко неудобно из-за того, что так вышло, хотя его вины в этом не было — он ни разу не делал ни ей, ни кому бы то ни было еще ни намека на то, что готов ставить баллы за секс.       Патрик все еще блуждал по залу хмурым взглядом, который, однако, сильно смягчился по сравнению с тем, каким был всего пару мгновений назад. Вот только Коннор все равно не решался продолжить начатую ранее тему.       — Анна, мать ее, Беннет… — протянул Патрик и посмотрел на Коннора. — Так что она хотела от тебя?       — Положительные баллы по криминалистике, — ответил андроид, снова прикладываясь к пиву. Сенсоры показывали, что искусственный желудок почти полон, а, значит, в скором времени его следовало опустошить.       — Ну естественно, — ухмыльнулся Патрик. — Я надеюсь, ты не пошел у нее на поводу?       — Нет. Разумеется, нет.       — Вот и правильно, — одобрил Хайндс.       — Да. Но поговорить я хотел не об этом. Мисс Беннет упомянула, что в университете обо мне ходят слухи.       — Как и обо всех остальных.       — Полагаю, то, что говорят обо мне, носит немного… — Коннор запнулся, — другой характер. Более личный.       Патрик снова нахмурился и отвел взгляд. Он понимал, о чем говорит андроид, точно знал, что тот имеет в виду.       — Личный, говоришь?       Коннор кивнул.       — Есть кое-что, да. Но ничего серьезного — бредни просто. Да если бы так оно и было даже, тоже ничего такого…       Патрик пожевал губу, прежде чем продолжить:       — В общем, говорят, что ты — гей. Мол, тебя видели с каким-то мужиком.       На лице Коннора не дрогнул ни один мускул:       — Где?       — В каком-то придорожном мотеле, точное место не знаю — не спрашивал. Вроде как какие-то студенты ехали мимо него на машине и видели, как ты обжимаешься с каким-то чуваком. Чушь.       — А если не чушь? — спросил Коннор, внимательно разглядывая собственные ладони, лежащие на столе. — Что, если я действительно был в том мотеле с мужчиной?       — Да даже если так — кому какое дело? На дворе двадцать первый век, геями уже давно никого не удивишь. Люди уже вовсю на роботах женятся, так что то, с кем и как ты проводишь свое личное время, никого волновать не должно.       Коннор улыбнулся:       — Я рад, что ты придерживаешься таких взглядов. Да, я действительно гей и состою в отношениях с мужчиной. Я не хотел, чтобы этот факт стал достоянием общественности, потому что опасался, что руководство университета может решить, что мне не стоит работать со студентами из-за моей ориентации.       — Да не, не думаю, что их так уж заботит, кто с кем спит. Кроме того, ты же не ходишь с транспарантом по Оксфорду.       — Надеюсь, студентов это тоже не беспокоит.       — Они тебя обожают! — отмахнулся Патрик. — На твой предмет всегда бешеные очереди. Так что об этом тоже можешь не париться.       — Спасибо, — улыбка Коннора стала шире.       — Да не за что, — пожал плечами Хайндс. — А насчет этой сучки Беннет — серьезно, держись от нее подальше. Помнишь, я рассказывал тебе, что мой брат тоже работал в Оксфорде? — Коннор отрицательно покачал головой: Патрик никогда раньше об этом не упоминал. — Ну, в общем, он был преподавателем здесь. Написал несколько научных работ, был на хорошем счету — короче, карьера складывалась получше, чем у меня. А потом к нему на поток пришла эта сучка, Беннет. Он не захотел ставить ей зачет, а та пожаловалась декану, мол, брат ее домогался.       Коннор помнил ту историю — читал о ней в новостях, когда еще жил в Детройте. В СМИ писали о том, что совратившего первокурсницу профессора Оксфорда со скандалом уволили, но не знал, что этот профессор был братом Патрика. Как не знал и того, что той самой первокурсницей была Анна.       — Это ужасно, — Коннор покачал головой. — После такого обвинения очень сложно найти работу в научных кругах…       — Это уже не важно, — Патрик залпом допил свое пиво и прокатил стакан по столу прочь от себя. — Майки спился, так что теперь он не ищет никакую работу. Только подработки, чтобы была мелочь на очередную бутылку — пишет доклады да решает домашние работы для школьников. А эта тварь, Анна, получила компенсацию от университетского совета за моральный ущерб и живет дальше так, будто не сломала человеку жизнь.       — Почему твой брат не попытался оправдаться?       — Он пытался, но Беннет была крайне убедительна. А когда начальство попыталось замять этот сомнительный случай, она подала в суд. Ты же знаешь, суд почти всегда выступает на стороне пострадавшей, особенно учитывая то, что адвокат у этой сучки был одним из лучших в Британии. И я даже догадываюсь, каким способом она уговорила его представлять свои интересы в суде…       — И чтобы не раздувать скандал еще сильнее, руководство согласилось уволить твоего брата… — протянул Коннор.       — Именно. Поэтому я и говорю — берегись этой маленькой дряни. Она всегда получает то, чего хочет.       Патрик посмотрел на андроида так вкрадчиво, что на мгновение, всего на сотую долю секунды, андроиду стало не по себе. Коннор чувствовал, что надвигается что-то большое и очень опасное. Что-то, что может смести его, словно лавина. И от чего не укрыться, как ни старайся. ***       — Кроме того, немаловажным является и умение с ходу определить, что послужило… — вещал Коннор старательно записывающим за ним студентам.       Летом занятия в университете приостанавливались — после сессии большинство учащихся разъезжались по домам до следующего семестра, однако в кампусе всегда оставались некоторые студенты. В основном те, что пытались закрыть «хвосты», или те, кому не хотелось возвращаться домой к вечно занятым родителям. Специально для тех из них, кто пытался получить от жизни в студгородке максимум в плане новых знаний и не желал тратить время впустую, некоторые преподаватели вели факультативные летние курсы. В зачет они не шли, но те, кто хорошо справлялся с материалом, могли рассчитывать на некоторые поблажки у ведущего их педагога. Коннор вел «организацию расследования преступлений» — один из самых интересных и спорных, на его взгляд, разделов криминалистики. Он старался сделать свой факультатив максимально интересным для студентов и чередовал лекции, на которых объяснял теоретический материал, с практическими занятиями, куда он приносил различные фотографии, схемы и задачи и решал их вместе с аудиторией. Иногда они даже разыгрывали сцены преступлений, детально воспроизводя любопытные случаи с помощью добровольцев из аудитории, и судя по тому, что в этом году ему пришлось увеличить количество групп для факультатива с одной до трех, студентам его манера преподавания очень и очень нравилась.       Коннор уже готовился включить проектор, чтобы проиллюстрировать сегодняшнюю лекцию наглядной схемой, когда его планы нарушил голос, доносящийся из громкоговорителя.       — Профессора Эрика Маршалла просят незамедлительно явиться в кабинет к декану!       — Прошу прощения, я скоро вернусь, — пообещал Коннор сидящим в аудитории студентам. — Мистер Уоллер, пока меня не будет, вы не могли бы поделиться с аудиторией вашей интереснейшей теорией о деле Пейтона?       Высокий, хорошо сложенный парень, сидящий на втором ряду, обрадованно кивнул и, достав из сумки папку, тут же двинулся к кафедре, занимая место Коннора. Сам профессор покинул аудиторию и быстрым шагом двинулся к кабинету декана Митчелла по пустому, будто вымершему зданию, где в обычно шумных коридорах стояла такая тишина, что андроид слышал гулкое эхо собственных шагов.       Путь до кабинета занял чуть больше десяти минут — он располагался в противоположном крыле немаленького главного учебного корпуса.       — Декан Митчелл, вы позволите? — спросил Коннор, постучавшись в добротную деревянную дверь.       — Да, профессор.       Коннор дернул за ручку и вошел в просторное, очень светлое помещение, с правой стороны которого располагался стол из красного дерева, за которым и восседал декан, а чуть левее два больших кожаных кресла, в одном из которых сидел молодой, прилизанный мужчина лет сорока с черным лакированным кейсом в руках.       — Профессор Маршалл, это — Джереми Уолш. Он — адвокат из Лондонской коллегии. Он представляет интересы одной из ваших студенток. Анны Марии Беннет.       — Полагаю, мисс Беннет имеет ко мне какие-то претензии? — спокойно поинтересовался Коннор.       Уолш презрительно скривил губы:       — Не нужно делать вид, что вы ничего не понимаете, профессор.       — Но я действительно не понимаю. Однако, полагаю, сейчас вы мне все объясните, не так ли?       Коннор старался держаться спокойно и собрано, хотя внутри у него бушевала самая настоящая буря. Он знал, что произойдет дальше, и ему было страшно. Процессор работал на максимальных оборотах, стараясь спрогнозировать возможные варианты развития событий — один хуже другого.       — Разумеется, профессор, — елейным тоном произнес Уолш, поднимаясь с кресла и открывая свой кейс. — Вернее, вы сами все увидите. К счастью, моя клиентка оказалась достаточно умна, чтобы записать все на видео…       — Записать что?       — Сейчас увидите, — повторил адвокат и достал из кейса ноутбук. Мак бук Флай последней модели, невольно проанализировал его Коннор. Видимо, дела у мистера Уолша шли хорошо — девайс стоил немалых денег и вышел всего несколько месяцев назад. Мужчина поставил его на стол декана и включил.       На рабочем столе было всего несколько ярлыков и видеоролик, отнесенный от остальных в противоположный угол экрана.       — Прошу, — Уолш дважды кликнул по ролику и развернул ноутбук так, чтобы Коннору и декану было видно происходящее на мониторе.       Глаза андроида широко распахнулись. Он не понимал, как такое возможно, ведь он регулярно диагностировал себя и не мог не обнаружить провалы в собственной памяти, однако факт оставался фактом: на экране он развернул мисс Беннет спиной к себе и, перехватив ее запястья, вывернул руки назад, заставляя ее опуститься грудью на парту. Его штаны внушительно топорщились в районе ширинки, и Коннор потерся своим возбуждением об обтянутую короткой юбкой задницу Анны.       Андроид перевел ошарашенный взгляд на явно довольного его реакцией Уолша.       — Мисс Беннет пришла ко мне с этой записью, — поведал адвокат. — Я советовал ей сразу идти в суд, но моя клиентка боится, что в таком случае все: и этот ролик, и ее имя предадут огласке. Кто бы мог подумать, что в таком месте, как Оксфорд, девушку могут домогаться и изнасиловать прямо в стенах университета, и все это всего за три года, и…       — Я пальцем не тронул мисс Беннет, — перебил его Коннор.       Но Коннор на видеозаписи тем временем старательно опровергал его слова: он достал свой красный от возбуждения член и задрал юбку Анны.       — Этот ролик — подделка.       Был бы Коннор человеком и сам бы не поверил в то, что говорит. Неудивительно, что декан бросил на него наполненный разочарованием взгляд, а тонкие губы Уолша снова расплылись в неприятной улыбке.       — Запись подлинная, профессор, — со вкусом бросил он. — Это подтвердил независимый эксперт. К слову говоря, целых три эксперта.       Коннор смотрел прямо на Уолша холодным, нечитаемым взглядом:       — Я этого не делал.       — Вы же сами видите, что ваши…       — Я этого не делал!       На экране НеКоннор грубо вошел в Анну и принялся с остервенением вколачиваться в ее тело. Декан поморщился и отвернулся, не в силах смотреть на несчастное, заплаканное лицо девушки. Коннор тоже не смотрел туда, только в глаза Уолшу, вот только его периферическое зрение, развитое куда лучше, чем у людей, все равно фиксировал все происходящее на мониторе. Это было отвратительно — то, как его копия насиловала Анну. Да, Коннору не нравилась Беннет, можно даже сказать, что в какой-то степени она была ему омерзительна, но даже ей он не желал бы ничего подобного.       Уолш захлопнул ноутбук в тот момент, когда НеКоннор рывком сбросил Анну на пол и, поставив на колени, принялся заливать спермой ее мокрое от слез лицо.       — Чего хочет мисс Беннет? — подал голос декан Митчелл, лицо которого было мертвенно бледным, словно покрытым побелкой. — Она подает иск против нашего университета? Или только против профессора Маршалла?       Уолш отрицательно покачал головой:       — Нет, хотя я и советовал ей это сделать. Мисс Беннет желает только одного: чтобы этот случай предали огласке, а виновного выгнали. Соберите пресс-конференцию и сообщите, что в стенах вашего университета был совершен акт домогательства к одной из студенток, и что Оксфорд приносит ей свои официальные извинения. Разумеется, вы не должны упоминать имени мисс Беннет или показывать ее лицо журналистам. А вот его, — Уолш кивнул в сторону Коннора, — напротив. Страна должна знать своих «героев», декан. Вы согласны?       — Не думаю, что ректор на это согласится, — сухо сказал Митчелл.       Уолш снова скривился:       — В противном случае мы подадим иск. Так что, думаю, ректор предпочтет конференцию.       — Но… В любом случае, на это нужно время, и…       — У вас неделя. Если в следующий понедельник мы с мисс Беннет не увидим официальных извинений, у вашего учебного заведения будут большие проблемы.       — Но…       — Полагаю, ректору действительно стоит согласиться на это, декан Митчелл. Это — меньшее из двух зол, — отстранено произнес Коннор.       Он чувствовал себя так, будто находится глубоко, очень глубоко под невыносимо тяжелой толщей воды. Звуки доносились будто сквозь слой ваты, движения, его и всех остальных, казались заторможенными и слишком плавными. Корпус андроида перегревался, и перед глазами одна за другой выскакивали плашки с ошибками. Он развернулся и медленно подошел к двери, останавливаясь на самом пороге.       — Полагаю, мне стоит собрать мои вещи, — сказал Коннор, не оборачиваясь. — И так же, полагаю, вам стоит подыскать нового преподавателя криминалистики.       С этими словами он покинул кабинет декана, а спустя пятнадцать минут и стены Оксфорда — через парадный вход, так же, как делал это сотню раз до этого момента, с той лишь разницей, что на этот раз Коннор точно знал, что больше он сюда не вернется.