Пепел

Hello I've waited here for you Everlong Foo Fighter — Everlong       Детройт. 16 мая 2045 года       Гэвин сидел за своим терминалом и заполнял отчетность, которую теперь (слава, блять, ra-9 или любому другому механическому Богу) можно было предоставлять в электронном виде.       Рид то и дело бросал короткие взгляды в сторону стеклянного кабинета, который некогда принадлежал Фаулеру, а после того, как старый капитан ушел на пенсию, перешел к Аллену. Арчи своим «повышением» до перебирателя бумажек доволен не был, но и выбора особенного не имел: после того, как три года назад его знатно подстрелили на одной из операций и он чуть было не погиб, его почти насильно отправили сюда, и теперь единственным, что угрожало жизни и здоровью Аллена, были гигабайты документов, которые требовало от него начальство.       В какой-то момент, Арчи заметил глядящего на него Рида, многозначительно выпучивающего глаза, и, глубоко вздохнув, принялся быстро печатать что-то на своем терминале. Через мгновенье в углу монитора Гэвина выскочило сообщение, в котором Аллен писал, что не может пойти на обед, потому что «гребаному начальству нужна гребаная статистика». Рид в ответ послал капитану ехидно лыбящийся смайлик и, не дожидаясь реакции Арчи, поторопился на свой законный перерыв: МакДональдс, располагавшийся прямо возле участка, закрыли пару лет назад, и Гэвин взял себе привычку ездить в кафетерий в соседнем квартале, где подавали просто охрененные горячие сэндвичи и один из лучших на памяти Рида кофе.       В кафе, как и всегда, была длиннющая очередь, но их стряпня того стоила, и Гэвин, который особенным терпением никогда не отличался, упорно отстоял ее до конца.       — Один кофе, черный, без молока и два сэндвича: с тунцом и с индейкой, — сделал заказ Рид, и работница кафетерия, дружелюбно улыбнувшись, поспешила к кофеварке.       Гэвин привычно потянулся к нагрудному карману, чтобы достать из него бумажник, но его там не оказалось. Рид нахмурился и принялся обшаривать все остальные карманы. Он проверил каждый из них дважды, прежде чем окончательно убедился в том, что кошелек он, видимо, так и оставил валяться в ящике собственного стола: слишком торопился на обед и попросту забыл его там!       — Один кофе и два сэндвича, — возвестила официантка, ставя на прилавок поднос с едой. — С вас двадцать сорок пять.       — Черт! Я забыл бумажник на работе, и…       — Позвольте, я заплачу? — раздался позади приятный, мелодичный баритон, и Гэвин буквально забыл, как дышать.       Он не слышал этот голос уже очень давно, но узнал его с первого звука, так быстро, будто и не было этих нескольких лет, так, словно в последний раз он звучал только вчера.       Гэвин медленно обернулся и тут же потонул в глубоких, карих глазах.       — Не стоит… — еле выдавил из себя Рид, но Коннор только отмахнулся:       — Глупости! Если вам станет легче — сочтемся когда-нибудь после.       Он протянул руку к кассовому аппарату, предварительно очистив ее от искусственной кожи, и агрегат тут же выдал чек.       — Приятного аппетита, лейтенант Рид, — андроид чуть заметно поклонился и принялся изучать меню (в котором было множество напитков на основе тириума).       Гэвин растерянно взял поднос и отошел в сторону, чтобы не мешать другим покупателям.       Он подождал, пока Коннор сделает заказ. Тот выбрал тириумный капучино со льдом и встал за стойку возле окна. Рид подошел к нему.       — Можно? — спросил Гэвин, кивая в сторону свободного высокого стула по соседству.       Андроид кивнул:       — Присаживайтесь, лейтенант.       Гэвин присел. Кофе на его подносе источал неповторимый аромат, рядом на салфетке стыли аппетитные бутерброды, но Рид не обращал на них никакого внимания, полностью поглощенный видом стоящего рядом робота.       — Откуда вы знаете мое имя и звание? — спросил он наконец.       — По делу об «Ювелирном убийце», Марке Питерсоне, — пояснил Коннор, делая глоток из бумажного стаканчика. — Ваш снимок был во всех интернет-сми, как и новость о том, что за раскрытие этих преступлений вы получили звание лейтенанта, став третьим самым молодым лейтенантом Детройта.       — У вас хорошая память, — сухо сказал Рид, надежды которого только что разбились вдребезги. — А вы?..       — Ох, простите! Это совсем невежливо с моей стороны… Меня зовут Коннор, я преподаю криминалистику в Университете Уэйна, здесь, в Детройте, и, как вы должно быть уже догадались, я — андроид, — Коннор протянул руку, и Рид крепко пожал ее, задерживая ее в своей хватке чуть дольше, чем следовало.       Коннор это заметил, но постарался не подать виду, однако Рид все же уловил на его безупречном лице ноты смущения.       — Эм… — неловко протянул Гэвин, отпуская кисть робота и принимаясь, наконец, за стремительно остывающие сэндвичи. — И как давно вы работаете в Уэйне? Устроились сразу после революции или…       — Полтора года. До этого я преподавал в Европе. И… Знаете, ведь правду говорят, что Земля — квадратная и все мы встретимся за одним из ее углов рано или поздно!       Гэвин непонимающе нахмурился:       — О чем вы?       — Вы, должно быть не помните, но мы однажды уже встречались, — поведал андроид, и Рид чуть было не поперхнулся куском индейки. — Это было давно и далеко отсюда, в Масселборо — небольшом, но очень уютном местечке под Эдинбургом. Я тогда подал заявку на работу в Кембридже и ждал ответа от их ректората… В общем, это не важно. Но одним ранним утром мы перекинулись парой фраз на пляже. Тогда я понятия не имел, кто вы такой, но, когда увидел вашу фотографию в сети, сразу вспомнил об этом.       Гэвин быстро пробежался языком по пересохшим губам, опомнился и вытер их салфеткой.       — Скажите, — резко перевел тему Коннор. — Как вам удалось выйти на Питерсона?       — На «Ювелира»? — глупо уточнил Рид, и андроид кивнул. — Это было непрос… Черт! Секунду, — Гэвин достал из кармана надрывающийся сотовый и взял трубку. — Рид, слушаю! Что? Где?.. Кто нашел?.. Она там?.. Да, буду через десять минут, — он убрал телефон обратно в куртку и с совершенно искренним сожалением посмотрел на Коннора. — Мне нужно ехать, появились новые… улики по одному делу…       — Да, я понимаю… — расстроенно протянул андроид. — Жаль, мне было бы интересно послушать о том, каким образом вы вычислили мистера Питерсона.       — Правда интересно? — искренне обрадовался Гэвин, отчаянно цепляясь за протянутую ему соломинку. Коннор кивнул. — Тогда я могу оставить вам свой номер телефона. И… ну… Вы можете позвонить, когда у вас будет свободное время. Я знаю один ресторанчик с тириумной кухней… Мы могли бы… это… поужинать там и я расскажу о деле Питерсона…       — Вы приглашаете меня на свидание, лейтенант? — изящно изогнул бровь андроид, и Рид почувствовал себя желторотым юнцом — так сильно принялись дрожать его колени.       Коннор выжидательно глядел на явно растерявшегося человека, и от этого внимательного, спокойного взгляда у Гэвина в животе восстали из мертвых давно приконченные дешевым пойлом и никотином блядские бабочки.       — Нет… — наконец разродился Рид. — То есть, не совсем, но… Просто ужин и… Черт! Да, это — свидание!       Коннор нахмурился:       — Мы же только что познакомились, лейтенант…       — Ну вот и узнаем друг друга получше, — нелепо парировал Гэвин. — Я не псих какой-нибудь, если что, и я должен вам двадцатку, и…       На губах андроида снова заиграла улыбка.       — Я подумаю, лейтенант, — сказал он. — И вы, кажется, спешили ознакомиться с новыми уликами?       — Да… Да! Ну… тогда увидимся. Рад знакомству.       — Взаимно, лейтенант.       Коннор отвернулся к окну, тем самым дав человеку понять, что их беседа завершена. Краем глаза он видел, как Гэвин подался чуть вперед, будто намереваясь сказать или сделать что-то еще, но сник, недовольно поморщился и, быстро развернувшись на каблуках, покинул кафетерий. Уже на улице, после того, как он сел на свой стильный черный мотоцикл и надел шлем, Рид снова повернул голову в сторону окна, за которым продолжал свою трапезу Коннор. Андроид не видел его лица за тонированным забралом, но почему-то ему показалось, что человек очень расстроен. Именно поэтому, повинуясь какому-то странному инстинкту, Коннор поднял раскрытую ладонь и помахал лейтенанту.       От этого простого проявления дружелюбия Гэвин, казалось, воспрял духом: его сутулые плечи расправились, подбородок вздернулся вверх. Он коротко кивнул, а потом отвернулся. Мгновенье спустя взревел мотор его мотоцикла, и Рид, эффектно развернув свой транспорт на месте, умчал прочь, вздымая клубы дорожной пыли. Коннор не сдержал улыбки: человек, безусловно, красовался перед ним, как это делали и многие другие мужчины и женщины, но в отличие от остальных, то, как рисовался лейтенант, не вызывало в андроиде привычного раздражения. Наоборот — это казалось милым и странно уютным.       Коннору нравился Гэвин. Честно говоря, он понравился ему еще в тот момент, когда андроид увидел снимок полицейского в новостной ленте. Но андроид даже представить себе не мог, что они столкнутся вот так, в случайном кафе в Детройте, в которое восьмисотый забежал только потому, что потребовалось срочно пополнить запасы тириума.       Коннор был очень рад, когда понял, что Рид забыл бумажник — ведь это был шанс переброситься с ним хотя бы парой слов. Предлог для знакомства.       Коннор был очень, просто невероятно расстроен, когда понял, что кроме бумажника, Гэвин забыл оставить ему свой номер телефона, прежде чем умчаться на вызов. ***       Гэвин жутко корил себя за то, что он — полный, непроходимый идиот. Это же надо: вот судьба дала ему второй шанс, подарила возможность снова встретиться с Коннором, а он так бездарно этот шанс прощелкал! Всего-то и нужно было, что продиктовать свой номер андроиду, который тот наверняка запомнил бы с первого раза, но Рид проебал момент и теперь до смерти ненавидел себя за это.       Впрочем, сложа руки Гэвин тоже не сидел. Благо, у него была возможность организовать наблюдение практически за любой точкой города — он как раз занимался поисками одного ублюдка, за которым тянулся длинный кровавый след, и теперь почти все время Рид проводил в старом фургончике возле той самой кафешки, старательно выслеживая одного-единственного посетителя. Но время шло, а Коннор все не появлялся, так что через пару недель кампанию пришлось свернуть.       Рид знал место работы андроида, и, по сути, ему ничего не стоило просто прийти в университет и попросить кого-нибудь позвать профессора или просто подкараулить его на выходе, но поступать так Гэвин не хотел. Во-первых, он боялся, что его настойчивость не понравится Коннору, и это только оттолкнет от него робота, а во-вторых, Риду просто было страшно. Он не знал, как сильно изменился восьмисотый после того, как потерял память. Возможно, он стал совершенно другим существом, полностью изменив свою личность, привычки, повадки. И Гэвин боялся, ужасно боялся, что те чувства, которые вызвал в нем на мгновенье мелькнувший в его жизни андроид, не найдут отклика в его искусственной душе.       Именно поэтому спустя месяц метаний, мук и сомнений Рид сдался. ***       Детройт. 1 июля 2045 года.       — Ричард, а ну-ка иди сюда! — взревел Рид.       Поджарый, идеально-белый, если не считать высокого черного воротника, кот, до этого мирно спавший на подоконнике, приоткрыл один глаз и, потянувшись, принял сидячее положение. Он недовольно и слегка высокомерно посмотрел на своего хозяина, но несколькими секундами позже все же спрыгнул на пол и вальяжно прошествовал прямо к стоящему у стильного антрацитового дивана Гэвину.       — Сколько раз я говорил, что тебе нельзя валяться на диване? — строго спросил у кота Рид.       Ричард все так же спокойно смотрел прямо на человека своими пепельно-серыми глазами, чуть склонив голову набок, старательно делая вид, что не понимает выдвинутых Гэвином претензий. А претензии, в общем-то, состояли только в том, что Риду осточертело каждый раз по возвращению домой вычищать пронзительно-белую шерсть с идеально черной обивки своего любимого, самого удобного в его жизни дивана. Гэвин подошел к коту и поводил указательным пальцем прямо перед его носом.       — Нельзя, мать твою! Ты понял?       Ричи ласково ткнулся мордой в руку лейтенанта и принялся мурчать.       — Никаких мур-мур-мур! — отрезал Рид. — Еще раз увижу — получишь!       Но, несмотря на свой строгий тон, все же не удержался и приласкал довольного, распушившего хвост кота.       Гэвин подобрал его через месяц после того, как вернулся в Детройт. Ему было жутко одиноко и тоскливо в доме, в котором он привык жить с Алексом и Язвой, и он уже подумывал о том, чтобы сдать кому-нибудь одну из комнат, когда его соседка, миссис Певерти, встретив Рида на улице по возвращению из супермаркета, предложила ему взять себе одного из котят ее недавно разродившейся кошки.       Риду это предложение понравилось и он проследовал за старухой в ее пропахший таблетками и кошачьей мочой дом.       Кошка вместе со своими отпрысками лежала в большой коробке. Она вылизывала одного из своих детенышей, а остальные ползали вокруг и изучали окружающий их, ограниченный картонными стенками мир. Все пятеро, кроме одного.       Этот котенок отличался от остальных. Он спокойно сидел в самом углу коробки и смотрел на своих братьев и сестер со смесью снисходительности и жалости на умной аристократической морде. А, когда Рид сделал контрольное «кис-кис-кис», перевел наглый, самодовольный взгляд на человека.       И Гэвин принял решение.       — Я вот этого возьму, — сказал он, кивая в сторону выбранного котенка.       — Вы уверены, мистер Рид? — с сомнением протянула миссис Певерти. — Он злой, как сам сатана!       Но когда Рид, несмотря на увещевания старухи, протянул руку и коснулся пальцами гладкой, невероятно мягкой шерсти, котенок, вопреки его ожиданиям, не зашипел и не принял оборонительную стойку. Вместо этого он ткнулся своей мордочкой в ладонь человека и замурчал, довольно жмуря серые глазенки и прижимая уши к голове.       Миссис Певерти от удивления потеряла дар речи.       А Гэвин обрел нового друга.       Друга, который сейчас сидел прямо на кухонном столе напротив ужинающего Рида и как ни в чем не бывало вычищал свой роскошный, кипенно-белый мех. На стол ему было тоже нельзя, но сегодня у Гэвина было слишком хорошее настроение, чтобы шпынять кота за каждую провинность. Ведь сегодня вечером должно было состояться грандиозное открытие старого парка аттракционов на окраине Детройта. Того самого парка, на холме возле которого так любил сидеть Рид. И он планировал присутствовать на этом знаменательном событии, только не в толпе зевак, там, внизу, а наблюдая за всем сверху, со свой любимой лавочки, в компании пачки сигарет и мистера Джека из Теннеси. Гэвин бы и Ричарда с собой прихватил — у него была куплена шлейка, чтобы кота можно было выгуливать, вот только животному это совершенно не нравилось, и, едва выйдя на улицу, он начинал упрямиться и тянуть хозяина обратно в дом.       Ровно в половину десятого вечера Рид убрал в рюкзак бутылку виски, пакет апельсинового сока, пару пачек чипсов и сигарет и, погладив напоследок вышедшего в коридор, провожающего его Ричарда, отправился на холм, на котором сегодня, наверняка, будет ярко и очень красиво — местные власти обещали роскошный фейерверк, и Гэвин искренне надеялся поглядеть на него с лучшего зрительского места.       Когда Гэвин добрался до холма, небо было уже совсем темным и на нем россыпью робко сияли первые звезды.       Он свернул шею бутылке Джека Дэниелса и сделал несколько больших глотков, глядя то на понемногу проявляющийся на небосводе млечный путь, то на яркие, разноцветные огни медленно кружащегося чуть ниже чертового колеса. Даже досюда долетали звуки музыки и гул толпы.       И именно из-за них Рид и не услышал чужих, ровных шагов.       — А все же, Земля — квадратная, лейтенант…       — Мать твою! — Гэвин подскочил на месте от неожиданности и чуть было на выронил из рук початую бутылку.       — Простите, я не хотел вас напугать, — быстро сказал Коннор, виновато поднимая вверх раскрытые ладони. — Я думал, вы заметите меня еще на подходе…       — Не заметил, — тяжело дыша резюмировал Рид. — Что вы здесь делаете?       — Полагаю, то же, что и вы, — пожал плечами андроид и сделал шаг вперед, становясь прямо под лучами взошедшей на небе луны. — Пришел посмотреть на завершающий открытие парка салют.       Гэвин слабо ухмыльнулся и подвинулся в сторону, освобождая место для робота:       — Тогда присаживайтесь, составьте мне компанию.       Коннор несколько секунд так и стоял возле скамейки, внимательно глядя на Рида своими пронзительными карими глазами, а потом кивнул и сел на свободный край лавочки, тут же переводя свой взгляд на раскинувшуюся у подножия холма мерцающую панораму. Он молчал. Молчал и Рид, не зная, как подступиться к кажущемуся совершенно неприступным роботу. И, когда молчание стало казаться невыносимым и Гэвин уже почти решился ляпнуть первую пришедшую в его голову глупость, его опередил андроид.       — Сейчас начнется фейерверк, — сказал он.       И действительно, в следующее мгновение гомон внизу утих, и ему на смену пришел свист взмывающего в небо пиротехнического заряда. Он устремился наверх неясным, змеящимся огоньком, а после взорвался снопом разноцветных искр, образуя на темном небосводе идеальный шар. Не успел потухнуть первый снаряд, как следом тут же полетел второй, а потом третий, четвертый… Власти постарались на славу и явно не пожалели денег — зрелище было просто потрясающим. Пожалуй, это был лучший фейерверк, который Рид видел за всю свою жизнь, а судя по тому, с каким восторгом смотрел на него поднявшийся с лавки от изумления Коннор, и в его жизни тоже. Гэвин тоже встал и подошел поближе к андроиду.       Отблески разноцветных вспышек красиво играли на бледном лице робота.       — Знаете, лейтенант, — едва слышно сказал он. — Мы ведь не случайно сегодня встретились…       — В каком смысле? — не понял Рид.       — Я… — андроид запнулся. Он явно нервничал и старательно подбирал слова. — Я не знаю, как это описать, но когда мы встретились тогда, в кафе… Нет, не так, когда я увидел ваш снимок в интернете, я вдруг почувствовал, будто я… Будто мы с вами… Тц… Не берите в голову — это все глупости и я не хо…       Гэвин подался вперед всем телом и ткнулся в губы Коннора своими. Это длилось всего мгновенье — Рид тут же отпрянул, опомнившись, и даже отступил на шаг назад, глядя на андроида широко распахнутыми от ужаса глазами. Гэвин просто поддался моменту — он знал, что ему не следует так поступать, не следует набрасываться на робота, как какому-то дикарю, но тело отреагировало раньше, чем мозг успел проанализировать происходящее и выдать свое веское «нет!».       Коннор ошарашенно таращился на растерянного лейтенанта в ответ. Он весь напрягся, словно готовясь то ли дать отпор, то ли удрать.       За его спиной вспыхнул очередной фейерверк.       — Коннор… — одними губами прошептал Рид. — То есть… Профессор, простите! Я не должен был…       Гэвин искал слова, но никак не мог их найти. Да и как объяснить андроиду, для которого Рид — совершенно незнакомый, чужой человек, что он попросту не выдержал и поддался минутной слабости? Никак. Гэвин с силой зажмурил глаза и уронил лицо в ладонь свободной руки.       А, когда поднял его, Коннор стоял совсем рядом, так, что Рид от неожиданности дернулся было назад, но сильная, теплая рука андроида не пустила. Она легла на затылок Гэвина, удерживая его на месте, пока Коннор решительно и умело пробегал своим языком по губам Рида, слизывая с них остатки виски, а после приникая к ним в требовательном, нетерпеливом поцелуе. ***       Майами. 25 сентября 2047 года.       — Алекс! Ты не видел мою Ай-Ди карту? — крикнул Хэнк, планомерно вытаскивая из прикроватной тумбочки все ее содержимое.       Чертова карточка как сквозь землю провалилась, хотя Андерсон хорошо помнил, как буквально пару дней назад — сразу после того, как они с Алексом заказали в интернете два билета до Дейтройта и обратно с короткой пересадкой в НьюАрке и забронировали номер в уютном маленьком отельчике недалеко от Парка Революции.       — Я уже убрал ее, не переживай! — откликнулся Алекс.       Андерсон недовольно крякнул, и принялся складывать разбросанные по кровати вещи обратно в ящик. Ей-Богу, рано или поздно его хватит удар после очередной подобной выходки андроида. Впрочем, то, что робот брал на себя всю ответственность за их с Хэнком жизнь, было не так плохо — в последнее время робот тщательно планировал их досуг и каждый раз придумывал что-нибудь увлекательное. Месяца два назад они ездили кататься на лодке, которую тот арендовал, прямо в океан, где весь вечер рыбачили и любовались, пожалуй, самым роскошным закатом, который только можно было себе вообразить; а на прошлой неделе ездили в кинотеатр, где всю ночь крутили старые черно-белые фильмы.       Хэнк поднялся с постели и, подойдя к платяному шкафу, достал из его недр давно покоящуюся там кожаную куртку. В последний раз он надевал ее, кажется, целую вечность назад — еще когда летел из Детройта в Майами в самый первый раз, поддавшись на уговоры Алекса переехать и сменить обстановку. Во Флориде теплые вещи, ожидаемо, были не в почете — даже зимой солнце здесь палило так, будто всерьез решило сжечь всю бренную землю дотла. Андерсон вообще подумывал выбросить бесполезную вещь, но Алекс резонно заметил, что не стоит принимать поспешных решений. Мол, кто знает, может еще пригодится. И ведь как в воду глядел!       — Хэнк, ты уверен, что Джеффри не будет против, если мы оставим ему Кидо и Язву? — спросил заглянувший в комнату андроид. — К нему же внуки прилетели, может, он хочет побыть с ними и не отвлекаться на постороннее…       — Чушь! — отрезал Хэнк. — Во-первых, внуки уже улетели, а во-вторых, он сам предложил помощь, так что пусть теперь отдувается. Тем более это всего на пару дней.       Алекс явно намеревался что-то возразить, но его перебил радостный лай, а мгновением позже под ногами андроида материализовался маленький восторженный щенок сенбернара. Малыш крутился и подпрыгивал на месте, явно желая, чтобы с ним поиграли, и Алекс, достав из кармана ярко-красный резиновый мячик на веревочке бросил его в комнату. Кидо нелепо последовал за игрушкой. На его умной, но еще совсем детской мордочке сияло выражение совершенного счастья.       После того, как два года назад Сумо отправился в собачий рай, Хэнк зарекся заводить других питомцев. Ему было очень горько от потери старого верного друга, и он не хотел снова привязываться к кому-то, чтобы в итоге потерять. Но когда кто-то из завсегдатаев бара Алекса предложил андроиду забрать щенка, на которого у дочери этого самого завсегдатая началась ужасная аллергия, Андерсон тут же забыл обо всех данных себе обещаниях — слишком уж милым и ласковым был пушистый малыш.       — Ладно, тогда я отведу его, — сказал Алекс, присаживаясь на корточки. — Кидо! Иди ко мне, мальчик!       — Отведем вместе, — предложил Хэнк. — Его дом все равно по пути к остановке. Заодно и погуляем с ним напоследок.       Алекс кивнул:       — Хорошая мысль! — он отобрал у шутливо рычащего щенка мячик и потрепал пса за ухом. — Я все собрал, так что мы, в принципе, можем выходить.       — Отлично, — проворчал Хэнк, но все же улыбнулся, когда Алекс подошел к нему и смачно поцеловал в щеку. — Ладно. Пошли тогда, чего мы ждем? Раз все готово. Кидо! Где поводок?       Еще минут десять они потратили на то, чтобы затащить Язву в переноску. Кошка хоть и постарела, но былой прыти и старых привычек не растеряла. Ей не нравились замкнутые пространства, а уж переносную сумку она ненавидела всей душой. Вот только какой бы шустрой и изворотливой она ни была, Алекс был куда ловчее, поэтому в итоге и вышел победителем в их неравной схватке, и недовольной кошке ничего не оставалось, кроме как принять свое временное заключение.        Они уже почти дошли до угла дома, когда Алекс вдруг хлопнул себя по лбу.       — Приглашение, — сказал он, останавливаясь. — Я совсем забыл про приглашение!       — Вот же… — протянул Хэнк. — И у меня из головы вылетело… Ладно, стой тут, я схожу. И не спорь! Сам говорил, что мне полезны физические нагрузки. На вот, подержи Кидо.       Андерсон отдал поводок андроиду, а сам вернулся в дом и отправился в гостиную, где на каминной полке стояла красиво оформленная открытка. Он взял ее в руки и, не удержавшись, раскрыл, читая написанные внутри витиеватым шрифтом строки.       «Дорогие Хэнк и Алекс!       С радостью и удовольствием приглашаем вас на торжество, посвященное нашему бракосочетанию, которое состоится двадцать седьмого сентября две тысячи сорок седьмого года в Детройт Христ Черч! Мы искренне надеемся, что вы сможете разделить с нами этот знаменательный день и что для вас он станет таким же особенным, как и для нас.       С любовью и уважением…»       А вместо подписи прямо под текстом красовалась маленькая цветная фотография, на которой улыбающийся, невероятно счастливый Коннор прижимался щекой к такому же счастливому Гэвину. КОНЕЦ.