Сделай глоток моего секретного зелья

Улучшение №1: Усилить ложные чувства, которые испытывает человек, находящийся под действием зелья. Примечание: Далее развивать чувство преданности, усилить романтические чувства к зельевару (корректировать акты чрезмерных публичных проявлений любви) и увеличить ощущение радости, которое человек, испивший зелья, испытывает в присутствии зельевара.

      Сказать, что события той ночи, что последовали после ухода Сокджина, были слишком жестоки по отношению к нему — значит, ничего не сказать. Юнги и глаза не сомкнул, тем более с чрезмерно энергичным и влюбленным смертным под боком.       Поначалу все было более чем странно.       В ту секунду, как колдун вошел и попал в поле зрение Чимина, последний тут же восторженно ахнул и вскочил со своего места, кидаясь всем телом на другого человека. От ощущения чужого веса в своих руках удивленный Юнги оступился и чудом удержал равновесие.       — Юни! — проворковал младший, окольцевав руками шею парня и уткнувшись носом куда-то под челюсть, выбив едва ли не весь воздух из легких Мина своими действиями. — Ты не представляешь, как сильно я скучал по тебе. Никогда-никогда не оставляй меня одного, ладно? Я люблю тебя.       У старшего просто не было слов, и его молчание, обычно по причине чего-то наподобие Чимин-такой-красивый, в этот раз можно было трактовать как до чертиков испуганное какого-хуя-происходит. Конечно, он уже привык к проявлению привязанности со стороны младшего и к тому, как они обнимали друг друга при каждой встрече, но он абсолютно точно не привык к Чимину, который вжимался носом в его шею и игрался с его волосами.       Наблюдение за проявлением побочных эффектов любовного зелья вживую, а не в книге заклинаний, было зрелищем, несомненно, ошеломляющим и одновременно самым пугающим для Юнги в этой ситуации. А еще больше его ошарашил Чимин, который непривычно вел себя и настолько неестественно разговаривал, что колдуну хотелось свернуться в клубочек и громко рыдать.       Тем не менее, Юнги пришлось проглотить всю боль и страх и играть свою роль. До тех пор, пока зелье не выветрится или пока Сокджин не найдет выход, было проще подыграть Чимину, подвергнувшемуся изменениям, и не отвергать его чувства в такой момент.       — Не оставлю, — надломленным голосом ответил он, глотая ком из слез, что вот-вот готовы были пролиться. — Никогда не оставлю тебя, Чиминни. И я… я тоже люблю тебя.       Остаток ночи прошел столь же болезненно.       К Чимину пришла чудесная идея — приклеиться к боку колдуна и следовать за ним по пятам, глядя на него с таким влюбленным выражением лица, что желудок начинал выделывать кульбиты. Иногда он тормозил Юнги на ходу и просто утыкался лицом в его грудь, осыпая бесчисленным количеством признаний в любви.       Слушать всю ночь бесконечные признания мальчика снова и снова было невероятно опасной смесью невыносимой агонии и чистого блаженства, по мнению старшего. Юнги отдавал себе отчет в том, что все это было не по-настоящему, но слова Чимина были настолько сладкой музыкой для его ушей, что он не мог не купаться в лучах этой искусственно созданной любви.       Сейчас Юнги был ближе всего к тому, что можно было бы назвать настоящими отношениями с Чимином, и, каким бы жалким он не выглядел со стороны, он был рад этой возможности, даже если его сердце ныло каждый раз из-за лицезрения фиолетового свечения вокруг радужки младшего.       Когда пришло время сна, Чимин наотрез отказался возвращаться в свою квартиру, забравшись на кровать старшего, и, хихикая, похлопал ладошкой по пустующему место рядом с собой, а после умоляюще посмотрел на него.       — Обнимешь меня? — на грани шепота спросил он, уставившись на него с этой своей потрясающей улыбкой и темными волосами, очаровательно прикрывающими его глаза. — Пожалуйста?       Не в силах противостоять чарам парня, колдун в ответ только кивнул, а затем протянул тому удобную пижаму и отправил в ванную переодеваться. Чимин был на седьмом небе от счастья от того, что он наденет одежду хёна, и, восторженно выкрикнув: «Спасибо, Юни, я люблю тебя!», скрылся в ванной.       Тот молча проследил, как закрылась дверь в ванную комнату, и, вздохнув, пробормотал под нос:       — Да, я тоже тебя люблю, Чимин.       Уже позже, когда младший свернулся калачиком у него на груди, медленно отправляясь во власть Морфея с улыбкой на лице, Юнги беззвучно плакал и проклинал себя за то, что заставил Чимина полюбить его, когда он, на самом деле, не испытывал к нему чувств.       (И за то, что позволил себе влюбиться еще сильнее, хотя не следовало этого делать).       По крайней мере, теперь колдун знал, что сделанные им корректировки в эффекте зелья работали на славу, и сколько же он отдал бы, чтобы всё было наоборот.