Самый тёмный час бывает перед рассветом

Отрицание Отрицание оно… Питеру отрицание всегда казалось серым. Даже не серым, — серебряным. Как броня средневекового рыцаря. В нем прячешься, не желая сталкиваться с суровой реальностью, в которой столько боли. Питер кутался в отрицании, как когда-то в одеяле, будучи уверенным, что оно спасёт его от всех монстров и чудищ. В искренней надежде на то, что это все дурацкий кошмар, который обязан закончится, правда же? Питер не хотел выбираться из кокона, защищавшего его от столь жестокого мира, потому что он не мог, не хотел верить в то, что его наставника, отца, больше нет. Герои, они ведь не умирают, мистер Старк ведь никак не мог умереть (ты так в этом уверен, Питер?). Он столько раз был на грани, смерть дышала ему в спину, но он всегда от нее ускользал. Когда Тони Старк только начинал свой путь Железного Человека, маленькому Питеру это казалось игрой. Он не осознавал всей опасности, которая окружала столь обожаемого им героя и именно поэтому на Старк Экспо он не испугался дрона — ведь у него маска Железного Человека, ничего не случится. И уже тогда мистер Старк его спас — думать о том, что бы случилось с восьмилетним Питером, не успей тогда Тони, откровенно не хотелось. Потом он сам стал героем, но даже будучи Пауком все так же верил в то, что с мистером Старком никогда ничего не случится. Питер не верил, что теперь в мастерской никто не будет создавать очередной «Марк», никто не отругает его за то, что он путает Led Zeppilin с AC/DC, теперь банально некому называть его Карапузом. Никто не попытается отнять его костюм и больше некому опекать его, будто он не супергерой, а ребёнок пяти лет отроду (да, у него была Мэй, но она не могла узнать обо всех его похождениях от Пятницы. Видела только то, что попадало в интернет, а там было не так уж и много). Питер не то что не верил, он не хотел и не мог принять столь простую истину — Тони Старк, гений, миллиардер, плейбой и филантроп - мертв. Казалось бы, всего одно слово, но сколько же в нем скрыто боли, тихих слез и мук совести. Гнев Это могло казаться банальным, но гнев для Питера был бордовым. Будто кровь на его кулаках, оставленная после особо сильного удара о стену какой-то заброшки (стена же в свою очередь развалилась на куски). Питер злился на весь мир, но в первую очередь на себя. Как он мог не распознать план наставника, почему не поверил своему чутью, которое вопило, что что-то определенно не так? Паук ведь мог — только он мог спасти мистера Старка. Он был не так далеко, когда на Таноса налетел Железный Человек, с целью осуществить свой героический, но от этого не менее страшный план. У Питера был шанс спасти наставника — пусть ценой собственной жизни, но ведь был! А Паучок просто искренне верил, что Тони и в этот раз выкрутится, в очередной раз избежит неизбежной смерти. Он не помнил, как подбежал к мистеру Старку, пытаясь сообщить, что они победили, что Тони победил. До последнего знал, что все будет хорошо, а потом вдруг понял что все, — вот он, апофеоз жизни Тони Старка. Питер злился, на Стива Роджерса за то, что тот оставил их всех в столь трудный момент, (а ведь он мог помочь мисс Поттс и Морган, помочь Зимнему Солдату, который тенью ходил по базе, абсолютно пустым взглядом смотря будто в никуда (хотя почему будто?). Казалось бы, какое Питеру дело до Баки Барнса? Но Питер не мог смотреть на то, как кто-то другой мучается, пусть этот кто-то — бывший наемный убийца). Как бы смешно это ни звучало, но Питер злился на мистера Старка, несмотря на то, что тот точно ни в чем виноват не был. Но мистер Старк его оставил один на один со всеми супергеройскими и не только проблемами. Возможно это было глупо, но Паркер просто не мог не злиться на своего наставника, и пусть у него были Мэй, Хэппи, Нед и Мишель, но откуда им знать о тех вечных супергеройских проблемах, что сопровождали каждый его день. Торг Торг Питер не мог описать одним цветом. Главное, что все оттенки торга были до безобразия яркими, прямо как ярмарки, которые проходили в начальной школе. Эта стадия длилась у него недолго, так как торговаться он не умел от слова совсем и единственное, что знал точно, так это то, что готов променять многое на жизнь Тони Старка. Даже своё паучье альтер-это, которое было едва ли не самым важным в жизни Паркера. В конце концов, кто такой Дружелюбный сосед Человек-Паук, переводящий бабушек через дорогу, изредка участвуя в глобальных миссиях, количество которых можно пересчитать по пальцам одной руки, и кто такой Железный Человек, спасший ценой собственной жизни Вселенную. Но у Торга была обратная сторона, за которую Питеру было неимоверно стыдно — Питер не был готов променять свою жизнь на жизнь Тони Старка. Он раз за разом мысленно возвращался к той, последней битве Железного Человека и прекрасно видел, что у него была возможность самому забрать перчатку у Таноса — но Питер струсил, и его трусость стоила этому миру слишком дорого. И если бы сейчас Паука спросили, готов ли он совершить сделку, обменяв свою жизнь на жизнь мистера Старка, он бы не смог честно ответить на этот вопрос. Ему ведь всего лишь семнадцать, он ещё хочет познать все горести и радости этой жизни, хочет вставать по утрам, хочет дышать, он просто хочет жить. Он успел один раз умереть и уверен, что до конца жизни не забудет то липкое чувство паники, что охватило каждую клеточку его тела. — Мне что-то плохо… Мистер Старк, со мной что-то творится, что-то происходит, — паучье чутьё буквально вопит об опасности, а ему страшно. Страшно, как не было никогда в жизни. — Все нормально, — голос Тони слишком сухой, слишком неестественный, а фраза кажется слишком отрывистой. Он не понимает, что происходит, а глядя на Карапуза, которого буквально трясет, осознает, что боится. Но не за себя, а за одного болтливого шкета из Квинса. — Мистер Старк, я ведь не умру? Правда, не умру? Ну пожалуйста, пожалуйста, я не хочу, я хочу, — у Питера дрожит голос, он заваливается на Тони Старка и молит мироздание, он не хочет, не хочет умирать, он боится смерти, он столько ещё не прочувствовал, столько ещё не прожил, столького всего не видел, почему именно он! Питеру больно и он действительно боится — жизнь ещё никогда не казалась ему столь прекрасной. — Тихо, тихо, — неизвестно кого, пытается успокоить Тони. Возможно Питера, но он сам не на шутку напуган, задавая себе лишь один вопрос: ну почему, почему не он, причинивший столько боли этому миру, а абсолютно невинный шкет? Тони бы лучше сам испарился, как Квилл или Дракс, но вынужден смотреть и чувствовать, вынужден видеть то, чего не пожелал бы даже самому злейшему врагу (хотя нет, Танос вполне заслуживал подобной муки). — Простите, — Питер падает и рассыпается пеплом, вновь извиняясь непонятно за что и оставляет Тони на этой жуткой планете осознавать то, что он впервые проиграл и проиграл не кому-либо, а самой леди Смерть, что забрала за проигрыш одного из самых ценных людей в его жизни. И пусть потом этот момент оказался и вправду моментом, тот страх, въевшийся под кожу, Питеру не забыть никогда. Депрессия Самый тяжелый из всех пяти пунктов. Для Питера депрессия тяжелая, чёрная, без единого проблеска света. Он был абсолютно здоров физически,— все же паучья регенерация давала о себе знать, — но невероятно разбит морально. Питер тратил много усилий, на то, чтобы скрыть это. Вроде бы все хорошо, он вроде бы счастлив, но именно,— вроде бы. Питер, наверное, очень хороший актёр — его состояние замечает одна лишь Мишель, но она всегда была невероятна наблюдательна. С тётей Мэй он старается пересекаться как можно меньше, не хочет нервировать её своими проблемами — пока он справляется сам и попытается сделать так, чтобы это продолжалось и впредь. Питеру просто больно, и эта боль разъедает его изнутри — кто-то, возможно, и сказал бы ему, что он реагирует слишком остро, но Питер не понимает, как можно реагировать иначе. Железный Человек и Тони Старк всегда присутствовали в его жизни, даже тогда, когда сам Старк не подозревал о существовании Паркера. После смерти дяди Бена, что далась ему очень и очень тяжело, его вытаскивала Мэй совместными походами в парк аттракционов, посвящённый супергероям и посещениями Старк ЭКСПО. Он все ещё хранит ту маску Железного Человека, что она ему подарила. Пусть это кажется глупым, но детская игрушка до сих пор ему невероятно дорога и помогает не забыть о тех, кто был когда-то рядом, отпустить их и банально принять смерть, как неизбежность. Паучок не раз задавался вопросом: ну почему, за что вообще все это ему? Почему все дорогие ему люди, рано или поздно уходят, как это случилось с родителями, Беном и мистером Старком? Питер знает, что тоска по этим людям никогда из его жизни не уйдёт, так и оставшись шрамом на его сердце, как бы стереотипно и глупо это ни звучало. Питер не может описать всю глубину чувств, что он испытывает и комплекс которых обычно именуют депрессией, но знает, что это тяжело. Мир кажется до противного серым, а жизнь тошнотворно-унылой. Но что бы Питер ни чувствовал, он обязан вставать каждое утро и попытаться жить ради тех, кого с ним уже давно нет. Принятие Питеру всего семнадцать, но он уже пережил больше, чем любой другой другой подросток. Он никогда не забудет момент собственной смерти—тот страх въелся ему под кожу слишком сильно. Но теперь он знает точно, что есть вещи в разы страшнее этого. Питер, как никто другой из ныне живущих, знает три истины: Умирать — больно... Умирать — страшно. Страшнее всего на свете — оставаться в живых, когда их нет рядом.