Light my way.

***

×Шото×

      Утро. Я проснулся от ослепляющего света, что лился через просвет затворенных штор, что очень неприятно вырисовывал тёмные пятна перед глазами. Приняв полусидячее положения, я устало потёр свои опухшие глаза. Спал я совсем немного, часа 4 от силы. Я не знаю почему, но каждый раз, закрывая глаза, я видел обрывок памяти 14-ти летней давности: я, моя мама, отец и сестра сидели в просторной гостиной и смотрели какой-то фильм. Девушки что-то бурно обсуждали, а мы с отцом не стремились принять в их диалоге участия. Тут Энджи позвонили, и он, стараясь уйти побыстрее, сказав, что у него срочное дело, удалился. Это означало, что весь день он не будет выходить из своего офиса, совсем забыв про то, что у него есть семья. Хотя нет, он не сможет забыть. У него ведь есть отличная податливая игрушка, в виде его младшого сына Шото, которого он будет держать при себе, не позволяя тому заниматься теми делами, что обычно интересуют детей в возрасте 5-ти лет. Вечером того же дня, когда юный Шото мчался к своей маме, чтобы попросить у неё сладкого, услышал разговор на кухне. Его мать жаловалась своей хорошей подруге на то, что и минуты не сможет прожить на едине с этой «маленькой копией Энджи». Дальше все как в тумане: кипяток, болевой шок, потеря сознания и пустая квартира, что пропиталась запахом такого родного человека.       Я не навещал свою мать все эти 14 лет, но вчера я был свидетелем воссоединения семьи Мидории. Они простили друг другу свои оплошности, хоть я и не знаю причины их расставания. Неведанное доселе чувство стыда и сомнения пробудилось внутри меня от своего длинного сна; я старался подавить желание прийти к своей маме раньше, ведь считал, что она до сих пор ненавидит меня. Но сейчас, я решил попробовать. Попробовать наконец принять решение самостоятельно, не руководясь посыланиями отца и выстроить свои идеалы.       Посмотрев на часы, я устало потянулся, поднимаясь с кровати, и ища где-то по комнате свои разбросаные в спешке вещи. 8 утра, ещё рановато для встречи, так что я думаю сейчас самое время навестить родного мне человека, пока моя уверенность не угасла.       Быстро приняв бодрящий контрастный душ и накинув какие-то чёрные джинсы с красной толстовкой и пальто, я добежал до отбывающего автобуса. Сев  на последний ряд на место у окна, надев свои наушники и включив какую-то песню на задний план, я наблюдал за людьми, что спешили на работу; за вечно меняющимся пейзажем за окном и таким чистым — на удивление — небом. Ветер завывал свою песню за запотевшим окном, разгоняя опавшие листья, а лужи на земле поблескивали от яркого утреннего солнца. Этот умиротворенный пейзаж сменялся, открывая взор на небольшие дома с покатыми крышами, а вскоре и на целые многоэтажные квартиры; на красивые, чистые парки и пару человек, что отдыхали там смотря за оставшимися птицами.       Я прибыл на нужную мне остановку и вышел из полу-пустого автобуса, медленно идя к пункту моего назначения. Стоя напротив того самого белого здания, моя уверенность только нарастала; я впервые почувствовал, что делаю правильный выбор, хоть и немного волновался.       Наконец, я смог сделать шаг навстречу своему прошлому, чтобы наконец его отпустить.       Подойдя к стойке для регистрации, я назвал имя и фамилию, и получив разрешение пройти в кабинет, направился туда. Мои ноги пробивала мелкая дрожь, что я всеми силами пытался скрыть, чтобы не выдать моё волнение. Но стоя перед нужной мне дверью она усилилась, не давая мне открыть дверь. Моя рука предательски остановилась перед самой ручкой, и какая-то опаска на давала мне выйти из оцепенения; Все-таки я до сих пор не смог смириться со словами, сказанными в тот день.       Но какой смысл в проделанной дороге сюда? Что двигало мной, пока я принимал решение приехать? Я хотел одного — прощения. Я хотел отпустить прошлое и все обиды, что я до сих пор держал на своих родителей. Если в случае с отцом эти обиды давали мне сил и решимости, чтобы превзойти своего старика, то в случае с мамой они ограничивали меня, не давали и на шаг приблизится к своей поставленной ранее цели.       — «Ну что, Шото, все ещё будешь здесь стоять, или все-таки зайдёшь?» — сказал я про себя, чтобы сконцентрироваться всю свою уверенность на этой чёртовой ручке двери. И я открыл её.       Белая, небольшая комната, где стояла всего одна такая же чисто-белая кровать и тумба с креслом. А на кресле женщина с серебристыми волосами, что смотрела во внутренний двор в распахнутое окно, от чего свежесть и прохлада заполнили комнату, а лёгкий сквозняк играл с полупрозрачными занавесками.       — Здравствуй, мама.

***

×Изуку×

      Я проснулся от приятного запаха, что тянулся с кухни. Скорее всего это свежеподжаренные гренки с приятным, бодрящим кофе. Я люблю такое сочетание, и моя мама знает об этом. Приятно снова находится в родном доме, в котором у меня прошло все детство. Кстати говоря о детстве…       Странное чувство засело где-то внутри. Чувство встречи. Но, думаю, не самой лучшей. Я не помню чтобы во мне просыпалась этакое «седьмое чувство», но почему-то именно сейчас мне меньше всего хотелось ему верить. Ничто не сможет испортить мне настроение. Так ведь?       Я поднялся с постели и надел приготовленную одежду. Я уже немного привык самостоятельно одеваться, так что особого труда мне это не составило. В душ я решил сходить вечером, а сейчас поспешил на кухню. Я не знал который час, так что мне оставалось лишь надеяться, что я не проспал, и время на завтрак ещё осталось.       Пока я спускался вниз, я никого не услышал. Скорее всего, моя мама ушла на работу, и приготовила мне это перед своим уходом. Я сел за стол и кое-как нашёл свою еду, готовясь к самому лучшему завтраку, что мне довелось пробовать.       Когда же все было съедено, мне ничего не оставалось кроме того, как ждать своего товарища. Интересно, который час? Может, я проснулся намного раньше запланированного времени? Надеюсь, что это не так. Мне бы не хотелось сидеть тут и ничего не делать час, а может и больше.       Но все мои опасения были сметены, когда я услышал бодрый звонок в входную дверь, и я, спотыкаясь, пошёл в спешке открывать её.       — Тодороки? — спросил я через дверь, чтобы избежать нежелательных встреч.       — Это я. Ты готов?       — Да, конечно. Сейчас. — я открыл входную дверь и принялся обуваться. Накинув висящую отдельно от всех куртку, мы вышли с моего дома. Я попросил Тодороки закрыть дверь вместо меня, ведь я вряд-ли мог сделать это самостоятельно.       У нас небыло чёткого плана куда идти, так что Тодороки просто повёл меня вниз по улице, и, что меня удивило, рассказывал о пейзажах вокруг. Я был правда счастлив, когда его голос приободрился и стал более приятным на слух, чем тот тон что я слышал от него ранее. Может, сегодня уже успело случится что-то такое, что подняло его дух? Возможно, мне стоит спросить об этом после.       На улице было не так холодно как было вчера. Дождь, уходя, оставил за собой приятную свежесть.

***

×Шото×

      По дороге к аллее, куда я вёл Мидорию, мы в обсуждения взяли книги. В свое время он, оказывается, много чего читал. А ещё, я посчитал за хорошую привычку рассказывать ему обо всем, что встречается нам на пути. Если это делает его улыбку ярче, мне не составит труда делать это время от времени.       Когда мы прошли поворот, он странно остановился.       — Что-то случилось, Мидория? — уже чуть обеспокоенно спросил я его.       — Не здесь ли, случаем, открывается вид на старшую школу? — спросил он у меня, отводя руку по левую от него сторону. Смотря туда, куда он показал, я и вправду увидел школу, возле которой ходили люди, одетые в тёплую школьную форму.       — Да, там есть какая-то школа. Что-то не так? — смотрел я на него, пока тот медленно отпускал руку и растрепывал свои и без того запутаные зелёные волосы. Он немного нервничал.       — Думаю, нам стоит ускориться. Мы пройдём это место как можно быстрее, и тогда, возможно мы не встретимся с… — Он что-то бубнил себе под нос, но я разобрал только «нам стоит ускориться». Когда я уже хотел вывести его из транса, (меня немного пугала эта его черта) кто-то закричал через всю улицу:       — Деку? Это ты? — к нам на встречу шел какой-то парень, на вид лет 19-ти. Он звал какого-то Деку, может, ошибся? Но глядя на Мидорию, можно подумать иначе — голова была вжата в плечи, он перебирал свои пальцы и стоял на месте, как в оцепенении. Они знакомы?       — Так это и вправду ты, тупой Деку. Сколько лет, сколько зим, ммм? — медленно подходя блондин встал напротив Мидории и испытывающе смотрел на него, оглядывая с ног до головы. Он бы не вёл себя так вызывающе, зная, что он слепой. Может, он и вправду все ещё не знает?       Мидория лишь криво улыбнулся и громко зглотнул застрявший ком, прежде чем начать говорить —       — К.Каччан, хаха. Даа, давно не виделись. Как там. Э… Урарака? — Он старался говорить ровно и спокойно, но волнение было слышно в его тоне. Он делал небольшие шаги назад, стараясь отойти от этого «Каччана» подальше. Он его боится?

***

×Изуку×

      Его я меньше всего хотел видеть. Боже, почему именно он? Почему именно Катсуки? Лучший друг моего детства, а также по совместительству человек, что полностью меня этого времени лишил. Он разрушил мою жизнь в средней и старшей школе, из-за чего я переехал на другое место жительства. Подальше от него и его дружков, подальше от этой школы и одноклассников. Ах да, я забыл. Была ещё одна причина, почему я переехал. Я был влюблен в Каччана.       И я знал что это неправильно и опасно уже тогда, в 15 лет, когда я только начал жить как нормальный человек. Я хотел быть для него опорой и поддержкой, но чем больше времени проходило, тем агрессивные и безжалостнее он становился по отношению ко мне. Когда он избил меня прямо в классе, на глазах у всех моих одноклассников (до этого мы обходились более уедененными местами), я окончательно здался иметь хоть каплю взаимности, ведь ничего кроме ненависти он ко мне явно не испытывал. Да даже плевать на эту любовь; я хотел остаться для него тем самым другом детства, что может прийти и помочь где бы не находился, как было раньше.       Я до сих пор не знаю, почему именно меня он выбрал козлом отпущения. Лёгкая добыча? Он знал, что я не смогу дать ему отпор, даже если бы и захотел? Я не хочу об этом думать.       Когда я собирался съезжать от родителей, узнал, что он начал встречаться с Очако Ураракой — одним единственным человеком, который относился  ко мне нормально. Я не знаю, как, почему эти двое сошлись, но по рассказам Урараки, он стал более спокойным в отношении меня. Очень хочу в это верить.       Где-то внутри меня неприятно щёлкнуло. Это страх?  А может и надежда на взаимность? Бред.       Ни о какой взаимности и речи быть не может. Я уже давным давно смирился с этим, и не хочу испытывать эти чувства вновь. Я прекрасно понимаю, что ни к чему хорошему это не приведёт. Хочу забыться.       — Я уже как год расстался с этой круглолицей. Меня бельше всего волнует факт, что ты в городе. Почему? — спросил он, на редкость, без издевок в мой адрес. Он и вправду изменился за столько времени.       — Я. Приехал повидаться с родными. Завтра уже уезжаю. — соврал, чтобы избежать встречи. Меня кинуло в дрожь, ему интересно что я здесь делаю? Что-то мне это не нравится.       — О, вот как. А этот двумордый с тобой за компанию, да? — вот теперь вспоминаю Бакуго… Стоп. Двумордый?       — Э. Да. Он со мной. Ладно, пошли, нас уже ждут. Так ведь? — я искринне надеялся что он меня поймёт и уведет отсюда как можно дальше. Пожалуйста…       — Да, точно. У нас осталось 5 минут до назначенное встречи, нам надо поспешить. — на этих словах я говорю старому другу «до встречи», и не успев даже шагу ступить, меня взяла чья-то рука и повела вверх по улице. Она была холодная и немного грубоватая, чувствовались мазоли. Тодороки? Что же, объясню ему все позже. Сейчас главное побыстрее уйти отсюда.       В далеке я лишь услышал слабый  самодовольный смешок в нашу сторону, присуще Бакуго. Ну точно, старых привычек он не лишился.       Мы бежали достаточно долго, но вскоре я почувствовал под собой что-то твёрдое, и это «что-то», видимо, скамья. Мы добежали?       — Кто он такой, Мидория? — спросил меня Тодороки. Он что, даже не устал? Как и был холодным и сдержанным, так и остался. Сколько у него выдержки?       — Э.это мой друг… Детства, Катсуки Бакуго. — глотая воздух и запинаясь пробормотал я. Теперь мне не отвертеться от объяснений, так ведь? Ну, я заслужил это. Я уже давно хотел рассказать кому-то о том, что меня гложет все это время, но всегда отказывался от этой затеи в последний момент. Но ведь сейчас, я могу ему рассказать, что случилось со мной такого, что я уехал отсюда?       Но сначала вот что. Он назвал его «двумордым». А может, Бакуго не его имел ввиду?       — Тодороки? А почему Бакуго тебя так назвал? — спросил я у своего друга, а в ответ услышал лишь тишину. Это задело его? Он не казался мне человеком, котрого можно легко обидеть.       — Тут особо нечего объяснять. Скорее всего он имел ввиду мою гетерохромию, мои глаза разного цвета. — сказал он чуть погодя, с небывалый спокойствием. Иногда эта его привычка не выражать своих чувств вызывает у меня мурашки по телу.       — Ухты, это круто! Скорее всего они очень красивые. Я хотел бы тебя увидеть, на самом деле, — потирая затылок и чуть ли не шёпотом сказал я последнее предложение. Жаль, что это просто желания, что не смогут воплотиться в реальность.       — Рад, что ты так считаешь. Таких людей, на самом деле, немного. — устало произнёс Тодороки, снова беря меня за руку и помогая подняться со скамьи. — Мы можем идти дальше? Я хочу тоже тебя о кое-чем спросить.       — Угу, можем идти. И я, кажется, знаю, что это за вопрос хах. — так и думал, что выбора не будет. Но как-то не хочется рассказывать это Тодороки, он может посчитать меня странным. Ориентация, и все такое…       — Хорошо. Тогда… Почему ты так сильно запаниковал, когда этот Катсуки подошёл к тебе? И что за прозвище «Деку»? Вот же черт.       — Ммм. Ладно, возможно, ты больше не захочешь иметь со мной дел после этого разговора, но, думаю, выговориться мне не помешает. Ты не против? — сказал я, надеясь на отказ. Ну, если этого так просто не избежать, то я поверну эту ситуацию и для себя в хорошую сторону.       — Конечно. — и снова этот тон. Его не испугали даже мои догадки, и он все равно хочет узнать то, что ему интересно? Возьму себе на заметку.

***

×Шото×

      Мне было правда интересно, что же такого могло произойти, что Изуку впал в такое состояние. Друзья детства? Но разве именно такая реакция должна быть у старых друзей?       — Катсуки Бакуго — мой друг детства. Он издевался надо мной в средней и старшей школе, выставляя слабаком и посмешищем перед всеми одноклассниками. Он испортил мою жизнь тогда, хах. А потом произошло… Ещё кое-что. — он запнулся и остановился. Я шёл чуть впереди, и обернувшись на Мидорию, увидел как тот ухмыляется своим мыслям, смотря себе под ноги. Ему, видимо, сложно это рассказывать. И когда я хотел уже было открыть рот и остановить его, он продолжил —       — Я был влюблен в него.       Здесь я и вправду опешил. Встал столбом и смотрел на этого мальчишку, что мягко улыбался. Видимо, он и вправду выговорился, ведь его лицо расслабилось и обрело его обычное выражение, что я не видел с самого начала той встречи. До этого момента он держал губы зжатыми в тонкую линию, а голову опустил вниз, чтобы я не смог увидеть его состояние. Руки он старался держать в карманах своих джинс, видимо, скрывая свои шрамы.       Оставшуюся дорогу мы шли молча. Ни он, ни я — мы не знали, с чего начать разговор, и чтобы хоть как-то это исправить, мы решили пройтись по аллее вверх, чтобы пройтись мимо небольшой речки и мостиком, что плавно его огибал. Ветер был не слишком сильным, нг было немного прохладно.       Скоро Мидория начал спрашивать о том, что случилось сегодня такого, что я был в приподнятом настроении. Сколько всего он может понять о человеке, руководясь лишь одним слухом? Я не сказал ему о матери, хоть и собирался. Сказал что, якобы, помог соседке донести вещи до дома, а та, в знак благодарности, угостила сладким тортом и чашкой чая. Думаю, он поверил мне, ведь последующее понимаещее " — О, вот как. Это хорошо-о-о. " он произнёс с таким лицом, будто И сам попал в подобную ситуацию.       Мы гуляли достаточно долго, я водил его по местам, которые Мидория сам когда-то посещал. Он рассказывал мне о каких-то случаях, что были с ними связаны, а мне просто было приятно слушать его. Мы взяли себе немного еды у одного из уличных прилавков, что стояли неподалёку.       Ветер все нарастал, вздымая за собой вихри из опавших оранжевых, жёлтых листьев, танцуя с ними загодочный танец, понятный только ему. А вместе с ветром приходил и мороз, что заставлял людей  прижиматься к  друг другу ближе, греясь, и прячась в уютных и тёплых местах, продолжая свои беседы. Мидория жалобно потянул меня за рукав, прося укрыться от этого холода, на что я лишь улыбнулся. Думаю,  сейчас время расходиться по домам, ведь мы на улице провели немало времени, и, порядком, подустали.

***

×Изуку×

      Этот день прошёл… Весьма необычно. Я встретил Катсуки, что и понятия не имеет о моей слепоте, поговорил с Тодороки на те темы, что ещё в прошлый раз старался не задевать, от чего мне становится намного легче. И сам Шото, похоже, начинает привыкать ко мне. Я столько всего узнал о тех моей старой школе, улице, где я жил, площадке, где любил гулять с друзьями… Я будто поделил своё прошлое с этим человеком. Будто он был неотъемлемой частью моей жизни.       Но вот, уже сидя за обеденным столом, слушая разговоры моей мамы о её работе, жизни, что она проживала все это время, и о том счастье, что она наконец простилась со мной, мою голову стали посещать и другие мысли. Мысли о скором отъезде домой.