Язык Змея

Глава 10.

— Замечен? Где? — одновременно воскликнули Рон и Гермиона, и сам Сириус тоже ждал, затаив дыхание. Когда Кингсли и Артур ворвались в гостиную на Площади Гриммо, чтобы доложить о результатах поиска, все трое уже были там. Сириус всё ещё был измотан своей ночной сменой, бродя по улицам Лондона в собачьей форме в поисках запаха Гарри. — Рынок Хейлбери, — сообщил Кингсли. — Симус Финниган, однокурсник Гарри, узнал его. — Симус? — повторил Рон. — Но… он не сдал его, верно? — Он сказал своей матери, которая была очень ярким критиком Дамблдора последние несколько недель, — заявил Кингсли, поворачиваясь, когда Римус также ворвался в комнату, задыхаясь от предвкушения. — Она попыталась противостоять ему, но он убежал. Затем она предупредила Министерство. Но его преследовал ещё один человек. Она подумала, что это был Мракоборец, но это не так. Думаю, что это был Пожиратель Смерти. Сириус похолодел при мысли об этой близкой встрече. Ему стало плохо. — Что он делал на рынке? — спросила Гермиона. — По всей видимости, он работал за прилавком. — Работал? — повторил Сириус. Неужели Гарри действительно построил себе такую большую жизнь в Лондоне? Это бы только усложнило, наконец, убедить его вернуться. Он надеялся, что встреча с Пожирателем Смерти всё же заставит его одуматься. — Он был с женщиной, — продолжил Артур; все ловили каждое его слово. — По словам других продавцов на рынке, он работает там уже несколько дней. Они сказали, что женщину зовут Вайолет Фосетт. — Фосетт? — повторила Молли, прижимая к груди спрей от Докси. — Она родственница Фосеттов, живущих рядом с нами? Ведьма? — Дальний родственник, да, но ведьма — нет, — поправил Кингсли. — Она магл с матерью-сквибом, мисс Айседорой Фосетт. Айседора — сестра Арабеллы Фигг. У Римуса от шока отвисла челюсть. — Фигг? Ты же не имеешь в виду сквиба, которая является членом Ордена? — недоверчиво спросил он. — Та, что живёт за углом от Гарри? Которая присматривает за ним по приказу Дамблдора с самого детства? Артур и Кингсли кивнули, и Сириус почувствовал прилив ярости. — Ты хочешь сказать, что эта Фигг с самого начала знала, где Гарри? — он кипел от злости. — Кто принял её в Орден? — Арабелла утверждает, что ничего об этом не знала, — бросил Кингсли. — У её сестры есть гостиница в Лондоне, где живёт Гарри. По её словам, она послала сообщение своей сестре с просьбой быть внимательнее и следить за его возможным появлением, но они не очень близки, и Айседора, по-видимому, не стала упоминать о присутствии Гарри. Когда мы поговорили с Айседорой, она заявила, что понятия не имеет, кто такой Гарри, и устроила его на работу к своей дочери, потому что у него кончились деньги. — Серьёзно, из всех гостиниц в Лондоне Гарри умудряется наткнуться только на одну, которой управляет сквиб? — спросил Рон, и Сириус согласился с ним. Совпадение было нелепым. — Это действительно кажется маловероятным, но это то, что произошло, — подытожил Кингсли, пожимая плечами. — Дамблдор говорил что-то о магическом притяжении похожего друг к другу, однако я не совсем понял его. Но она определённо лжёт. Я сам проверил эту гостиницу типа «Постель и Завтрак», и она утверждала, что у неё нет подростков, живущих там. Я был прямо там. Я должен был потребовать показать журнал, но она угрожала выгнать меня и вызвать магловские власти. Я не могу попасть в такую ситуацию, чтобы мои начальники заподозрили, что я работаю на кого-то другого. Она спрятала Гарри, хотя Мерлин знает почему. — Подождите, — вмешалась Гермиона, нахмурившись. — Вы хотите сказать, что Гарри сейчас там нет? Надежда Сириуса рухнула, когда он увидел выражение их лиц. — Мы обыскали дом, но его там уже не было, — пояснил Артур. — Дамблдор думает, что он испугался на рынке и пошёл дальше. — Он положил рюкзак на пол перед собой. — У него не было времени вернуться за своими вещами. Всё здесь. Включая плащ-невидимку и всю еду. Хотя я сомневаюсь, что это можно назвать едой, больше похоже на закуски. Он вообще плохо жил. Этот номер в гостинице опасен для здоровья. Сириус уставился на рюкзак, его прежнее отчаяние вернулось полной силой. «Снова так близко». — Ты уверен, что он в порядке? — спросил он, его сердце ёкнуло. — Пожиратель Смерти поймал его? — Мысль о том, что Гарри мог потенциально находиться в руках Волан-де-Морта в этот момент, испугала его. — Дамблдор так не считает, — ответил Кингсли. — По словам некоторых свидетелей, мужчина догнал его, но почему-то отпустил. Гарри удалось ускользнуть. — Он и Пожирателя Смерти поджёг? — Дамблдор считает, что это возможно, но Министерство отрицает, что в этом замешана магия. Никто не появился на Надзоре. — Ну, конечно, они будут отрицать это, — вставил Римус, нахмурившись. — Они не хотят верить, что за Гарри кто-то охотится, кроме них самих. — И где он сейчас? — задал вопрос Сириус, отведя взгляд от рюкзака. — Все его припасы были в той гостинице, верно? Так на что же ему теперь жить, без гроша в кармане? Он теперь в ещё худшем положении, чем раньше. От вида мрачных выражений лиц ему стало только хуже. Тревога усилилась, когда он подумал о Гарри, загнанном в угол и уже, возможно, отчаявшемся. — По крайней мере, у него всё ещё есть палочка, — слабо сказал Артур, но Сириуса это не успокоило. — Дамблдор допросил дочь сегодня днём, — продолжил Кингсли. — Она вернулась в гостиницу, когда мы были там в поисках его. Она казалась очень удивлённой нашему присутствию и сказала, что понятия не имеет, где Гарри, что он просто убежал без предупреждения. Она будто бы ничего не знала о волшебном мире и продолжала говорить нам, что полиция не имела права вторгаться в её дом. Сказала нам вернуться с ордером на обыск или что-то в этом роде. — Кингсли закатил глаза и ухмыльнулся. — Конечно, никаких знаний о волшебном мире. У неё была татуировка в виде шведского короткокрылого дракона с надписью «Экспекто Патронум» под ним. Она прекрасно знает, кто такой Гарри. — Ты думаешь, что она его прячет? — Может быть, но я не знаю где, — ответил Артур. — Она живёт в гостинице «Постель и Завтрак», но может прятать его у одного из своих друзей. Или, может быть, Гарри действительно сам по себе. — Тогда заставь её сказать правду! — потребовал Сириус. — Если она знает, где он, то должна сказать нам! — И что ты предлагаешь нам делать? — спросил Кингсли, приподняв бровь. — Веритасерум? Проклятье Круциатус? Мы не можем заставить её рассказать нам что-либо. Формально она магл и защищена дюжиной законов, как и её мать. Мы не можем колдовать над маглами без веской причины. — Разве это не веская причина? — парировал Сириус. — Разве Дамблдор не может использовать Легилименцию или что-то в этом роде? Увидев выражение лиц Артура и Кингсли, он разозлился ещё больше. Почему они сдались? Это была их первая серьёзная зацепка! У Гарри оставалось всего три дня до крайнего срока, установленного Министерством. Он повернулся к Кингсли, и его озарила мысль. — Ты сказал этим Фосетт об его сроке? — Ты думаешь, что это что-то изменит? — вопросом на вопрос ответил Кингсли. — Если они знают, где Гарри, — рассуждал Сириус, — они дадут ему знать, и он может сдаться. А если нет, то ничего страшного. Они переглянулись. — Стоит попробовать, — предложил Артур. — Я дам знать Дамблдору. Сириус кивнул, поворачиваясь к занавеске позади себя и яростно опрыскивая её зельем, неистово целясь в каждого Докси, выплёскивая все свои подавленные эмоции. «Мы идём за тобой, Гарри», — подумал он с остервенением. Одной мысли о том, что Гарри один на улицах Лондона, возможно, умирает с голоду, было достаточно, чтобы заставить его испугаться сильнее, чем когда-либо.

~***~

Гарри никогда в жизни не чувствовал себя более сытым, за исключением, возможно, некоторых ещё более пышных праздников в Хогвартсе. Он свернулся калачиком на диване между Вайолет и Сьюзи, задыхаясь в одеялах и пушистых подушках, смотря послеполуденный «Домой и в путь» и поедая попкорн из миски. На коленях лежали открытые пачки эм-энд-эмс и шоколадных пуговиц, рядом покоилась пустая коробка от пиццы. Может быть, его желудок сжался после последнего месяца крошечных приёмов пищи, но этот маленький праздник нездоровой пищи был почти тяжёлым для него. Сьюзи зевнула и потянулась, пока шли титры. — Полная чушь, — произнесла она. — Тогда почему ты смотришь его, дурёха, — поддразнила Вайолет. Сьюзи пожала плечами. — Мне нравится австралийский акцент. Вайолет усмехнулась, поставила миску на колени и начала вставать, чтобы убрать часть мусора. Возможно, несколько эгоистично, но Гарри остался там, где был, слишком наслаждаясь теплом и удобством, чтобы хотеть много двигаться. Ламия лежала у него на коленях. Обнаружив, что ей совсем не нравится эм-энд-эмс, попкорн, шоколад или пицца, она скучающе грызла край подушки в течение доброго часа, пока Сьюзи не заметила и не принесла ей несколько кусков мяса с кухни. Гарри строго наблюдал за ней, пока та ела. Возможно, он мало что знал о змеях, но он осведомлён, что они редко едят. Судя по тому, что Ламия недавно ела, она должна была в любой момент лопнуть. Сьюзи смотрела, как Вайолет ходит по комнате, всё ещё закутанная в одеяло до самой шеи. — Нам следует почаще принимать беглецов, — сказала она. — Мне нравится, когда ты целыми днями торчишь дома. Вайолет закатила глаза. — И тебе нравится, что мы также не получаем денег? Сьюзи пожала плечами. — В любом случае, мы никогда много не получали. — Она толкнула Гарри локтём. — Забавно, когда она несёт ответственность, не так ли? Гарри усмехнулся, и Вайолет наградила его насмешливым взглядом. Она бросила в него немного попкорна, а затем продолжила уборку. Гарри откинулся на спинку дивана. Последние несколько дней были почти приятным. Правда, ему всё ещё снились ужасные кошмары и постоянное ощущение пустоты в течение дня не покидало, но он уже не чувствовал себя таким безжизненным, как раньше. Вайолет и Сьюзи были добры к нему, обе весь день ничего не делали, позволяя ему смотреть то, что он хотел, набивая его желудок нездоровой пищей и, к счастью, не спрашивая его ни о чём. Вайолет вернулась в тот первый вечер из дома матери, рассказывая Гарри о своей встрече с человеком, которого она приняла за Мракоборца, Дамблдора и человека, который по её описанию мог быть только мистером Уизли. Чувство вины почти охватило его тогда, когда он подумал о том горе, которое, должно быть, причиняет их семье — особенно миссис Уизли, которая всегда относилась к нему, как к одному из своих собственных сыновей. Но информация о Мракоборце остановила его от возвращения назад. Кому он мог доверять в эти дни? Как только Вайолет немного прибралась, она вернулась к дивану, и они снова уселись смотреть телевизор. Большинство людей, вероятно, уже заскучали бы, предположил Гарри, но он был достаточно счастлив. Телевизор в гостинице был просто чем-то монотонным, и он не находил в нём удовольствия, но здесь, смотря те же самые программы, только на этот раз в компании, ему было почти приятно. — Я лучше пойду спать. — Сьюзи в конце концов зевнула, несколько часов спустя после окончания «Чисто английского убийства». — Странно, как лежание на диване весь день может заставить тебя так устать. Она встала, поправила своё свободное платье и взъерошила волосы, прежде чем вернуться в спальню к себе и Вайолет. Сьюзи была странной в том, что каждый день она вставала, принимала душ, идеально укладывала волосы и наносила макияж, и аккуратно одевалась, но никогда не выходила из квартиры. Вайолет, наоборот, весь день просидела в пижаме, а Гарри тоже остался в одолженной футболке и спортивных штанах, которые Вайолет нашла для него в глубине своего гардероба. Удивительно, подумал Гарри, насколько хорошо одежда двадцатипятилетней женщины подходит ему по сравнению с той, которую он донашивал за своим двоюродным братом его же возраста. Вайолет тоже скоро легла спать, а Гарри свернулся калачиком на диване с одеялами и пушистыми подушками, готовясь ко сну. Ламия, как обычно, подползла к подушке рядом с его лицом и приготовилась спать. «Ты счастлив, не так ли, человек? — прошипела она. — Странно, как люди могут найти столько удовлетворения, ничего не делая». Гарри нахмурился. «И что конкретно ты делаешь весь день, кроме сна и еды?» Она покачала головой. «Я терплю тебя». «Справедливое замечание», — ответил Гарри, невольно улыбаясь. Вскоре они оба погрузились в сон, но чувство удовлетворения, которое испытывал Гарри, лежа там, рассеялось, как только он закрыл глаза. И снова он обнаружил, что идёт по безликому чёрному коридору, а дверь в конце его удручающе недосягаема. Затем сцена изменилась, и он снова оказался на кладбище. Зелёная вспышка — и Седрик был снова мёртв. Вспышка красного — и Гарри был в агонии, корчась от боли, когда проклятие Круциатуса опустошило его тело. Призрачные очертания родителей проплывали перед его глазами. Потом голос. Этот ужасный голос. «Поклонись смерти, Гарри». До его ушей донёсся крик, и он резко проснулся, но крик не прекратился, и тогда он понял, что это было не во сне. Громкие леденящие кровь крики и рыдания раздавались по всей квартире. В полутьме он выбрался из своего спутанного одеяла и потянулся за палочкой, которую спрятал под диваном. Ламия уже ускользнула, хотя он и не видел куда. В спальне зажегся свет, и Гарри побежал в комнату с палочкой в руке, ожидая нападения. Но, когда он там оказался, перед его глазами предстала совсем другая картина. Сьюзи свернулась на полу в позе эмбриона, громкие рыдания и крики сотрясали всё её тело, она сильно дрожала. Вайолет сидела на корточках рядом с ней, её лицо было покрыто слезами, она пыталась обнять Сьюзи, но её постоянно отталкивал очередной крик. Рядом растекалась лужа рвоты. Вайолет присела на корточки возле головы Сьюзи и нежно погладила её по волосам, что-то шепча. — Всё в порядке, милая, — сказала она, едва сдерживая собственные слёзы. — Это нереально, ты здесь со мной. Всё будет хорошо. Гарри не знал, что делать. Он засунул палочку за пояс и подумал, не вернуться ли ему в гостиную, чувствуя, что это личное дело, в которое ему не следует вмешиваться, но Вайолет уже увидела его. Глаза были полны печали, но она всё же сумела слабо улыбнуться. Она положила голову Сьюзи себе на колени и продолжила гладить её волосы. Теперь Сьюзи успокоилась и больше не кричала, хотя и продолжала плакать. Казалось, она совершенно не замечает всего, что происходит вокруг. — Не волнуйся, — произнесла Вайолет, улыбаясь сквозь слёзы, — здесь нет Волан-де-Морта. Только лишь магловские враги. Гарри нерешительно присел рядом с ними. Он хотел как-то помочь, но был совершенно бесполезен. Вайолет протянула руку и коротко хлопнула его по плечу. — Извини, что тебе пришлось это увидеть, — сказала она тихим голосом, чтобы не потревожить всё ещё расстроенную Сьюзи. — Она так хорошо справлялась в последнее время. Я надеялась, что она прошла через это. Гарри закусил губу, и Вайолет тихо засмеялась. — Посмотри на себя, какой ты замкнутый, — указала она. — Ты можешь спросить, правда. Мы не такие скрытные, как ты, — она вздохнула и посмотрела на Сьюзи, которая теперь лежала совершенно неподвижно. — Она попала в автокатастрофу около года назад, — призналась она, откидывая свои волосы назад. — Два её младших брата умерли, и она видела, как это произошло. Видишь ли, она была за рулём. Такой осторожный водитель, но не всегда можно рассчитывать, что другие идиоты будут такими же. Она едва переместила свой вес, снова осторожно повернув голову Сьюзи. — Она плохо это пережила. Врачи сказали: посттравматическое стрессовое расстройство. Я думала, что только солдаты сталкиваются с этим, но, видимо, нет. Она была такой же храброй, как и они. Вот так потерять всю свою семью. Ей становится лучше. Когда я переехала сюда пару месяцев назад, она даже не могла одеться утром. А теперь посмотри на неё! Всегда отлично выглядит. Видишь ли, это такой способ адаптации. Отражая внешне всё, что внутри, если ты понимаешь. Но ты не можешь контролировать то, что снится. Вот тогда она и сдаётся. Но мы пройдём через это. Вайолет снова посмотрела на Сьюзи, улыбаясь с такой любовью и нежностью, что Гарри смутился. Затем выражение её лица сменилось отвращением, когда она заметила, что одна её нога находится в луже рвоты. Она снова посмотрела на Гарри, по-прежнему улыбаясь. — И где же чистящие чары, когда они так нужны, да? — пошутила она, подмигивая. — Моя мама всегда хотела им научиться. Бабушка Фосетт всё время им пользовалась. И магловским способом мама убираться так и не научилась! Наверное, это объясняет состояние её гостиницы… Сьюзи пошевелилась и повернулась так, чтобы видеть Вайолет. Её глаза были широко открыты и полны страха. — Ви? — зарыдала она, слёзы снова потекли по щекам. — Ш-ш-ш, я здесь, — успокоила её Вайолет, поглаживая по щеке. — Всё в порядке. — Я не смогла спасти их, Ви. — Голос Сьюзи дрогнул. — Я снова видела, как они умирали. Я не смогла их спасти. — Я знаю, знаю, — сказала Вайолет, заключая Сьюзи в тёплые объятья и поглаживая её спину, когда она снова заплакала. Гарри решил, что сейчас самое время уйти в гостиную и оставить их наедине. Он вернулся в гостиную и сел на диван, что-то в его груди странно сжалось. Внезапно стало очень трудно дышать. Его сердце бешено колотилось, и он поймал себя на том, что сдерживает слёзы. Ламия скользнула к нему на колени и с любопытством уставилась на него. «Почему ты так взволнован? — спросила она. — Пострадала та плачущая женщина». «Её глаза, — произнёс Гарри, его дыхание становится всё более затруднённым, когда скатилась слеза. — Страх…» Он спрятал лицо, искажённое от волнения, в своих руках. Он чувствовал, что готов выпрыгнуть из собственной кожи. «Она не смогла их спасти, — сказал он больше себе, чем Ламии. — Она смотрит, как они умирают снова и снова». Ламия приблизила свою морду к его лицу. «Как и ты не можешь спасти Диггори». Гарри почувствовал, как снова потекли слёзы. «Этот страх я видел на её лице. Это тот самый страх, который я испытываю каждую ночь. Та же беспомощность. Та же самая боль…» Он заставил себя сделать глубокий вздох, чувствуя, как на него накатывает приступ паники, зная, что это последнее, что нужно Вайолет. Он вытер слёзы. «Я сглупил. Мне следовало лучше с этим разобраться. Это были её братья. Я едва знал Седрика». «Эмоции никогда не бывают глупыми, когда это необходимо. А это необходимо. Ты должен чувствовать боль, чтобы оставить её в прошлом. Ты должен принять тот факт, что нужно время». «Я думал, что мне просто нужно покончить со всем этим, забыть о прошлом. Разве ты не так сказала?» «И я не отказываюсь от своих слов, — подтвердила Ламия, свернувшись калачиком у него на коленях. — Отпусти вопросы «что если», но не воспоминания. Не бойся этого. Прими их. Притворяться, что этого никогда не было, бесполезно. Это действительно произошло. И это очень важно. Помни это. Помни, что прошлое нельзя изменить. Ты должен получить урок из своего горя, предаться скорби и двигаться дальше ». «Двигаться дальше, — повторил Гарри. — И как именно мне это сделать?» «Так же, как и она. Вернуть контроль. Пригладь свои взлохмаченные волосы, если это то, что заставляет людей чувствовать себя лучше. Будь ответственен за свою собственную жизнь и перестань убегать от неё. Тебе нужны люди, Гарри. У плачущей женщины есть красочная женщина, которая помогает ей». «И кто мне должен помочь? — фыркнул Гарри. — Я не собираюсь к ним возвращаться. Они не понимают этого». «И они никогда этого не поймут, если ты не дашь им шанс. А пока, — произнесла Ламия, важно смещая свой вес, — у тебя есть я».

Глава 11.

Наступил последний день срока Министерства, но Сириус отсиживался в своей собственной спальне, изгнанный туда после того, как Дамблдор нашёл его лающим и свирепо рычащим у дверей гостиницы сквиба. Он не понимал, почему получил выговор; он не пытался обидеть хозяйку гостиницы, а лишь убедить её сказать им, где Гарри. Тем не менее Дамблдор запретил ему искать Гарри — так же, как он запретил ему нормально общаться с Гарри всё лето. «Как будто это отлично сработало». Сейчас Дамблдор был внизу, проводя последнюю экстренную встречу с Орденом, отчаянно пытаясь найти Гарри до конца дня, но Сириус решил не идти. Что такого теперь мог сказать ему Дамблдор, чего он ещё не знал? Решив найти что-нибудь, чтобы отвлечься, он вытащил старые фотографии и другие вещи, которые Министерство свалило родителям после его ареста, когда они перевернули вверх дном его квартиру. Его родители оставили всё здесь покрываться пылью, и Сириус только начал копаться в этом, удивляясь, что его мать не сожгла всё. «Может быть, у неё действительно было уязвимое место в сердце изо льда». Он листал альбомы с фотографиями своих дней в Хогвартсе, чувствуя резкий укол боли всякий раз, когда видел Джеймса; словно каждый раз на короткое мгновение видя Гарри, прежде чем иллюзия разрушалась. «Мне очень жаль, Джеймс, — горестно подумал он, задержавшись на фотографии их обоих. — Я подвёл твоего сына». Он сердито пролистал фотографии Питера. Перейдя к другому альбому их времени после Хогвартса, он просмотрел свадьбу, а затем фотографии Гарри, маленького Гарри, такого невинного, ещё без шрама на лбу. Там была фотография Гарри, которого держал Питер. Его тощее, хныкающее лицо растянулось в слабой улыбке. Сириус перевернул страницу так резко, что разорвал бумагу. «Как ты мог, Питер?» Закончив с фотографиями, он перечитал несколько старых писем, смеясь над абсурдными вещами, о которых они говорили, мрачно читая отрывки о тьме, которая уже тогда вторглась в мир. И вот опять они погружались в тот же хаос. Будет ли какой-то выход хоть на этот раз? Один лист пергамента особенно привлёк его внимание, и он усмехнулся, читая написанное. «Заявление Мародёров о полной секретности» — гласил пергамент, а под заголовком были четыре отрывка, написанные чёрными чернилами разными почерками. Он прочёл первый отрывок с лёгкой улыбкой на лице. «Я, Бродяга, торжественно клянусь, что всегда буду замышлять шалости, за исключением тех случаев, когда мои друзья в беде. Я торжественно клянусь никогда никому не раскрывать наших секретов (особенно Нюниусу) и унести их с собой в могилу. Я никогда не открою не Мародёру ни карту, ни плащ, ни тайну, которая связывает всех нас. Я клянусь в этом до самой смерти». Этот отрывок был повторён ещё три раза Джеймсом, Питером и Римусом, и Сириус был опечален, прочитав это клятвенное заявление, так легко нарушенное Питером. Они написали это на следующий день после того, как наконец поняли, как стать анимагами, и они формализовали это в письменном виде. В любом случае это могло и подождать; у них никогда не было времени наложить на документ какие-либо чары — они были слишком заняты беготнёй по территории в своих новых формах. Но тем не менее они решили написать его не чернилами, а собственной кровью — клятва на крови между друзьями. «Мы действительно были жуткими маленькими мерзавцами, не так ли», — сказал он себе, глядя на фотографию этих четырёх с грустной улыбкой на губах. Его палец прошёлся по буквам, написанным Джеймсом. Даже после всех этих лет они всё ещё были отчётливо различимы, лишь когда-то яркий кроваво-красный цвет теперь выцвел до ржаво-коричневого. Сириус нахмурился, когда идея наполовину сформировалась в его голове… кровь… кровь Джеймса… кровь Гарри… Внезапный толчок прошёл через него. Нет, конечно же, нет… это не сработает. Был только один способ узнать. Сжав пергамент в одной руке, он вскочил на ноги и распахнул дверь, практически пролетев по лестнице вниз, в следующую секунду ворвавшись в кухню, где весь Орден был собран за столом. Дамблдор сидел во главе, перед ним лежала большая карта Лондона с перечёркнутыми районами. Он мягко поднял голову, когда Сириус ворвался в комнату. — Не хочешь присоединиться к нам, Сириус? Сириус направился прямо к нему, игнорируя всех остальных. — Ты сказал, что заклинания отслеживая по крови бесполезны, потому что у нас нет достаточно близких родственников, верно? — Совершенно верно, — подтвердил Дамблдор, выглядя несколько удивлённым. — Если только у тебя есть образец крови Гарри… — Что насчёт Джеймса? — спросил Сириус, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. — Что именно ты имеешь в виду, Бродяга? — спросил Римус, вставая. — У тебя есть немного крови Джеймса? Вместо ответа Сириус мрачно протянул ему пергамент. — Помнишь это? Римус взглянул на него, и его брови поползли вверх. — Наша клятва хранить тайну, — пробормотал он, погружённый в воспоминания. — Мы все подписали его кровью. Питер падал в обморок шесть раз, пока мы это делали. Дамблдор взял пергамент и прочитал его, нахмурив брови, пока Сириус нетерпеливо ждал. Наконец Дамблдор положил бумагу на стол. — Это может сработать, — признался он, и Сириус едва не подпрыгнул от радости. — Но образец такой старый, и его мало… особо не надейся. — Но что ещё у нас есть? — спросила Тонкс. — Может быть, стоит попробовать, да? Дамблдор кивнул. Он взглянул на Сириуса. — Я должен предупредить тебя, что заклинание уничтожит образец. Сириус махнул рукой. — Гарри важнее. Кроме того, Питер давным-давно нарушил эту клятву. Теперь она ничего не стоит. Дамблдор взял свою палочку и с помощью нескольких взмахов отрезал часть, что начиналась с «Я, Сохатый». Он взмахнул над ней палочкой и пробормотал несколько непонятных фраз. Пергамент засветился белым, и буквы начали извиваться, скользить вокруг едва свёрнутого пергамента, как будто плавающие на поверхности пруда листья. Дамблдор достал из кармана маленький флакон и наклонил к нему пергамент, переливая буквы на край стекла, где они собирались в крупные капли крови, сияющие так же ярко-красно, как в тот день, когда были пролиты. Дамблдор держал флакон в ладони и несколько раз провёл над ним палочкой, бормоча что-то на незнакомом языке. Флакон засветился белым, потом красным и, наконец, ярко-зелёным, кровь бурлила и бешено пенилась. Сириусу стало немного плохо. Этот флакон содержал всё, что осталось от его лучшего друга. «Нет, не думай, — вот, что сказал он себе. — Гарри всё ещё где-то там». Как только кровь перестала пузыриться, Дамблдор встал и склонился над картой Лондона, которая была настолько большой и подробной, что охватывала всю длину и ширину стола. Затем он откупорил флакон, вылил кровь на карту и стал ждать. Сначала ничего не происходило, но потом, когда вся комната уставилась на карту в неподвижном молчании, кровь слилась воедино и начала медленно ползти по бумаге, как гусеница. Орден не мигая следил за её продвижением, когда она пересекла Темзу, медленно двигалась через Вестминстер и Камден, направляясь к одному из больших перечёркнутых районов. Там она окончательно остановилась и слабо засветилась. Сириус, который до этого момента неподвижно стоял на месте, бросился вперёд и протолкнулся сквозь ближайших членов Ордена, чтобы осмотреть место, где остановилась кровь. Он наклонился, сердце бешено колотилось. — Улица Прескотт, — прочитал он в тишине комнаты. — Это всего в десяти минутах отсюда… — И прямо за углом от рынка, — сообщил Кингсли, указывая на карту. — Наша мисс Фосетт, очевидно, не живёт со своей матерью. Тонкс вскочила на ноги. — Я пойду туда прямо сейчас. — Нет. Сириус повернулся и увидел Дамблдора, всё ещё сидящего во главе стола. Вид у него был серьёзный и спокойный. — Я пойду, — сказал он. — Но… — в ярости возразил Сириус. — Я пойду, Сириус, — повторил Дамблдор. — Больше ошибок быть не может. И я боюсь, что твоё присутствие в твоём нынешнем эмоциональном состоянии может поставить ситуацию под угрозу. — Моё ЧТО? — Не обижайтесь, профессор, — робко вмешалась Гермиона, не давая Сириусу разразиться сквернословной тирадой в адрес своего бывшего директора, — но Гарри очень зол и на Вас тоже. — К сожалению, мисс Грейнджер, — произнёс Дамблдор. — Нет никого, на кого Гарри не сердился бы в настоящий момент. Я недооценил потери, которые, должно быть, нанесли ему последние события. Есть предел тому, что может пережить один человек. Честно говоря, я удивлён, что он достиг этого возраста, будучи таким уравновешенным. Я должен быть тем, кто исправит это. Поблагодарит он меня за это или нет. И, не сказав больше ни слова, он встал и вышел из комнаты, оставив позади себя множество взволнованных и обеспокоенных людей. Сириус отвернулся и начал расхаживать по комнате. «Ещё немного, Гарри».

~***~

Гарри не знал, как вести себя с Вайолет и Сьюзи на следующее утро после её инцидента. Он сидел за крошечным кухонным столом, избегая их взглядов, но ни одной из них, казалось, не было до этого дела. Сьюзи, уже одетая и неумолимо идеальная, как обычно, суетилась с приготовлением яичницы с беконом. Ламия, свернувшись калачиком у плиты, всё это время смотрела на неё, милостиво принимая лакомые кусочки, которые время от времени протягивали ей. Гарри просто сидел рядом с Вайолет и жевал тост. Вайолет иногда улыбалась ему, но он не мог ответить. Приступ Сьюзи прошлой ночью, хотя внешне и не затронуло ни одного из них, потряс его больше, чем он предполагал. Это слишком сильно задело за живое. Покончив с жаркой и сунув в пасть Ламии последний кусочек бекона, Сьюзи соскребла всё на тарелку, схватила нож и вилку, выдавила немного коричневого соуса и понесла свою тарелку в гостиную. — И куда ты идёшь? — спросила Вайолет. — Время GMTV, — объяснила Сюзи, уже находясь в гостиной. — Я никогда не пропускаю свою Лоррейн Келли по утрам. — Прольёшь на диван хоть каплю коричневого соуса — и чистить его будешь ты! — крикнула Вайолет, и Сьюзи только усмехнулась. Вайолет подождала, пока из-за двери не донёсся звук телевизора, и повернулась к Гарри. — Я ценю, что ты не заговорил о вчерашней ночи, — улыбаясь, призналась она. — Так проще. — Без проблем, — ответил Гарри, уставившись в свою тарелку. Вайолет протянула руку и положила её ему на плечо. — Я всё понимаю, Гарри, — сказала она, понимающе улыбаясь. — Ты борешься со своими собственными демонами, верно? Может быть, даже с теми же, что и она. Тут нечего стесняться. Я видела, как ты выглядел вчера ночью. Нам всем нужно время, чтобы исцелиться. Нам всем нужны люди, чтобы помочь пройти через такие вещи. — Мне не нужны, — упрямо поправил Гарри. — Я не собираюсь к ним возвращаться. Вайолет обеспокоенно закусила губу. — В том-то и дело, — медленно начала она. — Сегодня утром мне позвонила моя мама. Я… я думаю, тебе стоит вернуться. Гарри резко повернулся к ней, с трудом веря своим ушам. — Что? — воскликнул он. — Ты же не серьёзно. Я не могу вернуться. Во всяком случае пока… Я имею в виду… Я не готов! Мысль о возвращении немедленно повергла его в панику. Его сердце бешено колотилось, и ему было трудно дышать. Он не мог снова встретиться с ними лицом к лицу, пока не переборет себя. Он не мог позволить им увидеть свою слабость. — Я знаю, приятель, — сказала она с сочувствием, — но я не думаю, что у тебя есть выбор. Этот профессор Дамблдор вернулся к моей маме. Он сказал, что Министерство собирается выдвинуть против тебя новые обвинения, если ты не сдашься до конца сегодняшнего дня. Это звучит довольно серьёзно. Гарри уставился на неё, его паника только усиливалась по мере того, как страхи становились реальностью. Насколько у него большие проблемы на самом деле? Что с ним будет? Он отвёл взгляд, внезапное желание швырнуть что-нибудь почти переполняло его. Это было нечестно. Почему нужно становиться преступником, если он всего лишь защищался? Почему дядю Вернона не уволокли за то, что он напал на него? Весь мир действительно стремился извести его. Он не хотел уходить, он хотел кричать и плакать, отказаться. Вайолет по-прежнему смотрела на него. Она не выглядела счастливой, и любое желание закричать на неё немедленно улетучивалось. Дамблдор был умён: он знал, что Фосетты прячут его и убедят вернуться. И тут его осенила мысль… Неужели всё это лишь уловка, чтобы заставить его выйти из укрытия? Конечно, «Ежедневный Пророк» написал бы что-нибудь? Прежде чем он успел всё обдумать, раздался стук во входную дверь. Вайолет вскочила с испуганным лицом, и Гарри почувствовал то же самое. Кто ещё мог пройти через запертую наружную дверь, кроме волшебника? Но было ли это Министерство или кто-то другой? Он хотел убежать, но куда? Он вскочил на ноги и поспешно сунул Ламию в карман; он знал, что её присутствие может усугубить ситуацию. Они и Вайолет прошли в гостиную, и она медленно с подозрением на лице приблизилась к входной двери. Сьюзи повернулась со своего места на диване, тоже заинтригованная. Вайолет прищурилась в глазок, а затем медленно повернула ручку, пока Гарри готовился бежать и прятаться в спальне. Но прежде, чем он смог это сделать, дверь открылась, и кто-то вошёл, сверкая голубыми глазами и встречаясь с ярко-зелёными, и тогда он понял, что больше не может убегать. Профессор Дамблдор улыбнулся. — Доброе утро, Гарри, — приветливо поздоровался он. Гарри в ярости повернулся к Вайолет. — Ты сказала ему, где я? — Нет, клянусь! — закричала она, вскинув руки. — Мисс Фосетт говорит правду, Гарри, — вмешался Дамблдор, шагнув внутрь квартиры, вытягивая руки, мантия подметала ковёр. — На самом деле, Сириус решил использовать ча… эм… — он замолчал, взглянув на Сьюзи, которая смотрела на него, как на экспонат в зоопарке, — способ найти тебя. Мисс Грейнджер пришла в голову эта идея несколько недель назад. Гарри был зол не менее. Значит, Сириус и Гермиона были в одном месте? Было ли справедливо то, что она провела с ним всё лето, а он остался гнить в Литтл-Уингинге? И какое заклинание они использовали? Дамблдор был теперь всего в нескольких футах от Гарри. Он по-прежнему улыбался, но Гарри видел серьёзность за его дружелюбным выражением лица. — Я искренне сожалею обо всём, что случилось этим летом, — сказал он, уставившись на него пронзительным взглядом. — Но ты заставил очень многих людей серьёзно волноваться. Пожалуйста, вернись со мной и дай им знать, что ты в порядке. Гарри нахмурился. — Они беспокоились? Обо мне? Всё лето без единой новости? Разве Вы не думали, что я сойду с ума? Выражение лица Дамблдора не изменилось. — Я понимаю твоё разочарование, Гарри, — сказал он, когда Гарри усмехнулся. — Но это не выход из положения. — Я должен был просто сидеть дома, как хороший маленький мальчик? — спросил Гарри. — После того, что они сделали? Что заставляет Вас думать, что я хочу пойти с Вами? Дамблдор сделал шаг вперёд. — Я знаю, что тебе больно. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это облегчить. Пойдём со мной, и я обещаю, что всё объясню. Ты не можешь оставаться здесь. Мисс Фосетт рассказала тебе о неприятностях, которые могут возникнуть у тебя с властями, если ты не вернёшься сегодня к полуночи? Гарри неловко переминался с ноги на ногу. — Но у меня уже куча неприятностей. После… всего. Какой в этом смысл? Меня ещё не исключили? — Нет, — ответил Дамблдор. — Ты должен присутствовать на слушании, и я обещаю помочь тебе в этом. Я заставлю их понять, что ты не совершил никакого преступления. — И Вы думаете, они поверят мне? Я сумасшедший, помните? — Я не откажусь от тебя, Гарри, — произнёс Дамблдор с суровым выражением лица. — Ты должен пойти. Сириус отчаянно волнуется. Гарри почувствовал укол вины. — Собираетесь использовать это против меня? Это низко. Дамблдор улыбнулся. — Это всего лишь правда. Какие бы проблемы у тебя ни были, как бы ты ни злился, с нами ты в большей безопасности. Тот человек, который преследовал тебя на рынке, был Пожирателем Смерти. Мы можем решить твои проблемы позже. Гарри только ещё больше разозлился, увидев раздражающе спокойное выражение лица Дамблдора. Он хотел сказать, чтобы он засунул своё предложение в одно место, убежать и спрятаться где-нибудь ещё, но знал, что Дамблдор был прав. Он не мог всегда убегать от Министерства. Он должен был вернуться, готов он или нет. Но всё же мысль о том, что он снова увидит всех, причиняла ему боль, и он не был уверен, что сможет с ней справиться. Он сунул руку в карман и опустил её на холодную чешую Ламии. «Ну, даже если они всё ещё не будут говорить со мной, по крайней мере, я не буду один». — Пожалуйста, Гарри, — сказала Вайолет с обеспокоенным выражением. — Я не хочу, чтобы ты уходил, но ты должен. Я не хочу, чтобы у тебя было ещё больше неприятностей. — Подождите минуту! — Сьюзи, о которой Гарри забыл, встала и уставилась на Дамблдора. — Кто Вы такой? Коп? Дамблдор улыбнулся. — Нет, я его директор. Сьюзи уставилась на него, а потом перевела взгляд на Гарри. — В какую, чёрт возьми, шикарную школу ты ходишь, если летом за тобой гонится чёртов директор? Дамблдор усмехнулся. — Школа, которая очень заботится о своих учениках. Он повернулся к Гарри, который всё ещё стоял на месте, чувствуя, как разрывается на части. Он не хотел покидать эту маленькую квартиру с первыми двумя маглами, о которых он действительно заботился и получал заботу в ответ, но он также не хотел оказаться в Азкабане. А мысль о Сириусе вгоняла болезненные шипы в его сердце ещё глубже Дамблдор, казалось, понял, что Гарри принял решение, и развёл руками. — Тогда пойдём, Гарри, — сказал он. — Сириус и миссис Уизли рвут на себе волосы, ожидая тебя. Медленно, как будто его ноги внезапно стали свинцовыми, Гарри обнаружил, что идёт к открытой двери, пытаясь сдержать желание разозлиться на своего учителя. Но прежде, чем он ушёл, Вайолет остановила его и крепко обняла. — Вы с Ламией приглядывайте друг за другом, хорошо? — прошептала она ему на ухо, прежде чем отстранилась и взглянула на Дамблдора. — Поклянитесь мне, что будете заботиться о нём и не будете обращаться с ним так, как раньше. Ему нужно, чтобы люди поддерживали его, а не бросали. Дамблдор посмотрел на неё с совершенно серьёзным и искренним выражением лица. — Уверяю Вас, мисс Фосетт, я не намерен делать ничего подобного. С Гарри будут хорошо обращаться. Вайолет кивнула, хотя выглядела всё такой же неуверенной. — Со мной всё будет в порядке, — сказал ей Гарри, желая знать наверняка, что говорит правду. Он повернулся, чтобы улыбнуться Сьюзи, и в конце концов направился к двери. Его месяц в бегах закончился. Но было ли ему от этого лучше? Он собирался это выяснить.