Язык Змея

Слушание По Делу Об Опеке Поттера Начнётся Сегодня

Сегодня утром Гарри Поттер (15), как ожидается, примет участие в слушании в Министерстве Магии с целью официального освобождения из-под опеки его магловских опекунов после шоковых откровений на прошлой неделе во время его судебного разбирательства по поводу предполагаемого длительного физического и психологического насилия. Как читатели «Ежедневного Пророка» помнят, на своём суде Поттер обвинил мистера и миссис Дурсль, его тётю по материнской линии и дядю, жителей графства Суррей, в том, что они жестоко обращались с ним на протяжении всего его детства; заявления, по-видимому, поддержала его бывшая няня, сквиб Арабелла Фигг. Он потребовал, чтобы его освободили из-под опеки, сославшись на нападение своего дяди как на причину, по которой он был вынужден защищаться с помощью магии и позорно подался в бега, чтобы жить на улицах Лондона. С Поттера были сняты все обвинения, несмотря на обеспокоенные вопросы о его неспособности сдерживать свою мощную магию, а также законность его претензий. Поттер утверждает, что его оскорбляли за использование случайной магии в детстве, утверждая, что его опекуны были предвзяты по отношению к нему за обладание магией и отказали ему во всей информации о его наследии и даже пытались помешать ему посещать Хогвартс. Он утверждает, что его кузен издевался над ним, унижал, избивал, морил голодом и часто запирал в чулане, который служил ему спальней. Если это правда, то эта шокирующая история является ещё одним доказательством в глазах медицинского сообщества, что Поттер эмоционально неуравновешен. Лучшие специалисты из больницы магических болезней и травм Святого Мунго едины в своём убеждении, что такое насилие и пренебрежение в детстве может иметь долгосрочные последствия. «Это могло бы всё объяснить, — сказал один специалист. — Почему он так растерян, почему у него были обмороки, фантомные боли в шраме и навязчивая потребность быть в центре внимания. Любой подвергнувшийся жестокому обращению или безнадзорный ребёнок будет страдать от той публичности, которую получает Поттер». Тётя и дядя Поттера отказались от комментариев, но, как предполагается, согласились отказаться от опеки, которая была у них на протяжении четырнадцати лет. Это явно то беспечное отношение к своему племяннику, о котором говорится. Кто знает, какой необратимый ущерб они могли нанести Поттеру в детстве? «Ежедневный Пророк» уведомлен, что с момента его поимки Поттер находится под временной опекой профессора Альбуса Дамблдора, директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, бывшего Верховного Чародея Международной Конфедерации Волшебников, который был исполнителем воли родителей Поттера. Хотя первоначально они намеревались оставить его под опекой его крёстного отца — печально известного убийцы Сириуса Блэка (данный шокирующий факт был установлен на прошлой неделе), Дамблдор вместо этого отдал его к Дурслям. Учитывая плохое обращение с Поттером и недальновидность Дамблдора, наблюдатели могут задаться вопросом, не было ли Поттеру безопаснее с Блэком. Что касается того, кто возьмёт на себя постоянную опеку, вопрос пока не разрешён. Известно, что семья Уизли из Оттери-Сент-Кэчпоул сделала заявку на его усыновление. Поттер, как говорят, хорошо дружит с младшими детьми Уизли и проводит время в их доме во время школьных каникул. Ещё неизвестно, будет ли такое действие считаться мудрым. Поттер, как известно, психически неуравновешен, возможно, даже больше, чем знаем, и семья Уизли, с семью детьми и ограниченными средствами, может быть не в состоянии справиться с таким трудным подростком. По его собственному признанию, Поттер использовал змеиный язык в день нападения, и некоторые могут заподозрить, что он намеренно пытался напасть на своего кузена в отчаянной попытке освободиться. Будет ли семья Уизли чувствовать себя комфортно, имея змееуста в своём доме? Мало кто будет. Если его не удастся отдать под опеку Уизли, Поттер утверждает, что хочет жить самостоятельно и обеспечивать себя. Многие бы задались вопросом, насколько это целесообразно, зная его особые нужды, и поинтересовались, не будет ли ему лучше в учреждении. Практически нет никаких препятствий, поскольку Поттер более чем адекватно сможет обеспечить себя на огромное состояние, которое он унаследовал от своих родителей, оцениваемое в общей сложности в… — Ого! Фред, читавший вслух на кухне площади Гриммо, опустил газету и уставился на Гарри. — Ты говорил нам, что у тебя есть деньги, но не столько! Гарри неловко пожал плечами. — Я никогда не считал их. Рон, Джинни, Джордж и Гермиона, собравшиеся вокруг Фреда, чтобы прочесть последнюю строчку, тоже разинули рты от изумления. — Чёрт возьми! — воскликнул Рон, широко раскрыв глаза. — Отныне я буду ждать лучших рождественских подарков, приятель! Гарри улыбнулся, но просто почувствовал себя неловко. Он сомневался, что Рон был бы так счастлив иметь такое состояние ценой жизни его родителей. Сириус, сидевший рядом с Фредом, взглянул на газету и фыркнул. — «Ежедневный Пророк» не может даже посчитать правильно. У Поттеров состояние было по меньшей мере вдвое больше. К счастью для Гарри, благоговейные взгляды остальных были прерваны появлением миссис Уизли и её попытками заставить всех съесть вторую, третью порцию завтрака. Она была одета в свою лучшую мантию и выглядела взволнованной, хотя и пыталась скрыть это за доброй улыбкой. Гарри почувствовал тошноту. Если сегодня всё пойдёт хорошо, он официально станет членом семьи Уизли. А если нет… кто знает, что с ним будет? — Нам лучше поторапливаться, — напомнил мистер Уизли, взглянув на часы. Он тоже был одет в самую строгую мантию. — Дамблдор встретит нас в Атриуме через десять минут. Гарри встал, чтобы последовать за ним, всё ещё чувствуя себя нехорошо, но уже не так нервничая, как утром в день суда. — Удачи, Гарри, — пожелала Гермиона. — Я уверена, что всё будет хорошо. — Да, — ухмыльнулся Рон. — К концу дня мы можем стать братьями. — Не то чтобы мы хотим отпугнуть тебя, — рассмеялся Фред. Гарри удалось слабо улыбнуться. Он посмотрел на Сириуса, который остался сидеть за столом. Казалось, он решил ничего не говорить. Внутренне Гарри чувствовал себя виноватым. Он знал, что Сириус ничего не хотел больше, чем официально усыновить его, Гарри тоже этого желал. Но так сложилось, что это было невозможно. И кроме того, учитывая то, как они в последнее время держались на расстоянии, он не был уверен, что это хорошая идея. Несмотря на это, у него оставалась слабая надежда, что Сириус согласится на то, что он запланировал. Миссис Уизли внезапно остановилась как вкопанная и повернулась, чтобы посмотреть на Гарри, уперев руки в бока. — Она ведь не с тобой, правда? Гарри попытался выглядеть невинным. — Конечно, нет. — Гарри! Он вздохнул и опустошил содержимое кармана на кухонный стол. Ламия выскользнула наружу и быстро схватила кусок бекона с тарелки Гарри. Она повернулась лицом к миссис Уизли и по-змеиному нахмурилась. «Как она посмела? Я имею полное право быть там!» «Она, наверное, права, — признался Гарри, игнорируя обычные взгляды, когда говорил на змеином языке. — Ты должна остаться здесь». «Но что, если я тебе понадоблюсь?» Гарри улыбнулся. «Я тронут, но со мной всё будет в порядке. Обещаю. Теперь я сильнее, чем раньше». Она заколебалась, рассматривая его глазами-бусинками. Она коснулась головой о протянутые пальцы Гарри; он понял, что это была её версия объятия. Он благодарно улыбнулся. — Мы позаботимся о ней, Гарри, — с готовностью заверили Фред и Джордж, и Ламия, услышав это, закатила глаза. «Позаботятся обо мне, как же». «Ты же знаешь, что тебе это нравится». Она взмахнула хвостом и скользнула к Фреду и Джорджу, которые в последнее время очень увлеклись ею, а она как ни странно — ими. Причина вскоре стала очевидной, поскольку Джордж подсунул ей ещё немного бекона. — Мы готовы? — спросила его миссис Уизли, и он кивнул. Оглянувшись на Ламию, над которой суетились близнецы, он последовал за мистером и миссис Уизли из кухни и поднялся по лестнице в гостиную с большим камином. Щепотка летучего пороха — и его окутало изумрудное пламя. Теперь он снова стоял в Атриуме, окружённый обычной толпой ведьм и волшебников, направляющихся на работу. Мистер и миссис Уизли вскоре появились позади него, отряхивая сажу со своих мантий. Желудок Гарри снова неприятно сжался, когда он увидел Дамблдора, направляющегося к ним со стороны Золотого фонтана. — Доброе утро, — поприветствовал он, когда оказался рядом. — Слушание назначено в кабинете Мадам Боунс с минуты на минуту. Я предлагаю отправиться туда прямо сейчас. — Фадж будет там? — спросил мистер Уизли, когда они вошли в лифт, привлекая к себе ещё больше взглядов, чем в прошлый раз. — Нет, хотя собирался, — ответил Дамблдор, лениво отмахиваясь от одной из бумажных записок-самолётиков над головой. — Он, без сомнения, хотел убедиться, что Гарри будет находиться в таком месте, которое Министерство может контролировать. К счастью, однако, он не имеет юрисдикции в этом вопросе. Сама мадам Боунс обычно выше подобных вопросов, но, учитывая громкий характер дела, было решено, что именно она будет его вести. Гарри кивнул, чувствуя себя немного лучше. Мадам Боунс, казалось, была единственной в суде, кто был на его стороне. Он не сомневался, что она будет справедлива. Золотые решётки открылись, и они вышли на втором уровне — Отдел магического правопорядка. Он молча последовал за Дамблдором по коридору, мимо открытого пространства, разделённого на кабинки для отдела Мракоборцев, и попытался выглядеть заинтересованным, когда мистер Уизли указал на дверь его кабинета. Но каждый шаг только усиливал его тревогу, и к тому времени, когда они постучали в тяжёлую деревянную дверь и спросили разрешение войти, у него уже сдавали нервы. Кабинет мадам Боунс был большим и просторным, с большими окнами, которые, как подозревал Гарри, были заколдованными, поскольку они всё ещё находились под землёй. В углу стоял большой деревянный стол, заваленный пергаментами, но половину кабинета занимал большой дубовый стол, вокруг которого стояли удобные кресла. Мадам Боунс села в дальнем углу и коротко кивнула ему. Гарри, Дамблдор и Уизли заняли свои места по другую сторону стола, и мадам Боунс начала говорить, но Гарри почти не слушал. Всё, на чём он мог сосредоточиться — это биение собственного сердца. Он заметил в углу перо, которое яростно писало само по себе. Ему тут же вспомнилось прытко пишущее перо. — Мы, конечно, собрались здесь, чтобы обсудить опекунство Гарри Джеймса Поттера, недавно проживающего в доме номер четыре на Тисовой улице, Литтл Уингинг, графство Суррей, — решительно и официально произнесла мадам Боунс, перо записывало каждое её слово. — Дата рождения: тридцать первого июля, тысяча девятьсот восьмидесятого года. Мистер Поттер осиротел в возрасте пятнадцати месяцев тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года и по желанию профессора Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора был отдан под законную опеку Вернона и Петунии Дурсль, его дяде и тёте по материнской линии, с которыми он жил с тех пор. Мистер Поттер находится здесь сегодня, чтобы оспорить это решение и запросить альтернативное размещение в соответствии с его правами и разделом восемнадцать Закона о Волшебных семьях. Верно? Она ждала ответа от Гарри, и перо замерло в воздухе. — Эм, да? — выдавил Гарри, бросив взгляд на Дамблдора, который смотрел прямо перед собой. Мадам Боунс кивнула и перелистала несколько пергаментов, быстро прочитав пару из них. — Вы оспариваете это размещение из-за заявлений на жестокое обращение и пренебрежение со стороны ваших предыдущих опекунов, верно? — Она подняла ещё один лист пергамента и прочла его, поджав губы. — Магловский отдел связи при содействии профессора Дамблдора, вашего нынешнего временного законного опекуна, провёл переговоры с вашими бывшими опекунами, и они согласились отказаться от всех опекунских прав. Данное слушание должно сделать это решение законным и обязывающим. Согласны ли вы с этим решением? — Да, — твёрдо ответил Гарри, и ему показалось, что он почти уловил тень улыбки на её лице. — Значит, решено, — сказала она, делая пометку на пергаменте и подписывая другую. — С этого момента мистер и миссис Дурсль не имеют на вас никаких законных прав. Однако я должна сообщить вам, — добавила она, глядя на него через монокль, — они предъявили претензию на денежную компенсацию от вас за те четырнадцать лет, что вы находились под их опекой. — Да это просто смешно! — воскликнула миссис Уизли, но прежде чем она успела возразить, мадам Боунс подняла руку. — К счастью, их требование было отклонено, — закончила мадам Боунс, нахмурив брови. — Мы не принимаем ходатайства о возмещении денежных средств от людей, которые добровольно взяли на себя опеку. Гарри вздохнул с облегчением. Он мог только представить, что бы сделал дядя Вернон, если бы попал в его хранилище в Гринготтсе. — Теперь предстоит решить, кому будет передана постоянная опека. — Она вытащила ещё один пергамент. — У меня здесь копия завещания Лили и Джеймса Поттеров, — сказала она, и Гарри чуть не свернул себе шею, пытаясь разглядеть её получше. — За очевидным исключением его крёстного отца, Поттеры не назначили никакого другого законного опекуна для своего сына, только сказав, что если Блэк не был подходящим вариантом, он должен был быть отдан «человеку, лучше всего способным заботиться о нём в меру своих возможностей». — Она пристально посмотрела на Дамблдора. — Вы пытались выполнить эту просьбу четырнадцать лет назад, и теперь, когда это решение было отменено, на этом слушании я снова спрашиваю вас, кому, как исполнителю завещания Поттеров, по вашему мнению следует заботиться о Гарри Поттере? Дамблдор приятно улыбнулся. — Я считаю, что он должен быть отдан людям, которые заботятся о нём больше всего, людям, о которых Гарри заботится сам. То есть Артуру и Молли Уизли. Миссис Уизли, сидевшая рядом с Гарри, замерла. Он видел, как она сжимает руки на коленях. — Понятно, и это решение основано исключительно на пожеланиях обеих сторон? — Частично, — сказал Дамблдор, его глаза блеснули. — Частично по моим собственным наблюдениям. Артур и Молли показали себя превосходными и заботливыми родителями, и я верю, что они будут замечательно заботиться о нём. Миссис Уизли горячо кивнула, но, казалось, слишком нервничала, чтобы говорить. Мистер Уизли был так же бледен и напряжён. Мадам Боунс кивнула и обратилась к Уизли. — Взять ребёнка — это огромная ответственность, — строго произнесла она. — Не так уж много людей захотели бы взять к себе ребёнка, совершенно чужого им. Особенно того, кто… скажем так, не совсем обычный. Каковы ваши причины для подачи заявления на опекунство? Они обменялись взглядами, и затем заговорил мистер Уизли. — Гарри — часть нашей семьи, — сообщил он, подстрекаемый кивками миссис Уизли. — С тех самых пор, как он подружился с нашими детьми: Роном, Джинни, Фредом, Джорджем, Чарли, Биллом… вся наша семья приняла его. — Гарри остро ощущал отсутствие Перси в этом заявлении, но мистер Уизли продолжил: — Мы присматривали за ним летом, моя жена прислала ему его первый рождественский подарок, мы взяли его на Чемпионат Мира по Квиддичу в прошлом году… Мы заботимся о нём так же сильно, как если бы он был нашим собственным сыном. — Мы не хотим ничего, кроме как заботиться о нём, — вставила миссис Уизли. — После всего, что он пережил, он заслуживает любви и ласки, и в этом у нас недостатка не будет. Мадам Боунс казалась удовлетворённой и повернулась к Гарри. — Это ваше желание? — спросила она его серьёзно. — Поскольку вам больше одиннадцати лет, у вас есть право на консультацию в этом случае. Вы хотите, чтобы эти люди стали вашими законными опекунами? Гарри кивнул, во рту у него внезапно пересохло. — Да, — подтвердил он, сглотнув. — Больше всего на свете. Миссис Уизли взяла Гарри за руку и крепко сжала. Гарри улыбнулся, увидев выражение её лица. — Очень хорошо, — подытожила мадам Боунс, делая ещё несколько пометок на своих пергаментах. — Теперь мне остаётся только изучить возможные барьеры для опекунства. Я не вижу причин отклонять это заявление на основании доказательств, предоставленных мне, но за одним возможным исключением. Эта причина будет финансовой. В вашем заявлении указывается ваша текущая зарплата и активы, и я напоминаю вам, что законный опекун, если у ребёнка нет биологических родителей, должен взять на себя обязанности по финансовому обеспечению. Вы способны на это? — Мы всегда справлялись, — заявил мистер Уизли, густо покраснев. — Наши старшие дети покинули дом, и теперь мы находимся в лучшем финансовом положении, чем когда-либо. — И им не придётся платить за меня, — перебил его Гарри. — У меня есть деньги, много денег. — Это уже другая проблема, мистер Поттер, — сказала мадам Боунс. — Простите меня за инсинуацию, но есть люди, которые могут предположить, что эта просьба об опекунстве от пары, которая, простите меня, финансово ограничена, является тонко завуалированной попыткой получить доступ к вашему богатству. Мистер и миссис Уизли выглядели возмущёнными, но Дамблдор, который до сих пор молчал, заговорил раньше, чем успели они. — Состояние Гарри полностью принадлежит ему, — спокойно сказал Дамблдор. — Согласно пожеланиям его родителей, оно хранилось в доверительном управлении до его одиннадцатого дня рождения, когда я обеспечил, чтобы ключ от его хранилища попал к нему. Всё это целиком записано на его имя, и Уизли не получат к нему доступа, если сам Гарри не разрешит. — И я бы не был против, — быстро вставил Гарри. — Я бы поделился с ними, если бы они согласились. — Гарри, — произнесла миссис Уизли, качая головой, но Гарри перебил её. — Поделился бы, — повторил он, глядя ей в глаза, а потом тоже посмотрел на мистера Уизли. — Для меня это ничего не значит, но для вас — да. — Он снова взглянула на мадам Боунс. — Не беспокойтесь о деньгах. Они не могут украсть то, чем я готов поделиться с ними. Мадам Боунс на мгновение была потрясена и пару раз моргнула, её монокль грозил выпасть из глаза. Затем она улыбнулась, смягчая суровое выражение своего лица. — Очень хорошо, — сказала она, делая ещё пару пометок. — Вижу, что у меня нет дополнительных вопросов. Все стороны согласны, и я удовлетворена тем, что все условия были выполнены. Теперь всё, что осталось… Она протянула к ним через стол плотный лист пергамента. Он был исписан абзацами рукописного текста, слишком мелким шрифтом, чтобы можно было прочесть. Гарри едва успел прочитать своё имя на пергаменте, как Дамблдор достал из кармана изящное перо и размашисто расписался внизу пергамента. Затем он со снисходительной улыбкой протянул перо мистеру Уизли. Мистер Уизли послушно написал своё имя под именем Дамблдора, а затем миссис Уизли сделала то же самое, её рука слегка дрожала. Закончив, мадам Боунс забрала пергамент обратно, поставила свою собственную подпись, печать, свернула и запечатала. — И это всё? — спросил Гарри, глубоко вздохнув. Мадам Боунс тепло улыбнулась. — Это всё. Теперь вы под законной опекой семьи Уизли. В течение долгого медленного мгновения Гарри пытался осознать это, а затем, прежде чем он это понял, он улыбнулся. Миссис Уизли крепко обняла его, а мистер Уизли, сияя, похлопал по плечу. Даже Дамблдор, который всё ещё избегал взгляда Гарри, выглядел довольным. — Теперь вы можете идти, — сказала мадам Боунс, поднимаясь со стула. Она постучала пальцем по свитку. — Это будет передано в наш архив и копия будет выслана вам в установленном порядке. Департамент Связи с Маглами будет заниматься делами на магловской стороне; в конце концов, Гарри всё ещё законно существует в магловских записях. И я уверена, что вы, профессор, займётесь изменением его школьных записей? Дамблдор склонил голову в знак согласия и повернулся к ним троим: — Поздравляю. Я рад за всех вас. А теперь, прошу простить, но я должен идти. Увидимся в Хогвартсе, Гарри. Взмахнув фиолетовой мантией, он исчез, но Гарри больше не раздражало его резкое поведение, слишком уж он был полон восторга. Мадам Боунс протянула руку обменялась рукопожатием с каждым. — Я тоже рада, — призналась она. — В таких печальных случаях, как этот, я всегда надеюсь на счастливый исход. — Она взглянула на Гарри. — Моя племянница, Сьюзен, много рассказывала мне о вас. Она полностью поддерживает вас в ваших заявлениях Министру, и я склонна ей верить. Желаю вам удачи в будущем. — Спасибо, — поблагодарил Гарри, испытывая облегчение и удовлетворение оттого, что нашёл кого-то столь могущественного, как мадам Боунс, кто верил в него, в то время как многие другие нет. — Знаете, — продолжила она, снова глядя на Уизли, — в таких случаях, как этот, законное усыновление возможно, если вы хотите над ним подумать. Гарри посмотрел на двух Уизли по обе стороны от него, и они улыбнулись, уже зная его решение и давая ему понять, что поддерживают его. Они обсуждали это прошлой ночью. Как бы Гарри ни хотел официально стать их сыном, у него на уме была другая идея.

~***~

— Я так и знал! — воскликнул Рон, когда Гарри и старшие Уизли вошли на кухню во время ужина. — Ты официально один из нас! Гарри улыбался от уха до уха, когда его внезапно окружила вся семья Уизли, начав обнимать, похлопывать по спине и дружески бить по руке в одинаковой степени. Миссис Уизли вытерла глаза, а Артур с гордостью глядел. Сириус снова посмотрел на свою нетронутую еду, стараясь не показать своего разочарования. Да что с ним такое? Он должен быть счастлив Мерлина ради! Ламия лежала на столе рядом с ним, и он смотрел на неё сверху вниз, стараясь не показывать своего настроения. Но она выглядела странно проницательной и долго смотрела на него. Он попытался отмахнуться; она весь день делала то же самое, наблюдая за ним одним глазом, пока грелась у камина. Он был совершенно сбит с толку её способностью так пристально наблюдать. Римус встал, чтобы пожать им руки, и обнял Гарри за плечи. — Я рад за всех вас. Ты этого заслуживаешь. Он оглянулся на Сириуса, и под одним острым взглядом Блэк подчинился и тоже поднялся на ноги. — Я испытываю то же самое, — произнёс он, кивая. — Прошло много времени. Гарри посмотрел на него, и на мгновение его улыбка дрогнула. Ламия внезапно скользнула к нему, но не сделала ничего, чтобы её подняли. Вместо этого она подняла голову и громко зашипела. Гарри посмотрел на неё, и его брови нахмурились, прежде чем он снова перевёл взгляд на Сириуса. «Чёрт, что эта рептилия сказала обо мне?» — Нам нужна вечеринка, — объявил Билл, оглядывая весь сброд Ордена. — Да ладно, это же особый случай! Уизли охотно откликнулись, но прежде чем Сириус успел погрузиться в приготовления и бурный восторг, он извинился и вышел из кухни. Он помчался вверх по лестнице, пока не оказался в своей спальне. Он рухнул на кровать, глубоко дыша. Он старался не чувствовать себя обиженным, но эта новость задела его сильнее, чем следовало бы. «Ты эгоистичный человек, Сириус Блэк, — сказал он самому себе. — Почему ты не можешь порадоваться за него?» В дверь постучали, и Сириус застонал. — Я не в настроении, Римус. Дверь всё равно открылась, но, к его удивлению, вошёл Гарри. Он тут же сел прямо. — Гарри? Что ты здесь делаешь? Гарри молчал, пока не закрыл дверь и не вошёл в комнату. Он огляделся, отмечая декор, его губы дёрнулись, когда он увидел гриффиндорские цвета и магловские фотографии. Он встретился с Сириусом взглядом. — Ламия сказала, что ты весь день был несчастен, — начал он несколько неуверенно. — Ты почти ни с кем не говорил. — Она так сказала? — спросил Сириус, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не проскользнуло неодобрение змеи. Он встал. — И она знает почему? — Нет, но я догадываюсь, — ответил Гарри. Он вздохнул. — Ты ведь не рад, что Уизли мои опекуны, не так ли? Сириус мог бы ударить себя, увидев разочарование в его глазах. — Это неправда, — мягко сказал он. — Молли и Артур — замечательные люди. Они идеально подходят для тебя. — Но тебе бы хотелось, чтобы это был ты, правда? Сириус замолчал, задаваясь вопросом, стоит ли ему продолжать. Гарри спокойно смотрел на него, и он знал, что было бы глупо ему лгать. — Да, — признался он. — Меня… убивает, что они становятся твоими опекунами, а я нет. Не пойми меня неправильно, — быстро добавил он. — Я не обижаюсь ни на них, ни на тебя. Я просто… ненавижу, что не могу быть рядом с тобой, как и обязан. Лили и Джеймс доверяли мне, а я их подвёл. Гарри, к его удивлению, усмехнулся. Он на мгновение отвёл взгляд, словно вспомнив о чём-то, а потом резко снова взглянул ему в глаза. — Знаешь, почему я так злился на тебя всё лето? — Потому что я не сказал тебе правду, — сказал Сириус, опустив голову. — Тебе казалось, что я тебя бросил. — Отчасти. Но одной из причин было то, что… я злился на тебя за то, что ты отправился в Азкабан. Я винил тебя во всех несчастьях, которые причинили мне Дурсли, потому что я знал, что всё могло бы быть по-другому, если бы ты не попытался отомстить за моих маму и папу и не погнался за Хвостом. Я ненавидел тебя за то, что ты оставил меня с ними. Сириус кивнул, его худшие опасения подтвердились. Он чувствовал, как в нём нарастает чувство вины, пока оно не стало невыносимым. — Но, — продолжил Гарри, заставляя его поднять глаза, — я больше тебя не виню. Мне вообще не следовало этого делать. Это не твоя вина, всё то, что они сделали со мной. Всё, что ты когда-либо делал, это старался сделать всё возможное для меня, а я был слишком неблагодарен. — Гарри, — обратился Сириус, делая шаг к нему. — Я заслужил тот гнев, который ты обрушил на меня. Я никогда не был тебе крёстным отцом. Гарри покачал головой. — Нет. Сейчас всё это не имеет значения. Я понял, что это больше не имеет значения. Ты был рядом со мной столько, сколько мог, делая всё возможное, чтобы помочь мне и защитить меня. Ты был рядом со мной после… после смерти Седрика, несмотря на то, что тебя мог поймать Фадж. Ты рисковал быть пойманным каждый раз, когда приходил мне на помощь. Вот что важно, а не какие-то мелочные споры. Я держался от тебя на расстоянии, потому что просто не знал, как ещё быть рядом с тобой после всего, что случилось этим летом. Я был слишком растерян, чтобы понять, чего я желал, и просто хотел позаботиться о себе. Я больше этого не хочу. Я хочу снова стать твоим крестником, если позволишь. Лицо Сириуса расплылось в широкой улыбке. — Гарри, это всё, чего я хотел. Новое начало, ты и я. Мы наверстаем все те годы, которые пропустили. Я тебе это обещаю. — Он приветливо улыбнулся. — Мне жаль, что я не могу сделать то, что сделали Уизли, — искренне признался он, — но я обещаю, что всегда буду рядом с тобой, даже если Уизли усыновили тебя. — Я знаю, — сказал Гарри, улыбаясь. Потом он усмехнулся. — Только… Уизли меня не усыновили. Сириус нахмурился. — Они это не сделали? Но я думал… — Они мои законные опекуны, а не законные родители, — пояснил Гарри, его глаза сверкнули. — Мадам Боунс предложила организовать усыновление, но я отказался, и мистер и миссис Уизли согласились. — Ты попросил? — растерянно повторил Сириус. — Для чего? — Потому что, — начал Гарри, делая шаг вперёд и снова улыбаясь, — когда всё это закончится, когда Волан-де-Морт исчезнет и твоё имя окончательно очистится… я хочу, чтобы ты усыновил меня. То есть, если ты согласен? Сириус на мгновение потерял дар речи. Сильный прилив эмоций закружился вокруг его тела, и он почувствовал, что может взорваться. Последний раз он испытывал подобное чувство в тот день, когда Джеймс сделал его крёстным отцом Гарри. — Ничто не сделает меня счастливее, — признался он странно сдавленным голосом, не в силах больше что-то сказать. Он протянул руку, чтобы обнять его, но отстранился. — Ламии здесь нет, верно? — настороженно спросил он. Гарри рассмеялся. — Нет, она внизу, пытается стащить немного еды. — Хорошо, — сказал Сириус и крепко обнял Гарри, пытаясь высвободить все эмоции, которые он сдерживал всё лето. Облегчение нахлынуло на него, и он обнаружил, что улыбается, когда все заботы, казалось, улетучились. — Когда-нибудь она тебе понравится, — заявил Гарри, когда они отошли друг от друга. — Она всегда тебя поддерживала. Это она предложила мне поговорить с тобой. — Ну, тогда, может быть, на неё всё-таки можно рассчитывать. Он бросил взгляд на прикроватный столик, где всё ещё лежала коробка с памятными вещами. — Хочешь посмотреть старые фотографии своих родителей? Нетерпеливое выражение лица Гарри было единственным ответом, в котором он нуждался, и поэтому они вдвоём просидели в этой комнате весь вечер, не обращая внимания на вечеринку внизу, погружённые в воспоминания. «Есть вещи, которые стоят того, чтобы их ждать», — подумал Сириус.