Electric Shock

***

Проснувшись на утро, ближе к полудню, Юра еще долго лежит на спине, вслушиваясь в шум бегущей в ванной воды и пытаясь уместить в голове весь масштаб творящегося в его жизни пиздеца. Все их шутки про еблю друг с другом становятся вдруг самой настоящей реальностью. Юре кажется, что он не осознал еще до конца, что настоящее осознание вот-вот придет, накроет с головой, и тогда наступит время паники. Юлик хоть и не паникует, но возвращается к полному игнорированию того факта, что между ними что-то было. Он общается с Юрой как обычно, в легкой и непринужденной манере, шутит, смеется и много кушает. Юра не возражает. Если Юлику так легче, пусть будет так. Время идет. Юра расслабляется. Садится близко, обнимает Юлика за плечи, хватает его за ворот в пылу бурного обсуждения, гладит даже пару раз по бедру под столом, на что Юлик смущенно улыбается в камеру, но больше никак не реагирует. Атмосфера между ними постепенно меняется, остаточная неловкость пропадает, и все возвращается на круги своя, только шутки становятся еще более откровенными, еще более гейскими. — Отсосал бы ему? — А ты? — Нет, ну он недостаточно быстро двигался, — отнекивается Юра и добавляет, хитро улыбаясь, — А мне отсосал бы? — А ты? — парирует Юлик. — Я бы себе отсосал, но мне особенности анатомии не позволяют, — ржет Юра, — Но ты от ответа-то не уходи. Взял бы у меня в рот? А? А? Он наклоняется близко к Юлику, так близко, что чувствует его дыхание на своей щеке. Юлик смеется, отводит глаза. — А зачем мне тебе сосать, мне от тебя ничего не надо. — А ты что, Юлик, только за услуги сосешь? Я считаю, сосать надо за идею. — Я вообще не сосу! — возмущается Юлик чересчур наигранно и закатывает глаза, — Что ты такое говоришь, Юра?! Юра улыбается. Ну, посмотрим, посмотрим… — Ей нужен ОДИН ХОРОШИЙ ХУИЩЕ, который из нее все это говно вытрахает, — заявляет он с уверенностью, поглядывая на Юлика, — Это вообще со всеми работает. Мне иногда кажется, что и с тобой сработало бы. Еще как сработало бы. С недавних пор Юра глубоко убежден, что все, чего Юлику не хватает в жизни — это юриного хуя, во всех возможных и невозможных местах. — Но меня нужно сначала побороть, — ржет Юлик, только правдивости юриных слов не отрицает. Ничем откровенно пидорским они больше не занимаются, но Юра живет в постоянном предвкушении, ловит чутко любые перепады настроения, чтобы не пропустить тот самый момент. Момент, когда Юлик посмотрит на него этими хитрыми глазищами, и Юра поймет: игра началась. Он дрочит каждый вечер, чувствуя себя школьцом, которому не дает выебчивая телка, но звонить снова какой-нибудь шлюхе никакого желания не возникает. Перед глазами стоит лицо Юлика и его беспомощный взгляд, и в ушах звучит надрывный, полный болезненного удовольствия голос.

***

Как-то вечером Юра приходит домой, вымотанный после долгого дня съемок с друзьями, но чрезвычайно довольный собой. Настроение располагает к приятному времяпрепровождению, и прежде чем начать, Юра открывает страничку его канала. Юлика он не видел уже четыре дня, может, просто голос начинает забываться. Пять минут спустя градус хорошего настроения резко падает. Юра сидит, насупившись и мрачно уставившись в экран, но ролик не закрывает. Тушенцов вкидывает что-то про божественную красоту (ясно кого) и любовь до гроба, щурится смущенно и смеется, но глаза свои с лица собеседника не сводит, и его рука как-то незаметно обхватывает Юлика за плечи. Юлик кривляется и улюлюкает, но руку не скидывает, и она остается лежать там, как будто это самая естественная вещь во вселенной. Юра не ревнует. Юра никогда не ревнует своих шлюх, но вся проблема в том, что Юлик — не его шлюха. Хотя насчет шлюхи Юра уже не так уверен. В конечном итоге, руку Тущенцов все же убирает. Но гейские шутки и всяческие намеки продолжаются, льются сплошным потоком. Юра даже не знает, отчего он так злится. Они были там всегда. Такой уж человек этот Юлик, он заставляет окружающих его людей раскрыться, расслабиться. Забыть на время о стеснении. Что же ты, Юлик, всех своих братанов вдохновляешь на гомосексуализм? Юра горько усмехается и переводит взгляд на Руслана. Тот смотрит влюбленными глазами Юлику в лицо и, кажется, ловит каждое слово из очередной бессмысленной тирады. Юлик поворачивает голову, смотрит в ответ. Робко улыбается. Все. Хватит. Насмотрелся. Юра бьет по пробелу, закрывает окно браузера. Хватит.

***

Время идет дальше, они продолжают общаться, и про этот инцидент Юра очень быстро забывает. Только неожиданно появляется новый повод для беспокойства. Потому что Юлик в наглую его динамит. Откровенные намеки с юриной стороны он пропускает мимо ушей, вечно отговаривается и наедине с ним не остается. Юра не понимает, чего Юлик от него хочет. Юра начинает опасаться, что ему просто надоело. Надоели юрины крики, и его кривая рожа, и его откровенно отвратный характер. Все, наигрался мальчик. А потом уже задним числом Юра осознает, что произошло еще кое-что, что окончательно выбивает его из колеи. Юлик начинает снимать с Власовым. С его Власовым. С его, юриным, другом. И ладно бы они просто снимали, Юре ведь не жалко. Просмотры — дело святое, ради них ведь Юлик начал с ним общаться. Больше всего задевает то, что им, очевидно, комфортно в компании друг друга — и не так, как с Юрой. Комфортно и весело, и нет никакого старого уебана, который давил бы их своим ором и вечным недовольством. И рано или поздно они поймут, что никакой старый уебан им больше не нужен. Кому он вообще теперь нужен? Юра не выдерживает. Юра забивает на печень и идет за алкашкой, просто так, без всяких предлогов и оправданий. Закупается на год вперед, садится на диван и бухает до самого утра. Один раз — не страшно. Если он сдохнет, то, по крайней мере, счастливым. Утром приезжает Юлик. Звонок в дверь Юра слышит не сразу, слишком увлеченный попытками упиться до отключки. По дороге в прихожую Юра спотыкается, бьется со всей силы ногой об тумбочку. Он не чувствует боли. Ему похуй, он бухой. — Привет, — говорит Юлик с порога и, не дожидаясь приглашения, заваливается внутрь, — Ты чего не отвечаешь, ролик-то будем записывать? Юриного состояния он пока не замечает. Дальше следует ругань, содержание которой Юра помнит не слишком хорошо. Юлик строит из себя невинную овечку, подняв руки в примирительном жесте и заглядывая недоуменно ему в лицо. Юра орет. В присутствии Юлика он занимается этим довольно часто, но в этот раз все по-другому. А потом всплывает истинная причина его гнева. — Что ты мне предлагаешь? — спрашивает Юлик раздраженно, — Не общаться больше ни с кем? — Да общайся, с кем хочешь! — кричит Юра, пьяно пошатываясь и размахивая руками, — Хоть засосись иди со своими дружками, мне поебать! — Ты что, ревнуешь, что ли? Голос его звучит насмешливо, но усмешка исчезает, как только он замечает выражение юриного лица. Даже в пьяном тумане Юра отчетливо видит, как недоверие у Юлика в глазах сменяется изумлением, а изумление — как будто бы торжеством. Юлик принимается что-то объяснять, просит его быть рациональным, отчего Юра злится еще больше. Он идет в гостиную за бутылкой и продолжает орать, Юлика совсем не слушая. Тактика оказывается довольно действенной. — Блять, да что мне сделать, на колени встать, чтоб ты успокоился?! Жопу тебе подставить?! — цедит Юлик, сердито хмуря брови. Юра смотрит на него и ощущает злорадное удовлетворение от вида этих сдвинутых бровей и раздраженного взгляда. Пусть хоть раз побывает на юрином месте, сукин сын. А потом смысл сказанного доползает все-таки до мозга, и Юра зависает. Мысли, липкие, тяжелые, всплывают хаотично в сознании, он цепляется за одну, самую яркую и самую охуенную. Юлик на коленях. Перед ним. Для него. Юра шагает вперед. Хватает с силой чужое плечо. — Вставай. — Что? — Вставай на колени, сука! Все, Юлик, шутки кончились. Но Юлика это, видимо, не особо волнует. Он уже не злится, а стоит спокойно и заглядывает задумчиво Юре в глаза. Глубоко заглядывает. Юре кажется, как будто в самую душу. Он давит Юлику на плечо, нетерпеливо и, к своему ужасу, с долей отчаяния. Тот не поддается. — Ты прекратишь истерить? — Не беси меня, Юлик, просто встань на колени, — требует Юра, но пьяный мозг путает сигналы, и вместо приказного тон получается какой-то просящий. Он понимает, что ведет себя совершенно нерационально, даже жалко. Понимает, что должен задавить в себе это мразотное чувство неуверенности, которое заставляет его кипеть от ярости, заставяет истерить, заставляет просить. Юра не просит. Юра — ебаный гангстер. Если остался еще на свете хоть один человек, который в это верит. Разве гангстеры ебут мужиков? Юлика хочется выебать со страшной силой. Повязать по рукам и ногам и выдолбить из него всю душу, так чтобы он не то что юриных друзей или Тушенцова — мать родную не вспомнил. Хочется, чтобы встал на колени перед Юрой, послушный и полный энтузиазма, чтобы стонал от бессилия, чтобы подавился его спермой. Хочется, чтобы признал юрино на него единоличное право. В причины своих желаний вдаваться совсем не хочется. Юлик вздыхает тяжко, отдирает пальцы со своего плеча. — Протрезвей сначала, тогда посмотрим. Отступает назад, разворачивается. Юра шагает за ним. Ловит за руку. — А ну стой! — пальцы сжимаются крепко на чужом запястье, но уже через секунду Юра вспоминает, почему физическое превосходство мужчины в данном случае ему не поможет. Если Юлик захочет уйти, Юлик уйдет. Потому что он тоже мужик. И он, как бы Юре не хотелось этого признавать, сильнее. Сбросив без видимых усилий его руку, Юлик идет к двери, снимает с вешалки куртку. — Увидимся, когда в себя придешь, — бросает он напоследок. Забытая на время бутылка чуть не выскальзывает из ладони. Юра тянется губами к горлышку, делает большой глоток. Давится. Кажется, счастливым он все-таки не умрет.

***

Юлик больше не звонит. Не звонит, не пишет и не приезжает. И вообще в отношении Юры не совершает никаких действий. Юра в полном замешательстве. В основном, от своих эмоций по этому поводу. В большинстве отношений он всегда считал себя доминирующим звеном. И Юлик исключением не стал. Юлик стонал под ним, как последняя сучка — естественно, Юра над ним доминирует. Только вот все оказывается не так просто. Потому что Юра внезапно открывает у себя новоприобретенную зависимость от одного конкретного человека, о наличии которой даже не догадывался. Незаметно для себя он оказался у Юлика под каблуком, и его отсутствие теперь ощущается невероятно остро и болезненно. Мелькает мысль, что если Юлик останется, Юре не надо даже секса. Просто чтобы он не исчезал из юриной жизни, просто чтобы был. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Если Юлик звонить не хочет, Юра позвонит сам. Подумать только, до чего он докатился. Один гудок, второй, третий. Пауза. — Да? — Юлик… — Юра запинается, замолкает на секунду, но заставляет себя продолжить, — Долго еще собираешься херней страдать? — А ты? — Юлик, прекращай. Я тут… на гордость свою наплевал, звоню тебе сообщить, что соскучился, а ты… Не стыдно издеваться над старым больным человеком? И снова Юра пытается завернуть слова так, чтобы звучало, как шутка, но ничего не выходит. Тон слишком серьезный. Он ждет с замиранием сердца ответа. — Я уж думал, ты никогда не позвонишь, — раздается нервный смех, и в голосе Юра слышит облегчение. Такое же облегчение, что разливается теплом в собственной груди, — Протрезвел? — Как стеклышко, — выдавливает Юра хрипло. — Я в студии, — говорит Юлик, — Приезжай. И Юра едет.

***

Юлик встречает его в дверях. Юра подозревает, что все это время им нагло и бессовестно манипулировали. Он не знает, чего Юлик добивался и действовал ли он намеренно, но в данный конкретный момент это не имеет никакого значения. В данный конкретный момент ничто не имеет значения, потому что Юлик растекается по стене, пока Юра кусает его остервенело за шею рядом с ключицей и стискивает в ладонях задницу. Буквально на секунду он отстраняется, любуется следами зубов и струйкой крови на бледной коже. Вспоминает про ошейник, из-за которого все в его жизни перевернулось, кардинально и необратимо. Который так и остался лежать в верхнем ящике с носками у него в квартире. Юре все равно. Он выкидывает все лишнее из головы, дергает нетерпеливо за ворот дурацкой розовой рубашки, оторвав случайно пару пуговиц. Они летят вниз, падают со стуком на пол, рубашка летит следом. Юре все равно. Ошейник ему не нужен. Ему нужен Юлик.

***