День Принцессы

Маринетт чувствовала, что вот-вот умрет от нервов. Ее живот скрутило, что было болезненно и заставляло ее чувствовать себя отвратительно. В довершение всего страх медленно заполнял ее и сковывал, как лед, и она вдруг почувствовала озноб, пробежавший по спине. Она жалела, что с ней нет Тикки или, еще лучше, Кота Нуара, но ее платье было таким тесным, что она чувствовала себя неуютно и уязвимо, что никак не спасало ее нервы, она не могла спрятать Тикки под воротником, и у нее не было ни карманов, ни сумок, чтобы спрятать Тикки, так что если только Тикки не хотела бы спрятаться под платьем (которое… Ууууууууууууууууууууууууууу!), ничего не оставалось, как оставить Тикки в обычной одежде Маринетт в раздевалке. А Кот, очевидно, был в аудитории, удерживаемый в плену ее родителями и Альей, и поэтому не мог успокоить ее своим приятным, теплым присутствием или отвлечь ее своими смехотворно глупыми каламбурами. Одна из участниц, дерзкая брюнетка, вышла, чтобы показать танец с лентой, но в последнюю минуту обнаружила, что кто-то (три попытки угадать, кто именно) разрезал ее ленты на куски. Девушка выглядела так, как будто могла умереть от стыда, и любезно попросила покинуть сцену, так как ее мягко, насколько это было возможно, дисквалифицировали с соревнований. Рука Маринетт сжала свое секретное оружие. Она была безмерно рада, что у нее хватило предусмотрительности пойти и схватить их прежде, чем Хлоя успела взять их в руки, и теперь, после фиаско, свидетелем которого она только что стала, она ни за что не выпустит их из виду. А это означало, что единственный способ все испортить для нее — это если она сама все испортит. Маринетт тревожно кусала нижнюю губу, чувствуя, как вспотели ладони, скрутило живот, а сердце ушло куда-то вниз, к пяткам. Она не может этого сделать! — Не волнуйся, — прошептал мягкий, успокаивающий голос над правым ухом Маринетт, заставив ее подпрыгнуть, — я уверен, что ты справишься. Она обернулась и увидела Натаниэля, стоящего позади нее с самой робкой и милой улыбкой на лице. — Натаниэль! — ахнула Маринетт. — Что ты здесь делаешь?! Улыбка Натаниэля тут же исчезла. — Кто-то должен был помочь Хлое надеть платье, — произнес он мертвым голосом, — и убедиться, что для ее песни играет правильная музыка. Талантом Хлои было пение, и Маринетт не хотелось признавать этого, но у девушки был фантастический голос, несмотря на ее вкус к музыке, такой бездушный и безжизненный по сравнению с тем, что сейчас входило в первую двадцатку. — И что у нее в гримерке были лимон и вода. Натаниэль и Маринетт одновременно закатили глаза. Этот конкурс собран в последнюю минуту, он был ударом, а не специальным, международным событием, такое как Евровидение. Не было абсолютно никакой необходимости для Хлои вести себя, как бесценная маленькая дива. Ужас снова скрутил желудок Маринетт, когда чудовищная мысль пришла ей в голову. — Сабрины здесь же тоже нет? — с тревогой спросила она. Она не хотела, чтобы Хлоя послала своего маленького миньона* саботировать всех. — Нет, — Натаниэль покачал головой, и Маринетт с облегчением вздохнула, — ее отец пораньше ушел с работы, и она сказала Хлое, что она тоже принцесса и имеет право на то, чтобы ее баловали так же, как и Хлою. — на лице Натаниэля промелькнуло восхищение. — Это было довольно впечатляюще, — сообщил он Маринетт, — я никогда не видел, чтобы Сабрина противостояла Хлое. — Да, — медленно произнесла Маринетт, вспомнив о невероятной силе характера Сабрины, — у Сабрины есть когти, когда она хочет их показать. Знаешь, — лукаво сказала она, — Натаниэль, теперь никто не мешает тебе быстро сбежать. Я могу прикрыть тебя, если хочешь. — Все в порядке, — вежливо отказался Натаниэль. — Ты знаешь… — сказал он нерешительно, глядя на сцену, где Хлоя в данный момент пела от всего сердца. — Он мог посвятить ей этот праздник, но в итоге ее отец не провел с ней за весь этот день ни минуты. Он здесь даже не для того, чтобы подбодрить ее. Что-то по поводу заседания Совета. Маринетт почувствовала укол сочувствия, но быстро подавила его. У Хлои могут быть проблемы с папой, также как и у многих других людей. У Адриана, например, были самые большие проблемы с отцом, и все же он не проходится по всем людям и не заставляет их чувствовать себя мусором. Хлоя, не получающая достаточно внимания от своего отца, не была достаточно хорошей причиной, чтобы быть таким ужасным человеком. Она как раз собиралась озвучить это, когда кто-то случайно врезался в нее. — Прости! — извиняющимся тоном произнес за спиной Маринетт музыкальный голос. Она повернулась и внезапно замолчала, потрясенная красотой, которая смотрела на нее в ответ. Девушка была настолько совершена, что Маринетт вдруг почувствовала себя отвратительным троллем. Девушка вежливо улыбнулась Маринетт и вдруг стала в миллиард раз красивее, чем была всего секунду назад, когда ее идеальная улыбка озарила ее лицо. — Прошу прощения! — воскликнула девушка, борясь с двумя длинными тонкими белыми палочками и двумя тарелками. Маринетт и Натаниэль мгновенно отступили в сторону и были вознаграждены еще одной лучезарной улыбкой, когда девушка почтительно кивнула им головой. — Спасибо вам. Хлоя закончила петь, и публика взорвалась аплодисментами и овациями, когда блондинка самодовольно поклонилась и послала зрителям воздушный поцелуй. — Это была мисс Хлоя Буржуа с ее удивительным голосом, — прогремел ведущий в свой микрофон, — а теперь, представляем мисс Викторию Де-Альберт и ее номер с вращающимися тарелками! Хлоя сошла со сцены с высоко поднятой головой как раз в тот момент, когда мимо прошла Виктория. Хлоя взглянула на нее и увидела прекрасные серебристо-светлые волосы, которые переливались и струились по ее спине, как река, и большие фиалковые глаза, и ее идеально вздернутый нос, и пухлые губы, и идеальный цвет лица, и тут же презрительно фыркнула, как будто она смотрела на крысу или что-то в этом роде. Виктория выглядела совершенно невозмутимой, когда она приятно улыбнулась в ответ, что, казалось, еще больше разозлило Хлою, и она умчалась и немедленно приказала Натаниэлю принести ей стакан воды.