Anorexia

      Не имея возможности зайти в палату, Чанёль просидел около двух часов возле дверей, которые то и дело "порхали" туда-сюда из-за врачей, бегавших из помещения и обратно. Никто не сможет понять насколько было трудно альфе. Он ни разу не присел, ноги его держали в сознании, не давая упасть от неизвестности и страха за омегу. Сердце стучало с каждым разом всё быстрее при виде очередного врача, проходившего мимо него, холодный пот выступал на лице Пака, казалось, воздуха вовсе не хватало, а стены сжимались с каждой секундой, не давая ему вздохнуть. Ему оставалось лишь ходить вокруг палаты и ждать, когда врач позволит войти.       И вот спустя пару часов, он слышит слова, которые сейчас были словно благословление: -Вы можете войти - Произнёс врач, давая проход мужчине. -Да.. Да - Сказав растерянно, Чанёль мигом зашёл в палату. В палате был тусклый свет, не бьющий в глаза, что и требовалось больным, минимум мебели и врач с пациентом. Бэкхён лежал с закрытыми глазами, вероятно, спал, а альфа напряженно и медленно приближался к кровати. Остановившись прямо перед омегой, Пак рассматривал лицо-это единственное, что было не скрыто под одеялом, за исключением руки, к которой была прикреплена капельница. Кожа казалась бледнее обычного, даже почти сливалась с белыми простынями палаты. Сердце сжималось при очередном взгляде на руку с иглой, она болезненно вставлена в тонкую кожу парня, Чанёль чувствовал так, словно в его сердце вставили эту иглу. Островатое лицо стало ещё острее, сильно выделявшиеся скулы могли явно "порезать", а губы казались более пухлыми. Пальцы его были тонкими настолько, что фаланги выпирали из-под тонкой кожи.       Пак абсолютно забыл о нахождении в палате врача, но он сам о себе напомнил: - Пак Чанёль - опекун Бён Бэкхёна? - Не отрываясь от своих записей спросил мужчина. -Да, опекун. Доктор, скажите, что с ним? - Взволнованно интересовался Чанёль. - У пациента нервная анорексия. Длится это уже относительно давно, учитывая состояние его тела. Результаты трёх анализов будут готовы завтра, возможно, выясним что-то ещё. Сейчас мы ему поставили капельницу, чтобы он получил хоть какие-то витамины.       Я хоть и бета, и могу чего-то не понимать, но Вы - альфа, а Ваш омега страдает, и Вы этого не видите? - Поднял укоризненный взгляд на Пака доктор. -Сделайте так, чтобы он выздоровел. - Не поднимая глаза на врача, говорил альфа. Да и как он мог взглянуть на него, если слова доктора, как гром среди ясного неба. Его слова были по истине правильны. Как он-альфа, будучи парнем Бэкхёна уже столько лет, не понял, что омега так страдает, что ему нужна помощь и сильное плечо рядом. Винить здесь некого, кроме себя самого, ведь слеп был здесь только он. -Мы постараемся, от Вас тоже многое зависит - Ответил врач, удаляясь из палаты. Вновь смотря на младшего, Пак уже видел по-другому всё, что было для него покрыто ранее пеленой: торчащие фаланги, острые скулы, слишком острые локти и худые кисти. Осознание с ужасом пробралось в голову, и уродливые картинки мелькали, как кинолента. Он не видел Бэкхёна обнажённым два месяца, за это время организм получил истощение. И страх того, что подняв одеяло, он увидит именно то, что у него в голове, наводит панику, и пальцы будто живя отдельно от тела и мозга, потянулись к одеялу, ухватив за край, Пак стягивает его вниз. Чанёль медленно спускает одеяло, стараясь не потревожить омегу. Вот ему открылись ключицы, выпирающие сильнее чем обычно. Он смотрел на них со страхом, вспоминая рассказы Бэкхёна о том, как он звал свою маму, чтобы показать набравшуюся в ключицах воду. Тогда это было забавно слушать, потому что омега был здоров, но сейчас эти чёткие линии, острые плечи, вовсе не означают ничего хорошего. Смотря на это, добрые и весёлые рассказы испарялись, а на смену им приходили ужасные воспоминания о двух прошлых месяцах. Дальше было только хуже. Рука начала дрожать, а ноги не удержав тело, отступили на шаг назад. Рёбра безобразно торчали настолько сильно, что, казалось, будто кожа сейчас лопнет, как шарик проткнутый иглой. Кости можно было не затруднительно посчитать, не напрягая ни один лицевой нерв. Альфа долго всматривался в грудную клетку парня, чтобы увидеть, как он дышит, как легко подымается его грудь, и в то же время с трудом ему это даётся. Тело омеги покрылось мурашками, по всей видимости, из-за нездоровой худобы он особенно чувствителен был к холоду, поэтому Пак осторожно укрыл вновь парня. Чанёль до самого утра стоял возле кровати, не отходя от неё ни на шаг, он боялся упустить момент, когда может понадобиться помощь. Сон прошёл мимо него, покой покинул ещё с момента, когда все началось, остались лишь тревога и беспокойство. Ворох мыслей посетил голову альфы за эти пару часов оставшейся беспокойной ночи,но ни одна не дала ответ на вопрос: "Что делать дальше?". Лишь жужжали, как улей с пчелами, от чего раскалывалась голова. - Господин Пак, Вы всю ночь здесь простояли? - Полюбопытствовал врач зайдя в палату, и увидев мужчину в таком виде: спина чуть осунулась, вероятно, от несменяемого положения в течении долгого времени,а глаза его смотрели, вроде на Бэкхёна, а вроде, и куда-то в пустоту. - Анализы, которые мы не получили вчера уже готовы? - Смотрел усталыми глазами Чанёль на врача. -Да, готовы. И лучше Вам приготовиться к тому, что Вы сейчас услышите. - Подошёл доктор к альфе, кладя ему на плечо руку. Сердце пропустило удар, а в горле встал ком, что не давал сглотнуть. - Я слушаю. -Это была бы отличная новость, если бы не состояние вашего партнёра. Помимо ранее поставленного диагноза, мы выяснили, что он уже около трёх месяцев носит под сердцем ещё одну жизнь. Малыш пока здоров, но, если парень не возьмёт себя в руки, вы потеряете ребёнка и не только его. Вам нужно очень сильно постараться, чтобы они оба выжили, ну или хотя бы один... - Закончил врач, бросая печальный взгляд на пациента. - Вы желаете оставить его здесь под наблюдением врачей? -Я... Я могу его забрать? - Словно вспоминая как разговаривать, выдавил из себя Чанёль. -Да, можете. Мы выдадим лекарства, периодически надо будет приходить и проверяться. -Доктор, какова вероятность, что он вылечится, и ребёнок останется? - Со страхом спрашивает мужчина. -Пятьдесят процентов. Но послушайте, все зависит от него. Скажу честно, если вы оставите его здесь, и он не изменится, то его упекут в психиатрическую больницу. Чаша весов перевесится лишь на одну сторону, и он решит на какую. - Указывает пальцем на омегу доктор. Обменявшись напоследок взглядами, врач вышел из палаты оставляя наедине двух потерянных людей: один потерялся в реальности, другой в сладких грёзах. Чанёль сел на край кровати, взяв руку Бэкхёна в свои большие ладони,пытаясь согреть, хоть это было и без надобности. Ему хотелось буквально вобрать в себя это хрупкое тело, крепче прижать к себе, подарить всё своё тепло и энергию. Пак чувствовал себя так, будто из него выжали всё, что можно, оставив лишь оболочку и бездну внутри него. Так хотелось показаться слабым и просто сдаться, но нельзя. Кто сказал, что позволено быть слабым только омеге, альфы тоже имеют глубокие чувства и яркие эмоции, и им тоже бывает их сложно сдержать, но рядом слабый пол, поэтому они обязаны держаться. Сидя вот так перед Бэкхёном, Чанёль думал о том, как он мог упустить его, упустить состояние, а ещё...ребёнок, который в разы ухудшает обстоятельства. Чадо, что не успело родиться, уже имеет такое несчастливое клеймо. И во всём этом Пак винил только себя, как альфа он допустил самую большую оплошность в своей жизни, его любимый лежит в больничной палате без сознания, а он ничего не может сделать, только смотреть, как тот страдает. Слеза все же скатилась по холодной щеке альфы,обжигая кожу, подобно лаве. Горло что-то душило, а лёгкие сжимало - тоска, вина, все и сразу давит на Пака. Как утешение, он позволил себе прикосновение своего омеги. Подняв руку парня, альфа приложил её к своей щеке, чувствуя хоть и не телесное, но душевное тепло. Касание придавало ему силу духа, и чувство, что он должен сделать также, также дать поддержку младшему, и это чувство все больше заменяло боль в груди.

*** Альфа взял небольшой отпуск, не имея особой занятости в данный момент,и сидел всё время рядом с кроватью омеги; периодически их навещал врач, уговаривая Пака пойти хотя бы поесть, пока тот не стал походить на своего партнёра, но в ответ поступали одни отказы. Прошло двое суток, и Бэкхён наконец открыл глаза. Расфокусированный, помутнённый взгляд уставился в потолок, моргнув пару раз, он повернул голову в сторону, где сидел,кажется, Чанёль. Ему было трудно понять, кто перед ним, зрение было нарушено, омега видел как фигура подскочила и побежала куда-то, после он закрыл глаза. Когда Бэкхён вновь их открыл, то перед ним уже было две фигуры, и слышались голоса, но разобрать разговор он не смог. -Доктор, он только что открыл глаза, он был в сознании! - Взбудораженный от такого события, Чанёль крепко схватил врача за край рукава от халата. -Что ж, я рад, что он пришёл в себя. Теперь самое сложное - всё рассказать. - Серьёзно смотрел врач на ярко реагирующего мужчину, словно возвращая его на землю. - Я должен находиться здесь. -Нет, прошу, подождите хотя бы за дверью. - Поменялся в настроении Пак. Вздохнув, доктор покинул палату и облокотился спиной о стену, ожидая призыва о помощи. Он был уверен, что она понадобится, ведь таких случаев было немало на его опыте. Чанёль приблизился к Бэкхёну, присев на корточки, он снова взял в свои тёплые ладони, холодную руку омеги и смотрел в его полузакрытые глаза. -О чём вы говорили? Что со мной? - хриплым голосом спрашивал парень. Альфа тянет с ответом, силы в себе ищет. Отойдя от младшего, он наливает стакан воды и даёт ему, чтобы промочил горло. -Подними мне подушку, пожалуйста, я должен облокотиться. - Попросил альфу Бэк. Пак молча поставил стакан на тумбочку, что находилась возле кровати, и приблизился к лицу омеги, чтобы взять подушку и приподнять её для удобства. Исправив положение, он уже собирался отстраниться, как слабая ручка хватает его за воротник и тянет на себя, альфа от неожиданности поддается слабому напору: -Пак Чанёль, не вздумай скрывать от меня. О чём вы говорили? Молчать смысла нет, в любом случае он собирался ему рассказать. И прикрыв глаза, слегка вздохнув, и вновь возвращая взгляд на парня, Чанёль готов был начать: -Я не хочу скрывать это от тебя, и должен сказать, что мы со всем справимся вместе.Бэкхён, ты болен нервной анорексией. Твоё тело слишком истощено, тебе нужно лечение и... - Пак не успевает закончить, как его слегка толкают. -Я не болен! У меня нет анорексии, и помощь мне не нужна! - Повышает тон омега, усаживаясь на край кровати, и выдергивая из руки капельницу. -Что ты делаешь? Ты не дослушал меня, чёрт возьми! Ты болен и твоё тело не выдерживает. - Напряжение росло, а неизвестность действий омеги пугала. -У меня все в порядке с головой, но тело все ещё не идеальное, я хочу быть лучшим для тебя! - Смотря в глаза Чанёлю. -Ты самый лучший, и всегда был, не продолжай больше этого. - Спокойно просил Пак, кладя руки на колени Бэкхёна. -Не лучший. Альфа не знал, как в такой ситуации сказать о том, что ему надо теперь думать о малыше, а это было необходимо. Он однозначно был не готов сейчас, но с другой стороны, этот фактор мог поменять положение. Вдруг, Бён наоборот задумается о том, что ему теперь надо заботиться об их малыше и бросит всё это. И Чанёль рискнул. - Ты самый прекрасный омега, я всегда любил тебя таким, какой ты есть. Твои нереально выпирающие ключицы; яркие, блестящие от счастья глаза, тонкие пальцы, сочные бёдра; твоё весёлое настроение, игривость, общительность.- Говорил с улыбкой альфа, а глаза хотели налиться слезами, но, он их останавливал, не давая себе слабины. - Малыш, я тебя очень люблю, и не хочу, чтобы ты убивал себя. -Я не убиваю, я замечательно себя чувствую. - Криво улыбнулся младший. Гнев от сказанных слов возрос в альфе. Чувство страха и боли заменились внезапно ярым гневом. Он встал на ноги, и смотря сверху вниз на омегу, сказал те слова, что не могли найти своего места в этом разговоре, но в гневе всегда говоришь правду, ведь он заменяет разум. - Бён Бэкхён, не убивай, блять, нашего ребёнка! -К...какой ребёнок? Только не говори мне...нет..нет..-Заикаясь, Бэкхён пытался разложить все по полочкам, и когда он это сделал, эмоции заменили здравый рассудок. Омега вскочил с кровати и приблизился к аппарату с капельницей. Замахнувшись, он снёс на пол прибор, сопровождая криком свои действия. Чанёль мигом подбежал к Бэкхёну схватив его в свои крепкие руки, не давая ему что-либо ещё сделать. Глаза наполнились слезами, ему было больно видеть, как страдает омега от сказанных слов, и жизнь, что находится внутри него. Бэкхён не понимал, что он болен, а по-другому до него не достучаться. Эта психологическая болезнь так сильно поглотила его, что он разучился видеть счастье. Врач, услышав крики, сразу же вбежал в палату уже с готовым шприцом, предполагая, что именно так все и должно было случиться. Старший удерживая омегу, повернулся к доктору, ожидая действий с его стороны, что тот незамедлительно сделал. Тоненькая игла вновь проткнула бледную кожу, и через минуту Бён был в отключке. Снова Пак видит безвольное, бессознательное тело, лежащее на кровати, от чего он чувствовал себя весьма паршиво. - Вы были слишком резким, надо было мне все же здесь остаться. Я вколол ему успокоительное. Надо бы его оставить здесь, в больнице. - Поясняет врач. -Нет, ему нельзя оставаться. Эти стены сведут его с ума. - Прикрывая рот рукой, бормотал альфа. -Вам будет очень трудно. Помните, весы окажутся лишь на одной стороне. - Имитируя руками чаши весов, доктор позвал санитаров, чтобы прибрать в палате, после небольшого крушения.