baby on a million

‹‹человек умирает столько раз, сколько раз он теряет дорогих ему людей.›› "Надо же...личная шлюха богатого мальчика" – ехидно замечает подсознание, кривя самую ужасную рожу. Да пошла ты! В висках пульсирует, в горле пересыхает. Несмотря на холод мое тело горит, щеки пылают, а голова кружиться. Я сегодня не в состоянии трезво оценивать ситуацию. Да, к черту, я ведь все равно соглашусь. – Я согласна, – выдавливаю из себя. Не думаю, что Никита способен причинить мне вред, он не такой, не такой. Я надеюсь. – Даже не спросишь, что должна делать? Хорошо. Завтра я предоставлю тебе контракт, а сейчас идём, нужно отвезти тебя домой.       Киваю и мы быстро идём к его машине. Что-то внутри меня умерло, я не чувствую радости от жизни. Салон дорогого авто пропитан ароматом ванили, корицы, мускуса и чего-то ещё...собственным ароматом Никиты Златоуста. Приборная панель горит дерзким красным, салон полностью выполнен в черном...он отражает характер своего владельца: дерзкий, властный, эгоистичный. Никита нажимает какую-то кнопку и меня окатывает волной тёплого воздуха. Может...не такой уж эгоистичный? Прошу Никиту высадить меня за квартал до квартиры – около супермаркета. Кидаю сухое "пока" и спешу покинуть машину, что срывается с места, как только я отхожу на пару шагов. "Продукты. 24" – встречает меня неоновой вывеской, от которой слепит глаза. Зачем я здесь? Хочу выпить...и закурить.       Я не брала сигарет в руки с восьмого класса. Тогда у меня были "любимые друзья и подружки", которые вели не лучший образ жизни. Они приняли меня такой, какая я есть, со всеми изъянами и загонами. Я была самой младшей – неопытной малолеткой, что повелась на соблазн "взрослой жизни". Они любили тусоваться на квартире у одного пацана, закуривая косячек. Пили, кололись, трахались. Самый настоящий притон в котором я – четырнадцатилетняя девчонка, чувствовала себя комфортно. Мне нравилась их компания, потому, что они были старше, казались мне крутыми и давали полную свободу действий. Закончилось все, когда одна девушка скончалась от передоза героина. В моей голове, словно что-то щелкнуло и я медленно, но верно начала выползать из этого болота.       Двери супермаркета открываются автоматически, впуская меня внутрь. Бросаю взгляд на большие часы возле касс и понимаю, что у меня есть пять минут на покупку алкоголя. Знаю, тратить деньги на данные вещи достаточно опрометчиво, но я также знаю, что Никита оплатит мамино лечение, а на себя, если честно, плевать. Хватаю с полки бутылку дешёвого вина и спешу на кассу. Продавщица как-то странно смотрит на меня. Да не алкашка я! – И пачку PS, пожалуйста, – самые дерьмовые сигареты. Как раз то, что мне нужно.       Она даже не спросила моего паспорта, это хорошо. Оплачиваю покупки и спешу покинуть магазин, избегая осуждающих взглядов. Отвалите от меня все! На улице уже окончательно стемнело, что мне не нравится. Райончик у нас не особо благополучный. Спустя десять минут я переступаю порог собственной квартиры. Здесь так тоскливо и одиноко без нее. Мам, все будет хорошо. Сразу включаю свет и запираю дверь на все замки. Я боюсь находится в квартире одна. Скидываю мокрую куртку и подхватив вино с сигаретами, спешу в мамину комнату. Нужно собрать для нее чемодан. Здесь все напоминает о ней, здесь все пахнет ею. Раскрываю шкаф и мне на голову падает фото. Наше совместное фото. Такие счастливые, в парке аттракционов едим сладкую вату. Тогда мама уже была больна, но мы жили в достатке и могли позволить это себе. Оседаю на холодный пол вместе в этим фото и открываю бутылку. Она кажется мне единственным спасеньем.       К трем часам ночи я заканчиваю с этой бутылкой, но ее кажется ужасно мало. Напрягаю все извилины в своей голове, пытаясь вспомнить, где у нас была заначка. Нахожу под маминой кроватью бутылку подороже той, что я выпила и открываю ее, закуривая сигарету, настиж распахнув окно. Ночь сегодня необычайно яркая, она не черная, нет, в ней спрятаны сотни красок...или же, я просто схожу с ума. Бросаю взгляд на семейный альбом,рассматриванием которого занималась все это время и тяжело вздыхаю. Докуриваю мерзкую сигарету,что немного успокаивает нервы и стерев слезы, начинаю собирать мамины вещи.       В шесть утра , слышу звонок в дверь и не доумевая, кто за ней может быть, иду открывать, прихватив вино. Смотрю в глазок и вижу своего шефа. Что ему нужно? Открываю все замки и Никита спешит войти, удивлённо смотря на меня. – Никита Андреевич, вы привезли мне ещё вина? – хлопаю ресницами и прохожу в мамину комнату, плюхаясь на диван, парень спешит за мной. – Ты пила всю ночь? – он презрительно оглядывает бедлам в комнате, я киваю в ответ, – глупый ребенок, – он кричит...или мне кажется? Никита потирает ладонью лицо и прожигает меня взглядом, полным сожаления. Хватит меня жалеть! – твоя мать пришла в сознание пару часов назад. Сейчас подпишешь документы и можем ехать к ней в больницу. Только вот, надо привести тебя в чувства. – Я в полном порядке! – заверяю его, пытаясь показать класс, но не сразу получается совладать с руками. Отпиваю из бутылки совсем немного, прежде чем ее бесцеремонно вырывают из моих рук, – эй! Я уже взрослая сформировавшаяся личность и прекрасно могу допить эту бутылку!       Подсознание делает жест рукалицо и стыдливо прячет глаза.       Неожиданно меня подхватывают за плечи и поднимают с дивана, хорошенько встряхивая. – Где ванная? – Никита выглядит таким яростным, что я тут же отвечаю на его вопрос, кивнув по направлению двери напротив.       Он присаживается на корточки и обвивает мои ноги чуть выше колен, своими сильными руками, поднимая над полом. Хочу сопротивляться, но просто не могу,нет на это сил. Никита ставит меня в немного ржавую ванную и резко включает холодную воды, которая окатывает меня из лейки душа. Взвизгиваю и хочу было отойти от напора, но сильные руки мешают это сделать. – Стой смирно, – в его голосе слышаться стальные нотки. И я стою. Стою и терплю, медленно приходя в себя. Почему я слушаю его? – достаточно. Переоденься.       Он закрывает кран и выходит, а я снова делаю так, как он велит. В чем дело? Заматываю волосы полотенцем, а на тело накидываю халат. Выхожу из ванной и застаю Никиту на кухне, делающим кофе. Чертов кофе. – Но я не... – Сегодня любишь, – перебивает он меня и ставит кружку дурнопахнущего напитка прямо перед моим носом.       Непонятно откуда в его руках появляются бумаги. Контракт – мгновенно соображаю я. Он отдает его мне и спешу прочесть хотябы первую страницу.       Черт, да это же похоже на договор между доминантном и самбиссив, только разве, без секса. Хотя, кто его знает, я ведь ещё не до конца прочла...