baby on a million

«я любить тебя буду, можно? даже если нельзя, буду!» – э. асадов       Мрачные коридоры кажутся бесконечными, а дом ещё более огромным, чем на первый взгляд. Парень идёт очень быстро, не выпуская мою руку из мертвой хватки. Еле успеваю семенить ногами на высоких каблуках, ох, какой черт тянул меня за язык? Перед глазами мелькают двери из красного дерева и дизайнерский бра, а у парня губа не дура. Никита заталкивает меня в одну из комнат, захлопывая черную дверь. Бррр, холодок пробегает по спине при виде интерьера этого...кабинета. Любитель готики? Хотя, больше похоже на средневековье. Стены отделаны деревом темного цвета, пол устлан ламинатом, о который приятно стучат каблуки моих туфель. Поднимаю голову и замираю. Величественная люстра, как в замках тамплиеров, она резная, а лампочки выполнены в виде свечей...почти, как настоящие. О, Дьявол, моя голова идёт кругом от высоты этого черного потолка. – Когда ты перестанешь быть занозой в моей заднице?       Молодой человек чуть ослабляет галстук и подходит к столу, опираясь на него. Закусываю губу и нервно сглатываю, стараясь отвести взгляд. Шкафы с книгами. Высокие, массивные, величественные – они доходят до самого потолка и для того, чтобы достать книги с верхних полок, нужно встать на специальную лестницу, что мирно покоится рядом с одним из шкафов. Коллекционные издания самых великолепных книг содержатся в идеальной чистоте и расставлены по цветам и размерам. Перфекционизм? Здесь нет ни одного окна, но люстра и пара изящных бра справляются со своей задачей и наполняют комнату тусклым жёлтым светом, который придает ей ещё больший шарм...великолепный шарм готики. Прямо в центре стоит огромный стол из крашенного дуба, на котором аккуратно сложены бумаги и папки, на краю замечаю пару необычных бокалов на высокой ножке и глобус, который скорее всего служит баром. На каждом из ящиков этого стола находится замок. Что такое секретное он хранит там? Кресло,обтянутое черной телячьей кожей и диван с одной лишь скромной подушкой, из того же материала по другую сторону от стола. Около двери висит огромная картина...семейный портрет, на котором изображен Никита и какая-то девчушка, что определенно гораздо младше его. У нее большие зелёные глаза и темные волосы, необычайно приятная внешность, одета девочка в темно-синее платье с темным поясом. На одной из стен замечаю гобелен серого цвета, на котором выткан герб, напоминающий мне о тех же тамплиерах. Неужели, в нем все ещё живёт маленький поклонник рыцарей? – Ничего не хочешь мне сказать? – он крутит между пальцами ручку с четкой надписью ‹‹NZ enterprises››. – Прости. Я виновата. – Виновата?! Просто виновата и все?! Парень заливается дьявольским смехом и взяв со стола один из бокалов, запускает в меня.

∆∆∆

– Нет!       Резко принимаю сидячее положение на кровати и часто - часто дышу. Вот тебе и сон. Ладонью потираю глаза кидаю взгляд на настенные часы...5:28. Черт, ещё слишком рано. Голова моя гудит от недосыпания, а в висках обильно пульсирует, спина болит – и все это от вчерашних посиделок в лифте. Мы с Никитой провели там около семи часов, потому, что у лифтера видите ли были другие дела, Златоуст разнёс там все к чертям собачьим. Ох, Никита, за семь часов в лифте я могла узнать его лучше, но в итоге просто сидела в его объятьях и смиренно покачивалась. Я благодарна ему за отсутствие лишних вопросов и прочего...он...понимает меня? Но тогда почему мне приснился этот сон? Мой мозг, видимо, слишком устал.       Встаю с кровати и тело пробирает дрожь от встречи ступней и холодного пола. Босиком шлепаю в кухню, где заливаю молоком хлопья и делаю чай. В аэропорт мы выезжаем только через два часа, у меня ещё достаточно времени, поэтому могу спокойно позавтракать, внимательно читая Анну Ахматову. На удивление, после вчерашнего я чувствую себя лучше в моральном плане. Понимаю, что маме ничего не угрожает и она летит на операцию, а я переезжаю в дом забавного блондина, который также не причинит мне вреда. Сборник оказывается таким интересным, что я совершенно теряю счёт времени и прихожу в чувства, когда до приезда Никиты остаётся менее получаса. Быстро совершаю утреннюю рутину и привожу себя в порядок. Волосы стягиваю в хвост, натягиваю огромный свитер цвета охра и черную юбку. Мама любит, когда я надеваю юбки, эта – единственная в моем гардеробе. Напяливаю любимые ботинки, которые за много лет чудесным образом не изменили своего вида, а также куртку. В окне замечаю Ауди шефа. Хватаю сумку с маминой одеждой и так быстро, насколько это возможно под гнетом тяжести, покидаю квартиру. После вчерашней ситуации вариант спуска на лифте я даже не рассматриваю, хватит с меня. Полная энтузиазма, я пересекаю четыре лестничных пролета, но после весь энтузиазм пропадает и я медленно плетусь по ступенькам. На первом этаже силы полностью покидают меня и машины Никиты достигает не Екатерина Адушкина, а усталый зомби. Кладу сумку в багажник и облегчённо вздохнув, сажусь в машину. – Я уж думал, что ты до сих пор спишь, – заявляет молодой человек, заводя машину и одаряя меня полуулыбкой, – как настрой? – Нормально.       Пожимаю плечами и устремляю взгляд в окно. Я не знаю, о чем можно говорить с этим молодым человеком. А может...просто стесняюсь его? Или того хуже – боюсь?       Не знаю, сколько мы прождали, пока привезут маму, но я успела порядком утомиться. Никита постоянно разговаривал по телефону и просматривал какие-то бумаги, я же без дела шаталась по аэропорту. – Твоя мама полетит на самолёте моей компании «NZ enterprises», – я вздрогнула не столько от неожиданности, сколько от названия компании. Мой сон... – Спасибо.       Смущённо и одновременно испугано отвожу взгляд. В двери вижу маму, которая сидит на инвалидном кресле. Мужчина, которого я никогда не видела катит ее и капельницу, что присоединена к ее руке. Хочется вновь кричать и биться в истерике, но я дала обещание самой себе, я не покажу себя слабой, буду оказывать посильную поддержку. Крепко обнимаю маму, они с Никитой обмениваются сдержанными кивками. – Я хотела бы поговорить с тобой перед вылетом, – киваю и смотрю на Златоуста, тот в свою очередь даёт знак мужчине и я могу сама увезти коляску. Отъезжаем на некоторое расстояние и я вновь бросаю взгляд на блондина. Он стучит указательным пальцем по своим часам, говоря о том, что у нас мало времени. – У нас не так много времени, мам, о чем ты хотела поговорить? – присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне и заглядываю в глаза, – только не о Никите, прошу. – Нет, Никита здесь совершенно не причем, я безмерно благодарна ему за помощь и счастлива за вас. В общем...я даже не знаю, как тебе сказать... – Говори уж как-нибудь, – истерично усмехаюсь и сжимаю одну ее ладонь в своих. – Если я умру, то... – Не говори так! Все будет хорошо, мам,это лучшая клиника Израиля и лучший врач чуть ли не во всем мире! – Хорошо, хорошо, не перебивай меня. Если что-то вдруг пойдет не так, под ковром в моей спальне фото и все координаты твоего биологического отца, – уже хочу возразить, но мама прикладывает палец к моему рту, – он не бросал нас, я врала тебе, – моя челюсть целуется с не самым чистым полом аэропорта, – это я бросила его. Молодая была, глупая. Испугалась семьи и сказала, что мы расстаёмся. Он знает о тебе, хотел встретится, но я не позволяла. – Но почему? – Я не знаю, в любой ситуации он позаботиться о тебе, – она качает головой и опускает взгляд. – Кать, твоей маме пора лететь, самолёт ждёт.       Киваю и крепко обнимаю маму, шепча ей на ухо успокаивающие слова. Никита отдает тому мужчине сумку с мамиными вещами и теперь я понимаю, что он – ее сопровождающий. Маму увозят, а я еле сдерживаю слезы. – Мне нужно домой, – поворачиваюсь к блондину и внимательно осматриваю его. – Но, я думал... – Мне нужно домой. Прямо сейчас. – Я отвезу тебя.       Врываюсь в квартиру и не снимая вещей, бегу в мамину спальню. Резко поднимаю тяжёлый ковёр и облако пыли рассеивается по всей комнате. Чихаю, но это не мешает мне поднять с пола несколько бумажек.       Роман Громов. Черт, как же мы похожи.