baby on a million

‹‹я не говорю, что он плохой. может быть я самая такая, но не хочу я быть второй. и даже первой, если есть вторая.››       Борюсь с желанием набрать этот Чертов номер и позвонить. Я боюсь, просто боюсь его узнать. Ведь прошло уже столько лет, может, он и не помнит меня? Может, уже обзавелся другой семьёй, нарожал детей и живёт себе хорошо,а тут звонит призрак из прошлого в теле нежеланной дочери. Но, мама говорила, что он пытался выйти со мной на контакт.       Откидываю бумажку и прихватив свою сумку, покидаю квартиру. Никита все ещё ждёт у подъезда. Курит, оперевшись о капот машины. – Что такое важное ты забыла сделать, что мне пришлось делать крюк через всю Москву и ждать тебя хренову тучу лет, опаздывая на работу? – сквозь зубы цедит парень, проходя к водительской двери. Его пальто распахнуто, а волосы взъерошены. – Я не просила везти меня, а уж тем более ждать, – в тон ему произношу я и сажусь в машину, пристегиваясь. Молодой человек бросает на меня гневный взгляд, а после достает из бардачка папку красного цвета. – Заявка на продукты и алкоголь. Просмотри, составь смету, созвонись с поставщиками и мне на подпись. Потом позвонишь по контактам в папке, это певец, который по личным причинам не смог выступить на открытии, договоришься о выступлении на следующей неделе. Затем сделаешь заказ на новую униформу официанток,меня раздражают эти старомодные юбки, мерки и прочее также в папке. И разберись с тем, что у нескольких работников не хватает документов. Думаю, на сегодня хватит.       Моя челюсть медленно, но верно отвисает, не в первый раз от слов этого мужчины. – Но я не успею сделать это за половину дня, мне ведь в школу. – С сегодняшнего дня ты на домашнем обучении.       Что? Кто дал ему право распоряжаться моей жизнью,лишать возможности посещать любимую школу? От злости к щекам приливает кровь, а тело бросает в лёгкую дрожь. Ненавижу, когда принимают решения за меня, ненавижу чувствовать себя куклой в чьих-то руках, ненавижу, ненавижу. – Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью?! – сжимаю в руках ту самую папку и упорно не смотрю в глаза молодого человека. – Оу, мы снова на "ты"? Ты дала мне это право, малышка, когда подписала договор.       Не вижу его лица, но чувствую эту едкую ухмылку от уха до уха. Как же бесит. Машина останавливается на светофоре и я преодолеваю желание выйти. Он прав, я сама виновата. – Иди нахуй, – цежу сквозь зубы и тут же жалею об этом.       Никита резко выворачивает руль, чуть не убив нас и тормозит на обочине. Одна его рука блокирует запястья, другая же ложиться на горло, но не давит. – Никогда. Слышишь? Никогда не смей обращаться со мной подобным образом. Ясно? – его ледянящий шепот пробирает до костей и я готова свернуться в кокон. Его указательный палец резко нажимает на шею в области затылка и тело пронзает мимолётная, но достаточно сильная боль, – тебе ясно? – киваю и его руки тут же возвращаются на руль, – хорошая девочка.       Машина возвращается к общему потоку, а я,кажется, успела несколько раз внутренне умереть. Никогда, никогда больше не буду говорить с ним о чем-то, что не касается работы.       Подъезжаем к клубу и я спешу покинуть авто, укрывшись в своём кабинете. Перевожу дух и присаживаюсь на стул, открывая папку. Место, на которое давил Никита, неприятно саднит. Черт.       К восьми часам я выполнила всю работу, кроме звонка артисту,а также выпила множество кружек чая и даже одну кофе, это было противно, но необходимо. Сейчас нужно отнести документы на подпись Златоуста. Оправляю юбку и спешу в кабинет начальника. Привычки стучаться у меня, конечно же, нет, поэтому просто бесцеремонно распахиваю дверь и сразу же жалею об этом. На большом белом столе сидит блондинка с широко расставленными ногами, меж которых устроился мой начальник. Он двигается так агрессивно, что мне кажется, девушка вот-вот сломается, они не замечают меня, слишком увлечены процессом. Аккуратно прикрываю дверь и отхожу подальше от этого кабинета. Обидно. Обидно не от того, что он спит с ней, нет, на это мне плевать. Обидно от того, что он свалил на меня всю работу, из-за которой я почти девять часов не вылезала из кабинета, а сам тут развлекается. Отлично, ничего не скажешь. Бросаю папку на стол в своём кабинете и накинув куртку, покидаю его. На сегодня рабочий день окончен. Желудок предательски урчит и я вспоминаю, что в домашнем холодильнике мышь повесилась. Готовить что-либо нет сил, поэтому открываю кошелёк и пересчитываю купюры. Могу позволить себе один ужин в недорогой кафешке. Оглядываюсь по сторонам и замечаю заведение с броской вывеской фиолетового цвета. ‹‹Каракатица›› – надеюсь, там будет не особо дорого. Атмосфера внутри приятная, мягкие диваны и что-то похожее на гамаки, вместо стульев. Сажусь за столик и открываю меню, предложенное официантом. Вполне адекватные цены. Заказываю сливочный суп с морепродуктами и чай "Молочный улун", пока заказ готовится, достаю из сумки тетрадь по истории и решаю сделать последнюю домашнюю работу. – Привет, принцесса, – знакомый голос звучит совсем близко, а после место рядом со мной проминается. Вижу перед собой Тимофея, – как ты? Как мама? – Привет, – посылаю парню улыбку и немного смущаюсь, – я хорошо, мама тоже, она на операции в Израиле. – Оу, удачи ей. Это история? Можно мне взглянуть?       Время летит незаметно, Тимофей помог мне с историей, оказывается,это его вторая страсть, после музыки. Он оказался очень интересным парнем и диалог от истории как-то перешёл на более личные темы. – То есть, ты вырос в приемной семье? – доедаю свой суп, который оказался очень вкусным и принимаюсь за чай, Тимофей жуёт свою паэлью. – Да. Моя мать погибла, когда рожала меня. Я видел ее секунд пять и то не помню. Отец был крупным бизнесменом, мы жили хорошо, но, когда мне было десять отца подставил его компаньон, полиция почти не проводила расследований, их купили и моего отца упекли за решетку. Ближайшая и единственная моя родственница, а именно тётка из Сызрани, отказалась оформлять надо мной опекунство, поэтому год я прожил в Питерском детдоме, пока меня не усыновила нынешняя семья, они увезли меня в Москву и дали все для восстановления после не лучшей жизни в детском доме. Когда отец отсидел, он встретился со мной и моими приемными родителями. Мы мирно решили, что до восемнадцати я останусь в приемной семье, а после решу сам. Вот я и решил: живу один, а отца и приемных родителей навещаю. – Прости, не нужно было затрагивать эту тему. – Все нормально, я не боюсь рассказывать свою историю. – Молодые люди, мы закрываемся через десять минут, – сообщает официант, принеся нам счёт. – Да,хорошо, – Тимофей вкладывает в счет несколько купюр и я тоже лезу за кошельком, – даже не думай, – его взгляд заставляет мою руку безжизненно повиснуть в воздухе, – этим ты оскорбишь меня. – Но я и так должна тебе кучу денег. – Не бери в голову, – он кивает официанту и тот забирает счёт, – сдачи не надо. Я подвезу тебя, Катя?       Киваю и в ответ получаю лучезарную улыбку.