Сатана

— Что вы можете рассказать о Сусанне? — нарушил молчание Францев. — Это была довольно милая женщина… Ей было тридцать шесть, когда это всё случилось, — негромко и задумчиво отозвался Потапов, медленно почёсывая руку и глядя перед собой почти что стеклянным взглядом. — Жила она с бабушкой, Агафьей Карповной, но вы всё и так знаете, наверное… — Судя по материалам дела, у неё был роман с неким спортсменом. Вы его видели? — Доводилось. Иногда он приходил к ней, они вместе куда-то уходили, а порой и заезжал… — голос Потапова обладал странным гипнотическим флёром, что показалось Игорю любопытным: «Неужто тоже как-то связан с психиатрией?». — Каким именно спортом он занимался? — Хоккеем, вроде бы. — А о чём вы общались с Сусанной? У вас ведь были какие-то общие темы? — едва заметно улыбнувшись, спросил Францев, стараясь создать максимально приятные условия для беседы. — Я вашим людям ещё тогда говорил… Да, у нас был общий интерес. Она хотела уйти жить в поселение, подальше от всего этого, — меланхолично посмотрев на психиатра, произнёс Потапов. — Что за поселение? — Игорь был уверен, что в материалах дела не было ни слова о подобных вещах. Впрочем, Францев не очень-то удивился, понимая, что у Вишневского была только та информация, которую «радушно» представил ему Ольховский. Не оставалось сомнений, что следователь отослал руководству сокращённую информацию или ту, которую успел собрать, а в его честность и профессионализм Игорь не верил. — Есть одно… Ничего противозаконного, не думайте… Это деревня, где люди живут вдали от житейских проблем и суеты. — Будем откровенны… это секта? Молчание. — Павел? — Некоторые называют это поселение так, — кивнув, нехотя отозвался мужчина. — И далеко оно находится? — В пригороде. В лесу. Ехать около часа. — Вы всё ещё вхожи в эту… организацию? — Н-нет, я ушёл оттуда, — Потапов стал ещё сильнее растягивать гласные, его речь стала почти нестерпимо медлительной. — Почему же? — Я бы не хотел это обсуждать, — тупо моргнув, тихо ответил Павел. — Есть много религий, которые дарят благо, а есть и те, что причиняют вред. Ошибиться очень легко, а найти свой путь — сложно. Все мы искатели… — глубокомысленно заметил психиатр, нажимая на «нужные кнопки», тем самым провоцируя Потапова на разговор. На откровенный (!) разговор. — Я был уверен, что нашёл свой путь, — в голосе Павла мелькнули, наконец-то, чистые эмоции. — Да, я свято в это верил! И был готов убить за свои идеалы… — Это вполне естественно. Ведь это то самое, то сокровенное… — Удивляет ваше понимание, — блекло улыбнувшись, мужчина внимательно посмотрел в лицо Францева и впервые за время этой беседы его взгляд перестал быть рассеянным. Игорь однажды сталкивался с человеком, сбежавшим из опаснейшей секты. Можно было с уверенностью утверждать, что реабилитация проходила тяжело. Его звали Максимом, ему было двадцать шесть, и родители почти насильно привезли его в психиатрическую больницу, понимая, что их сын гибнет. Данишевский (такой была фамилия Макса) уже слегка сомневался в постулатах своей «великой религии», но сомнение было слишком маленьким, Францеву пришлось очень много работать с этим парнем, чтобы вернуть его в нормальную жизнь. Помня весь тот титанический труд, Игорь, с одной стороны, хотел поработать с таким же случаем снова, с другой же, невольно боялся провала, хотя самолюбие никогда не позволило бы в этом признаться. Что ж, иногда занудство здорово помогает. Особенно вкупе с упрямостью. — Так вышло, — спокойно отозвался Игорь и потёр свои механические часы, красующиеся на запястье. — И что же Сусанна, она тоже хотела познать истину? — Да. Она узнала, что её возлюбленный женат, это как-то обрезало ей крылья… Она пришла ко мне и плакала на плече, ей нужно было с кем-то поделиться. Я и рассказал ей о том, что обрёл… Сусанна захотела попасть туда, просила привести её на занятия. — И вы привели? — Привёл. Ей там понравилось. Она посетила около четырёх занятий, а потом эта трагедия… — А если я попрошу вас и меня туда отвести? Потапов быстро потёр нос и как-то странно взглянул на собеседника. Было заметно, что он нервничает и совершенно не хочет возвращаться в то поселение. Но, видимо, понимание, что Францев связан со следственными органами, было сильнее нежелания смотреть в прошлое. — Хорошо, мы можем попробовать прийти на занятия. Я знаю, где они проводятся. Вот только внутрь я заходить не буду — меня помнят. А дважды в одну реку… ну, вы сами знаете, — шмыгнув носом, напряжённо отозвался мужчина. — Обычно для новичков занятия проходят по пятницам. — Отлично! — обаятельно улыбнулся Игорь и протянул Павлу визитку. — Чем скорее, тем лучше. Буду ждать вашего звонка. — Позвоню вам в четверг, — покрутив визитку, Потапов убрал её в карман брюк. — Договорились. Спасибо. Вернувшись в свой номер, психиатр умылся холодной водой и недовольно посмотрел на своё отражение. Достав из шкафчика мазь, смазал ушибленное место, после чего разделся, закапал капли в глаз и лёг в постель. Проснувшись на следующее утро, Францев первым делом отыскал материалы дела, касающиеся убийства Эльдара Каримова. Этого двадцатилетнего парня изнасиловали и обезглавили. Выходит, он тоже встречался с убийцей до того рокового вечера. Мужчина выписал на листок адрес Каримовых и сверился с картой. Путь предстоял неблизкий. Францев умылся, почистил зубы, облачился в белые брюки и голубую рубашку. Он уже спускался по лестнице на первый этаж, когда его догнал Сидоров. — Доброе утро, — чуть запыхавшись, произнёс он. — Доброе утро. Что-то случилось? — поинтересовался психиатр, вопросительно вскинув брови. — Я хотел предложить свою помощь. Мне ведь выдали автомобиль, чтобы я катал вас по городу. А вы всё своим ходом, да своим ходом… — Мне хотелось изучить город, так что всё в порядке, — Игорь подумал, что машина будет кстати, поскольку Каримовы жили в пригороде, в частном секторе, придётся ехать с пересадкой, поэтому согласился: — Сегодня не откажусь от вашей помощи. Ехать действительно далеко. — Вот и славно. Сперва позавтракаем? Францев кивнул. Они съели по порции высокого омлета и блинчиков с вареньем. Запив это дело стаканом сладкого кофе, мужчины отправились в путь. На улице было жарко, почти что плюс тридцать. Казалось, асфальт начал плавиться. Сидоров, почёсывая щёку, неожиданно спросил: — А кто это вам фингал поставил? — Один очень недовольный моим нахождением здесь, человек, — ехидно отозвался Францев. — А имя? — Ольховский. — Ха! Кто-то не умеет проигрывать… — На свете мало людей, которые умеют это делать. Большинство людей очень эгоистичны и полагают, что всегда априори должны побеждать, — Игорь замолчал и поморщился, понимая, что его фраза прозвучала слишком занудно. Какое-то время мужчины ехали молча. Мимо то и дело проезжали автомобили, в которых сидели парочки или целые семьи, получившие отпуск и решившие вырваться на природу, поближе к водоёмам. Солнце уже стояло высоко в небе, накаляя землю и машины. Францеву было нехорошо. Мало того, что он плохо переносил жару, так ещё и поездки в автомобиле его почти всегда укачивали. Вытащив из кармана брюк белоснежный платочек, он то и дело прикладывал его ко лбу, утирая капли пота. Из радиоприёмника лились бодрые песни ныне популярных групп «Мираж» и «Ласковый май». Всё вокруг было залито ярко-жёлтые светом палящего солнца, отражая который, зелень деревьев и травы казалась наиболее сочной. — За нами «хвост», — вдруг заметил Александр, заставляя Францева замереть и, вздрогнув, посмотреть в зеркало дальнего вида. Прямо за ними, вроде бы неспешно, следовали коричневые «Жигули». Игорь закусил угол губ. Что, неужели серийный убийца уже узнал о его приезде? Это было и волнительно, и забавно одновременно. — Давно? — потирая влажный лоб платком, спросил он. — Минут двадцать точно. Окна затемнённые. Нормальные люди на таких не ездят. Я запомнил номера. — Это вы хорошо придумали, — задумчиво ответил Францев. Всю дорогие до частного сектора, в котором некогда проживал Каримов, психиатр неотрывно следил за «Жигулями», преследовавшими их. Когда машина Сидорова повернула в нужный проулок, «хвост» остановился и не последовал за ними. Мать Эльдара была очень рада видеть гостей, которых приняла за следователей, пропустив мимо ушей все попытки Францева объяснить свой истинный род деятельности. Пожилая дородная женщина с седыми волосами убранными в пучок и круглым лицом с типично татарскими чертами, была очень болтлива, видимо, потому что давно работала на рынке. — Вы знаете, я каждый день об Эльдарушке вспоминаю. Отыщите его убийцу, а? А я уж и не знаю, чем помочь… Вроде всё тогда сказала… — Расскажите, чем увлекался ваш сын, — обхватив широкую красную чашку ладонью, попросил психиатр. Чай остывал, а мысли вертелись вокруг странного преследователя на коричневых «Жигулях». — Он был спортсменом. Хоккеистом. С пяти лет на коньках. Очень много золотых и серебряных медалей, вся комната вон завешана. Показать? — Попозже. А ещё какие-нибудь интересы? — Одно время играл на гитаре. Он же с детства ходил в наш клуб юношеского творчества «Звёздочка». Туда весь город ходит. Там и музыка, и театр, и писательство… Чего только нет. — Эльдару кто-нибудь угрожал? У него были враги? — Разве что среди других хоккеистов кто-то позавидовал. Но он мне ничего такого не рассказывал. Жил и жил себе… А тут на, убили! Ладно хоть у меня ещё пятеро детишек осталось, а так вообще с ума бы сошла от горя-то… Фаиза Эльдаровна ничего не знала, все её показания ничем не отличались от того, что вошло в официальные бумаги. Более того, Игорь сразу же понял, что эта поездка была бессмысленной, как и большинство из них. Ничего нового, никаких странных слов, взглядов, совпадений. Так или иначе, Францев пока что не отметал свою версию: все ослеплённые и обезглавленные жертвы знали своего убийцу. Это их и связывало. Но теперь Игорь был уверен, что это были не близкие знакомства. Скорее всего, они просто где-то пересекались. Но где? — Теперь куда? — спросил Александр, которому, казалось, даже нравился летний зной. — К последней жертве из нашего списка. Анна Благая. Судя по всему, она жила неподалёку от «Севера», — глядя в карту, отозвался Францев. — Окей. Всю дорогу до добротной высотки Игорь смотрел в зеркало дальнего вида, но коричневые «Жигули» словно растаяли в воздухе. «Может, совпадение?» — подумал психиатр и тут же понял, что обманывает самого себя. Анна Благая была из числа тех людей, у которых всё идеально. Обеспеченные родители, хорошее образование, прекрасные отношения с сестрой, любящий партнёр, любимая работа. Да и с виду она была какой-то парящей, немного не от мира сего. Францев и Сидоров застали дома её сестру Наталью. Та пригласила мужчин в гостиную и опустилась за стол, вытирая руки полотенцем. Это была высокая статная женщина лет тридцати пяти. Голубые джинсы с завышенной талией, клетчатая красно-чёрная рубашка и небрежный хвост из белых волос указывали на то, что эта дама предпочитает молодёжную моду, преимущественно принесённую ветром перемен с Запада. Квартира Анны была большой: три комнаты, лоджия, свежий ремонт, новая мебель. В гостиной был включён вентилятор, что показалось Францеву просто пиком великолепия, поскольку он уже откровенно подыхал от жары. — У неё, кроме меня, не было родственников. Родители давно умерли. Вот и квартира досталась мне. Сделала ремонт, теперь хочу продать, — пояснила женщина, оттирая от пальцев синюю краску. — Понимаю. У Анны ведь был супруг, верно? — промокнул лоб платком, спросил Игорь. — Сожитель. Они не были расписаны. — Алексей Дворецкий, верно? — Да. Они были вместе четыре года. Любили друг друга до безумия. — Анна погибла два года назад. Что теперь стало с Алексеем? — Он улетел в США, ему предложили хорошее место в одной строительной корпорации. У него там живёт отец, он и отправил запрос. — А что же Анна? Что вы можете о ней рассказать? — Она была очень доброжелательной. Каждое воскресенье посещала церковь, заказывала молебны. Да, она искренне верила в Бога, для неё это было естественно, как сама жизнь… — замолчав, Наталья отложила тряпку и ссутулилась, потирая лоб. — Она была верующей с детства? — Да, меня это всё-то не интересовало, а она была близка с нашей бабушкой, которая глубоко верила в Бога. Это всё её влияние. — В какую церковь она обычно ходила? — В двух кварталах отсюда есть храм Святого Николая. — Кем она работала? Чем увлекалась? — Она была архитектором. Её очень ценили на работе. Круг увлечений Ани был широк: танцы, лыжный спорт, журналистские курсы в нашем местном доме творчества. — «Звёздочка»? — Да. Там открыты всевозможные кружки, секции, клубы по интересам для детей и взрослых. — Хм, очень интересно! Спасибо. Позвоните мне, если что-нибудь вспомните, — вручив Благой визитку, Игорь вышел из квартиры. Они с Сидоровым вернулись в гостиницу. Только в фойе, где благодаря кондиционерам витал прохладный воздух, Францев ощутил себя живым, а не варёной сосиской. Добравшись до ванной, Игорь не менее получаса простоял под струями прохладной воды, а потом засел за свои записи. Он делал пометки на полях и отмечал все важные нюансы сегодняшних встреч. Спустя какое-то время пришёл Бруннер. От него пахло хорошим одеколоном, сам он выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала: белые джинсы, кофейные туфли, лимонная рубашка с коротким рукавом. — Мне нужно уехать в Ленинград, дела, срочный вызов. Зато потом у меня будет отпуск и… — мужчина склонил голову набок, подбирая правильные слова. Францев всё понял и уже был готов закончить фразу за Зигфридом, но потом подумал, что это будет «копание в чужой голове». Мысленно ударив себя по рукам, он едва заметно улыбнулся, мол, продолжай. — М… Ты бы хотел, чтобы я вернулся, как только улажу дела? — словно набравшись храбрости, спросил Бруннер. — Хочу, — просто ответил психиатр, хотя душу охватило приятное волнение, а пальцы слегка похолодели. — Тогда береги себя. Я прилечу через несколько дней, — улыбнулся Бруннер и, сделав шаг вперёд, коснулся губами чужих губ. Это был нежный и едва ощутимый поцелуй, но Францев с трепетом ответил на него. Кончики их носов соприкоснулись и это было великолепное, самое первое ощущение какого-то… единения. А потом Зигфрид ушёл, оставив Игоря один на один со своими чувствами и впечатлениями. Он сделал себе растворимый кофе, ибо варить его в номере было негде. Присев за стол, Францев делал глоток за глотком, посматривая на телефон. Признаться, он надеялся, что ему позвонит хоть кто-нибудь из тех, кому были оставлены визитки, но, увы… В номере стояла тишина. Игорь встал и подошёл к окну. Над городом висел раскалённый хрустальный кокон надвигающегося вечера. Францев подумал о Зигфриде и сердце ёкнуло. Он прекрасно знал, что нахлынувшие чувства могут помешать работе, но только не в его случае. Психиатр умел на время отключаться от личных переживаний и полностью погружаться в дело, иначе было просто нельзя. Мужчина стоял у окна не менее пяти минут, а потом вернулся за стол. Он внимательно просматривал все материалы, снова и снова прокручивая в голове жуткие события тех или иных дней. Когда психиатр оторвался от бумаг, на стенах уже плескались тёмно-золотистые блики, указывающие на то, что закат медленно догорает. Натянув пиджак поверх свежей белой рубашки, мужчина хотел было выйти из номера, но вдруг спохватился и вернулся к телефону. Набрав номер, стал ожидать соединения. — Алло? — раздался чуть утомлённый голос Ротмистрова. — Привет, это я. Как дела? — О, Игорь! — мужчина сразу приободрился. — Да всё в порядке, не волнуйся. Все живы и здоровы… Ну, относительно, конечно! — Лада как? — Приходила, просила таблетки для улучшения сна. Выписал валерьяну. Ничего тяжелее ей не нужно, думаю. — Правильно. — Сам как? Что с расследованием? — Да нормально, потихоньку… — Каждый день по ящику показывают кровавые репортажи об этом ублюдке. Мне кажется, это небезопасно. Если этот психопат почует, что ты на него охотишься, то… подумай о своей безопасности, в общем! После разговора с Ротмистровым Францев всерьёз задумался над словами коллеги. В принципе, тот был прав. Конечно, можно было бы попросить Сидорова о предоставлении оружия, но Игорь решил пока что этого не делать. Во-первых, он был с ним на «вы». Во-вторых, тот «хвост» мог быть просто совпадением, хоть в это и верилось с большим трудом. Мужчина вернулся к своим бумагам. Кажется, вечерняя прогулка откладывалась. Францеву вдруг стало интересно, а не проходил ли по этому делу кто-то их власть имущих? Если за ним действительно следили, да ещё и на авто с тонированными стёклами, это могло быть звоночком, указывающим на то, что кому-то сверху не очень нравилось, что под него начали копать. Потратив на поиски не менее часа, Францев заметил одну повторяющуюся фамилию: Тусанов. Этот человек являлся журналистом и, вроде как, даже брался помогать в расследовании. Он вёл кружок журналистов в клубе «Звёздочка». В материалах был указан его адрес. Игорь сверился с картой — ехать недалеко. Тусанов проходил свидетелем по делу об убийстве Полины Волгиной. Девочка жила в его подъезде и мужчина видел, как в то утро она садилась в какой-то автомобиль. Взглянув на свои наручные часы, психиатр закинул в рот подушечку жвачки и, застегнув пиджак на одну пуговицу, вышел из номера.