В поисках новой колонии

      Они покинули деревню более часа назад, двигаясь по узкой дороге через высохшее поле, усеянное пнями и прошлогодними ветками. Когда-то здесь был лес! Эл оглядывался по сторонам, но не видел ничего кроме засухи вокруг. Его спутники прятали глаза от песка гоняемого ветром, крепко сжимая мешки у себя за спиною. Он не вдавался в подробности, что именно они смогли собрать с тел мертвецов, кроме того, что видел на них. Кожаные куртки, уцелевшие плащи, одежда, даже сапоги и то сняли. Жадина и Вонючка сопровождали их в стороне, прячась где-то меж валунов. Компьютер показывал пятнадцать градусов за "бортом"; до заката оставалось не больше двух часов.       Эл повернул голову в сторону солнца, но в его поле зрения попал силуэт человека стоящий в метрах трехстах от дороги. Ради любопытства он приблизил фокус, чтобы рассмотреть человека поближе.       Глядя на увеличенную картинку лица с впалыми щеками, ему сперва показалось, что это мальчик, и лишь по шерстяному халату, струившемуся волнами от сильного ветра, он сделал вывод, что эта девочка. Эл бы так и прошел дальше не останавливаясь, но его привлекли глаза смотревшие на него. Он понимал, что она не могла видеть его лица скрытого под солнцезащитным стеклом и накинутом капюшоне, не говоря уже о расстоянии, отделяющем их друг от друга, но их взгляды пересеклись.       В ее взгляде не читалась решимость, зависть или осуждение - нет, ее взгляд не выражал абсолютно ничего, это были глаза мертвеца, давно смирившегося со своей судьбой, и от этого Элу стало зябко.       Вспомнив жителей покинувшей им деревни, он понимал, что голод застал всех, и по ее виду было ясно, что эта девочка не исключение, но что она делает тут так далеко от деревни, ответить он себе не смог.       Рядом с девочкой стоял скелет кобылы, отчего Эл замер на месте. Это животное нарушало все законы природы, оставаясь живой при таком физическом состоянии. Это был ходячий труп, завернутый в облезшую шкуру и при этом запряженный к плугу. Как у этого животного хватало сил тянуть за собой столь тяжелую деревянную конструкцию, разведчик не сразу понял, лишь отбросив невозможное и приняв факты, он понял - плуг тянула девочка, и от этого вывода ему не стало легче.       Постояв с минуту, чем озадачил своих спутников, не осмеливающихся задавать вопрос о причине остановки, Эл направился в сторону ребенка. Переглянувшись, Марк и Бат последовали за ним.       Приближаясь, он продолжал рассматривать через увеличение ее лицо. Волосы были убраны назад, и складывалось впечатление что ребенок - коротко стриженный но, скорее всего, они просто сплетены в косу. Лицо худое, изможденное, а потому сложно было представить, каким оно была до этого.       Двигаясь прямиком к ней, он видел, что девочка даже не шелохнулась, она так же смирно стояла, глядя на приближающихся людей ничего не выражающими глазами.       Двадцать метров, десять, и вот Эл уже поравнялся с кобылой, глядя на ее владелицу сверху вниз.       Сперва он хотел передать ребенку узелок с едой, полученный в дар от деревенских жителей, но терзаемые все это время вопросы, пока он шел к ней: что она делает тут одна, где живет, есть ли у нее семья, заставили его поступить иначе.       "Да уж, страшненькая, хотя может это из-за худобы?! Но в этом халате как пугало ей богу".       - Меня зовут Эл! - подняв руку в дружественном приветствии, представился разведчик.       - Эта Господин Эл - рыцарь-маг! Поклонись и представься невежда! - догнав своего господина, гордо заявил Марк, тут же сделав девочке замечание, на которое она никак не отреагировала. Ее лицо не выражало ничего кроме безразличия. - Поклонись живо!!! - повысив голос, повторил Марк. Эл медленно остановил его тыльной стороной ладони.       - Меня зовут Эл! Как зовут тебя?       Прошли секунды, прежде чем девочка обрела осмысленное выражение. Опустив взгляд, она тихо произнесла:       - Сая!       Сегодня мать Саи отправила ее на работу пораньше. На завтрак она дала ей вяленую рыбу и бурдюк с водой, но она припасла это на потом. В последнее время их отношения с ней ухудшились, и она никак не могла понять, в чем причина. Каждый день она покидала отчий дом и до вечера трудилась на поле, пытаясь доказать матери свою значимость, но их отношения изо дня в день становились только холоднее. Вчера ей на ужин ничего не оставила, сославшись, что еды в доме нет, но младшие брат и сестра отложили для нее каши, которую она долго не решалась есть. Ее мысли были далеки от этого места, и появление гигантского незнакомца, достигающего в высоту роста лошади, вывели ее из задумчивости.       - Что ты тут делаешь? - простые выражения давались уже Эл легче, и он самостоятельно пытался формулировать из них вопросы.       - Вспахиваю поле!       "Поле? - вздернув брови, подумал Эл, медленно оглядывая мертвую землю вокруг. - Да уж, на этой земле года три точно ничего расти не будет".       - Где твой дом Сая? - боясь, что механический голос из шлема может пугать ребенка, он старался говорить чуть тише.       На вопрос незнакомца она немного колебалась, прежде чем повернуться назад, указывая направление рукой на небольшое пятнышко вдалеке. Ей не внушали доверия двое мужчин позади этого гигантского рыцаря, но и лгать не стала, ее дом хоть и был далеко, но виднелся как на ладони.       "Километра два не меньше" - мысленно отсчитал расстояние молодой разведчик.       - Идем! - скомандовал он голосом, не терпящим возражений.       Марк и Бат чуть не взвыли, услышав такое решение своего господина, но тут же собрались вздохнуть с облегчением, когда Эл остановил их взмахом руки, веля дожидаться его возвращения. Не сделали они этого лишь потому, что прежде чем уйти он забрал у Марка узелок с едой, оставив мужчин с ошалелыми лицами. Они сразу сообразили, кому он хочет передать честно заработанный дар, и это решение им не понравилось, но и высказаться против не посмели, проводив его хмурым взглядом.       Благодетель, каким он себя почувствовал, планировал все провернуть очень быстро, не вступая в словесную полемику с домочадцами, потому скинув рюкзак, обоснованно рассудил для себя по быстрому метнуться туда без сопровождения.       Сае не хотелось проделывать путь домой лишний раз. Она не лелеяла себя мыслями о том, что ей не придется возвращаться на поле после разговора рыцаря с ее семьей. Господин, представившийся Элом, немного пугал ее. От него исходила некая мощь, заставлявшая ее тело покрываться гусиной кожей при каждом взгляде на него, но вражды она не чувствовала. Потому, положившись на судьбу, Сая покорно вела его к своему дому.       Ее мысли прыгали от одного к другому. Она беспокоилась о Малышке, оставленной с двумя неприятными на вид людьми, ей было беспокойно о том, что скажет мать, увидев, что дочь ушла с поля и привела незнакомца в их дом. Боялась, что эта задержка заставит ее вернуться к ужину поздно, и ей могут снова ничего не оставить. Все эти мысли тяжелым грузом ложилось на хрупкие плечи Саи, заставив ее понурить голову.       Заметив, что девочка начала отставать, Эл подумал, что он слишком быстро идет, и сбавил темп. Хоть до дома осталось совсем ничего, но он решил не спешить, стараясь подстраиваться под шаг ребенка, хотя с его ростом это было не просто.       Пока они шли к дому волосы девочки, которые он решил, что собраны в косу, а на самом деле были всего лишь убраны за халат - растрепались. Хоть длина их была почти до пояса, сказать, что они ее красили, было нельзя, так как те больше походили на солому чем на то, что должно называться волосами.       Перестав оценивать внешность ребенка, разведчик посмотрел вперед.       "Мдя, сарай!"       Именно такое сравнение пришло Элу в первую очередь, когда девочка подвела его к дому, в котором жила. Обветшалая крыша, прохудившаяся дверь, множественные следы неумелого ремонта, и ко всему прочему закрытые ставни, что придавали жилищу столь убогий образ. Эл не стал стучать, боясь, что своим неловким движением может сломать дверь, потому предоставил все девочке, пропуская ее вперед.       Поднявшись по лестнице, хватаясь за сучковатые перила, она осторожно постучала и открыла дверь, проходя внутрь виновато произнося:       - Мама, я вернулась!       Из соседней комнаты послышались звуки, после чего из-за угла показалась немолодая женщина, обмотанная в шерстяные тряпки и косынке скрывавшей ее волосы. Она уже хотела задать дочери обоснованный вопрос: "почему та так рано вернулась", но, увидев за ее спиной укутанного с ног до головы в плащ гиганта, икнула и лишь выдавила из себя:       - Ой...       Эл с трудом протиснулся через порог, не решаясь углубляться внутрь жилища, так как потолки его были слишком низкими и не предназначенными для людей такого роста, но и со своего места он мог спокойно оглядеть бедную обстановку. Если снаружи здание выглядело ужасно, то внутри всюду была видна женская рука: утварь не разбросана, грязи не видно, на столе было разложено несколько пучков трав, которыми по все видимости женщина сейчас и занималась, прежде чем он побеспокоил ее своим присутствием.       Эл не собирался разводить демагогию, так как для этого у него все равно не хватило бы словарного запаса. Он думал просто вручить узелок, попрощаться и уйти, а потому постарался сделать все как можно быстрее. Протянув руку с мешком, в котором, по мнению спутников, было полно еды, он сказал застывшей от удивления женщине:       - Брать! - для данного действия компьютер смог подобрать только это слово, отображая суть значимости, и он не видел в нем ничего дурного, произнося его, но для женщины услышавшей это, оно имело несколько другое значение.       Осторожно приняв мешок, по недоразумению который называли узелком, женщина развязала его и заглянула внутрь. Глаза ее раскрылись настолько широко, насколько это было возможно, оттого, что она увидела в мешке. Зерно, овес, желуди, сушеные яблоки, сыр, корка хлеба, вяленая рыба, мешочек гороха и несколько морковей. Это были сокровища, и она понимала, что с ними никто не расстанется просто так. Взглянув на стоявшую рядом с незнакомцем исхудавшую старшую дочь, и вспомнив о двух других детях, мать не колеблясь, для себя решила все очень быстро. Прижав мешок к груди, женщина решительно сказала:       - Хорошо, забирайте!       "Что? Забирайте? Это ты забирай дура, тебе отдаю", - обругал Эл непонятливую женщину, но прежде чем до него дошел смысл сказанных слов, раньше поступили результаты эмоционального фона присутствующих. Тоска, обида, смирение и удивление кого-то за стеной.       Услышав слова матери, Сая побледнела. Она поняла, что сейчас перед ней происходило, и оттого ей было так больно, что мать с такой легкостью отказалась от нее, но, взглянув на лица появившихся из-за угла голов, маленького Касса и Роберты, Сая смогла понять свою мать. Она догадывалась, что было в мешке, и как бы ей не было больно, старалась простить стоявшую перед ней женщину, что не осмеливалась взглянуть в ее сторону. Она не знала, какой бы выбор сделала сама, окажись на месте своей матери, но оттого что она ее понимала, легче не становилось. Сае с большим трудом удалось подавить в себе желание броситься матери к ногам, и большую роль в этом сыграли не понимающие в происходящем взгляды брата и сестры. Проглотив тяжелую обиду, Сая в последний раз посмотрела на мать, желая встретиться с ней лицом, но этого не произошло. Опустив глаза, она приняла свою судьбу. Единственным кто еще не был в куре оставался виновник происходящего.       Эл не сразу заметил глядящих из-за угла детей. Переключившись на лицо женщины, он отметил в ее глазах решимость, а справа от него ключом бил фонтан обиды. Сделав небольшой поворот в сторону девочки, чтобы суметь разглядеть ее, он увидел, как та прячет глаза, уставившись в пол, но от его аппаратуры нельзя было спрятать эмоции, хотя любому взглянувшему в эту минуту на ее лицо никакая аппаратура бы не понадобилась, чтобы понять творившееся у девочки в душе.       "Ой дуры...", - мысленно улыбнувшись из-за сложившегося недоразумения, Эл собрался уже все объяснить женщине, что все происходящее в эту минуту лишь заблуждение, но остановился задумавшись, прежде чем что-либо сказать.       "Трое детей, возможно, есть еще кто-то. Старшая работает на поле, на котором ни хрена не растет и не вырастет. Скорее всего, она там даже помрет а, глядя на то с какой легкостью мать только что отказалась от своего ребенка, можно здраво судить, что ее смерть даже не заметят. Пропала да пропала. Есть нечего, кормить всех надо. Если оставить все как есть, в конце концов, это не мое дело, страшилка долго не протянет, - взглянув еще раз на девочку, оценивая ее внешний вид, Эл продолжал размышлять: - После того, что сейчас выкинула эта мамаша, девчонке этот день будет уже не забыть, а потому либо сбежит, и помрет где-нибудь от голода, учитывая положение дел вокруг, или повеситься после такого. А так и мать вроде понять можно, этой еды на троих, или сколько их там на самом деле, хватит дольше, чем на четверых. В общем, похоже, я только хуже сделал, - воображаемо почесав затылок, рассудил Эл. - Не надо было мне сюда переться, надо было на поле девчонке дать мешок да идти дальше. Вот что значит благими намерениями дорога в ад вымощена. Идиот!"       Эл понял, виновником чего он стал, и чем это в последствии выльется для семьи, а точнее, для Саи. Единственным на данный момент правильным поступком было принять ответственность за свои действия, что он нехотя, но сделал.       Ощутив, что молчание с его стороны затянулось, Эл тяжело вздохнул. Еще раз взглянул на страшную девочку, лицо которой скрывали длинные каштановые волосы, выглядевшие словно парик, он скомандовал:       - Идем!       Здесь больше незачем было оставаться, и где-то глубоко внутри он надеялся, что ребенок за ним не пойдет.       Сая украдкой уголком рукава вытерла появившиеся из глаз дорожки и, стараясь не поднимать головы, вышла вслед за рыцарем на улицу. Не так она себе представляла сегодняшний вечер, не так. Она уже знала о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, и понимала, для какой цели могла понадобиться одинокому рыцарю, а значит и мать, не могла об этом не знать.       "Наверное, он очень богат, раз так свободно отдал за меня столько еды, - взглянув на свои замызганные волосы, усмехнулась про себя Сая. - Те двое, наверное, его оруженосцы или слуги, наиграется - отдаст им", - улыбнувшись сквозь слезы, представила она свое незавидное будущее.       Обдумав, Сая гордо подняла голову и уперлась взглядом в спину гиганта, твердо приняв решение уйти этой ночью.       "Пусть играют с моим телом, когда душа будет далеко".       Пока она размышляла об этом, невидимые датчики оценивали ее эмоциональное состояние. Эл мог только догадываться о мыслях девочки, но чувства понять мог.       Пройдя половину пути, он вспомнил, что ребенок все-таки на грани дистрофии, а он заставляет бегать ее туда обратно.       Резко остановившись, он почувствовал сзади легкий толчок.       Сая не ожидала такой резкой остановки от рыцаря и, не успев затормозить, слегка врезалась в него.       "Почему? Почему он остановился?! Мы ведь еще не дошли?" - мысли наводили ее только на одно, хозяин новой игрушки решил воспользоваться своим правом прямо сейчас. От этого ее тело затрясло, и она попятилась, делая шаг назад, но тяжелая рука остановила ее, вынуждая сесть под навалившейся тяжестью.       "Боже, боже... помоги мне!"       Солнечный луч ударил ей по глазам когда, опускаясь на землю, она задрала голову вверх.       Увидев, что девочка села, Эл решил последовать ее примеру. Сесть на пятую точку в защитном скафандре было не так легко, потому он просто присел на корточки, доставая из нагрудного кармана два пакета с жидкой едой запрятанные в качестве неприкасаемого запаса. Он до самого конца не собирался делиться столь энергетическим провиантом, но случай был неординарным, а потому решил не жадничать.       Открыв одну пачку, он протянул ее девочке:       - Еда! Ты слабая!       Открыв вторую, он на своем примере показал, что нужно делать с пачкой, постепенно выдавливая из длинного горлышка содержимое. Под капюшоном она не видела, как он ел, но зато отчетливо слышала.       Отбросив гордость и страх, Сая уверенно, как ни в чем не бывало, взяла тюбик в руки и, не рассчитав силы, под сильным напором выдавила содержимое, запачкав руки и попав себе на лицо.       "Была грязная и страшная, а теперь чумазая грязная и страшная. Ну на кой мне это надо?! К черту, сплавлю ее, как только представиться возможность", - рассуждал Эл, наблюдая, как девочка слизывает с грязных пальцев жидкую еду. Защитное стекло было убрано, и лишь капюшон скрывал его лицо, а потому он мог с легкостью почувствовать набор запахов, витающих в воздухе. Один из них исходил от немытого тела ребенка, а второй от ее вонючего халата из шерсти неизвестного животного. Ненадолго он задумался, стоит ли на время путешествия передать кличку морфа это девочке, но потом отбросил эту идею как дурацкую.       Взглянув на следы от мокрых дорожек на запачканном лице и на то, с каким гордым отрешением она пытается есть, Эл отругал себя за свои глупые мысли.       "Этой девочке досталось от жизни, а ты все шутки шутишь... да уж, к такому меня не готовили!" - вздохнул про себя Эл.       Когда с едой было покончено, он первым поднялся на ноги, сообщая тем самым, что им нужно идти дальше.       "Не здесь! Слава богу, не здесь! - радовалась Сая. - Хочет поиграть в доброго господина, а когда потеряю бдительность, тут и сказке конец. Только бы он не отдал меня на месте своим людям, только бы дождаться ночи".       Но и добравшись до места, где она оставила Малышку, ничего не произошло. Люди рыцаря правильно рассудив, о бессмысленности продолжать по темени путь, к их приходу разожгли костер. Солнце уже клонилось к зениту, а потому решили разбить привал прямо на том месте, где стояла ее лошадь.       Увидев господина без узелка и девочкой рядом с ним, бывшие разбойники горько вздохнули, но ничего не сказали. Расположившись у костра, Марк выудил из своего походного мешка скудные остатки еды, разделив их с товарищем. Сае он ничего не предложил, но она и не расстроилась, до сих пор ощущая жар во всем теле от угощения, которым поделился с ней рыцарь. Давно она не чувствовала себя так хорошо и сытно, от этого дурные мысли стали постепенно отходить.       С каждым часом на улице становилось все прохладнее, и хоть она привыкла ходить босиком по полю, провести ночь на улице без обуви в одном шерстяном халате, было для нее слишком. Сейчас ее грела энергия от еды и тепло костра, но что будет ночью, ей было страшно себе представить.       "Как бы кто-нибудь не решил согреть себя мной, - подбирая под себя ноги, подумала Сая но, глядя на безразличные лица присутствующих, ее осенило, и она принюхалась к своему халату, после чего тут же прыснула в кулачок от смеха. - Ну и запашок. Думаю этой ночью я никого не заинтересую".       "Весело? - подумал Эл, считывая эмоциональный фон присутствующих. - Похоже не всем!" - переведя взгляд на своих спутников, заключил он.       Притянув к себе мешки с трофеями собранные Марком и Батом, Эл принялся отсеивать зернышки от плевел. Три пары сапог были слишком большими для ребенка, но чтобы провести ночь, этого было достаточно. Отложив подходящие сапоги в сторону, он выудил замызганные кровью штаны, кожаную куртку, по недоразумению называвшийся доспехом, и шерстяной плащ, после чего, убрав ненужные вещи обратно, передал оставшиеся Сае.       - Брать!       Сая даже вздрогнула от раздавшегося за спиной механического голоса. Повернув голову, она увидела перед собой вещи явно снятые не с живого человека, но для нее это не было откровением.       Приняв одеяние, она как умела, поблагодарила рыцаря, сложив руки между собой и поклонившись, после чего без колебаний принялась облачаться в полученную одежду.       Отойдя от костра, чтобы тени хоть немного скрыли ее, она накинула поверх своего халата кожаную куртку, максимально затянув на ней шнуровку. Задрав подол, одним движением запрыгнула в широкие мужские штаны, после чего уже натянула сапоги.       Все для нее было громоздким и висело как на чучеле. Пока она возвращалась на свое место, с нее пару раз чуть не спали штаны, пока один из людей рыцаря не передал ей веревку, чтобы та смогла подпоясаться ими, что она и сделала. Вид у нее был удручающим, но в компании это всем подняло настроение.       - Ну и видок у тебя малявка! Ха ха ха... - рассмеялся Бат, глядя на облачение Саи. Даже Марк не смог сдержать улыбки, лишь их господин остался невозмутим.       - Я Марк, а это, - указывая большим пальцем в сторону товарища, - Бат!       - Сая! - чуть поклонившись, выказывая уважение младшего к старшим, представилась девочка.       - Наш Господин рыцарь-маг. И чтобы ты себе не думала, знай - наш Господин шуток не любит. Знаешь с кого эти вещи?! - ткнув на ее одежду, задал риторический вопрос Марк. - С людей графа Себастьяна!       Услышав слова мужчины, Сая встревожилась. Про нрав и силы, скопленные в замке графа, не слышал только глухой, а значит рано или поздно месть графа застигнет этих людей. О чем они думали, когда посмели поднять руку на его солдат?! Хотя, ощущая мощь и силу, исходящую от рыцаря, она допускала возможность, что, такой как он, сможет с этим что-нибудь сделать.       "Сая, Сая. Ну что за день сегодня", - мысленно покачала головой девочка, стараясь никак не выдать своих истинных эмоций, после того, что она услышала.       - Наш Господин не местный, - переглянувшись с Марком, начал Бат, ища в его взгляде поддержку, - потому мы помогаем ему выучить наш язык. Так что если ты чего-то не поймешь, не спеши реагировать, сначала поинтересуйся у нас.       После разъяснений рыжебородого мужчины, Саи поняла, почему рыцарь столь немногословен и чуть легче вздохнула.       "Может, они не такие уж и плохие люди?! Напридумывала себе бог знает чего... но тогда зачем я ему?"       - Так что слушайся нас, - встрял в разговор Марк, - а когда нас рядом не будет, помогай с языком Господину!       Прозвучало это немного двусмысленно но, не видя, что кто-либо из них улыбается, Сая чуть расслабилась, а когда разговоры закончились, пододвинулась ближе костру, чтобы согреться и постараться побыстрее уснуть.       Эта ночь выдалась для нее напряженной. Каждый шорох заставлял ее тело напрягаться, ожидая худшего но, открывая глаза, убеждалась, что все продолжают мирно спать, и лишь рыцарь, сидя на импровизированном стуле из своей поклажи, молча взирал на нее.       Сая никогда не могла представить себе, что такие громадные люди могут существовать на этой земле. Его слуги рядом с ним казались малолетними подростками, а для нее он и вовсе был гигантом из гигантов. Каждый раз, взглянув на него, ее пробирал озноб. Ей казалось, что он не спускает с нее глаз из-под своего капюшона, будто ожидая от нее действий, как только все уснут. Увидев первый раз рыцаря там, на поле, ей было все безразлично, но сейчас, когда она чувствовала его присутствие позади себя, ей было не по себе.       На самом деле Эл уснул самым первым. Болтовня его спутников подействовала на него как снотворное. Отдав команду морфам не высовываться и держаться от них в зоне досягаемости, он отпустил вожжи контроля, давая им свободу в действиях для охоты. Эл лишь под вечер вспомнил, что кормил морфов только с утра и, принимая решение, он счел, что они сами смогут найти себе пропитание. Одного лишь он не учел, морфы - не солдаты, слепо следующие приказам.       Молодой разведчик еще не вошел в планетарный режим и спал по восемь часов в отличие от остальных, а потому проснулся последним.       Обратив внимание, что у потухшего костра никого нет, он поднялся со своего импровизированного стула и огляделся по сторонам, тут же поймав взглядом своих спутников стоящих в двадцати шагах от него. Первое что его насторожило, подходя к ним, так это эмоциональный фон, исходивший от девочки. Это был страх и неподдельный ужас. Двое других молчали.       Пытаясь разобраться, в чем дело, он не сразу заметил отсутствие лошади. "Ушла? Или..." - додумать он не успел, увидев на земле оттяпанную голову и несколько костей.       "Вот черт! Жадина! Вонючка!" - выругавшись в эфир, Эл подал команду, чтобы морфы отозвались на его зов. Примерно через минуту, он получил ответ. Их состояние напоминало обожравшихся свиней, неспособных встать из-за собственного веса. Но это было пол беды, больше его волновало состояние девочки.       Глядя на голову единственной подруги, Саю колотил озноб. Она смотрела на давно застывшие глаза лошади, удерживая подступивший ком к горлу. Шея животного была обглодана, а изо рта на земле растеклось бурое пятно.       - Прости! Я виноват! - вот и все, что смог ответить Эл, посмотрев на девочку прижимавшую руки к груди.       Сая от такого заявления широко раскрыла глаза с удивлением и ужасом, взирая та того, кто это сказал.       "Рыцарь съел Малышку?" - но эту мысль ей не дал развить Марк, вовремя подоспевший на помощь своему господину.       - Постой, постой Сая! Не пугайся. Наш Господин лишь хотел сказать, что не уследил за действиями своих ... эээ - собак. Да, точно! Больших собак!       У Сае не было права выдвигать претензии рыцарю. У крестьян вообще были минимальные права, а после того как мать обменяла ее на мешок с едой, она потеряла не только свободу, но и право голоса. Однако, принимая этот факт, Сая не могла остаться равнодушной от принесенных рыцарем извинений.       Ей было жалко Малышку. На протяжении долгих лет эта скотина была ее единственным другом и место удивлению и страху пришла тоска. Долгая привязанность не могла пройти бесследно, и эта потеря стала последней каплей для прорвавшейся плотины.       Сая разревелась.       Она лила слезы за все: за отца сгинувшего на чужой войне, за пропавшего старшего брата, за голод, за себя, за Малышку, и не могла остановить нескончаемый поток слез.       Эл не ожидал такой реакции от ребенка и на мгновение опешил, не зная, что предпринять. От вида детских слез, причиной которых послужила его халатность и безответственность, что-то сжалось в его груди. Единственное на что хватило его решимости, это подойти к зареванному ребенку, опуститься на одно колено и прижать к себе в попытке успокоить. Сая не стала сопротивляться, продолжая сжимать кулаки у груди и реветь, высвобождая душевную боль. Так они простояли несколько минут, пока запас слез не подошел к концу.       - Я дам тебе много лошадь! - проведя рукой по волосам девочки, сказал Эл, но слова прозвучали таким тоном, что будь он на ее месте, сам бы усомнился в правдивости сказанного. Повторяться он не решился, пообещав себе сдержать обещание.       Но для потерявшей все девочки, услышанное разрушило камень преткновения, на котором базировались ее знания отношений сильного к слабому, о расстоянии разделяющем знать и простолюдин.