В поисках новой колонии

      Немногочисленный гарнизон таял на глазах, неспособный дать отпор превышающим силам противника. Степняков оказалось слишком много чтобы длительное время противостоять им в изнурительной схватке. С начала осады они стали действовать очень грамотно, не подставляясь под выстрелы лучников, делая небольшие набеги и тут же отступая. Противник не впускал и не выпускал никого из замка, надеясь взять обороняющихся солдат измором, нападая как ночью, так и днем, и к концу пятого дня им это удалось.       Люди графа из-за недостатка сна стали медлительными, что и послужило решающим фактором для прорыва.       Бой давно переместился во внутренний двор замка, где остатки гарнизона пытались выстроить свою защиту. За частоколом все еще кричали люди, в предсмертной агонии истекая кровью и медленно умирая от полученных ран, но отряд карателей не давал им и шанса, проходясь мимо тел и добивая выживших.       На войне нет место гуманности, только холодный расчет и местами жестокость. Никто не станет брать на себя ношу заботой о пленных, они никому не нужны. Будь победителями солдаты графа, его люди делал бы то же самое. Но то, что совершали каратели степняков, не походило на добивание выживших, то было развлечением, игрой с беззащитными. Словно играющие дети, они обрывали жизни раненых, как крылья у мух.       - Пожалуйста... - прохрипел отползающий человек в кожаных доспехах от приближающегося к нему воина с обнаженным мечом, - пощады!       - Пощады? Я дам ее тебе!       С этими словами лезвие меча прочертило дугу, и голова наемника отделилась от тела. Человек растянулся в довольной улыбке, вытер холодную сталь об одежду убитого и пошел дальше в поисках следующего уцелевшего. Этим человеком был предводитель орды степняков Орктикус Грэй.       - Хорошо, что мы перехватили их разъездной отряд на подходе, так бы защитников было гораздо больше! - подойдя к своему вождю, высказался один из его доверенных людей.       - Наконец-то мы разворошили это гнездо! - подходя к воротам, за которыми еще слышался шум битвы, довольно прошептал Орктикус себе под нос, но тут же остановился, заметив, как дюжина солдат графа во главе с высоким широкоплечим воином сдерживали натиск его людей.       Сжав челюсть, он решительным шагом направился в их сторону, собираясь на примере показать, что он не зря носит титул сильнейшего атамана степняков. Его подчиненные взяли солдат в полукольцо, чтобы у тех не было шанса прорваться и убежать, но то, как они отчаянно закрывали собой проход в замок, говорило об их намерении стоять насмерть. Этому Орктикус был несказанно рад, так как не придется в дальнейшем отлавливать людей по одному.       - Эй, воин! - окликнул он, выйдя в центр двора позади своих соплеменников, разделяющих его от остатка гарнизона.       Услышав голос своего предводителя, воины расступились перед ним, образуя живой коридор.       - С кем имею честь? - опустив меч, улучив момент сделать передышку, спросил капитан замковой стражи Бартон Гросс.       - Я тот, на чьих землях стоит ваше уродливое строение, и тот, от чьей руки ты умрешь.       - Может лучше мы? - оглядывая рост и силу солдата, негромко, чтобы смог услышать только атаман, поинтересовался сопровождающий его человек, и тут же получил удар рукоятью меча.       - Да как ты смеешь... - но закончить фразу он не успел, из-за разрушивших тишину неизвестных звуков, а в последующем криков людей - его людей.       "Нападение?" - только успел подумать Орктикус, прежде чем маленький синий огонек пролетел через отверстие в воротах и вывернул наизнанку одного из его приближенных воинов. От этой картины не только у него поползли брови вверх, но и у присутствующей вражеской стороны, однако первым опомнился Бартон Гросс, ударив отвлекшихся степняков в спину и подавая своим солдатам сигнал к атаке.       Звуки сражения снова наполнили двор, но на этот раз в аккомпанементе спускаемой струны. Такое сравнение появилось в головах людей, слышавших звук на мгновение появлявшихся из ниоткуда синих огоньков.       Орктикус часто приходил к тактическому отступлению, но сейчас он сам загнал себя в мышеловку, оказавшись меж двух "огней", и единственный способ покинуть это поле сражения, было принять достойную смерть.