В поисках новой колонии

      - Нашли? - скомандовал Бертран подчиненному адепту.       Почти месяц прошел с того момента как он разговаривал с настоятелем храма и был назначен командующим в зачистке замка Рокшер от "посланника Тьмы" и его приспешников. Эта операция должна была восславить деяния церкви и поднять его по карьерной лестнице наверх. Ошибки были недопустимы. Никто не должен был уйти живым за стены замка, а сам виновник должен был сгореть в очистительном пламени Света.       Боевой адепт церковной школы уважительно поклонился перед старшим братом и уверенно доложил:       - Нашли, Бертран тан! Потайной выход прямо у кромки леса. Если бы не пустота под тщательно замаскированной крышкой, мы бы никогда не нашли его. Воистину, этот поход благословлен самим Светлым.       - Истинно так! Братья готовы?       - Нужно некоторое время. Они сейчас разгребают завал.       - Какой еще завал, - удивленно подняв бровь, негодующе поинтересовался Бертран, прекратив лицезреть ровный частокол наружной стены, который, слава Всевышнему, не придется штурмовать горсткой боевых священников численностью в два десятка.       - Кто-то устроил обвал туннеля снаружи. Кто бы это ни был, он предполагал возможность обнаружения потайного выхода, потому и устроил этот обманный погром.       - Поясни?! - потребовал старший брат, недовольно поглядев на своего подчиненного.       - Они лишь обвалили выход из туннеля, а не сам туннель. Полагаю, таким способом намеревались обмануть тех, кто найдет этот лаз. Но со щелей завала тянет воздухом, потому обвал сравнительно небольшой. Думаю, за сегодня управимся.       - Глупцы, раз хотели избавиться от этого выхода, ломали бы до конца. Что ж, как ты сказал, сам Светлый благоволит нам.       - Скорее всего, те кто внутри еще намеревались воспользоваться этим потайным путем.       - Уже не успеют. Ни один последователь Темного не должен покинуть стен этой проклятой обители. Это всем ясно?!       - Да! Бертран тан!       - Тогда можете идти, - отпуская докладывающего священника, отвернулся Бертран но, вдруг вспомнив, о чем еще хотел его узнать, вовремя остановил того рукой: - Постойте! Забыл спросить. Все мы выпускники боевой школы, но доводилось ли вам до этого бывать в настоящих сражениях?       Боевой адепт опустил глаза, но четко ответил:       - Нет, Бертран тан! Меня и моих братьев в экстренном порядке вызвали к вам в помощь. Некоторые из нас еще даже не получили сан! - и прежде чем тот негодующе ответит на такое заявление, молодой священник поспешил добавить: - Но не волнуйтесь, ни кто из нас не дрогнет при встрече с посланником Темного и его слугами. Наша вера крепка, как и рука держащая булаву. Мы не подведем церковь!       Видно, ответ понравился старшему брату, так как молодой адепт не сумел прочесть каких-либо противоречивых эмоций на его лице. Дождавшись сигнала уйти, он покинул командира и отправился в помощь своим братьям. Нападение рассчитывалось провести после наступления темноты, чтобы застать еретиков врасплох и понести минимальные потери, хоть это и противоречило догмам церкви, при которой все деяния должны проводиться под светом Всевышнего.       Сегодня у Эла выдался тяжелый день. Масса забот свалилась на его плечи, когда в замке появилось ненужное пополнение из баб, немощных стариков и сопливых детей. Всюду преследовавшая его по стопам Мира, и шагу не давала сделать, чтобы не пообщаться с ним. Это и льстило и отвлекало Эла от других важных дел. Потому часто приходилось нагружать ее бессмысленными поручениями, так как пойдя у нее на поводу, он освободил привлекательную девушку от работы на кухне и на конюшне. Теперь она занималась по утрам с Саей, днем щеголяла за ним хвостом, выполняя мелкие поручения, а вечером помогала своей подруге подметать коридоры от дневного мусора. Еще одним способом избавиться от общества назойливой девушки, было вести дела в образе хозяина замка, щеголяя по двору в своем скафандре и специально пошитом для него новом плаще.       В скором времени должны были вернуться морфы, отправленные с Орктикусом Грэем. Ушедший отряд теперь не замедляли повозки и мулы, а потому Эл надеялся на их быстрое возвращение. Но не проходило и дня, чтобы он не беспокоился о своих "любимцах", пусть всадники и набрали в дорогу полные сумки вяленой конины, так полюбившейся морфам. Неприятный осадок, что с ними могло что-то случиться, все равно оставался.       Мастер Меча Амар Муахати достойно показал себя, оказавшись в одиночестве среди бывших врагов, и неукоснительно соблюдал наказ своего вождя. В перепалку ни с кем не лез и поровну делил время с капитаном Бартоном на обучение единственной ученицы. С первых дней он серьезно взялся за работу с девочкой, и был весьма восхищен проворством и гибкостью ее тела, хотя той определенно не хватало силы.       После возвращения разведчика отправленного вместе с отрядом Орктикуса Грэя, для выяснения судьбы семьи Саи, девочка с головой ушла в тренировки. Как и ожидалось, дом оказался пустым. Следы Саринджи были повсюду, но крови нигде не оказалось, как и части скарба, которое мог бы утащить на себе взрослый человек, что внушало надежду. Семья Саи могла покинуть небезопасное место, перед тем как в их дом пришли зверолюди или же те забрали их с собой. То или иное проверить было нельзя, а потому было принято считать тех пропавшими без вести. Сая таким известием была сильно подавлена, и лишь благодаря Бартоноу Гроссу и Амару Муахати ее удалось отвлечь от дурных мыслей и занять делом.       За прошедшее время был окончательно закончен ров и заполнен водой, так как благодаря мастеру Гону, которому в помощь были отданы все старики, своевременно были выкованы полотна лопат и ломики. К сожалению, железа на коробы для будущей стены не хватило, и ее строительство пришлось отложить, разгребая добытые камни к стенам частокола внутри периметра, тем самым, упрочнив его, если кто-то вздумает взять защитное укрепление тараном.       Бат, словно единственный волнующийся о количестве запасов на зиму, неоднократно поднимал предложение спровадить нежелательных беженцев в ближайшую деревню, но Эл, как хозяин, не мог этого сделать. В будущем он планировал восстановить потерянное селение и вернуть коренных жителей по своим домам, но только когда ситуация с Саринджи будет урегулирована. Что это за зверолюд такой он себе смутно представлял, но то, что опасный, не было никаких сомнений. Его окончательным решением было оставить людей в замке. "В тесноте да не в обиде, как-нибудь переживем", - твердил он себе. Но прогнать беженцев лишившихся дома и родных было выше его сил. Однако дневной рацион снова пришлось немного урезать. Кроме четырех мулов, и нескольких мешков злаковых, караван степняков больше ничего не привез. Большей части они лишились в дороге. Все остальное место в телегах занимали пожитки выживших и корма для животных.       День близился к своему завершению. Солнце зашло за горизонт, предоставляя ночи вступить в свои права. Сменился дневной караул и дозорные заняли свои вечерние посты. Охрана бодрствовала, а начальник гарнизона стимулировал это отборной речью, чтобы это состояние продержалось до следующей смены. Ничего не предвещало беды.       Закончив все работы, и еще раз дав напутствие капитану, напомнив о возможной угрозе, Эл направился в замок. Ему очень хотелось вылезти поскорее из своей брони и откинуться на мягкой кровати.       "Интересно, девчонки уже закончили подметать полы или нет?!" - вспомнив про Саю и ее подругу Миру, задавался вопросом Эл, проходя мимо закрытой кухни. Кухарки уже закончили работу, и ушли спать, как и остальные слуги. Поздними пташками оставались только его подопечные.       Миновав последнюю комнату, он уже собирался подниматься на второй этаж, когда датчики уловили шум на улице. Сомнений быть не могло - кричали люди. Никто бы не стал орать на весь двор без веской причины, и Эл поспешил обратно на улицу.       Картина стала ясна с первого взгляда на окружавшую его действительность, которую можно было охарактеризовать лишь одним правильно подобранным словом - Жопа! Самая, что есть настоящая.       Крыша конюшни была объята пламенем, словно ее хорошенько облили маслом и подожгли. То же самое можно было заметить и в окнах второго этажа, из прикрытых ставней которых потихоньку начинал тянуть дым. В панике караул уже покинул свои места и бежал к деревянным ведрам и бочкам, чтобы приступить к тушению пожара.       Прошло всего не больше нескольких минут, когда он покинул мирный двор, оставив за собой бодрствующую охрану и собранного капитана Бартона, а теперь творилось черт знает что. Диверсия! Только так можно было объяснить охвативший замок хаос.       Оставив тушение пожара на стражу, Эл бросился в замок, спеша на второй этаж, откуда валил дым. На этой стороне комнаты принадлежали наемникам и стражникам, а также две из них были отведены для новых жителей. Все комнаты слуг располагались на первом этаже но, пробегая мимо них, все казалось спокойным. Только сонная голова Эль высунулась из своей спальни, потревоженная беспорядками на улице.       - Господин Эл! - испуганно вырвалось у девушки, увидев мчащегося гиганта в ее сторону.       - Враги! Буди остальных, закрой дверь и не высовывайся! - не останавливаясь, пробасил он через динамики своего шлема.       Пролет, еще пролет, и вот он уже на втором этаже, оставив испуганную травницу за спиной. Сердце быстро отбивало ритм, получив свою порцию адреналина, и чуть не остановилось, пропустив удар, когда визуальные сенсоры зарегистрировали два маленьких тела неподвижно лежащих на полу. Эла бросило в холодный пот. Он уже знал кто это. Все уже давно спали и только Сая и Мира должны были заканчивать уборку.       Словно бушующий ураган, он в одно мгновение оказался рядом с лежащими в луже крови девочками. У Миры была рассечена грудь от живота до горла. Ее смерть длилась несколько секунд, и глаза застыли в безмолвном ужасе, глядя куда-то в пустоту. Она не дождалась своей детской мечты, и умерла на холодном полу, как некогда невольно забредший шпион, нарвавшийся на кулак экзоскелета.       "Потайной ход!" - осенило Эла, как враги смогли попасть в его дом. Он хотел смачно выругаться, что не обвалил туннель полностью, но все его внимание было приковано ко второй лежащей рядом девочке.       Сая лежала на спине, на котором зияло крупное красное пятно от сквозного ранения. Нападавший проткнул ребенка насквозь, словно тряпичную куклу. Кем бы он ни был, он недалеко ушел от тех же Саринджи. По привычной схеме ученика разведывательно-космической академии, Эл переключил датчики на внешний анализ и проверил сердцебиение обеих девочек. Его руки замерли. Сая, Сая все еще была жива. Ребенок потерял много крови, сердцебиение было прерывистым, но в ней все еще теплилась жизнь. Возможно, у нее еще был шанс.       Прикрыв веки Миры, он разорвал край ее юбки и полученной тряпкой туго перевязал кровоточащую рану девочки. Ярость и горе взбудоражили его на действия. Где-то в комнатах разгорался пожар, но голосов паники не было слышно, а это могло означать только одно. Нуждающихся в помощи уже не было.       Поднявшись с колен, Эл поспешил воспрепятствовать распространению огня и встретился с первыми виновниками хаоса. Заметившие его люди рванули ему навстречу, намереваясь в четыре руки по быстрому расправиться с безоружным гостем, но были неприятно удивлены.       Схватив черенок швабры Эл рванул с удвоенной скоростью на налетчиков пропуская первый удар стилета себе в живот, чтобы затем схватить державшего это оружие за волосы, а второй рукой одним мощным рывком затолкать черенок швабры тому в глотку, ломая ряд передних зубов. У него не было сомнений, именно этим острым и тонким кинжалом бала нанесена рана Саи, от чего злоба на его владельца была выплеснута с удвоенной силой. Второй удар он также не успел заблокировать. Напарник поверженного бойца был быстр и успел дважды опустить свою булаву по рукам гигантского рыцаря, намереваясь переломать их в суставах, но лишь обратил на себя гнев исполина.       - Это вам не с девочками сражаться, - удостоил того ответом Эл, на немой вопрос, когда усилитель плечевого сустава выбрасывал его руку вперед, пробивая грудную клетку врага.       Когда с первыми нападавшими было покончено, Эл стал проверять одну комнату за другой. В некоторых мебель только начинала разгораться, и ее удавалось легко потушить, но в тех, что были запалены самыми первыми, огонь разыгрался не на шутку. Почти в каждой из комнат в кроватях все еще лежали люди, но датчики не регистрировали в них жизнь. Их палачи действовали быстро и расчетливо.       Потери среди жителей замка насчитывались десятками. Тихие убийцы пробрались в замок через потайной вход, несмотря на устроенный завал, и как кур вырезали спящих наемников, нескольких ивирских мужиков и беженцев, прибывших с обозом степняков. И все это произошло, пока он разговаривал на улице с капитаном Бартоном. Этому не было оправдания, но Эл его и не искал. Его разум заполонила ярость. По оружию налетчиков было ясно, что это боевые священники церкви, с которыми схлестнулся в уездном селе Бартон Гросс и его стража. Какова их численность было не известно, но уйти он не позволит никому.       Не встретив больше никого на этаже, Эл выбросил из запаленной первой комнаты горящую мебель в окно, чтобы не допустить распространения пожара и, забрав на руки Саю, бросился в свою спальню, где и оставил девочку. Кроме двух убитых бойцов еще четверо встретились в тронном зале и еще столько же в его рабочем кабинете. Бой был скоротечным, но очень жестоким. Эл не экономил на силе удара, пленные ему были не нужны.       Когда последняя встретившаяся четверка была разломана в прямом смысле этого слова, он первым делом закрыл дверь и сломал механизм. Теперь безопасный выход им был отрезан, и стоило поспешить на улицу, где по улавливаемым звукам разгорался настоящий бой.       Распахнув ставни окна, Эл с трудом протиснулся в открывшийся проем и спрыгнул на приставленную к стене повозку, колеса которой не выдержали прилетевшего веса и разъехались в разные стороны. После чего визуальные датчики лихорадочно стали сканировать метавшихся по двору людей, отсеивая их на свой-чужой.       Преодолев короткое расстояние до первой пары скрестивших оружие, Эл наотмашь рубанул мужчину с булавой по темечку. Ему не пришлось останавливаться проверять или что-либо говорить своему воину, он и так знал что враг не жилец. Если того не убил мощный удар, то его непременно добьет караульный. Следующая потасовка уже состояла из пяти человек, где его людей было в меньшинстве.       Подобрав валявшийся меч с земли, некогда принадлежавший одному из дозорных, Эл ринулся на помощь. Подло нападая со спины ему было плевать, что о нем подумают другие, это была война. Война пришла в его дом, и от него требовалось помочь оставшимся в живых.       Одним мощным круговым движением Эл рубанул по дуге, начисто срубив головы двух боевых священников. Третий успел отскочить и от неожиданности попятился в сторону при виде гигантский рыцарь, пропуская удар со стороны стражников. Еще три врага пало но, сколько таковых оставалось, было неведомо. Датчики успели определить пятерых отступающих к замку и двух завязших в бою с его стражниками у ворот. Капитана Бартона, как самого высокого воина, он легко отыскал взглядом у стен горящей конюшни, крыша которой полыхала до самого верхнего этажа замка, освещая собою весь двор. Его начальник гарнизона на равных бился с каким-то невысоким крепышом, мастерски владеющим булавой, но приоритетом он выделил наибольшую пачку воинов, пытающихся нырнуть обратно в замок.       Эл не мешкал. Схватив оставшуюся после поверженного оппонента булаву, он с оружием в обеих руках рванул к противникам наперерез. Лишь благодаря нападкам со стороны ивирских мужиков, выскочивших на дым пожара, а вместо этого столкнувшихся лбами с боевыми священниками, Эл успел преодолеть разделявшее между ними расстояние, прежде чем кто-либо из них скрылся за дверью в замок.       Ощетинившись ритуальными кинжалами, отступавшие воины уже намеревались насадить на них появившихся из прохода людей, но влетевшая в их ряды массивная туча разрушила все их планы. В эту минуту у боевых священников стартовал выпускной экзамен, ставкой в которой была их жизнь, но никому из них не удалось сдать его на проходной бал, силы были слишком не равными. Рыча, словно обезумевший медведь, гигантский рыцарь опрокидывал на своих врагов один тяжелый удар за другим, и никакая техника не позволяла противостоять этой силе. Когда руки не способны удержать обрушившийся на тебя вес, никакое мастерство уже в этом не поможет.       Лишившись двух братьев в одно мгновение ока, оставшиеся священники попытались провести контратаку, не смотря на устрашающий силуэт нападавшего, но в туже секунду их кровь обагрила землю под ними, и среди отступавших остался только один.       - Ты мой... - инфернально прорычал Эл, неживым голосом, который выдавал шлем скафандра. От этой фразы не только у священника похолодело в груди и побелело лицо, но и у ивирских мужиков толпившихся за его спиной.       - Я сдаюсь, - заверещал молодой налетчик, с редким пушком над губой. - Я сдаюсь, - повторил он, глядя, как рыцарь ни сделал и намека на то чтобы замедлить шаг. Тогда тот предпринял отчаянную попытку сохранить свою жизнь. Его вера оказалась не настолько крепка, как ему хотелось бы в это верить. Отбросив булаву и скинув пояс с ритуальным стилетом, молодой человек упал на колени и стал просить о пощаде.       У Эла не было времени, чтобы заниматься им, но и казнить того на ровном месте, когда была возможность получить ценные сведения, он тоже не стал. Потому переложил пленение на застывших от ужаса мужиков, повелев тем связать священника и ступать на помощь тушить пожар. Сам он намеревался закончить потасовку у ворот но, повернувшись в ту сторону, выяснилось, что его вмешательства там уже не требуется, а вот дуэль Бартона Гросса, как ни странно все еще продолжалась.       "Неужели это тот самый, с кем капитан столкнулся в уездном селе?!" - промелькнула у него мысль, когда ноги уже сами несли Эла на помощь верному человеку. Два мастера своего оружия слишком сильно сосредоточились друг на друге, и не замечали того что происходило вокруг них, а ситуация тем временем кардинально изменилась.       - Думаешь одолеть меня? - совершенно буднично произнес Бертран, стараясь контролировать свое дыхание. С прошлого раза его соперник стал более уверенным и не давал ему спуску. Силы приходилось расходовать экономнее, так как считал, что их бой может затянуться. - Пока я нянчусь с тобой, - продолжал он, - мои братья уже заканчивают вырезать последних людей в замке. Возможно, среди них есть те, кто дорог тебе... - слегка ухмыльнувшись, боевой священник попытался вызвать гнев оппонента, желая тем самым добиться от него роковой ошибки, но капитан лишь в бессилии пожевал скулами. Он все равно не мог ничего сделать, сейчас его руки были связаны боем.       - Поменьше болтай...       - Как только мои братья закончат на первом этаже, у тебя и оставшихся твоих людей уже не будет шансов. Тогда я лично насажу твою голову, и голову твоего хозяина на пику. У тебя еще есть шанс сбежать...       Договорить Бертран не успел, замолкнув от истерического смеха капитана Бартона, который чуть не подавился в столь опасный момент при упоминании своего господина. Его воображение само нарисовало картинку, где невысокий священник метр с кепкой пытается допрыгнуть до плеч господина Эла, чтобы отрубить тому голову. И словно по его велению, боковое зрение уловило приближающуюся тень. Капитан успел вовремя отойти на шаг, когда массивная фигура рыцаря-мага чуть не размазала его соперника. Лишь чудо спасло того от смерти. Подставленная в это время булава разломилась пополам, а сам Бертран вскрикнул от боли в руках, отлетая в сторону и ударяясь спиной о стену конюшни.       - Господин Али! - испуганно вырвалось из уст капитана, представив, что рыцарь в боевой горячке может не узнать его. Капюшон плаща сорвался еще на бегу, и теперь Бартон видел настоящее лицо господина, как и сохранивший сознание Бертран.       - Свет мой... значит, сержант не обманывал... - прохрипел боевой священник при виде одному ему знакомой фигуры. - Посланник Тьмы....       Да, он уже видел эту тьму вместо лица, отражающую все, что попадет в ее поле зрения. Когда он удостоился сана, став лучшим выпускником боевой школы Света, наставник посвятил его в таинства церкви и под строжайшим секретом провел под сводами главного собора в темницу посланника Тьмы, а если точнее - склеп, где в саркофагах лежало его поверженное два столетия назад тело, и тела двух его железных големов. И теперь он увидел его снова, настоящего, живого. Он не забыл те ужасы, что в тайне поведал ему наставник, о могущественной силе посланника. Но тогда для него это была лишь история, и ему нечего было бояться. Сейчас же все было по-другому. Он глядел во тьму и видел в ней отражение ужаса на своем лице. Все это было правдой. Тьма снова пришла в Шандалу, и кроме него, никто об этом не знает.       Оглядев двор, Бертран понял, он остался один. Правда о возвращении посланника уйдет вместе с ним в могилу, а то, что он сейчас умрет, не было никаких сомнений. Надеяться уйти отсюда живым - наивно.       Сидя на земле облокотившись о стену, Бертран задрал голову вверх и поглядел в ночное небо, в последний раз обратившись с молитвами к Светлому, прося о быстрой смерти и принять его душу в райские гущи.       Крыша конюшни пылала. Открытые в первые минуты пожара ворота, позволили всем лошадям безопасно покинуть свое пристанище и столпиться у стен частокола, пока люди бодались друг с другом. А Бертран все смотрел и смотрел наверх, обращаясь к своему богу ожидая скорой смерти, но...       - Он тебя не слышит! - сделал правильную догадку Эл, и с усилием опустил свою ногу тому на колено, дробя сустав в нескольких местах. Не дожидаясь начинающегося душераздирающего воя, он проделал то же самое и со второй ногой, после чего повернулся к застывшему капитану: - Бартон, принимай командование на себя. Пожар потушить, тела сложить в одну кучу. Допроси этого, сколько всего людей пришло с ним. С теми, кто был в замке, я разобрался, их было всего десять. Столько же было и во дворе, не считая этого, - ткнув пальцем в безумно орущего от дикой боли священника, уточнил Эл.       Не став вдаваться в подробности о том, что случилось с людьми на втором этаже, он поспешил к себе в комнату, где лежала перевязанная Сая. События пронеслись так стремительно, но он ни на секунду не забывал о раненой девочке.       Когда Эл зашел в спальню, в воздухе повеяло аммиаком, и он предположил худшее. Как правило, мышцы человека расслабляются после смерти, что вызывает мочеиспускание, а это могло означать только одно. У Эла замерло сердце. Возможно, если бы он не отдал последний медпакет Тиберию, все было бы по-другому.       Подойдя ближе к кровати, он склонился над холодным телом девочки. Ее короткая прядь волос закрывала своими мокрыми локонами лоб и глаза ребенка. За те месяцы, что он пробыл с ней в месте, его душа приросла к ней, и он относился к ней словно к своей несуществующей дочери. Боль утраты сковала его грудь, а датчик сердцебиения указывал критическую отметку. При таком ритме главного органа кровяное давление было слишком низким и граничило со смертью. Эл пошатнулся.       Раздавленный горем он не сразу понял, что датчик визуального контроля продолжали считывать информацию извне, и сейчас передавали не его данные, а человека находившегося перед ним. В душе загорелась надежда. Медициной на данном уровне и местными травами Сае нельзя было помочь, но даже без походной аптечки все еще оставался шанс, и Эл не намеревался его упускать.       Одной из важных функций разведывательного скафандра марки М55 была возможность задействовать автономного доктора. Если с разведчиком происходило нечто серьезное, с чем не могла справиться походная аптечка, то благодаря контролю жизнеобеспечения со стороны компьютера, программа могла сама инициализировать протокол экстренной медицинской помощи, и грубо говоря, вытащить человека с того света, при учете, если тот еще не ступил на ту сторону обеими ногами. Затраты энергопотребления при такой работе скафандра были значительны, но для такого случая Элу было не жалко последнего топливного элемента, если это даст Сае шанс на спасение.       Эл вылез из своей защитной скорлупы и, сняв с девочки окровавленную одежду, поместил ее на свое место, предварительно убрав импровизированный бинт. Компьютер сам определил новые параметры носителя, прислоняя датчики жизнеобеспечения к телу и включая сигнал тревоги. Как и разведчику, компьютеру не понравилось состояние порученного ему человека, и приступил к немедленному разрешению проблемы, требуя переключения на основной источник питания для возможности запуска экстренного протокола. Эту просьбу Эл выполнил в точности. Теперь все ресурсы скафандра были направлены на спасение одной единственной жизни.       - Не подкачай дружок! - тяжело вздохнув, похлопал по плечу Эл своего железного исполина.       Снаружи слышались горестные причитания. У него не было времени убрать бездыханное тело Миры. Она так и осталась лежать в коридоре в луже растекшейся крови, потому неудивительно, что кто-то обнаружил ее. Он вспомнил, как эта юная девушка строила ему глазки, как глупо и наивно пыталась флиртовать с ним. Но сил оплакивать ее смерть не было. Помимо нее, в соседних комнатах находилось еще несколько человек убиенных.       Эта ночь обещала быть бессонной. Его присутствия здесь больше не требовалось и, выйдя из комнаты, он запер за собой дверь, направляясь во двор оценить обстановку. Пора было брать все в свои руки.