Хен

      Чонгук, после ухода Чимина, возвращается в свою комнату, покрытую мраком. В тенях скрывались движущиеся сгустки энергии, которым Чонгук придумал образы, чтобы они не казались такими пугающими. Чёрные шторы плотно скрывали маленький бездонный мир от ненужного внимания. Чонгук осознанно не открывал шторы, потому что в темноте комфортнее, чем при свете, ведь он не один.       Тихо шаркая по голому линолиуму, который при даже небольшом свете, поблескивает от чистоты, Чон приземляется на серые (уже скорее от старости) простыни и укутывается в одеяло. Рядом, на тумбочке, вибрирует телефон, подключённый к зарядке. Немного высунув руку из-под одеяла, шатен отсоединяет телефон и, включив (он был без пароля), открывает привычный для него Твиттер. Чонгук долго листает ленту, узнавая о новостях в мире, пока не натыкается на очередной аккаунт с мотивирующим цитатами. Банальными, но он думал, что они смогут ему помочь. «Не сегодня, нет настроения» — думал он, уже собираясь пролистать, но вдруг взгляд утыкается в одно маленькое слово «чудо». «Сегодня твой шанс сотворить небольшое чудо для кого-то, действуй! Другого шанса не будет» — гласит цитата.       Шанс сотворить чудо. Да, Чонгук может, он уверен в этом. Надо просто попробовать заставить себя вылезти из-под тяжелого одеяла, под которым так тепло и уютно. Его как будто держит не само одеяло, а груз его мыслей, который он сам на себя надел. Он смотрит в потолок и, полностью выдыхая весь воздух и вновь набрав его, он резко откидывает одеяло и садится. Сумев преодолеть это препятствие, он хватает телефон и двигается в сторону кухни, попутно написав брату. Чонгуки: привет, хен! я сегодня готов к разговору с психологом.       Чимин чуть ли не пищит от радости, в переполненном автобусе по пути на работу, когда видит сообщение. Хен: я безмерно счастлив, Чонгуки)       Отправляет и сразу же переходит в другой диалог, надеясь, что психолог не отказался от сессий с младшим братом.

***

      Улыбка от уха до уха, наушники в ушах и неспешно шагающая худая фигура — вот, что видит напарник Чимина, а также непосредственно его друг Джин. В своё время он и помог Паку с работой в этом баре. Нечасто он видит улыбающегося блондина, настолько редко, что, кажется, что пингвины где-то научились летать, раз на красивом лице друга — улыбка. — Ты решил начать выпивать по стопочке с утра, раз такой радостный? — весело приветствует его Джин. Он пропускает его в ещё закрытый бар и закрывает дверь на ключ. Чимин закатывает глаза на эту фразу и снимает рюкзак со спины, кинув его на барный стул, а затем туда же и куртку.       За баром стоит Сехун, который намывает бар чистящим средством, тщательно проходясь по труднодоступным местам. Он ему молча машет и продолжает своё дело. На нем надета чёрная просторная футболка, которая хоть и с удлиненными рукавами, но сполна открывает вид на невероятно красивый рукав, состоящий из различных символов и рисунков. В ушах безмерное количество проколов и серёжек, в носу проколот септум, а волосы покрашены в ярко розовый цвет. Да, он определенно вписывается в этот бар. — Так, надо на Стаффе ещё прибраться, да? — спрашивает Чимин у Джина, закатывая рукава белой кофты. Сехун за баром резко останавливается и смотрит на блондина. — Что? Вы уже успели везде все прибрать? — Ты же сегодня не работаешь, — щурит глаза О, на что Пак широко раскрывает глаза в удивлении. Если поднапрячь свои ещё не проснувшиеся с утра мозги, то можно вспомнить, что да, сегодня у него действитетельно выходной, о котором он благополучно забыл. Он тяжело вздыхает, забирается на высокий стул и утыкается головой в намытую барную стойку.       Парни переглядываются и понимающе кивают друг другу, ведь Пак и правда очень много работает, и можно понять, почему он пришёл сегодня. Просто на автомате уже работает тело, а мозг начинает работать только ближе к середине дня. Чимин резко садится на стуле после минутной слабости и переосмысления дня. Если он сегодня отдыхает, значит, это время можно провести с Чонгуки, но приедет он сразу после сеанса с психологом, чтобы отвести его на прогулку и поговорить про сеанс. В принципе, все складывается наилучшим образом. — Тогда я могу пойти, если вы не против? — Чимин смотрит то на Джина, то на Сехуна, как бы уточняя, можно ли ему не помогать им сейчас, а просто уйти. Джин улыбается своей фирменной улыбкой и кивает, а О просто машет ему в сторону выхода. Чимин благодарно им улыбается и подхватывая куртку с рюкзаком выходит из бара.       Начиная планировать сегодняшний день, Чимин решает сперва забежать в книжный магазин и купить Чону блокнот, потому что его предыдущий уже начинает толстеть и белые листочки уже можно пересчитать до двадцати. Все его мысли поглощены только одним блокнотом, решая, какой точно понравится младшему брату. А возможно позже он забежит в какую-нибудь кофейню попить чаю, чтобы согреться. На улице уже сильно начинает холодать, отчего в старых поношенных кедах уже не очень комфортно ходить.       Спустя пятнадцать минут хождений Чимин выходит на узкую асфальтированную тропинку между зданиями и идет в сторону небольшого дворика внутри, где находится магазин. Из-за узкого пространства (так думает Чимин) ему начинает казаться, будто за ним кто-то точно идет. Даже звук слышит шаркающих ног сзади себя, а когда этот звук становится четче и ближе, рука в кармане неосознанно сжалась в кулак, а сам парень напрягся. Секунд тридцать он собирается с силами, смотря четко себе под ноги, он даже на секунду замечает мелькающую тень позади. Дыхание учащается, но он старается держать себя в руках, чтобы не давать панике контролировать ситуацию. Крепко сжимая ключи, Пак резко разворачивается назад. Сзади никого, только лишь пустая тропинка, а где-то вдалеке по бордюру пробегает рыжий кот. Показалось?..

***

      Чимин тихо бредет по тротуару в сторону дома. Оставалось идти минут восемь его шагом, поэтому он решает зайти в небольшую кофейню рядом с домом и выпить какой-нибудь вкусный чай. Кофе он не пьет, потому что ненавидит горький вкус этого напитка. Заходя во внутрь, он замечает, как вкусно и ярко звучит запах булочек внутри. От этого становится невероятно комфортно, и Пак неосознанно расслабляется и позволяет себе даже расстегнуть куртку, потому что резко стало очень жарко. В кофейне оживленно, наверное, из-за старушек, которые покупают свежую выпечку домой; за столиками сидят парочки, которые пьют согревающие напитки и мило шушукаются с друг другом. Чимин улыбается, вспоминая себя в подростковом возрасте, когда также бегал в кофейни на свидания.       Он трясет головой, чтобы отогнать мысль, и на его лицо спадают отросшая блондинистая челка, которую он не может спокойно уложить порядком двух минут. Бросив это дело, он тяжело вздыхает и обращает внимание на витрину с выпечкой. Все так аппетитно выглядит, отчего желудок Чимина противно издает звук чуть ли не на все кафе. Он густо краснеет и прячет лицо за волосами. Да, хорошо, что они такие отросшие, помогли ему спрятаться, ну или позволили думать, что таким образом спрятавшись, ситуация исчезла также внезапно, как и появилась.       Цены на выпечку достаточно небольшие, но он возьмет пару булочек с повидлом для младшего брата, он обожает их, и точно возьмет любимое имбирное печенье Чонгуки. — Добрый день, что желаете? — мило улыбается девушка за кассой, когда подошла очередь Чимина. Он немного теряется по началу, но вовремя находит нужную ему продукцию. — Мне, пожалуйста, две булочки с корицей и набор печенья имбирного, — не очень громко озвучивает свой заказ Пак, подсчитывая в голове сумму за все это. Для Чонгуки не жалко. — Что-то еще для вас? — девушка видит, как Чимин осматривает еще таблоид с напитками, поэтому уточняет. — Да, наверное, чай… — мнется Пак, но, увидев цену на чай, он сразу же отбрасывает мысль о покупке. Чай он может попить и дома, и вообще лучше купит пачку чая, так выйдет дешевле, да и почему здесь так дорого. — Нет, на этом все, спасибо.       Он быстро оплачивает покупку, хватает пакет и старается побыстрее уйти отсюда, чтобы забыть это все. На воздухе его немного отрезвляет, и он спокойно уходит домой. Раньше он мог оплачивать обеды друзьям и водить на свидания за свой счёт, не беспокоясь о том, сколько у него денег. Отец всегда давал достаточно, а мама еще и подкидывала, поэтому в деньгах Чимин никогда не нуждался. Поэтому быть «бедным» для него очень тяжело. Потому что он никогда не нуждался в деньгах настолько, как сейчас. Потому что он еще не осознал до конца, что он уже взрослый. Потому что ему трудно, ведь он — один.       Чонгуку это плане легче, так думает Чимин, ведь не ему же приходится работать с утра до ночи, выполнять все домашние обязанности, постоянно беспокоиться о состоянии нездорового психически брата и взрослеть так быстро. Точнее, Чонгук вообще не начал взрослеть. Он все тот же шестнадцатилетний парень, который застрял в теле 21-летнего парня. Ему не нужно заботиться об этих взрослых делах по типу счета за коммунальные услуги, о покупке разных порошков для разного белья и о том, как лучше распределить бюджет, чтобы еды хватило до следующей получки.       Чимин не замечает, как уже подходит к двери своей квартиры, пока был погружен в свои мысли. Он тихо открывает дверь, вспоминая, что Чонгуки уже должен был поболтать со своим психологом, ведь время было где-то около трёх. Он действительно так долго гулял? Ему казалось, что прошло не больше часа с момента, как он купил блокнот и зашёл в кофейню. Ну немного он прошелся от своей работы до дома пешком, за то сэкономил.       Пока он настегивает куртку, слышится, как младший брат спрыгивает с дивана и кидается к нему в объятия. Чонгук всегда его обнимает, это стало их маленький традицией. Чимин утыкается носом в шею брата и вдыхает родной ему запах, который успокаивает его. Чонгук пахнет домом. — Привет, братишка, я так рано, потому что у меня оказывается был сегодня выходной, — бормочет куда-то в шею и разжимает объятия, потому что становится жарко. Чонгуки счастливо улыбается и помогает ему снять куртку, внимательно слушая. — Я тебе, кстати, купил блокнот, новенький, на 365 дней, предыдущий ты вроде почти исписал, поэтому держи, — Пак достает из сумки коричневый толстый блокнот и отдает младшенькому, который тут же забирает его себе и начинает рассматривать его со всех сторон, не забывая пролистать страницы. Он улыбается ему самой искренней улыбкой, а Чимин понимает, что готов так батрачить постоянно, лишь бы иметь возможность покупать Чонгуки что-то приятное, чтобы видеть такую улыбку постоянно. Он чувствует небольшую гордость за себя, ведь не зря все-таки сходил в книжный магазин.       Чимин разувается и берет пакет с булочками, плетется на кухню, чтобы заварить чай. Пока чайник вскипает, Пак отдает булочки и печенье Гуку, и тот сразу же начинает хрустеть любимым печеньем, видимо не собираясь ждать чай. Чимин осуждающе качает головой и наливает горячий чай себе, а брату разбавляет кипяток холодной водой. — Запивай, пожалуйста, чаем, нельзя в сухомятку кушать, — причитает Чимин и садится рядом с ним. Когда делает первый глоток, понимает, насколько сильно он голоден, потому что чай в желудке отдает неприятным спазмом. За пол дня он даже этого не заметил чувство голода, он сильно хмурится из-за этого, но продолжает пить чай, стараясь игнорировать неприятные ощущения. — Как прошел сеанс с психологом? В этот раз ты смог с ним поговорить?       Чонгук отрывается от печенек и смотрит на брата уже более серьезным взглядом. Он кивает и срывается в комнату за ручкой. Вернувшись, он садится на свое место у окна и, открыв первую страничку нового блокнота, начинает писать. «Мы с ним чуть-чуть попереписывались, но мне немного было некомфортно с ним, потому что он незнакомый мне человек, но я надеюсь, что позже мне станет получше, и я смогу ему открыться. Он не кажется мне плохим. Он спросил у меня в общих чертах про мою ситуацию, попытался рассказать о себе, но я знаю, что он так сделал, чтобы и я ему что-то рассказал, но я не хотел, поэтому мы быстро закончили.»       У Чонгука корявый почерк, отчего Чимин трудно понимать какие-то слова, но (хоть и с трудом) понял, что написал ему брат. Он кивает на это, скорее сам себе, чем Чонгуку, как бы делая пометку, что пока он может доверять этому психологу. На фоне доносится звуки игры, и Чонгук отвлекается на нее, залпом допивая чай и забрав с собой пачку с печеньем, уходит в гостиную, где играет в любимую игру на приставке. Чимин вспоминает, как долго он копил на нее и каким счастливым был его брат в момент получения такого дорогого подарка.       Блондин откидывается на спинку стула и берет в руки горячую чашку с чаем. Он перестает чувствовать неприятные ощущения в животе, как только заполняет пространство внутри чаем. Теперь можно спокойной заняться домашними делами и отдохнуть с братом. За окном светит солнце, которое лучами греет ноги Пака. Ему становится теплее не только физически.       Чонгук делает вид, будто полностью погружен в игру, но на самом деле думает, как лучше помочь брату, ведь тот выглядит очень грустным и уставшим. Он обязательно должен придумать что-то, что можно помочь брату, и на ум приходит лишь воспоминание с Джином, другом Чимина, который часто оставался с младшеньким, когда тому было около восемнадцати лет. У Пака была паранойя, и он постоянно находился в тревоге, размышляя, как там младший брат один в квартире. Чтобы хоть немного разбавлять свою тревогу другими эмоциями, он иногда просил посидеть с младшим братом, чтобы точно быть уверенным, что с ним ничего не случится. Так Джин и Чонгук подружились, хотя нельзя сказать, что они стали друзьями, но могли вместе порубиться в приставку или же посмотреть вместе фильм. Они немного разные в силу возраста, но Чонгук считает его близким человеком, поэтому часто спрашивает у того совета.       Где-то полгода назад Чимин ходил такой же грустный и уставший в свой выходной день, отчего эмоции старшего распространились и на младшего. Когда Джин пришел к ним, то перспектива сидеть вместе с двумя понурыми браться, ему не нравилась. Поэтому он в шутку сказал, что Чимин нужно обнулить свое состояние за стопочкой, и явно не одной, и где-то не здесь, а где музыка играет так, что заглушает собственные мысли. Чимин тогда на него уже зло шикнул, говоря, что здесь вообще-то находится его брат, и ему знать такое необязательно, а Чонгук запомнил, что Чимину нужна стопочка и громкая музыка. И Джин явно знает такое место, поэтому он берет телефон и ищет диалог с ним. Младшенький Пака: Привет, Джин-хен, как твои дела? Джин-хен: Привет, Чонгуки, все окей, твои как? По какому поводу пишешь? Младшенький Пака: все отлично, пишу я потому что Чимини-хен опять ходит грустный. Ты можешь ему дать стопочку и отвести туда, где музыка громко играет? Пожалуйста, я не хочу, чтобы мой брат грустил: (((((( Джин-хен: Чонгуки, если что, стопочка — это алкоголь, а громкая музыка — клуб, но брату не говори, что я тебе об этом написал ;) конечно отведу, если ему настолько грустно. Младшенький Пака: если ему это поможет, то я буду рад.       На этом диалог заканчивается, и Чонгук откладывает телефон на диван, уже больше размышляя, как Чимину поможет алкоголь и клуб, но если это действенный способ, то Чон готов потерпеть ненавистный запах алкоголя, чтобы его брат «обнулился».

***

      Ближе к вечеру, когда блондин уже успел перестирать все белье в доме, повесить его сушиться, а также приготовить еду на последующие три дня, разложив по контейнерам, Чимин плюхается на свое спальное место — диван, и включает телевизор, надеясь, что сможет потупить часик другой в него и посмотреть тупые программы. Рядом вибрирует телефон, и Пак, не глядя, принимает вызов. — Чимин, привет! — на том конце был веселый голос друга, и парень невольно улыбнулся, обрадовавшись звонку. Он поудобнее усаживается на диване, закидывая одну ногу на другую. — У меня тут такая идея созрела, тебе понравится. — И что же за идея? — интересуется Чимин, уже подозревая, что хочет предложить ему Ким. Нет, идея ему не понравится, определенно. — Давай сегодня сходим в клуб. — Нет, — отвечает ему Пак, продумывая, как долго он будет смотреть телевизор и во сколько он ляжет спать. — Сегодня среда, Ким, все клубы закрыты, ты же знаешь. — Ну значит не в клуб, а в бар, тебе нужно обязательно хорошенько напиться, потому что в последнее время ты прямо вялый, — заботливо объясняет ему Джин, зная, что Пак согласится в любом случае. Потому что у него нет выбора — он добьется своего. — И Чонгука оставить одного? Ни за что, у него сегодня только нормально получилось поговорить с психологом, знаешь ведь, какой это прогресс для него. Он будет волноваться, переживать, от переживаний снова надумает себе всякого, потом перестанет опять контактировать со всеми. Мне оно надо? Нет, поэтому в другой раз, друг, — уже желая закончить диалог, Чимин устало объясняет очевидные вещи. Правда, где-то далеко внутри, он очень хочется напиться, так сильно напиться, чтобы не помнить половину всего того, что происходит каждый день, чтобы снова вернуться в те дни, когда ему было хорошо. — Вообще-то, Чонгук мне сам написал и предложил эту идею, поэтому я думаю, что он точно не будет волноваться, да и ты себя то видел со стороны? Ходишь как мумия, пугая всех посетителей своим видом, тебе обязательно нужно напиться. — Мне завтра рано на работу, Джин, нет, — не сдается Пак, глубоко вздохнув. — У тебя завтра выходной, так распорядилось начальство, сказали, что у тебя слишком много часов, поэтому вместо тебя выйдет Сехун. На это заявление Чимин раскрывает свой рот в удивлении, а внутри все кипит от возмущения. Он же специально поставил себе такой график, чтобы было побольше денег, почему они так поступают? Ведь знают же всю ситуацию, а ему берут и сокращают часы. Он сжимает пухлые губы в узкую полоску и старается успокоиться, понимая, что ничего не сделает в этой ситуации. Если ему дали выходной, значит, он может действительно сходить и повеселиться. — Хорошо, встретимся через полтора часа у твоего дома, — говорит Чимин и сбрасывает трубку. Паку все равно идти до него пятнадцать минут, а пока он потратит это время на уход за собой. Впервые, наверное, за долгое время.       Он встаёт с нагретого места и плетется в сторону комнаты младшего брата. Тихонько постучав, он открывает дверь и сталкивается с полной темнотой. Еле разглядев, он видит, как младшенький уже успел уснуть, зарывшись в одеяле. В комнате действительно было прохладно, и Пак отмечает, что нужно будет купить еще одно одеяло, чтобы было теплее. Он тихонько подходит к постели и целует брата в макушку, гладит по одеялу и, удостоверившись, что с ним все в порядке, уходит в ванную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Пора бы ему действительно «обнулиться».