Рука дающего.

И все-таки — что ж это было? Чего так хочется и жаль? Так и не знаю: победила ль? Побеждена ль? ©Марина Цветаева

POV Медузия

Библиотека Тибидохса, должна была уже закрыться, поэтому джин Абдула, сетовал на преподавателя, что зашла несколько часов назад в библиотеку, но так и не вернулась. Отправившись на её поиски джин нашёл её спящей на стуле. — «Ещё и в одеяло завернулась, устроили тут ночлежку.» — закатил глаза библиотекарь, начав трясти за плечо Медузию. Веки затрепетали, греческие черты начали оживать, а недовольные пробуждением волосы зашипели. — Доброе утро. — отдёрнув руку, пробурчал Абдула — Библиотека закрывается. — он было хотел сказать «проваливай», но поработав с ней, когда-то устрашающим, мифическим существом, он хоть и не признавал, но восхищался этой женщиной.  — Да-да, я не заметила как уснула, спасибо за одеяло. — Меди, ещё сонная с затекшей спиной, протягивала ткань удивлённому библиотекарю.  — Это не моё, я до этого момента вообще не знал где Вы. «Х-х-м, тогда кто же это был? Может Сарданапал? — вряд-ли, может Зуби…… — она в это время готовиться ко сну….» — Может Гроттер? — поймав удивлённый взгляд Горгоны, он продолжил — Она примерно через час, после того как Вы пришли, тоже пошла в том же направлении «Гроттер…неожиданно, но приятно. Она так боится, словно мышка сжимается при виде меня. А тут, забота… — Делать Гроттер нечего… Я просто забыла, что сама себе его наколдовала. Спокойной ночи. — И Вам. Пройдя по извилистым лестницам и разнообразным коридорам, Меди оказалась в своей комнате, в которой царил, свойственный женщине, порядок. Признаками жизни, в этом кабинете были только слегка помятая кровать и несколько бумаг на столе. У неё не было гостей уже много лет, кроме одного случая. Поэтому все также сжимая в руках одеяло, она села на кровать и начала вспоминать…. Ведь она до сих пор помнит, как в первый раз в своей жизни была не согласна со своим наставником, учителем, другом. Сарданапал спас ей жизнь, стал её семьёй, поэтому она всегда поддерживала его. Как-то раз во время очередной бессонной ночи, Медузия занимались всякими рукописями, её рыжие волосы-змеи, выбились из причёски, то и дело начиная шипеть друг на друга. Кто-то стучался к ней, оторвав преподавательницу от мелкой работы. Отворив дверь в свою комнату, она увидела Сарданапала, его старческое, пухлое лицо, обычно имеющее розоватый оттенок, было мертвенно белым, словно в один момент из него выкачали кровь. Омуты глаз были наполнены болью, а солёные слезы ручьём катились с щёк, теряясь в усах и бороде, которые впервые за долгое время спокойно висели внизу, словно не живые, а в руках он бережно покачивал чехол от контрабаса в котором кто-то мирно сопел. — М-м-меди….Гроттеры….они….они….только Таня….Одна… — директор из-за волнения глотал слова, но Горгонова поняла все без слов, в уголках кошачьих глаз скопились обжигающие слёзы. — Но….как?! Как малыш выжил?! — Неважно, Меди….неважно, главное, что она жива. Мы с Ягге отправимся на место преступления, а ты, прошу…. — сочувствующий взгляд упал на импровизированную люльку — Посиди с ней. Кивок головы — это сейчас единственное, что могла ответить Горгона. Она не могла остановить поток горьких слез, что прожигали её ковёр. Поставив на кровать «переноску», Меди осталась наедине с маленьким ребёнком. Взглянув в чехол от контрабаса, Медузия с неподдельным интересом рассматривала маленькую девочку с родиной на носу, крохотное тельце, которой было заботливо укрыто одеялом, а малышка спала, мило причмокивая пухлыми губами. Внезапно веки под пушистыми ресницами распахнулись и на Горгонову устремились пара внимательных, зелёных глаз. — Айля? — пропищал маленьких человечек. Женщина, что в первый раз увидела ребёнка так близко, не знала, что ей делать. — Агу! Улю-лю?! — Медузия, а ты кто? — произнесла Медузия, приблизив лицо к малютке. Внезапно детская ладошка оказалась на щеке преподавателя, под заливистый смех ребёнка. — М-я-а-я. — потом за ней последовала и вторая ладошка, и теперь маленькие пальцы начали изучать греческие черты, а румяное личико стало серьёзным. Медузия боялась пошевелиться и спугнуть ребёнка — «она так похожа на своих родителей, серьёзность — Софьи, заливистый смех — Леопольда, я ведь видела как они взрослеют, влюбляются, преодолевают трудности, а теперь вижу жизнь, что они создали и ради защиты, которой погибли.» — в уголках глаз резко защипало и Таня, словно прочитав мысли Медузии, начала плакать, порой издавая громкие хрипы из ещё неокрепшего горла. Преподаватель нежитеведения, которая знает, что делать с любой нечестью не в зависимости от степени её смертоносности, заместитель директора, глава светлого отделения, да и просто женщина, способная одним лишь взглядом превратить любого в камень — не знала как успокоить ребёнка. В то время как младенец, тянув маленькие ручки к потолку, продолжая плакать. «Так, что делают лопухоиды, когда дети плачут?» Женщина вспомнила момент, который привлёк её внимание во время короткой прогулки по Москве. Девушка, идущая мимо цветущих клумб, вдоль по улочке с коляской. Когда её младенец начал плакать, она аккуратно, взяла его на руки и начала ему что-то ворковать и спустя какое-то время малыш успокоился. Словно самое хрупкое существо на свете, Меди бережно взяла Таню на руки, начав аккуратно качать ребёнка на руках, тихо-тихо напевая колыбельную, что осталась в памяти ещё со времен её детства, слова она уже давно забыла, лишь мотив порой, лёгким дуновением из прошлого, приходил к ней во снах. Спустя некоторое время, малютка Гроттер перестала плакать, внимательно всматриваясь в строгие черты, а после уснула.

***

После того как ужасная новость разлетелась по магическому миру, Девочка первое время находилась с Ягге в магпунтке, Медузия часто навещала ребёнка, наслаждаясь обществом маленькой проказницы с лучезарной улыбкой. Но Сарданапал настаивал на том, чтобы отдать девочку на воспитание к Дурневым, потому что Тибидохс не предназначен для детей, он и его обитатели, даже ученики опасны для годовалого ребёнка. «Только Дурневы не намного лучше» — все сильнее раздражалась Горгонова. — Но я уверен, что она выдержит, потому что я не знаю, что случилось в доме Гроттеров, но эта крохотная девочка сделала то, чего не смог сделать ни один волшебник… Она остановила Ту-Кого-Нет…* Меди, никогда не общалась с младенцами. Но и Таня не была обычным ребёнком. У неё был слишком тяжёлый взгляд, не свойственный годовалому малышу, пусть она и не могла что-либо рассказать, но она показывала это эмоциями. И даже сейчас, словно понимая, что решается её участь Таня внимательно смотрела на двух взрослых. При упоминании тёти Чумы, малютка, сдвинула маленькие бровки и начала плакать. — Тише, тише малышка всё хорошо. Взяв ребёнка на руки, убаюкивала Таню Медузия. — Сарданапал, я всегда была согласна с Вами, на протяжении долгих лет, столетий, я всегда была за Вас, но на данный момент я настаиваю на том, чтобы Таня осталась, здесь, со мной. Я не могу объяснить, чем вызвано моё категоричное отношение к Дурневым, но я уверена, что они не будут любить её…. — Ты привязалась к ней, Меди, поэтому тебе кажется, что ничего из этого не выйдет, но на самом деле, ты просто боишься отпустить её…. Но мы должны и это не обсуждается, поэтому я сейчас же отправляю Таню к лопухоидам. Внезапно крышу, словно хлыстом ударила молния, а ливень окропил землю. В эту секунду Медузии показалось, что погодное явление пронзило именно её, в самое сердце из глаз потекли горючие слезы. А сердце, настолько сжалось от боли, что казалось будет слышен хруст, воздух с придыханием вышел из лёгких. Малышка начала плакать, подрагивая всем телом, чем сильнее Таня плакала, тем больше бушевала стихия. — Меди, она вернётся, когда подрастёт и будет готова…. Дурневы…. Она будет в безопасности, в мире лопухоидов она сможет себя защитить. Один. Один единственный раз, когда она просила, умолял его… Это решение, единственное, за которое она себя винит до сих пор. Так она и уснула, уставшая, разочарованная, сжимающая в руках одеяло.