Я рядом

«Теперь, когда мои слёзы высохли, Я продолжаю. Только для тебя».

Утро Тэхён встречает уставшим взглядом. Сон снова обошёл его стороной, уже второй день подряд Тэхён мучается ночами от бессонницы. То почувствует, как начинает задыхаться от собственных мыслей в голове, то решит, что пару часов беспокойного сна — куда лучше, чем ничего, а в итоге всё равно лежит неподвижно, глядя в потолок и думая: каково там Чонгуку? Он знает его с самого детства. Раньше Тэхён даже думал, что они кровные братья, ведь практически все тёплые и не очень воспоминания они делят на двоих. Уже повзрослев, Тэхён понял: они всё-таки братья, только не родные. Их связывает куда больше, чем какая-то кровь. Тэхён всегда относился к Чонгуку как к младшему брату. Пускай разница в их возрасте была минимальной — каких-то два года, Тэхён все же был ответственнее Чона, поэтому, когда они убегали в другое крыло дома и прятались там от родителей до вечера, всю вину Тэхён брал на себя. Уверял Юнхёка, что это он уговорил Чонгука сбежать, и только сам Чонгук хихикал, прячась за спиной друга. Все вылазки в незнакомые места придумывал Чонгук, ему было скучно играть в надоевшем саду с няней, которая постоянно заставляла есть всякую гадость, например, салат из брокколи. А Тэхён просто не умел отказывать, видя его круглые блестящие глаза, прямо как у оленёнка. Получали, конечно, оба, но совершать безобидные детские шалости не переставали. Чонгук с возрастом стал более сдержанным, умным, предусмотрительным, хотя иногда по вечерам позволял внутреннему ребёнку вырваться наружу. Размахивая мечом, Чонгук звонко смеялся, говоря, что очки виртуальной реальности — увлекательная штука. Тэхён только соглашался, сидя на диване в расстегнутом пиджаке, и потягивал излюбленный виски. Он любил наблюдать за таким Чонгуком: расслабленным после тяжёлого дня, весёлым, немного дурным и забавным. Таким, каким Чонгук был в детстве, когда на них ещё не обрушились обязанности и заботы взрослых людей. Тэхёну очень хотелось вернуться в те беззаботные времена.

***

Водитель привычно желает хорошего дня и машет рукой через опущенное окно. Тэхён ему кивает, расстёгивая пуговицы на своём пиджаке, и делает глубокий вдох прежде, чем зайти внутрь своего офиса. На первом этаже его встречают журналисты, задавая кучу странных вопросов, и секретарь за стойкой, который опускает взгляд и говорит, что сделал всё, что смог. «Что вы будете теперь делать?» «В каких сейчас Вы отношениях с Чон Чонгуком?» «Вы собираетесь плясать под дудку нового хозяина?» Тэхён отмахивается от микрофонов и уже охрана сопровождает его до кабинета. Он старается сохранять беспристрастное выражение лица, но выходит это довольно плохо. Вокруг неимоверный шум: сотрудники, ожидающие своего начальника, назойливо лезут навстречу. Тэхён даёт указание собрать всех через час в главном зале, на что какой-то остряк кидает: «Какой смысл нам Вас слушать, если Вы теперь никто». Тэхён больно сжимает челюсти, сдерживаясь от ответа. Он был готов к такому, но уж точно не думал, что в собственном отделе на него посмотрят как на побитую собаку. Гомон не прекращается, пока Тэхён не приближается к своему кабинету. Рядом с дверью терпеливо ожидает гость, Тэхён удивляется: увидеть кого-то так рано можно довольно редко. Тем более увидеть Чон Чонгука собственной персоной в своём офисе. Чонгук разворачивается на пятках, доставая руки из карманов отглаженных брюк, и измученно улыбается при виде друга. Тэхён не может не заметить помятое лицо и проглядывающие под слоем косметики мешки под глазами. Как часто Чонгук прибегает к таким мерам? Несмотря на идеальный вид одежды и уложенные волосы, Чонгук выглядит до боли уставшим, хотя и старается скрыть это всеми силами. — Доброе утро, господин Ким, — охрипшим голосом говорит Чон, протягивая руку. Чёрт бы побрал эти формальности. Тэхён кивает в ответ, пожимая чужую ладонь, и впивается взглядом в бледное лицо. Он достаёт ключ-карту из кармана и открывает дверь, первым запуская гостя. И только после того, как они оказываются наедине, Тэхён не сдерживается от объятий. — Ну как ты? — ожидаемо спрашивает Тэхён, притягивая того за плечи ближе. Чонгук не сопротивляется, но и не отвечает. Руки безжизненно опущены, а взгляд карих глаз словно стеклянный. — Всё хорошо, — доносится спустя минуту. Отпустив его, Ким чуть отходит назад, чтобы поймать чужой взгляд. В этом взгляде нет ничего, кроме бескрайней тоски и грусти. Чонгук приподнимает уголки губ, собираясь убедить друга своими словами, однако получается ужасно. Тэхёну хочется ударить его. Потому что Чонгук долбанный идиот, раз пытается сейчас обмануть его, делая вид, что с ним всё в порядке. Чонгук может притворяться перед своей семьёй, коллегами, но только не перед ним. Перед Тэхёном он всегда будет открытой книгой с закладками меж страниц, оставленными самим Тэхёном. Он знает, что Чонгуку плохо. Что он, возможно, подавлен, но как Тэхён может помочь ему? В детстве Чонгук всегда успокаивался стоило только погладить его по голове и рассказать сказку. Но Чонгук уже далеко не маленький, и, услышав пару лживых фраз, точно не успокоится. — Тэхён, ты злишься на меня? — Ким останавливается напротив своего стола. Он явно не ожидал подобного вопроса. Злится? Тэхён думал об этом всю ночь. Да, Чонгук принял решение, не спросив его. Жизнь круто поменяла своё течение, появились новые проблемы, которые необходимо решать как можно скорее, но если подумать: чего Тэхён лишился? Денег, квартиры, друзей? Нет, его лишили только улыбки друга. Тэхён старается не показывать задумчивого выражения лица и, усевшись на своё кресло, неторопливо отвечает: — Ты же знаешь, что я не могу на тебя злиться, — честно говорит Ким, переплетая длинные пальцы. Он размещает подбородок на своеобразном образовавшемся замочке и поднимает взгляд на Чонгука. Тот стоит на месте, смотря куда-то вниз. А в голове только «не могу на тебя злиться». Чонгук прокручивает эту фразу в голове в десятый раз, не зная зачем, и чувствует облегчение. Он непрестанно думал о случившимся, думал о чувствах Тэхёна, хоть Ким и говорил обратное, думал слишком много за последние тридцать часов. Голова кружится. Ладони чешутся от раздражения. Но Чонгук выпрямляет шею, всем видом показывая, что он в обычном состоянии, с ним всё хорошо, он сильный. Чонгук насильно убеждает себя в этом, иначе нельзя. Кто ты в этом мире без силы? Неважно внутренней или физической. Тебя размажут по асфальту, если ты проявишь слабость, отберут всё до последней капли и даже глазом не моргнут. На Чонгуке лежит слишком большая ответственность, он просто не может быть слабым, не может показывать свои недостатки. Он не имеет на это права. Он будет и дальше стараться казаться уверенным и достойным игроком. И плевать, что придётся обманывать самого себя. У него нет другого выбора. Чонгук прячет руки в карманы и поднимает взгляд. — Сегодня семейный ужин в семь, придёшь? — как только Тэхён смотрит в ответ, Чонгук ненадолго теряется в мыслях. Снова в голове всплывает картина, изображающая разгневанное лицо Кима. То, как он сжимал челюсти от злобы, нанося удары. Кажется, те минуты застряли в голове и сейчас норовят свести его с ума. Он надеется, что Тэхён ему не откажет, ссылаясь на обилие работы. — Конечно, я приду, — улыбнувшись, говорит Тэхён. Голос у него уставший, но не грустный. Это уже радует. — Тэхён, я хотел сказать… — Чонгук останавливается. Мыслей слишком много, они давят на черепную коробку. — Кардинальных изменений ты не увидишь. Я надеюсь. Парень в ответ хмурит брови, не совсем понимая друга, тогда Чон поясняет: — Ты всё ещё глава своей компании, — специально не добавляет «но больше не владелец». — Я позабочусь о том, чтобы потери были минимальными. Право управлять компанией в её пределах у тебя сохраняется. Он нарочно не говорит про многочисленные проблемы, возникшие на горизонте. Например, о том, что по сути Чонгук теперь должен разрываться на две компании. Пусть он и может довериться Киму, основная ответственность всё же возложена на нём. Теперь их компании по сути — одно целое, и руководить ими надо соответственно. Появляется слишком много неприятностей, с которыми Чонгук ещё не успел разобраться, но посвящать в проблемы Тэхёна он даже не думает. Для Тэхёна ничего не должно измениться. Он пострадал не по своей воле, Тэхён не должен расплачиваться за чужие действия. Тэхён долго молчит. Его взгляд прикован к рабочему столу, руки по-прежнему сцеплены. О чём он думает? Непонятно. Остаётся только гадать, потому что лицо не выражает эмоций. — После ужина Намджун хочет поговорить. Сказал, что есть важное дело. Так что не уходи слишком быстро, — похоже на жалкую просьбу. Чонгук жмурится, но всё равно добавляет: — Пожалуйста. — Намджун? — Тэхён вскидывает брови от удивления. Хоть какая-то реакция на слова. Чонгук кивает, разворачиваясь к двери. — Я сам не в курсе, но раз он попросил, то, думаю, дело и правда важное. Не хотел отвлекать тебя от работы, прости. — Чонгук, — парень останавливается, держась за ручку. Когда Чонгук поворачивается, то видит озадаченное лицо Тэхёна. — Я приду.

***

В главном зале ужасно душно. Толпа забилась в помещение за пару минут, Тэхён терпеливо ждал, пока все займут свои места: главные редакторы и помощники за большим столом, остальные же — рядом. Люди оживлённо переговаривались между собой, то и дело кидая быстрые взгляды на Кима, а тот, сцепив руки, смотрел на открытые окна и чувствовал, как жар сковывает всё тело. От шума головная боль, вызванная недосыпом, только усиливается, но сейчас нужно думать о другом. Нужно показать, что Тэхён всё ещё имеет власть в этом офисе, несмотря на то, что владельцем компании теперь является Чонгук. Опустошив стакан с водой полностью, Тэхён делает глубокий вдох и занимает место за стойкой. Всё внимание сразу же обращается к нему, разговоры немного стихают, и любопытные взгляды устремляются на мужчину. — Я знаю, что многие из вас обеспокоены последними событиями, — Тэхён делает паузу, вглядываясь в лица своих подчинённых. — Но спешу вас заверить, что новый владелец компании не повлияет на вашу работу. Я всё ещё являюсь вашим начальником, поэтому впредь не хочу слышать лишних разговоров в пределах этого здания. Тэхён молча окидывает всех взглядом, чуть задирая подбородок. Он ждёт. Ждёт, когда кто-нибудь осмелится выкрикнуть что-то остроумное или задать кучу вопросов. Ждёт, когда кто-нибудь проявит неуважение, недоверие, ведь потерять авторитет среди своих же коллег и подчинённых — самое страшное из того, чего Тэхён так боялся. Ему режет горло от ожидания, вместе с тем пальцы невольно сжимаются. Главное не выдать свой страх. Главное не показаться слабым игроком, ведь вокруг все так и норовят наброситься на тебя. На удивление все молчат. Тэхён облегчённо выдыхает, стараясь спрятать свои нервы куда подальше. На него смотрят с прежним уважением — и это всё, что ему было нужно знать, собрав всех прямо сейчас. По правую руку Кихён опускает голову, заметив жест Кима, и даёт понять, что все могут продолжить свою работу. Мужчина в круглых очках за четыре года уже научился понимать своего босса без слов, Тэхён ему за это благодарен. Когда стрелка часов плавно перемещается к восьми, Тэхён чувствует себя дико уставшим. Он смотрит на фоторамку, размещённую на своём рабочем столе, и откидывается на спинку стула. На фото запечатлены все члены его семьи и семьи Чон. В центре, неудобно усевшись, двое мальчишек смотрят в объектив камеры и стараются не улыбаться, как и было велено родителями, однако, если приглядеться, можно заметить приподнятый уголок рта Чонгука. В детстве Чонгук постоянно улыбался, и его улыбку считали милой не только взрослые. Тэхён и сам втайне называл её красивой. В минуты беспокойства или волнения, Чонгук умел разрядить обстановку одной своей широкой улыбкой с торчащими передними зубками, прямо как у кролика. Зачем Тэхён поставил это фото на свой рабочий стол — он толком не знает, иногда после тяжёлого дня было приятно смотреть на полный состав двух семей. На долю секунды удавалось успокаиваться и настраиваться на нужный лад. Тэхён работает ради своей семьи. Как и обещал, он приезжает на ужин. Ещё во дворе его встречает прислуга, услужливо открывая дверь серого автомобиля. Погода окончательно испортилась. Мелкий дождь шёл уже второй час, Тэхён мельком взглянул на тёмное небо, потом же — на огромный дом, залитый искусственным светом. Несмотря на непогоду, уличные фонари светили ярко и освещали дорожку, ведущую к лестнице. На каменной плитке возле входной двери было аккуратно выведено «Чон», надпись находилась внутри изображения белой лилии. Раньше Тэхён подолгу разглядывал красивый цветок, но сейчас он даже не поднял на него уставшего взгляда. Вымокшее пальто забрали быстрее, чем Тэхён успел заметить Намджуна с бокалом бордовой жидкости. Увидев нового гостя, Намджун сразу же двинулся к нему, протягивая ладонь для приветствия. — Мы ждали только тебя, — Тэхёну становится неловко, что он опоздал из-за пробок, однако Намджун быстро меняет тему разговора, провожая его к столу и кивая слугам, что справится сам. — Я слышал, ваши продажи за последние дни снизились. Тэхён кривится. Да, в связи с последними событиями, компания стала терять спрос на рынке, и Тэхён не хочет думать, что это связано с Чонгуком. Намджун был осторожным человеком, всегда тщательно подбирал слова и не заводил разговоры по пустякам. Понятно, что и сейчас он упомянул о компании не случайно. Что именно хотел услышать от него Намджун, он не понимал. Тэхён почему-то никогда не мог доверять ему. И пусть Намджун был правой рукой Юнхёка и теперь самого Чонгука, интуиция подсказывала держаться от него подальше. Тэхён видел Намджуна в доме семьи Чон чаще, чем саму госпожу. Он вечно крутился возле Чонгука, подсказывая как правильнее поступить или что-то сказать на совещании. Его можно было понять: он хотел помочь Чонгуку, который оказался в непривычном для него положении. Намджун попал под крыло Юнхёка, когда Чонгук и Тэхён были ещё детьми. Но тогда Ким фигурировал только в делах отца и касался непосредственно компании, а теперь же считается хорошим другом семьи и присутствует на всех праздниках и важных событиях. Им не дают поговорить — сразу же сажают за накрытый стол. И правда, все ждали только Тэхёна. Он тихо здоровается и обращает внимание на Чонгука, сидящего возле матери. На Чонгуке чёрная рубашка из шёлка, серебряные часы красуются на запястье. Взгляд тусклый, какой-то потерянный. Он даже голову не поднимает, смотря куда-то вниз. Тэхён неосознанно кусает губы, поправляя манжеты. Оглядеть собравшихся гостей не составляет особого труда, а вот понять, кто они такие — дело непростое. Тэхён не узнаёт никого, кроме самого Чонгука, его матери, Намджуна и мужчины в дальнем углу — это двоюродный брат госпожи Чон, если он не ошибается. Вместе с ним сидит женщина в возрасте в длинных перчатках чёрного цвета, поглядывая на своего мужа. Тэхён не знает людей, сидящих возле себя, но почему-то уверен, что все они — дальние родственники Чонгука. Половина трапезы проходит в полной тишине. Он еле как старается засунуть в себя ещё хоть что-то, кроме кусочка мяса, но получается с трудом: аппетита нет. Единственное, что хочется сделать — лечь в кровать и выключить этот мир хотя бы на пару дней. Тэхён чувствует вялость в конечностях и рассчитывает на то, что сегодня удастся поспать хотя бы пару часов. Его спутанные мысли о сне отходят на второй план, когда со своего места поднимается госпожа Чон. Женщина оглядывает присутствующих, и все замечают её бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Сколько времени она уже находится на ногах? Слишком много переживаний перенесла Кьюнг-Сун за последние дни. Тэхёну сложно смотреть на неё без сожаления, но он борется с эмоциями, подавляя жалость, тем самым выказывая уважение. — Юнхёк был прекрасным мужем и отцом, — на секунду на её лице появляется лёгкая ухмылка. — Я собрала сегодня вас, самых близких людей, чтобы отправить своего мужа в последний путь добрым словом. Если у кого-то были обиды на Юнхёка, прошу позабыть о них и хочу попросить прощения за него. — Кьюнг-Сун часто моргает в попытках избавиться от подступивших слёз, Чонгук накрывает её ладонь своей. Женщина переводит мягкий взгляд на сына и слабо улыбается. Несмотря на ослабевший голос, она продолжает: — Юнхёк однажды говорил мне о том, что все мы рождаемся в этом мире слабыми и беспомощными, но благодаря любимым людям и делу обретаем крылья, становимся лучше… Уверенно стоим на ногах, — Чонгук тоже встаёт со стула, кладя руку на плечо своей матери. Тэхён опускает взгляд не в силах смотреть на столь печальную картину. — Он дал мне всё, о чём я только могла мечтать, поэтому я хочу, чтобы память о нём была самой светлой и чистой. Поднимем же бокалы в знак нашего уважения.

***

После ужина, когда дом постепенно пустеет, Тэхён не торопится уезжать. Он помнит о просьбе Чонгука, поэтому задерживается, невзирая на поздний час. В гостиной совсем тихо, прислуга уже успела прибрать стол и навести порядок. Госпожа Чон удалилась к себе в комнату, на второй этаж. Понятное дело, ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Её заплаканные глаза были скрыты вуалью, все и так знали о состоянии женщины, поэтому никто даже не возражал её уходу. Через час в комнате остались только Чонгук, Тэхён и Намджун. Последний с кем-то разговаривал по телефону, стараясь не разбудить задремавшего на диване Чонгука. Тэхён время от времени поглядывал на него и ощущал небывалое спокойствие при виде расслабленного лица. Наконец-то Чонгук сможет хоть немного отдохнуть. Тэхён стоял возле дивана, делая вид, что его совсем не напрягает разговор Намджуна на китайском. Тот говорил тихо, иногда поглядывая, не проснулся ли Чонгук, и, заметив недоверчивый взгляд Тэхёна, сбросил вызов, затем засунул мобильник в карман. Чонгук спал от силы минут десять. Его безмятежное выражение лица успокаивало. Он лежал на спине, подперев голову рукой, и совсем тихо дышал. Тэхён заметил расстёгнутые верхние пуговицы на его рубашке и словил себя на мысли, что брюнету очень идёт чёрный цвет. — Может, не надо его будить? — почти шёпотом спросил Тэхён, обращаясь к рядом стоявшему Намджуну. Они оба смотрели на спящего друга и были рады даже незначительному отдыху. Чонгук нуждался в нём больше остальных. — Я не спал, — подаёт голос Чонгук. Он медленно разлепляет веки и фокусирует взгляд на Тэхёне, который сел возле его ног. Тэхён хочет спросить, когда Чон в последний раз нормально спал, но не решается. Он сам измывается над собственным организмом. Намджун предлагает переместиться в спальню Чонгука, и, если честно, это только настораживает. Что за серьёзный разговор у него такой? В комнате темно, словно в ней нет источников света, не считая бликов от уличных фонарей на полу. Чонгук никогда не любил занавешивать окна — говорил, что так ему спокойнее. Остался ли у него страх темноты с детства, Тэхён почему-то тоже не осмеливался спросить. Закрыв за собой дверь, Намджун попросил сесть на застеленную кровать, сам же расположился около единственного источника света — окна. Дождь до сих пор шёл, барабаня по стеклу. В свете фонарей капли казались непрерывными, словно превращались в сплошные цепочки. Рубашка Намджуна с закатанными до локтей рукавами подсвечивалась со стороны окна, когда он поворачивался к парням лицом, и терялась в темноте, стоило развернуться спиной. Намджун был довольно высоким, выше, чем Чонгук и Тэхён, и в целом казался серьёзным. Серые волосы всегда были уложены, а брюки выглажены. Увидев его на улице, Тэхён принял бы его за какого-нибудь влиятельного человека — Намджун умел заставить собеседника поверить ему. — Сразу говорю: всё, что я сейчас скажу, направлено на вашу репутацию. Не делайте поспешных выводов и обдумайте это хорошенько, — Намджун поправил свои очки прежде, чем продолжить: — Чонгук сейчас в шатком положении, чтобы уверенно управлять компанией. СМИ только и говорят о килче, выставляя Тэхёна товаром, что знатно портит его репутацию, а поскольку теперь всё принадлежит Чонгуку, это сказывается и на бизнесе. — Тэхён непонимающе хмурится и наблюдает за тем, как Чонгук преспокойно ложится на спину. — Я не знаю, чем руководствовались ваши отцы, заключая этот договор, и даже скажу больше: я без понятия, как они составили его так грамотно. Я видел много видов килче, вы же знаете, что в основном он либо брачный, либо направлен на рабство. А этот… — Он делает паузу, почёсывая затылок, и не знает как правильно выразиться. — Там очень много мелких деталей. Кажется, ваши отцы предусмотрели всё, что только было можно. Но суть в том, что журналюги ещё ничего не знают. Да и не будут знать, нам это только на руку. Вам сейчас нужно укрепиться не только на рынке, но и в обществе в целом. Вас просто сгрызут, если посчитают слабыми. У Тэхёна есть какая-никакая основа, а вот у тебя, Чонгук, — он показывает пальцем на лежащего Чона, — нет. Тебя считают мальчишкой, который все эти годы прятался за спиной отца. Надо играть по-взрослому, иначе никак. — К чему ты клонишь? — не выдерживает Тэхён. Он смотрит с раздражением, не ожидая от Намджуна ничего хорошего. — Надо сделать так, чтобы на вас двоих обратили внимание. Чтобы о вас говорили, обсуждали, понимаете? — А разве сейчас это не так? — тут уже вмешивается Чонгук. — Сейчас говорят о том, какой ты потерянный из-за нового положения, — Намджун упирается спиной в тумбочку и довольно улыбается, когда в первом ящике находит пачку сигарет. Потом он обязательно наругает Чонгука за то, что он всё ещё не бросил курить. Тэхён морщится от запаха сигарет, но решает, что сейчас это не так важно. Затянувшись, Намджун снова поворачивается к ним и выдыхает дым. — Парни, не хочу вас расстраивать, но выход из ситуации я вижу только один. И он вас явно не обрадует. — Говори уже. — Вам надо провести церемонию сближения. Чонгук подписал килче, но никто, кроме нас, точнее меня и моих людей, не знает, какие пункты были указаны в договоре. Вы предстанете перед публикой как официальная пара, мы сами пригласим журналистов, пусть сделают из этого события главную новость. О вас будут говорить как минимум месяц — этого более чем достаточно. — Что? — смеётся Тэхён. Он не верит собственным ушам, услышанное кажется до боли нелепым и смешным. Парой? С Чонгуком? Намджун, должно быть, издевается. — Спокойно, я же сказал, что всё ради вашей репутации. Только подумай, сколько шумихи будет вокруг вас, — Намджун улыбается в темноте, держа сигарету в руке. — Тэхён, все будут заняты вами. Все будут говорить только о вас, это не хило поднимет ваш рейтинг и твои продажи. Намджун специально выделяет последнее слово, словно пытается убедить. Да, он знал, что легко уговорить их не получится, но эта игра стоит свеч. — СМИ только и ждут, пока кто-нибудь подкинет им кусок свежего мяса. — И этим мясом должны становиться мы? Это бессмысленно. Бред. Полный, — Тэхён ищет поддержку в глазах Чонгука, но брюнет молчит, задумавшись. — О боже, ты серьёзно? Намджун несёт полную чушь, и ты собираешься молчать? Тэхён не любит злиться на своего лучшего друга, но его так сильно раздражает бездействие с его стороны. Почему Чонгук вообще молчит? Разве это не самая дурацкая идея? Тэхён хочет встать и уйти, но: — Мы можем договориться с некоторыми телевизионными каналами, — Чонгук говорит серьёзно, упёршись взглядом куда-то в пустоту. — Церемония будет знаком подтверждения, что килче настоящий. Если всё грамотно организовать, то, думаю, нам поверят. Вот только Тэхён не согласится на это. Чонгук наконец поднимает взгляд. Он смотрит Тэхёну в глаза внимательно, изучая каждую эмоцию на чужом лице, а Тэхён не может поверить, что Чонгук пошёл на поводу у Намджуна. — Ты спятил? Какая церемония? — у Тэхёна голос поднялся на несколько октав, и это не самый хороший знак. — Тэхён, — зовёт Намджун, потушив сигарету и выбросив её в окно, — это игра на публику. Её надо чем-то занять, пока мы будем улаживать некоторые вопросы. Голос у него спокойный, ровный, внушает доверие, но Тэхён всё равно стоит на своём. Доверять Намджуну он не собирается, следовать его указаниям — тем более. Его больше волнует поведение Чонгука. Как тот даже бровью не повёл, услышав план действий, словно он проворачивал подобное каждый день: притворялся другим человеком и уверенно делал вид, что не лжёт. У Тэхёна голова взрывается от мыслей. Как можно играть романтические чувства с лучшим другом? С тем, с кем вырос и пережил много трудностей. От одного только представления церемонии ему становится не по себе. Внутри всё горит от злости, и Тэхён ненароком вспоминает о дне, когда врезал Чонгуку по лицу. Нужно немедленно взять себя в руки. — Переспите с этой мыслью, а завтра дадите ответ. Я на вас не давлю, но это, правда, единственное, что я могу предложить, — после этих слов Намджун выходит из комнаты. В воздухе витает сигаретный дым и неприкрытое раздражение. Чонгук молчит, продолжая лежать на своей кровати, и Тэхён бесится ещё сильнее, чуть ли не подпрыгивая с места. — Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? — стараясь говорить как можно спокойнее, выдаёт Ким, пялясь на капли дождя на оконном стекле. Чонгук не отвечает. — Я просто не смогу, Чонгук. Из-за этого килче… Зачем вообще наши отцы составили его? Он вновь говорит в пустоту. Делает глубокий вдох, успокаиваясь. В голове полный хаос, тело трясёт то ли из-за злости, то ли из-за того, что Чонгук так спокойно отнёсся к словам Намджуна. Только в одном он был прав: с этой мыслью надо провести хотя бы одну ночь. Обдумать всё как следует, только вот Тэхён уверен, что глаз сомкнуть он сегодня не сможет.

***

Тэхён борется с чувством подкатывающей тошноты к горлу. Рассвет только наступил, но он уже не знает, чем занять себя в ожидании. За окном светло, нет ни единой души — это уже радует. Тэхён переворачивается на другой бок, оглядывая гостевую комнату, которую ему любезно выделил Чонгук. Ничего примечательного он в ней не находит: серые стены, дубовая мебель, небольшое окно и телевизор напротив двуспальной кровати. Тэхён не может утверждать точно, но ему кажется, что он уже спал в этой комнате. Вместе с мамой, когда ещё был ребёнком. Он морщится, избавляя себя от забытых воспоминаний. Конечно, Тэхён знает дом, в котором провёл почти всё своё детство. Каждая деталь кажется хорошо знакомой и родной, и, по сути, ему должно быть спокойно на душе, но никак не тягостно. Обманчивое ощущение жара снова облизывает кожу, веки тяжелеют, однако сна ни в одном глазу. Бесполезное наблюдение за собственными пальцами, постукивающими по матрасу, быстро утомляет. Тэхён пытается не думать о том, что ему предстоит пережить через пару часов, но назойливые мысли всё равно его облепляют.

flashback

Кровать чуть слышно скрипит, когда Чонгук принимает сидячее положение, касаясь туфлями пола. Он слишком измученно вздыхает, что не остаётся без внимания, и закрывает лицо руками. — Я знаю, тебе тяжело, Тэхён. Мне тоже. Я так устал, если бы ты только знал, — Тэхён знает: он сам всё прекрасно видит и понимает. — Хочется закрыть глаза и проснуться обыкновенным мальчишкой. Комната тонет в тишине. Тэхён молчит, чувствуя, что должен ответить, но сказать что-нибудь разумное не выходит, а банальностями Чонгук и так сыт по горло. Тэхёну, правда, жаль. Что всё получилось именно так, что он даже не представляет, как можно выбраться из данной ситуации. Акции падают, продажи — тоже. Не так критично, чтобы поддаваться панике, однако поводы для волнения всё-таки имеются. Тэхён не хочет казаться последним уродом, который сбежит с корабля подобно крысе только потому, что план действий ему не по душе. Нет. Он, правда, пытается что-то придумать, пойти другими путями. От того, что он видит, как Чонгук страдает, ему тоже становится больно. После смерти отца и потери матери, Чонгук — единственный близкий человек, который у него остался. И он обязательно постарается разделить эту жгучую боль на двоих. Тэхён далеко не дурак. Он видит свои плюсы в предложении Намджуна: неожиданная новость и церемония расшевелят прессу и привлекут много внимания. Но, с другой стороны, представ на публике как официальная пара, не покажется ли это странным? За отношениями Тэхёна и Чонгука следят с самого рождения. Родители сделали всё возможное, чтобы уберечь своих детей от любопытных журналистов, и через какое-то время народ унялся, потеряв всякий интерес. Публике нужно зрелище, нужны темы для новых разговоров и громких заголовков. Получив их, никто не сможет гарантировать, что положение двух компаний не ухудшится. Но пробовать всё-таки стоит. Тэхён касается чужого плеча, привлекая к себе внимание. Чонгук сначала не шевелится, и он думает, что тот, возможно, заснул, однако Чон устало поднимает голову, убирая большие ладони. Даже в темноте лицо Чонгука выглядит потерянным. Его ресницы медленно взмахивают при моргании, Тэхён всматривается в глаза и чувствует колкость в груди. Он ощущает за собой вину, даже знает, почему именно. Они всегда были вместе: с самого детства рядом, на всех праздниках и в свободное время рука об руку. Их учили, что хороших друзей надо беречь, как нечто ценное, дорогое сердцу; что, несмотря на все испытания и ненастья, надо держаться и помогать другому. И если поначалу они непонимающе кивали взрослым, то со временем поняли всю суть наставлений. О смерти Ёнсоба, отца Тэхёна, Киму рассказали не сразу. Ему тогда было всего лишь двадцать три: молодость во всю играла в крови, в голове — сплошная учёба и планы на будущее. А потом плотный туман в жизни. Ёнсоба нашли с отверстием на затылке в незнакомой квартире, что он делал на другом конце города — неизвестно. Никаких зацепок, улик, свидетелей, — вообще ничего, что помогло бы хоть как-то разобраться в случившемся. Тэхён уже толком не помнит событий минувшей давности, он пару лет прочёсывал все дела отца, проверял его звонки и записи в дневнике. В итоге все сошлись на том, что Ёнсоба убрали люди, заинтересованные в его бизнесе. Но руководящую роль занял Тэхён, пусть и не сразу, поэтому возникала куча вопросов: для чего же была необходима смерть Ёнсоба? Кем бы ни были убийцы, какую они преследовали цель? Образ жизни кардинально изменился. Тэхёну пришлось бросить институт и учиться, как не допустить того, чтобы конкуренты тебя не сожрали. Получалось, мягко говоря, дерьмово. Ему пару раз угрожали, преследовали, но до чего-то серьёзного дело не доходило. Кихён, помощник отца, говорил, что такие жалкие методы только закаляют характер. В любом бизнесе было несладко — и к этому было трудно привыкнуть. В отличие от Тэхёна Чонгук никогда не боялся показаться слабым. Если тому приходилось держаться на плаву как можно достойнее, то Чон не стеснялся проявлять заботу и всегда поступал исходя из своих эмоций и соображений, а не потому что так требовалось. Чонгук старался чаще навещать друга, звонил каждый день, спрашивая о делах в компании и не отставал, если замечал что-нибудь подозрительное в голосе. Даже после расставания Тэхёна с родной матерью, Чонгук не отходил от него ни на шаг. Потому что волновался, как никто другой. И сейчас Тэхён, глядя на безжизненное лицо Чона, чувствует целый шквал отрицательных эмоций внутри. Он не умеет поддерживать так, как делает это Чонгук. Не умеет дарить и грамма той любви, в которой Чонгук когда-то чуть ли не топил его. Тэхёна немного потряхивает от осознания своей беспомощности. И вместо хоть какой-нибудь поддержки он говорит: — Я согласен.

end of flashback

Заснуть всё-таки не получается. Тэхён снимает свой пиджак со спинки стула возле двери и выглядывает в коридор: пусто. В доме полнейшая тишина, наручные часы показывают половину седьмого. Он ступает тихо, вспоминая на ходу в какой стороне находится лестница, и, найдя её, тянется к своему мобильнику, чтобы вызвать такси. На первом этаже тоже пусто, наверное, все ещё спят. Тэхён на мгновение успокаивается и разминает затёкшую шею. — Доброе утро, — обернувшись, Тэхён видит Чонгука с кружкой кофе в руках. На Чоне серые брюки и белая рубашка. Вид одежды свежий, а вот лица — помятый. Большие мешки под глазами далеко не радуют Тэхёна, и он ёжится, стоя с телефоном в руках. — Мне надо съездить домой. Чонгук в ответ поднимает брови. Потом же делает глоток кофе и проходит к дивану, чтобы присесть. Он очень надеется, что Тэхён последует его примеру, но, к сожалению, тот так и остаётся стоять на месте. Чонгук злится на него? Тэхён обещал остаться на ночь, ведь церемония запланирована на обед. Какого чёрта Намджун успел организовать всё так быстро? Будто заранее знал их ответ и спрашивал только из вежливости. Тэхён не понимает, к чему такая спешка, но задавать вопросы не желает. Поскорее бы отмучиться и заняться своими делами. — Зачем? — ожидаемо прилетает от Чонгука. Тэхён надеялся, что никого не встретит по пути на выход, ведь ответа у него нет. Он не хочет, чтобы Чонгук подумал, якобы он просто сбегает. Хотя доля правды в этом есть. Несмотря на своё вчерашнее согласие, Тэхён всё равно против идеи представать на публику с лучшим другом в качестве пары. От одних представлений церемонии сближения неприятно сводит желудок. — Мне надо собраться с мыслями, — честно признаётся он. Тэхён мог соврать о чём угодно: например, что ему что-то надо забрать, или что он хочет вздремнуть на своей кровати, ведь в чужой ему плохо спится. Но перед ним сидит Чонгук, а не какой-то посторонний человек. Врать близким Тэхён ненавидит. Или просто не умеет. Он посчитал нужным сказать Чонгуку правду, надеясь, что тот пойдёт ему навстречу. — Хорошо, — Чонгук говорит спокойно. Тэхён ещё с минуту смотрит на него, ожидая какой-нибудь реакции, парень подносит кружку к губам, добавляя: — Надеюсь, ты не опоздаешь. Не опоздает? Тэхён хочет выдать что-то вроде: «На самом деле, я вообще не хочу приезжать». Но решает, что младшему не хватало ещё за него волноваться; у Чонгука и так достаточно проблем. Родная квартира встречает холодом. В холодильнике привычно пусто, в спальне — немного одиноко. Тэхён никогда и не замечал, что в собственном доме ему совсем неуютно. Он не обставлял квартиру красивой мебелью, не старался внести в неё и капли жизни. Вместо декора выбиралась удобная кровать. Неудивительно, ведь, по сути, Тэхён проводил здесь только ночь. Приходил с работы уставший и раздражённый, мечтая поскорее упасть на мягкий матрас и крепко заснуть. В последнее время у него забрали и это. Приняв холодный душ, Тэхён переоделся в вязаный свитер и свободные штаны молочного цвета. Время шло очень медленно, чем только злило. Чтобы хоть как-то скоротать его, Ким залез в почтовый ящик и, не увидев новых сообщений, позвонил Кихёну. — Нет, господин Ким, на сегодня никаких встреч не назначено, — отчеканивает помощник в трубку, и Тэхён понуро опускает голову. Надо же, даже как-то жалко. — Спасибо, Кихён. Я сегодня… вряд ли появлюсь на рабочем месте.

***

В начале одиннадцатого Тэхён уже поднимается по ступенькам дома Чон. Дождь наконец прекратился, из-за чего на улице стояла довольно приятная для осени погода. Чонгук с Намджуном уже ждали его в холле, Тэхён нервно кивнул, давая понять, что готов ехать. Они втроём сели в чёрный «Hyundai», и Ким сразу же начал объяснять, что к чему. — Помните: церемония фальшивая, все знаки будут поддельными. Ведите себя расслабленно, непринуждённо, смотрите только друг на друга. Клятвы вам дадут прочитать с листа, кольца постарайтесь надеть как можно быстрее, — Намджун говорит быстро и чётко, размахивая ладонью в воздухе. Тэхён переводит взгляд на молчаливого Чонгука, крутящего телефон в руке. — Парни, я знаю, что вам некомфортно, но… — Он чешет затылок. — Придётся постараться. Вы идёте на этот риск ради бизнеса, а там, как известно, слабых игроков быть не может. Всю остальную дорогу Чонгук с Тэхёном молчат, слушая указания Намджуна. Тэхён пытается собраться с мыслями, представляя себя с кольцом в руках. Пусть это всё игра, наживка для прессы, Тэхёну всё равно не по себе. Его переполняет неуверенность в собственных действиях, чувство неправильности. Как бы на церемонию отреагировали их отцы? Составляя килче, они явно думали о компаниях, а не о том, как их сыновья будут признаваться друг другу в чувствах на публике. Полный бред. Намджун что-то спрашивает Чонгука, и тот тихо отвечает: «Да, она улетает в Пусан сегодня ночью». Тэхён решает, что речь идёт о госпоже Чон, поэтому даже не вмешивается в разговор. Всё перед глазами словно в туманной дымке. Тэхёна уводят в одну комнату, Чонгука — в другую. Нацепляют что-то наподобие сорочки: белая хлопковая ткань до колен не прилегает к телу, наоборот, её свободный покрой струится по бокам. Тэхён старается не думать о своём внешнем виде. Когда его просят снять нижнее бельё, он сначала весь напрягается, но, пересилив себя, слушается. Мозг закипает от полученной информации. Вокруг него бегают незнакомые люди. Кто-то причёсывает волосы, кто-то поправляет одежду — если эту тонкую сорочку вообще можно таковой назвать, — другие же маскируют число на запястье. Зачем избавляться от метки Тэхён не понимает, только догадывается, что лучше перестраховаться. Проводя церемонию сближения, пары, конечно, не надеются, закрепить узы с человеком без сексуального опыта, но к чему нужны лишние разговоры? Пусть лучше будет казаться, что Тэхён ещё девственник. Это будет правильнее по отношению к Чонгуку, ведь у него ещё чистое запястье. Метку, которая появляется после потери девственности, довольно сложно замаскировать. Число, выведенное ярко-чёрным цветом, словно въедается в кожу. Его не то чтобы закрыть слоем косметики практически невозможно, хотя и в этом случае люди придумали свои хитрости, иногда метка на запястье виднеется даже сквозь ткань. Церемония сближения чем-то напоминает венчание, но отличается она тем, что имеет свои правила, а пары — привилегии. Редко кто оказывается в стенах здания по своей воле. Килче — прежде всего договор, предусматривающий подчинение одной из сторон. И если рабство предполагало подчинение на указанный срок, то в случае церемонии узы скреплялись специальной печатью, похожей на метку на запястье, разорвать которую было невозможно. Тэхён, несомненно, чувствует себя жертвой ситуации. Кровь в висках стучит, волнение перетекает в тихую панику. Он уже минут пять сидит один в комнате и ждёт хоть кого-нибудь, кто сможет ему помочь. В зеркало смотреть совсем не хочется — в отражении будет точно не он. Тэхён стучит голыми ступнями по полу, прислушиваясь к внешнему шуму. По ощущениям в зале целая толпа, Тэхён знает, что Намджун позаботился о том, чтобы привлечь побольше народу. Дверь распахивается, и на пороге показывается Чонгук в такой же одежде, что и сам Тэхён. Киму становится чуточку легче. Он вскакивает с места, подходя к другу и уже собираясь задать вопрос, как следом залетает Намджун с испариной на лбу. Кажется, он волнуется не меньше. — Мы не обсуждали одну деталь, но, наверное, это и так понятно, — он перебирает какие-то бумаги в руках. Чонгук переглядывается с Тэхёном. — "В случае, если узы заключаются между людьми одного пола, — Намджун находит нужную строчку и зачитывает её вслух, — необходимо выделить лидера", то есть того, у кого будет право распоряжаться другим. — И что это значит? — Чонгук хмурится. Он не то чтобы раньше не участвовал в церемониях сближения, он о них вообще ничего не слышал. — Поскольку ты теперь являешься владельцем двух компаний, будет логично отдать тебе главенствующую роль. Тебе нужно укрепить свою репутацию. — Я должен буду встать на колени перед ним? — Ого, — Намджун удивлён. — Ты знаешь о правилах? — Да, — теперь и Чонгук смотрит на него с удивлением в глазах. — Я должен знать, на что иду, поэтому перерыл всю информацию в интернете. — Разумно, — Ким слабо кивает. Чонгуку, наверное, тоже стоило почитать что-нибудь полезное и хоть как-то подготовиться, но свободного времени на чтение у него не было. min chae — another me В ушах дико звенит, сердце словно хочет вырваться из грудной клетки. Их подталкивают к специальной дорожке, на которой расположена стойка, а за ней — мужчина в подряснике* золотого цвета. На его голове красуется скуфья**, из которой проглядываются седые волосы. Он чуть улыбается, указывая взглядом на место перед ним. Тэхён вздрагивает, когда Чонгук берёт его за руку, и смотрит прямо в глаза, надеясь на помощь. И Чонгук действительно помогает ему. Стискивает чужие пальцы в своей ладони крепче и улыбается. Внутри что-то щёлкает, сердце прекращает бешено биться. Тэхён раньше никогда не замечал, что улыбка Чонгука такая очаровательная и добрая. Ему становится намного легче, он забывает на минуту о толпе людей, стоящих совсем рядом. Забывает о мешающих сосредоточиться звуках затвора фотоаппаратов, о громких голосах по сторонам, о волнении. Тэхён смотрит на Чонгука с замиранием сердца, не совсем понимая, что творится у него в голове. Просто рядом с ним так спокойно, словно его укутали в тёплые объятия. «Смотрите только друг на друга и улыбайтесь». Слова Намджуна вертятся по сотому разу. Кажется, Чонгук идеально справляется с просьбой Кима, а вот Тэхён может думать только о том, что он слишком давно не видел улыбающегося друга. Странное чувство расползается по телу, Тэхён прилагает все усилия, чтобы собраться и отыграть как положено. Но играть, как оказывается, ничего не нужно. Тэхён всегда прятал внутри себя нежность и заботу к Чонгуку, и сейчас, как ни странно, они вырываются наружу сплошным потоком. Чонгук стоит ровно, держа Тэхёна за руки, как в романтических фильмах, и очень надеется, что Ким сумеет немного потерпеть. Он прекрасно знает, что тому сложно притворяться и играть на публику. Даже не исключает мысли о том, что Кима тошнит от всей этой ситуации. Но, глядя в глаза Тэхёна, Чонгук не находит никакого отвращения или неприязни к себе. От этой мысли становится гораздо легче. Чонгук не хочет ни к чему принуждать его, но в то же время он устал убивать в себе чувства, которые уже разрослись плющом в груди. Их нужно как-то подпитывать, и Чонгук соврёт, если скажет, что отказался бы от этой церемонии. Ему не нужна власть над Тэхёном, не нужно подчинение и грустные глаза, ему хочется стать чуточку ближе к нему, чтобы поделиться своим теплом, норовящим вырваться из изможденного тела. Чонгуку кричать хочется от своих сумасшедших мыслей, но у него повязаны руки. Тэхён не сможет принять и капли той любви, которую Чонгук хочет подарить ему. И вот он смотрит на Тэхёна с полным пониманием своей беспомощности. Произносит клятву с придыханием, не отпуская руки Кима, и даже благодарно целует его в лоб — это большее, на что он может рассчитывать. В детстве Тэхён часто поступал точно также, когда Чонгуку было беспокойно на душе. Он обещал, что после поцелуя все тревоги отступят и больше не вернутся. Тэхёну протягивают лист со словами, и он вынужденно расцепляет руки с Чонгуком. После глубокого вздоха, Ким, не обращая внимания на гомон журналистов, повторяет себе мысленно, что это всего лишь спектакль. Он говорит достаточно громко, но до Чонгука всё равно долетают только обрывки его слов: «… обещаю хранить тебе верность». «… быть всегда рядом». А потом происходит то, от чего дыхание перехватывает. Тэхён, не разрывая зрительного контакта с ним, встаёт на колени и на секунду склоняет голову. Потом поднимает её и смотрит из-под ресниц. Чонгуку дурно становится. Он убеждает себя, что это всё происходит напоказ. Это ради бизнеса. Но глаза невозможно обмануть, а израненное сердце успокоить. Чонгук запоминает каждую деталь лица Тэхёна и чувствует целую бурю внутри себя. Чонгуку очень хочется верить, что сегодня в действиях Тэхёна была хоть капля искренности.