Я рядом

«Все мои страхи уходят, Когда я слышу твой шепот, Неважно, как близко Или как далеко ты. Когда ты почувствуешь себя одиноко, Я буду здесь, чтобы утешить тебя».

Чонгук сдувает мокрую чёлку с глаз, смотря перед собой с улыбкой на губах. Он крутит деревянную палку в правой руке и обходит соперника, пользуясь его секундным замешательством. Парень заносит её над головой и делает резкий выпад вперёд, перенося весь вес на одну ногу. Глухой стук уже перестал резать по ушам — сейчас Чонгук слишком возбуждён, чтобы прислушиваться ко звукам. Тэхён держит палку обеими руками, поэтому Чонгуку не удаётся выбить её. По вискам стекают капельки пота, мышцы ног напряжены, а глаза внимательно следят за Кимом. Чонгук несдержанно улыбается, когда ему всё-таки удаётся опрокинуть Тэхёна на спину, прижать лопатками к полу и выставить палку перед его шеей — так, чтобы он не смог двигаться. Палка Тэхёна громко падает на пол, ему приходится схватиться за чонгукову и напрячь шею. — Три-один, — довольно объявляет счёт Чонгук, не упуская возможности напиться своей победой. Он опирается на одно колено и даже не думает менять их положение. Тэхён в ответ улыбается. Чонгук хорош в рукопашном бою с использованием палки, но это не значит, что он не будет бороться. Перевязанными ладонями Ким отталкивает его от себя и быстро поднимается на ноги, чтобы подобрать рядом лежащую палку. Он нападает резко, не давая Чонгуку сообразить, однако тот отражает все удары и даже удачно уворачивается. Сбитое дыхание даёт о себе знать спустя пару минут. Усталость медленно накрывает тело. Тэхён смотрит на Чонгука, кожа которого блестит от пота, и думает, что Чон, наверное, тоже знатно вымотался. После четырёх раундов счёт остался в пользу Чонгука, поэтому парень заметно выдохся. Его белая футболка прилипла к телу, а грудь то и дело вздымалась от непрерывных попыток отдышаться. Тэхён собирает последние силы на удар. Чонгук ожидаемо подставляет палку под его, и тогда Ким, цепляясь за чужие плечи, делает шаг вперёд. Он перекидывает руку через его шею, другую же размещает на животе, обездвиживая Чонгука, оказавшегося к нему спиной. — Этот раунд остаётся за мной? — Тэхён, улыбаясь уголком губ, горячо выдыхает во влажную кожу на шее парня. — Условием было положить соперника на лопатки, — напоминает Чонгук, поворачивая голову. Он вырывается из его хватки, разворачиваясь, но тут Тэхён неожиданно подается вперёд и всем своим весом наваливается на него. Они оба теряют равновесие и быстро оказываются на полу. Тэхён больно прижимает Чонгука за плечи, чтобы тот больше не вырывался. Брюнет беспомощно откидывает голову и тихо смеётся. Кажется, Чонгук даже не пытается поменять положение. Неужели смирился со своим поражением? Тэхён смотрит на него удивлёнными глазами, а потом сам не сдерживается и смеётся, опираясь ладонями на пол по обе стороны от его головы. — Теперь доволен? — спрашивает Тэхён больше для вида. Чонгук уже на лопатках, а это значит, что этот раунд он всё-таки уступил Киму. Чонгук ни капли не расстраивается, он смотрит другу в глаза и прекращает смеяться. «Интересно, о чём он думает в такие моменты?» Хотел бы Тэхён знать. Чонгук так быстро перестал смеяться, что он даже не успел насладиться его смехом. Лицо Чона слишком близко, чтобы не поймать его пристальный взгляд. Тэхён сам успокаивается, не зная, почему ему вдруг захотелось просто насладиться тишиной между ними. Несмотря на то, что он больше не двигается, сердце всё равно бьётся слишком часто. Ему кажется, что его сердцебиение слышит и Чонгук, который, как ни странно, уже давно сдался. Он продолжает лежать на спине, позволяя Тэхёну сжать свои бока ногами, и просто разглядывает лицо старшего — вблизи оно воспринимается несколько иначе. — Мне кажется, Вы поддаётесь, господин Чон, — внезапно вошедший Хосок заставляет их отпрянуть друг от друга. Тэхён вопросительно поворачивает голову в сторону двери и видит мужчину в чёрном костюме. Он совсем забыл, что теперь безопасность Чонгука лежит на другом человеке. Чонгук какое-то время продолжает лежать на полу и смотреть куда-то в потолок. Идея нанять телохранителя казалась ему вполне разумной, но в такие моменты, как сейчас, ему хочется побыть только с Тэхёном, а не выслушивать то, что он и так знает. Вообще-то Чон Хосок хорошо справляется со своей работой: он не отходит от него практически целый день, проверяет подозрительных людей и мало разговаривает. Вот только сейчас он совсем не вовремя появился. Чонгуку не угрожала никакая опасность, у него проходила тренировка по расписанию, так почему же Хосок не мог забыть о своей обязанности хотя бы на час? Всем своим видом Чонгук старается показать, что он ни капли не злится. Он молча поднимается с пола и проходит в раздевалку, на ходу стягивая с себя влажную из-за пота футболку. Штаны летят на металлическую лавку, следом — эластичный бинт и нижнее бельё. Нужно успокоиться. Тёплые струи воды приятно бьют по спине. Чонгук размякает под душем и старательно выкидывает из головы все лишние мысли. Он не сразу замечает зашедшего следом за ним Тэхёна. Ким подаёт голос только спустя пять минут. — Надеюсь, твой телохранитель не вломится сюда тоже, — Тэхён запускает пятерню в свои мокрые волосы, зачёсывая их назад. Остатки шампуня стекают по его шее, и Чонгук слишком явно заостряет своё внимание на этом. — Я его уволю, если он это сделает, — Тэхён надеялся, что Чонгук хотя бы улыбнётся из-за его слов, но он по-прежнему хмурится. Неужели снова улыбка так быстро сменилась на беспристрастное выражение лица? Чонгук с трудом поворачивает голову в сторону. Наверное, стоило идти в душ после Тэхёна. Он часто дышит, прикрывая глаза. Вода расслабляет и отвлекает. — Ты серьёзно мне поддавался? Тэхён смотрит на него с ожиданием, но Чонгук даже не удосуживается открыть глаза. Серьёзно? Ему хватает пяти секунд, чтобы придумать, как заставить заговорить младшего. Он подкрадывается сзади и заводит чужие руки за спину, отчего Чонгук сразу же распахивает глаза и дёргается. — Не отпущу, пока не ответишь, — Тэхён пододвигает его немного в сторону, чтобы вода не попадала ему в лицо и можно было спокойно говорить. Чонгук делает пару попыток вырваться, но расслабленное тело подобно вате. Он хмыкает, расставляя ноги на ширине плеч, чтобы не свалиться вместе с Тэхёном на пол. — А почему я должен тебе говорить? — самодовольно отвечает Чон, вызывая улыбку на лице брюнета. — Потому что я буду тебя пытать. — Включишь холодную воду? — О нет, есть пытки пострашнее. Чонгук не может оставить без внимания то, как Тэхён жмётся к нему ближе, задевая своей мокрой кожей его. Ему даже поворачиваться не хочется: смотреть в глаза Тэхёну — пытка та ещё, видеть его обнажённое тело — тем более. И пускай он не найдёт там ничего нового, видеть голого Тэхёна уже не кажется чем-то странным — за столько лет тесных отношений Чонгук уже привык не обращать внимания на такие вещи. Сейчас Чон предпочёл бы помыться в одиночестве и поразмышлять о чём-то вечном, нерушимом. Но никак не смеяться, нет. Тэхён щекочет его меж лопаток и смеётся так громко, что Чонгук перестаёт слышать бьющиеся о пол капли воды. Смех заполняет всё пространство. И голову Чонгука — тоже. Он не особо понимает, что происходит. От щекотки непроизвольно хочется смеяться и изгибаться, инстинктивно уворачиваясь. Тэхён перестаёт мучить его, но не отпускает — держит крепче и прижимает слишком близко к себе. Его дыхание чувствуется где-то возле уха. Чонгук уверен, что Тэхён сейчас улыбается, как и он сам. — Прошло десять лет, а ты всё ещё боишься щекотки, — Ким чувствует, как животом прижимается к его спине, и отчего-то хмыкает. — Ты всегда будешь таким же милым для меня, как и в детстве, — Чонгук специально молчит и дёргает головой. Несмотря на крепкую хватку Тэхёна, он мог бы выпутаться из его рук, но Чонгук стоит неподвижно и ждёт, пока брюнет сам его отпустит. — Признайся, ты ведь поддавался мне? — неожиданно меняет тему он. — Если только чуть-чуть. — Но почему? — Тэхён кладёт подбородок ему на плечо, строя жалобное личико — Чонгук всё равно не видит этого. «Мне нравится, когда ты берёшь верх надо мной», — это то, что вертится на языке у Чонгука. Как бы он сам ни стыдился своих мыслей, от такой банальной правды он не мог убежать. «Мне нравится, когда ты выигрываешь», — то, что в итоге говорит Чонгук. Тэхён после его слов не возмущается, даже не злится. Просто продолжает стоять также близко и выдыхать в шею. Он дышит часто и прерывисто, словно только что пробежал марафон, а на деле только сейчас понимает расположение вещей. Тэхён стоит голый и немного уставший, прижимает лучшего друга к своей мокрой коже, да ещё и не даёт возможности пошевелиться. Чонгуку, наверное, неудобно стоять с заведёнными за спину руками. Он отпускает Чонгука и кидает неловкое «прости». Чон спокойно реагирует на помилование с его стороны и как ни в чём не бывало продолжает мыться. А в голове сотни мыслей — и все они касаются Тэхёна.

***

Чонгуку уже стоит привыкнуть к тому, что теперь до офиса он добирается не только с водителем, но и с личным телохранителем. Хосок открывает ему дверь, провожает до кабинета и остаётся в коридоре. Мужчина работает у него уже неделю, но Чонгуку кажется, что он всегда находился под присмотром. Пока что Хосок зарекомендовал себя как профессионал в своём деле. Он не начинал бессмысленные диалоги, не казался слишком расслабленным или рассеянным, и, когда Чонгук просил оставить его наедине с самим собой, Хосок молча кланялся и уходил. Шум постепенно стихает, когда на экране в середине стены появляется заголовок презентации. Сокджин и ещё несколько стоящих рядом человек делают поклон и тихо здороваются с коллегами. Чонгук очень рад видеть друга, пусть даже в рабочее время. На него смотрят с ожиданием все собравшиеся за столом работники, и тогда он разрешает начать отчёт о последних разработках. Чонгук окидывает смирительным взглядом мужчину, сидящего за дальним углом, который слишком часто опускает взгляд под стол. Он не может приглядеться, но догадаться, что тот занят телефоном, а не презентацией Сокджина, не трудно. Чонгук дожидается, когда Ким сделает паузу, акцентируя внимание на бумагах, что раздаёт один из его коллег. Он встаёт из-за стола и неторопливым шагом подходит к мужчине, его имя, прочтенное с бейджика, он произносит вслух: — Ли Хуан, — ухмыльнувшись, Чонгук отпускает пластиковую карточку. Он разгибается и, заметив бегающие глаза мужчины, меняется в лице. От взгляда Чона Ли становится не по себе. Мужчина, не скрывая своего волнения, кивает, услышав своё имя. Десятки глаз устремляются на них. Чонгук ни чуть не смущён вниманием, а вот тот чуть ли под стол не лезет. — Неужели ты думал, что я не замечу такое неуважение к коллегам? — Ли вертит головой. Его большие круглые очки сползают с переносицы, но он не решается поправлять их. — Или тебе кажется, твой мобильник важнее нашего собрания? — Чонгук терпеливо ждёт ответ и, не получая его, теряет всё своё терпение, но не показывает этого. Он спокойно тянется к чужой сжатой ладони и заставляет положить телефон на стол. Рядом сидящие люди с удивлением поднимают брови, один Намджун улыбается уголком губ. Где-то слышится возмущенное «какое неуважение!» Чонгук наклоняется к Ли и произносит: — Уволен. Мужчина неверяще моргает и бесполезно открывает рот: сказать в своё оправдание ничего не может. Чонгук просит его выйти и не мешать проводить презентацию Сокджину, который всё это время стоит с удивлённым лицом. После минутного замешательства Ли всё-таки поднимается со стула и уходит. Чонгук занимает своё место и кивает Киму, чтобы тот продолжал. Намджун ловит его возле кабинета. Парень выгибает бровь, но дверь всё-таки открывает и пропускает его вперёд. — За такое, конечно, увольнять не стоило, но ты молодец, — мужчина, присаживаясь на диван, даже меняется в голосе. Чонгук, кажется, не особо впечатлён своим поступком. Он облокачивается на свой стол и прикрывает глаза. — Ты не должен чувствовать вину за это. Теперь тебя будут бояться. По-другому никак, ты же знаешь, — спокойный тон Кима раздражает. Зачем он говорит это? Разве он не должен был заступиться за того бедолагу? — Я лишил человека работы, — Чонгук трёт лоб, поджимая губы. У Ли, возможно, есть семья. Есть жена, которая будет волноваться за него, есть дети, нуждающиеся во внимании и материальной поддержке. Чонгук жалеет о том, что вспылил минутами ранее. Он ведь даже не знает причину, почему мужчина всё время поглядывал на телефон. А если там было что-то важное? Если он переписывался со своей семьёй? Голова раскалывается. Чонгук поворачивается к Намджуну лицом. Он чувствует себя уставшим, а Ким сидит, закинув ногу на ногу, и внимательно наблюдает за ним. — Я не хочу, чтобы подчинённые боялись меня. Я хочу, чтобы они меня уважали. Намджун почему-то улыбается. Изначально ему казалось, что Чонгуку быстро надоест находиться в офисе, разгребать бумаги, в которых он толком ничего не понимает, быть другим человеком. Властным, жестоким, собранным. Руководить целой компанией не каждому под силу. Зная Чонгука, Намджун почти был уверен, что тот скоро сдастся и решит продать акции. Потому что Чонгук не такой. Он не может думать только о компании, не может поступать, полагаясь на здравый смысл, а не на эмоции. Чон слишком понимающий, добрый, он ставит чужие интересы выше своих и не понимает, что рано или поздно доброжелательность к людям его погубит. Чонгук родился не в то время, когда нужно помогать всем вокруг и дарить любовь. В этом мире нужно быть безжалостным к врагу, сильным и независимым от эмоций. Чонгук всегда напоминал ему ребёнка, может, потому, что он видел в нём только искренность. Его душа была чистой, совсем невинной — такой, какой обладали только единицы. Ненависть, зависть, ревность, тщеславие — всё это искажало человека и его намерения. Намджун не всегда заботился о своём статусе. Его так же, как и Чонгука, когда-то не волновало чужое мнение. Он хотел жить по своим правилам, придерживаясь собственных принципов. Но общество вынуждало действовать иначе. Ты никому не нужен без амбиций и взглядов, без умения подстраиваться под других людей. Мир казался огромным и злым, не щадящим слабых. Намджун боролся до последнего, добивался того, чтобы не потерять себя самого, не упасть в собственных глазах. И как же так произошло, что он научился лгать близким людям и делать что-либо ради выгоды? Он хотел поменять весь мир вокруг себя, но и сам не заметил, как этот мир сломал его. Чонгук ещё слишком молод, чтобы понять его. Парня воспитывали в любви, прививали хорошие качества, помогали встать на ноги. Он вырос в обеспеченной семье, ему не пришлось тратить последние родительские деньги на учёбу, не пришлось подрабатывать в вечернее время, чтобы хоть как-то помочь семье свести концы с концами. У Чонгука было всё, о чём Намджун мог только мечтать: заботливый отец, любящая мать, лучший друг, деньги, возможности. А что было у Намджуна? Только желание добиться хоть чего-нибудь в этой жизни. Доказать родителям, что они вложились в него не просто так. Он шёл по головам, следуя за своей мечтой стать богатым и независимым. Трудился в поте лица, усердно учился и добивался своих целей. Намджун не виноват в том, что ему пришлось забыть такие слова, как совесть и честь. Если бы он прогнулся под натисками общества, его бы просто расплющило под весом чужих амбиций. Намджун сам проложил себе дорогу в тернистом лесу. Он добился всего, чего только хотел, но, кажется, потерял самое главное — себя. Где-то в глубине души Намджун, возможно, завидовал Чонгуку, но эта зависть никогда не давала о себе знать. Намджун узнавал в мальчишке самого себя — такого же храброго и доброго, пытающегося, если не изменить, то хотя бы поправить несправедливое положение вещей. Чон ещё не знает, как сильно этот мир может ударить в спину, он только учится справляться с трудностями, и Намджун, честно, хочет помочь ему в этом. Только пока что не знает, как лучше подобраться к Чонгуку. Как добиться его расположения полностью, завоевать доверие. Чонгук ведь кажется очень ранимым после смерти отца. Его сердце до сих пор не спокойное, и причинить хоть малейшую боль очень страшно. Что, если он просто не выдержит этого? Не сможет справиться с собственными эмоциями и утонет в них? Чонгук определённо нуждается в поддержке со стороны, но почему сейчас он отказывается от руки помощи? Парень продолжает стоять, стиснув зубы, и борется с презрением к самому себе. Как бы Намджун не уверял Чонгука в том, что в его поступке нет ничего страшного, что это даже положительно скажется на его репутации, он не хочет видеть другую картину. Намджун вздыхает. — Послушай, — начинает он, вставая с дивана, — нельзя быть хорошим для всех. Тебе пора начать думать о себе. Если хочешь быть хорошим руководителем — забудь, что такое сострадание и жалость, — засунув ладони в карманы брюк, Ким опускает голову. — Хотя бы в пределах этого здания. Намджун выходит из кабинета, и на пороге показывается Хосок. Чонгук взмахивает ладонью, давая понять, что не желает никого видеть в ближайшее время. Тишина, когда-то казавшаяся Чонгуку расслабляющей, начала давить на него. Она всегда была такой громкой?.. Или просто раньше он не прислушивался к ней. Чонгук садится в кресло и откидывает голову, снова прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться на своих мыслях. А их, как оказывается, очень и очень много. Он просто запутался в себе. То, что правильно, перемешалось с чувством долга, ответственность — с безразличием к делам. Его не интересует положение компании на рынке, отзывы о выпускаемом продукте. Чонгуку хочется спокойствия. Чтобы никто не трогал его желательно пару недель, тогда он бы смог подумать над тем, куда ему стоит двигаться на данном этапе жизни. Раньше Чон не особо задумывался над тем, что хотел бы получить, где хотел бы оказаться. А сейчас, когда фактически и выбора-то нет, он неожиданно для самого себя решил, что единственное, к чему бы он хотел стремиться — это не думать о завтрашнем дне. Проживать каждый день с улыбкой на губах, не желая поскорее заснуть. Именно сейчас он живёт подобными мыслями. Кажется, что с закрытыми глазами становится легче дышать. Пока Чонгук спит, он ничем не обременён. Он мог бы бросить все дела и уехать в другой город. Мог бы продать компанию, все её акции, сбросить весь груз, что так мешает ему двигаться дальше. Купить маленький домик на берегу моря, заниматься разработкой медицинских роботов. Но он не может сделать ничего из вышеперечисленного. И это не потому, что он бы не вынес одиночества, Чонгук бы просто сгорел в чувстве вины. Его отец посвятил компании всю свою жизнь, угробил своё здоровье, как бы Чонгук смог обесценить все его старания? Юнхёк жил мечтами, что когда-нибудь Чонгук заменит его и станет хорошим руководителем. Пускай сам Чон никогда этого и не желал. Хосок сопровождает его до самой двери дома и, убедившись, что Чонгуку не угрожает опасность, кланяется и скрывается из виду. Мия привычно приветствует его и спрашивает о самочувствии, Чонгук игнорирует вопрос и проходит вглубь пентхауса, не переодеваясь. Глаза слипаются от недосыпа, он закрывает их в надежде хоть немного расслабиться. Усевшись в мягкое кресло, расположенное прямо напротив окна, Чонгук широко зевает, но спать ещё не собирается. Он тратит пару минут на то, чтобы выкинуть из головы все мысли, связанные с работой. На смену им приходят другие — более приятные. Kim Kyung Hee — And I’m Here Чонгук думает о Тэхёне. Образ Кима не дает ему покоя. Вспоминать Тэхёна получается само собой, словно Чонгук всегда занят мыслями о нём. В этих словах, конечно же, присутствует правда, и её, как ни странно, сегодня Чонгук не отвергает. Кажется, бежать от самого себя больше не имеет никакого смысла. Справиться со своими чувствами Чонгук не может, подавить их — тоже, остаётся только принять и смириться с фактом, что Тэхён каждый вечер приходит к нему в мыслях. Свет нигде не горит, время давно перевалило за полночь. И, по-хорошему, ему надо бы уже ложиться в постель, но он продолжает сидеть с прикрытыми веками и изредка вперивается уставшим взглядом в ночной город. Руки безвольно лежат на подлокотниках, мысы туфель едва задевают пол. «Интересно, чем сейчас занимается Тэхён?» Спит ли он, кого-то обнимая, или также, как и он, не может уснуть? Чонгук слабо улыбается в темноте, вспоминая сегодняшнее утро. Тэхён был таким игривым, таким открытым рядом с ним, а еще… таким красивым. То тепло, которое исходило от него, пока они стояли совсем близко, едва сохранилось в памяти. А вот горячие ладони Тэхёна забыть сложно, как и его бархатный голос — его он бы мог слушать, наверное, вечность. Чонгук безумно нуждается в его прикосновениях, в ласковом взгляде и широкой улыбке, но больше всего он нуждается в голосе Тэхёна. Он действует на него как успокоительное. Поэтому, когда парень просит Мию воспроизвести голограмму друга, Чонгук не чувствует стыда или презрения. Он слишком одержим Тэхёном — это, кажется, уже не пугает. Чонгук научился контролировать свои действия, но в мыслях ограничиваться он не собирается. Пиксельный Тэхён появляется прямо перед ним — Чонгук старался сделать максимально похожее изображение. — Ты сегодня устал, Чонгук, — знакомый голос вызывает ухмылку. И пусть эта голограмма — лишь жалкая пародия Тэхёна, Чонгук не откажется представить, что Ким находится рядом с ним. — Не представляешь, как сильно, — в ответ отзывается Чонгук, глядя на застывшую улыбку ненастоящего Тэхёна. «И если бы я смог обнять тебя, Чтобы ты услышал, как стучит мой пульс, Все еще здесь, в одиночестве». Это точно сумасшествие. Безумие, которое охватило его ещё пару лет назад и справиться с которым он уже не в силах. Чонгук шепчет сам себе жалкое «кажется, я окончательно сошёл с ума» и расстёгивает пуговицы на рубашке. Дышать отчего-то становится трудно. Вспоминая голое тело Тэхёна, Чонгук беспомощно вздыхает и откидывает голову. Внутренне он давно сдался, так что теперь не нужно искать никаких оправданий. Он облизывает сухие губы, пытаясь воспроизвести образ Тэхёна в памяти досконально, ведь голограмма, которая смотрит на него, совсем безжизненная. Чонгук сам не знает, зачем ему нужно было создавать подобие Тэхёна. Временами, когда ему становилось совсем одиноко, голограмма скрашивала его тоскливые вечера. Но как бы он ни старался улучшить «такого» Тэхёна, настоящего ему никогда не заменить. Чонгук грустно улыбается, смотря перед собой. Тэхён посчитал бы его из ума выжившим, если бы увидел копию себя? Наверное. Он даже будет рад, если Ким его не поймёт. Посчитает странным, глупым, безумным. Чонгук не желает ему подобной участи. Не желает, чтобы Тэхён, точно так же, как и он, мучался от своих мыслей, пришедших посреди ночи, которые постоянно ширятся и душат его. Чонгук соврёт, если скажет, что уже привык к этому. Нет, к такому привыкнуть невозможно, можно лишь смириться с какой-то ничтожно малой частью. Он даже не помнит, когда именно всё это началось. Когда милый и добрый Тэхён перестал его веселить и начал мучить. Они ведь всегда были вместе. Лежали в обнимку и рассказывали друг другу о своих сокровенных мечтах, играли вместе, придумывая разные наказания друг для друга, и плакали тоже вместе. Ведь, когда Чонгук был напуган разговорами родителей, Тэхён не мог спокойно сидеть и смотреть, как по лицу друга скатываются слёзы. Он поддерживал его, держа за руку. Чонгук просто не может представить себе другую реальность, где Тэхён был бы ему незнаком. Это кажется неправильным, странным, ведь брюнет всегда рядом, а по-другому быть и не может. Смириться с тем, что Тэхён нравится ему не просто как человек, а как парень, удалось не сразу. Чонгук, привыкший к его тактильности, не обращал внимания на то, что чужие прикосновения казались приятными, а сердце не переставало сильно биться, когда Тэхён прижимал его к своей груди и ерошил волосы. Чонгук заливался румянцем от такого, казалось бы, безобидного жеста, и Тэхён не упускал возможности назвать его самым милым существом на свете. Когда Чону исполнилось четырнадцать лет, взгляды на друга стремительно поменялись. Чонгук поначалу боялся того, что происходит внутри него при виде Тэхёна. От прикосновений было неловко, а любимая привычка Кима целовать его в лоб перед сном больше волновала, чем успокаивала. С возрастом Тэхён, конечно же, перестал желать ему спокойной ночи таким образом. Когда парень уехал в Тэгу на два года, Чонгук выносил одиночество с трудом. Тэхён практически не звонил ему, редко писал, что с ним всё в порядке и что новая школа не такая уж и плохая, как ожидалось. Он просто пропал из жизни Чонгука на долгие двадцать четыре месяца: что с ним происходило, Чон до сих пор точно не знает. Тэхён вернулся в Сеул совершенно другим человеком — он избавился от детского очарования и вечной широкой улыбки на лице. Тэхён заметно повзрослел. Он вытянулся и огрубел, что не могло не тревожить Чонгука, который едва доставал до его плеч. Изменения, которые произошли в Тэхёне за два года, бросались в глаза сразу же. Его манера говорить, себя вести, его низкий голос и взгляд — всё поменялось, только Чонгук не переставал быть самим собой: милым и немного наивным ребёнком по сравнению с Тэхёном. «Тебе уже пора повзрослеть», — как-то с раздражением бросил Тэхён, когда Чонгук сидел возле него и перебирал чужие отросшие волосы. Эти слова Чонгук до сих пор вспоминает с какой-то обидой, Тэхён всегда любил в нём именно детские черты лица, особенно его мягкие щёки и большие круглые глаза. Какое-то время они толком не общались. Тэхён отдался целиком учёбе, а Чонгук не хотел отвлекать его своими глупыми разговорами. Первой забила тревогу госпожа Чон — она заметила, что её сын перестал разговаривать с родителями, редко выходил из своей комнаты и ни с кем толком не общался. Последней каплей стал звонок Ёнсоба из больницы в двенадцать ночи. В тот вечер Чонгук попросил Тэхёна встретиться. Тэхён, пришедший на десять минут позже назначенного времени, был слегка раздражённым. Как бы Чонгук не просил поделиться с ним проблемами, как бы не умолял вернуться к их старым отношениям, Тэхён был непреклонен. Ким заявил, что уже ничего нельзя поправить и лучше бы Чонгуку найти нового друга. «Но ты единственный мой друг, Тэхён, и я не хочу кого-то искать», — говорил Чонгук с отчаянием в голосе. Он ждал, что вот-вот Тэхён снимет маску безразличия и перестанет вести себя как последний эгоист. Тэхён никогда им не был. Ему что-то внушили в Тэгу — Чонгук был уверен в этом. Но Тэхён, сплюнув, не торопился с извинениями. Он стоял, покачиваясь из стороны в сторону, а потом неожиданно залился горькими слезами. Чонгук не знал, что ему делать. Тэхён, освещаемый одним фонарём на баскетбольной площадке, громко плакал на всю улицу. Его лицо было скрыто за кепкой, руки тряслись, а воротник жилетки постепенно намокал из-за слёз. «Это ты во всём виноват, ты! Из-за тебя я стал таким!» — Чонгук был так сильно поражён словами Тэхёна, что даже не среагировал, когда тот быстро приблизился к нему и повалил на землю, ударяя кулаком по лицу. Чужие острые слова причиняли больше боли, чем те неуклюжие удары. Чонгук хорошо запомнил всю ненависть, которую на него изливал Тэхён. Он лежал неподвижно, позволяя тому бить его, лишь бы Ким успокоился и ему стало легче, а Чонгук всё стерпит — он сильный. Первый снег выпал ближе к ночи. Снежинки кружились в воздухе, словно исполняли вальс, и аккуратно ложились на плечи заплаканного Тэхёна. Кровь заливала глаза, но Чонгук старался держать их открытыми как можно дольше. Он смотрел на небо, отчего-то улыбаясь. «Надо же, уже зима наступила», — пронеслось в голове, прежде чем Чонгук провалился в спасительную темноту. Испуганный Тэхён долго сидел возле него, не осознавая, что он натворил. Чонгук не отвечал на его просьбы, не реагировал на нескончаемые извинения. Он даже не попытался остановить Тэхёна, не защищался и ничего не говорил, словно эти удары Чон получал заслуженно. Злость отступила, на смену ей пришла паника. Ким тряс бессознательного Чонгука за плечи и снова плакал — только эти слёзы были самыми искренними за всю его жизнь. Чонгук просыпается от вибрирующего на кровати телефона. Спросонья не понимая, откуда доносится противный звук, он оглядывается по сторонам, обнаруживая себя в своей спальне. Найдя мобильник, Чонгук тихо отвечает на звонок. Часы показывают половину третьего ночи. — Чонгук, я… помоги мне, — голос матери дрожит. Женщина громко всхлипывает в трубку. — Кровь. Мои руки в крови. Я не знаю, что мне делать. — Что случилось? — Чонгук садится в постели, от волнения забывая о позднем времени. — Мама! — он старается не кричать, но разрастающаяся паника в груди овладевает им. — Приезжай, пожалуйста. Чонгук резко вскакивает с кровати, на ходу застёгивая пуговицы на рубашке. Он заснул прямо в брюках, как удалось перебраться с кресла в спальню — плохо помнится, да и это сейчас не важно. Охранник на стоянке удивлённо оглядывает его и интересуется всё ли в порядке, ведь вид Чонгука не вселяет доверия. Фары машины загораются, Чонгук заводит двигатель и говорит подбежавшему мужчине, что всё нормально. Он выезжает на главную дорогу и даже не обращает внимания на растущую стрелку спидометра. В ночное время дорога почти пустует, редкие автомобили, попадающиеся на пути, проносятся мимо. В голове прокручивается испуганный голос матери, и ладони от этого сами по себе начинают трястись. Он останавливается напротив дома и, выйдя из машины, срывается на бег. Входная дверь не заперта, в коридоре горит свет. Чонгук с осторожностью проверяет все комнаты и вздрагивает, когда находит женщину в ванной. Кьюнг-Сун сидит на полу с вытянутыми окровавленными руками. Кровь стекает по её кистям, капая на кафельный пол. Вокруг неё разбросаны осколки зеркала, которое до этого висело на стене. Чонгук быстро соображает, что произошло, и с облегчением выдыхает, присаживаясь на корточки рядом с матерью. Зеркало под ногами хрустит, привлекая внимание женщины. Та поднимает свои заплаканные глаза, и в них Чонгук видит испуг. — Оно упало на меня, — Кьюнг-Сун разворачивает свои ладони, смотря на запачканные пальцы. Её руки трясутся, и Чонгук тянется к её лицу, убирая выбившиеся пряди волос. — Всё хорошо, — говорит он, прижимая руки мамы к своей груди. Женщина, всхлипнув, пододвигается ближе, повторяя: «Я так испугалась».

***

Забинтовав обе ладони, Сокджин заявил, что ничего страшного не произошло, и поднял взгляд на стоявшего рядом Чонгука, который выглядел загруженным. — Порезы не глубокие, так что всё обошлось, — Сокджин кивает женщине и приподнимается с дивана, чтобы сложить свои инструменты обратно в чемодан. — Извини, что разбудил. Не знал, к кому лучше обратиться, ехать в больницу мама отказалась, — тихим голосом произносит Чонгук, потирая сонное лицо. — Ты же знаешь, что всегда можешь обращаться ко мне. — Спасибо за помощь, Сокджин, теперь тебя Чонгук обязательно должен повысить в должности, — Чонгук только улыбается словам матери и велит ей ложиться в постель. Запачканная рубашка Чонгука, которая местами пропиталась кровью, кажется, совсем не волновала её обладателя. Острое желание покурить настигло на улице, благо Сокджин и сам догадался об этом и предложил сигарету. Прохладный воздух задувает под распахнутое пальто, Чонгук закуривает, смотря на луну, которая сияет сегодня ярче, чем обычно. Сокджин устраивается рядом с ним, принимая свою зажигалку и убирая её обратно в карман. — Ты сам-то хоть спишь? — хмыкает Ким. От холода он решает всё-таки завернуться в шарф. — Я уже и забыл, что такое полноценный сон, — Чонгук выдыхает сигаретный дым, всматриваясь в небо. — Как там Чеён? — Она постоянно спрашивает о тебе. Представь себе, интересуется тобой больше, чем собственным отцом! — прилетает от Сокджина возмущенно, он всё равно улыбается своим словам, вспоминая о дочери. Чонгук тоже улыбается. — Как-нибудь обязательно заеду к вам. — Только не забудь предупредить меня об этом, ладно? В прошлый раз мне даже обидно было, что я не застал тебя. — Ты вечно занят работой, кто же виноват в этом? «Только я», — отвечает на вопрос Сокджин в своей голове и затягивается, садясь на ступеньки. Он вспоминает, как Чеён пару раз даже отказывалась спать и дожидалась отца, который постоянно задерживается на работе. Из-за нового проекта свободного времени практически не осталось, он каждый день обещает себе освободиться пораньше, но в итоге обнаруживает спящую дочь в своей кровати — опять не дождалась его. И вроде бы в этом нет ничего такого, но Сокджин чувствует, как упускает что-то важное. Упускает, как его единственный ребёнок растёт. Винить стоит только себя — он это знает, но поделать ничего не может. — Пожалуй, сегодня я отвезу её в школу, — Сокджин достаёт телефон, чтобы написать смс личному водителю. Чонгук улыбается, кладя ладонь на его плечо. — Она тебя очень любит. — Я знаю.

***

Чонгук в очередной раз зевает, сидя за столиком, и в четвёртый раз уточняет время. «Он не опаздывает, это ты рано приехал», — успокаивает его Намджун, который коротает время ожидания за телефоном. Он изредка переводит взгляд на Хосока, расположившегося за соседним столиком, и громко цокает, когда Чонгук снова спрашивает о времени. Чон борется со сном всеми силами. Перед ним стоят две пустые чашки кофе, он бьёт себя по щекам ладонями, чтобы взбодриться, но кроме удивлённых взглядов в свою сторону ничего не получает. И зачем Намджун вообще позвал его поужинать. Тэхён появляется без пяти девять в своих любимых бежевых брюках и жилете. Он здоровается и садится рядом с сонным Чонгуком. Официант приносит тарелку грибного супа, и Намджун, забывая о телефоне и пришедшем Тэхёне, принимается ужинать. — Ты уже ел? — Чонгук подпирает голову рукой, отводя незаинтересованный взгляд от уплетающего суп Намджуна. Аппетита у него нет, а вот выпить ещё кофе он бы не отказался. — Я не хочу, — отзывается Тэхён, замечая Хосока недалеко от них. — А он не хочет есть? — Чонгук прослеживает взгляд Тэхёна и пожимает плечами. Должен ли он заботиться и об этом? Хосок мог спокойно заказать себе еду, или он ждёт разрешения Чонгука? Чон сам не знает, сегодня он не в состоянии думать о ком-то. Они оба ждут, пока Намджун закончит свою трапезу. Ким, довольно облизнувшись, запивает всё чаем и вытирает влажные губы салфеткой. Он щёлкает пальцами, чтобы официант забрал лишнюю посуду, а потом, развалившись в кресле, смотрит на Тэхёна, собираясь что-то сказать ему, но в последний момент передумывает. — Завтра состоится благотворительный вечер у моего знакомого, я знаю, что вы хотите туда сходить, — улыбнувшись, Намджун видит их озадаченные лица и вздыхает. — Ну, может, не хотите, но лишним это точно не будет. Благотворительностью заниматься нужно. — На нас опять будут смотреть как на кусок мяса, — прищуривается Тэхён. Намджун какое-то время смотрит на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Чонгук безучастно глядит куда-то в сторону. Отлично, хотя бы один не против. — Я позабочусь об этом. — Не сомневаюсь. Мужчина победно ухмыляется и тянется к своей сумке. Достав конверт, он разворачивает его и вытаскивает пару фотографий на стол, протягивая их Тэхёну, чтобы он взглянул. — Что это? — хмурится брюнет, разглядывая фото. — Фотографии были сделаны вчера вечером возле клуба, — спокойно заявляет мужчина. — На первой видно, как ты идёшь в обнимку с каким-то парнем, а на второй, как вы оба садитесь в одну машину. Это, конечно, твоё дело, но думаю, жёлтая пресса не напишет, что ты был с другом. Тэхён неверяще смотрит на снимки, не зная, как реагировать. Зачем следить за ним? Зачем вообще кому-то нужны эти фото? Злость закипает внутри, Тэхён готов лично найти человека, который сфотографировал его, и засунуть эти фото в не самое подходящее для этого место. Чонгук заметно оживляется рядом с ним и успевает бросить взгляд на фотографии прежде, чем Тэхён сжимает их в кулаке. — Будь осторожнее, лишние слухи нам не нужны. — Они у тебя откуда? — сквозь зубы цедит Тэхён. — У меня везде есть свои люди. Лучше скажи «спасибо». Тэхён ничего не отвечает. Он так сильно злится, что забывает об ужине и просто уходит, забирая с собой конверт с мятыми фотографиями. Чонгук провожает его взглядом и не смеет ничего сказать. Даже упрекнуть не может. Намджун молча следит за уходящим Тэхёном и скрещивает руки на груди. И только когда тот уходит, Чонгук подаёт голос: — Тебе что-нибудь известно о разработках отца? — Чонгук старается говорить тише, поглядывая на Хосока боковым зрением. Намджун отвечает не сразу. — А должно быть? — он вскидывает брови. Язык так и чешется рассказать о том, что Сокджин слышал его разговор, но интуиция подсказывает промолчать. Чонгук внимательно смотрит на него, по глазам трудно определить, врёт ли он или говорит правду. Если бы Намджун что-то и знал о том, что оставил отец, то, наверное, давно сказал бы об этом, ведь так? Чонгук не знает, стоит ли верить Киму. Он решает перевести тему, спрашивая о завтрашнем благотворительном вечере, и Намджун охотно поддерживает диалог.

***

Тэхён понимает, что злиться в этой ситуации глупо, поэтому, приехав домой, делает глубокий вдох и думает о том, что не мешало бы попросить прощения за то, что ушёл из ресторана не попрощавшись. Переодевшись в домашнюю одежду, на его плечи взваливается неопределенный груз вины перед Чонгуком. Он и правда должен быть осторожнее, если не хочет, чтобы вся правда всплыла наружу. Он долго ждёт, пока в окошке ноутбука покажется хоть что-нибудь, кроме лопающихся пузырьков. Через несколько минут Чонгук всё-таки принимает вызов, и Тэхён несдержанно улыбается, разглядывая его в окошке видеозвонка. — Ох, привет, — Чонгук развязывает галстук на шее и с нескрываемой радостью кидает его на кровать. И почему все так не любят галстуки? Тэхёну они по душе. — Ты только что приехал? — Тэхён наблюдает, как тот спешно переодевается. Чон стоит недалеко от ноутбука, поэтому головы не видно, только туловище и часть бёдер. — Да, разговаривал с Намджуном, — Чонгук подходит к камере, чтобы ответить. Он расстёгивает пуговицы на белоснежной рубашке и без стеснения снимает её, расхаживая по комнате с обнаженной грудью. Тэхён смотрит на эту картину с ухмылкой на губах. — О чём? Чонгук не отвечает: слишком занят брюками. Тэхён нисколько не злится на него, напротив, дожидается, пока тот разденется, возьмёт ноутбук и разляжется с ним на кровати в одних спортивных штанах — видимо, он не хотел заставлять Тэхёна ждать и надевать футболку. — Отец оставил мне письмо, в котором говорилось, что все его труды будут у человека, которому я могу доверять. Было разумно обратиться к Намджуну, но он старательно делает вид, что не в курсе. Я немного запутался, — Чон закрывает лицо ладонями. — Эй, разве не ты недавно говорил, что доверяешь мне? — Тэхён замечает усталость друга, поэтому старается хоть как-то скрасить его вечер. Чонгук убирает руки на место и с грустной улыбкой на губах смотрит на него. — Только Юнхёк мне ничего не оставлял… — задумчиво проговаривает Ким, притупляя взгляд. — Тэхён, — зовёт его Чонгук, смотря прямо в камеру, — я разберусь с этим, не загружай себя. Тэхён мычит, мол, ты серьёзно? Опять эта тема? — Буду загружать! Перестань уже ограждать меня от своей жизни, — брюнет показушно надувает губы, чем смешит Чона. — Я вообще-то извиниться хотел. Прости, что из-за меня могут возникнуть проблемы. Взгляд Тэхёна полон сожаления. Чонгук смотрит на него и по-прежнему улыбается. — Это твоя личная жизнь, всё в порядке. — Я забирал друга, — зачем-то поясняет он, надеясь, что Чонгук не обижается на него. А Чон даже не думает об этом. Он ловит его молящий о прощении взгляд и мысленно просит его улыбнуться. — Тэхён? — Что? — Ким смотрит внимательно, стараясь не упустить ни одной эмоции на чужом лице. «Как же я люблю тебя». — Спокойной ночи, — Чонгук чмокает губами, изображая поцелуй. Тэхён от такого действия не сдерживается и тихо смеётся. — Ты что, заигрываешь со мной? — смеясь, спрашивает Тэхён. — Даже не думал. — Спокойной ночи, Чонгук. Тэхён пододвигается ближе к камере, смотря на замолкшего парня. Они какое-то время сидят вот так: молча наблюдая за улыбками друг друга. Первым всё-таки сдаётся Чонгук и машет на прощание, строя смешное выражение лица. И только тогда, когда экран ноутбука гаснет, улыбка исчезает с лица. Чонгук сидит пару минут в тишине, а потом убирает ноутбук в сторону и устремляет взгляд в потолок. Сегодня он опять чуть не проболтался Тэхёну. «Люблю тебя», — шепчет он в пустоту и закрывает глаза.

***

Чимин блаженно сидит на диване с бокалом шампанского и сильно удивляется, когда видит Намджуна в собственном доме. Рядом с ним мирно спит далматинец, разнеженный ласками своего хозяина. Глаза Пака сужаются, губы растягиваются в довольной улыбке. Ким провожает взглядом охрану и, засунув ладони в карманы брюк, подходит ближе. — Они придут завтра, — холодно бросает он, словно отчитывается за задание. Чимин только показывает на место рядом с собой и просит присесть хотя бы на минуточку. — Отлично, завтра мне не будет скучно. Первые две пуговицы чёрной рубашки Чимина расстёгнуты, Намджун не задерживает свой взгляд на его цепочке дольше положенного, но блондин всё равно замечает это и делает глоток алкоголя. — Хочешь выпить? — предлагает он и тянется к бутылке шампанского, однако Ким мотает головой. Чимин ставит свой бокал на стол, пожимая плечами. — Нет так нет. Чарли, — он гладит собаку по животу, от чего животное просыпается и спрыгивает с дивана. Чимин бесцеремонно перекидывает ногу через Намджуна, устраиваясь на его бёдрах, и ещё раз улыбается, кладя ладони на его напряжённые плечи. — Ты ведёшь себя так, будто я какая-то сука. Намджун хмыкает в ответ. — Слушай, играйся, сколько влезет, но, если ты ещё раз тронешь Чонгука… — То что? — Чимин перебивает. Ему интересно, что скажет Намджун, чем пригрозит, как сильно разозлится. Чужая реакция на свои действия ему всегда была интересна. — Ты пожалеешь об этом, — заканчивает Ким, смотря тому прямо в глаза. — А что, если я скажу, что за тем нападением стоял не я? — Пак наклоняет голову, немного наклоняясь вперёд. Намджун хмурится. — Я должен тебе поверить? — Это уже твой выбор. Чимин на пробу касается его губ своими, массируя плечи. Тот, наконец, расслабляется. Намджун не поддаётся с первой попытки — продолжает сидеть неподвижно, тогда блондину приходится переключиться на шею. Он немного прикусывает тёплую кожу и ведёт языком до подбородка, заставляя мурашки забегать по телу. Целует за ухом, горячо выдыхая и улыбаясь, потому что Намджун всё-таки сдаётся и хватается за его бока, чтобы больно сжать их. Чимин одобрительно мычит в ответ, зависая в миллиметре от его губ. Он ждёт, пока Ким сам поцелует его. Намджун обязательно сделает это — Чимин всегда добивается своего.