Я рядом

«Мир без тебя казался раем, Я мог дышать и свободно говорить. Но теперь я понимаю: Моя любовь была за краем, И чувства я в себе Так и не смог убить».

Чонгук не сдерживается от улыбки, когда видит, как маленькая девочка кривляется перед большим зеркалом, изображая свою любимую принцессу из мультика. На её шее красуются жемчужные бусы, мочки ушей слегка растянуты из-за крупных серёжек, а губы блестят розовым блеском. Чеён вертится вокруг себя, разглядывая новое платье, которое подарил ей Чонгук, и её лицо светится от радости. Сокджин громко цокает, увидев такую картину, и говорит, что Чеён вообще-то не особо любит все эти девчачьи штучки. Ей по душе читать книги и много гулять, а не краситься детской косметикой. Мужчина недовольно хмурит брови, Чонгук лишь пожимает плечами. — Позволь ей побыть обычной девочкой своего возраста, — наблюдая за Чеён, говорит Чонгук. Он переводит взгляд на взвинченного друга и замечает, что тот сегодня ведёт себя довольно странно. И дело касается не его строгости в воспитании дочери, Сокджин сам не свой: постоянно нервно улыбается, выпивая уже вторую по счёту чашку кофе, и ходит по комнате в поисках непонятного предмета. Сокджин всегда старался выглядеть опрятно. Глядя на его помятую рубашку с пятнами кофе и на растрёпанные волосы, Чонгук удивляется, стараясь вести себя как обычно. Его смущает бегающий взгляд друга и периодические усмешки. С Сокджином явно что-то не то. Мужчина позвал Чонгука в гости ранним утром, что уже ему не свойственно, ведь Сокджин предпочитал встречаться после обеда и не в собственном доме. Странным кажется абсолютно всё: и то, что Чеён не обращает никакого внимания на взбудораженного чем-то отца, и то, как Сокджин ведёт себя в присутствии дочери. Ким не позволяет себе показываться Чеён в плохом состоянии. Плохим состоянием считается любое другое, кроме привычного рабочего или немного уставшего, но нацеленного на разговоры с дочерью. Былая собранность будто испарилась. Сокджин был рассеянным, постоянно запинался о край ковра и много говорил себе под нос. Чонгук смотрит на него как-то подозрительно, и в голову лезут совсем дурацкие мысли. Он даже вздёргивает плечами от внезапно возникшего предположения, что Сокджин находится под наркотическими средствами. Предположение и правда несуразное: Ким бы ни за что не пошёл на такое, тем более в присутствии дочери, которой очень дорожит. Однако чужое поведение загоняет в тупик. После десяти минут своих поисков Сокджин громко вскрикивает и достаёт из-под разбросанных бумаг на столе очки. Он так долго искал свои очки? Чонгук весь напрягается. — Я уже подумал, что потерял их. Боже, без очков чувствую себя слепым, — Ким протирает стёкла своей рубашкой. Повернувшись к дочери, он обращается к ней с улыбкой: — Чеён, поиграй в своей комнате. Девочка тут же недовольно дует губы, складывает бижутерию, доставшуюся ей от матери, в красивую шкатулку и подбегает к Чонгуку, хватаясь за его коленку. — Но я хочу поиграть с дядей Гуки, — она смотрит на отца своими большими глазами, напоминая грустного котёнка. Сокджин вздыхает. — Дядя… — Ким морщится. И зачем вообще Чонгук разрешил называть себя так? — Дядя Гуки придёт к тебе позже, а сейчас нам нужно поговорить. Чеён, естественно, не успокаивается. Сокджин приучил слушаться его сразу же, но в присутствии Чонгука она чувствует себя смелой. Ведь Чонгук всегда добр к ней, как и сейчас, когда обнимает её и щёлкает по носу, обещая провести с ней целый день вместе. От такого предложения девочка радостно улыбается и слишком часто кивает в знак своего согласия. — Если твой папа будет не против, то я с удовольствием заберу тебя на день к себе, а сейчас иди в комнату и подумай, во что мы будем играть, — Чонгук мягко улыбается и хлопает её по спине, подталкивая к двери. — Конечно, папочка не будет против! — радостно кричит она и действительно убегает к себе. Брови Сокджина подпрыгивают вверх от удивления. Его всегда поражало то, как Чонгук быстро нашёл общий язык с его дочерью. — Ты её балуешь, — ворчит Сокджин, садясь в кресло. — Разве это плохо? Она всё-таки ещё ребёнок. Мужчина ничего не отвечает. На эту тему они поговорят немного позже, сейчас его заботит только один вопрос. Сокджин приводит дыхание в порядок, чтобы справиться с возбуждением. Его глаза по-прежнему блестят, и левое веко дёргается. — Спасибо, что дал мне столько времени, — Ким сжимает ладони в кулаки и нервно улыбается. Чонгук только слабо кивает. Если честно, целый месяц ему не было никакого дела до дел, касающихся разработок отца. Голова была забита одним Тэхёном. У них только-только начали развиваться отношения, поэтому Чонгук был поглощён только своими чувствами. Другим мыслям в голове попросту не оставалось места. — Я просмотрел весь файл на флешке, прочитал все заметки, покопался в лаборатории… — он хватается за голову, не в силах продолжать какое-то время. Чонгук терпеливо ждёт, пока тот соберется с мыслями. — Это немыслимо, — качает головой. — Ты станешь очень богатым! Люди будут умолять тебя помочь. Да это прорыв в науке и медицине! — у Сокджина сильно дрожат руки и голос. Он то смеётся, то задумчиво смотрит в стену. В конечном итоге берёт Чонгука за плечи и заглядывает в глаза. — Ваши отцы просто гении. Ты хоть понимаешь это?! Чонгук ничего не понимает. Сокджин выглядит безумным как никогда, говорит непонятные вещи и срывается на крик. — Наши отцы? — переспрашивает парень, хмурясь. Сокджин так часто кивает, что у Чонгука начинают болеть глаза. — Твой отец и отец Тэхёна. Я до последнего не верил своим глазам, пока не начал проводить опыты, — мужчина наконец отпускает его и падает обратно в кресло, снимая круглые очки. — Скажи, Чонгук, ты знаешь из-за чего умер Юнхёк? Сокджин даже не стесняется затрагивать такую больную тему для Чонгука. Он прижимает пальцы к своим губам и ждёт ответа. Чонгуку требуется время, чтобы унять лёгкую дрожь в теле. В груди всё предательски дрожит от одних только воспоминаний об отце. — Он… он подхватил какое-то бактериальное заболевание в ходе своих экспериментов, — сглатывает Чонгук, смотря рассеянным взглядом в пол. — Эти эксперименты имеют огромное значение для всего человечества. Я ошибался, когда думал, что твой отец пожертвовал своей жизнью ради науки просто так. Нет, он был великим человеком, Чонгук. То, что я сейчас тебе расскажу, перевернуло все мои знания, — Сокджин ждёт разрешения, чтобы продолжить. Его вид всё такой же нервный, однако взгляд становится очень серьёзным, а голос тихим. Чонгук смотрит на него и понимает, что боится услышать чужие слова. Тело слегка потряхивает. Он неуверенно кивает. — Юнхёк, вместе с Ёнсобом, отцом Тэхёна, и специально созданной для этого группой из тринадцати человек, сумел изобрести то, за что другие будут готовы убивать. Я ещё не до конца разобрался со структурой бактерий, но если верить всем лабораторным исследованиям и проводимым экспериментам, то вполне возможно, что человек будет способен регенерировать при помощи специальной жидкости, которая будет заселена особым видом выведенных бактерий. У Чонгука голова раскалывается от полученной информации. Сокджин пытается говорить не научным языком, а простым, более доступным для понимания, но даже это не помогает Чонгуку уловить нить разговора. Несмотря на непонимающий взгляд напротив, Сокджин продолжает: — Уму непостижимо, как ему удалось добиться таких результатов. Если всё получится… — он смотрит немигающим взглядом, и от этого взгляда внутри все органы сворачиваются в узлы. Так смотрят люди, готовые рисковать. Безумцы в своём роде. Но Сокджин не спятивший учёный — его глаза полны волнения и желания осуществить планы Юнхёка. К такому стремятся не один год, тратят целую жизнь, и всё для того, чтобы облегчить судьбы других людей. Сколько человек сможет излечиться от различных болезней, если всё получится? Из-за подобных мыслей он не может спать уже вторую ночь подряд. — Это очень опасно, был проведён всего лишь один опыт. Юнхёк использовал себя в качестве подопытного, — Чонгук продолжает молчать, неверяще моргая. — Что-то пошло не так, через два дня после опыта твой отец почувствовал недомогание. Он вёл видеодневник, в котором подробно описывал своё состояние каждые двенадцать часов. Одна ошибка привела к летальному исходу. Медицина была бессильна в борьбе с его болезнью. Мне так жаль, Чонгук, что Юнхёк умер, но он оставил яркий след в истории, и я не могу допустить того, чтобы все его старания пропали даром. Я хочу помочь другим людям, — заявляет ровным голосом, смотря прямо в глаза. Лучше бы Чонгуку не сомневаться в его намерениях. Бессмысленно. — Я не понимаю… — Чонгук прячет лицо в раскрытых ладонях. От услышанного почему-то хочется укрыться, убежать подальше и вспоминать как какой-то кошмарный сон. Его отец мог остаться в живых. Проводить исследования и в качестве подопытных для начала использовать животных, мог бы советоваться с лучшими учёными со всей планеты, продолжать заниматься своей работой, маленькими шагами двигаться к цели, но вместо всего этого он пожертвовал собой. Пожелал оставить всё втайне до поры до времени. Чего добился? Всего на секунду Чонгук чувствует злость. Едкую, противную, где-то под рёбрами. Юнхёк оставил его одного бороться с многочисленным проблемами, со своим прошлым, которое накрыло Чонгука огромной волной. Сколько же тайн прячется за спиной? Сколько ещё раз Чонгук будет содрогаться от страха только из-за того, что сталкивается лицом к лицу с очередным испытанием? Трудно смотреть вперёд, когда позади тебя скрыто мрачное прошлое. Прячется за спиной, раскидывая свои сети, норовит схватить за ногу и утащить за собой. Чонгук не собирался жить в постоянном страхе. Вся его жизнь перепачкана тёмными пятнами, которые с каждым днём расползаются в стороны, увеличивая свои размеры. Плотный туман только начал рассеиваться, в далеке показались размытые очертания, подсказывающие верную дорогу. А сейчас его словно откинуло на несколько километров назад — в густой лес, из которого не то чтобы выбраться сложно, в целом непонятно куда двигаться. Он устал бегать по лабиринту, ища выходы. Вся его жизнь напоминает сплошную головоломку, и, если честно, Чонгук устал ломать голову над решением. Почему всё так происходит? Почему оставляют те, в которых ты нуждаешься больше всего? Будь отец рядом, всё было бы гораздо проще. Он точно бы подсказал верное решение, направил в нужную сторону, дал ценный совет. Без него невероятно сложно. Порой Чонгуку кажется, что он стоит на краю пропасти. Балансирует где-то на грани, смотря вниз, и ледяной ветер холодит кожу на лице. Стоит ли падение, длящееся пару секунд, всех мучений? Станет ли легче после шага в бездну? Вчера Тэхён сказал, что чувствует, как падает. Чонгук его понимает: он сам еле как стоит на ногах. И что-то ему подсказывает, единственный толчок в спину приведёт к неизбежному. За спиной нет крыльев, которые спасли бы от падения, но есть рука, тянущая на себя. Тэхён удерживает его от падения. Заставляет смотреть не вниз, себе под ноги, а вперёд — туда, где светит солнце. Туда, куда тянется беспокойная душа. Легче не станет. Боль от утраты никогда не покинет его — лишь отступит ненадолго. Юнхёк жив в его сердце, как и жива светлая память о нём. Он хотел помочь другим людям, пусть и не смог помочь себе. Чонгук гордится им. Его отец стремился к великим свершениям, и Чонгук сделает всё, что угодно, чтобы довести дело до конца. «Небо озаряется твоей улыбкой, когда я смотрю на него. Мне тебя очень не хватает, пап, я скучаю по тебе». Юнхёк всегда будет рядом. В его мыслях. — За несколько дней до своей смерти Юнхёк записал ещё одно видео. Он нашёл ошибку, но не успел исправить её. — Ты понимаешь, о чём говоришь? — жмурясь, спрашивает Чонгук и потирает лоб. — Понимаю. Мы стоим на грани великого открытия. Позволь мне возобновить работу твоего отца, и я сделаю тебя могущественным человеком. Чонгук смотрит ему в глаза, полные уверенности, и не знает, что делать.

***

Чеён заметно оживляется, услышав, как дверь в её комнату открывается. Чонгук стоит на пороге, пытаясь улыбнуться в ответ, но его взгляд выражает грусть, чем привлекает внимание девочки. Она откладывает плюшевого зайца в сторону и подходит к нему вплотную, чтобы взять за руку. Маленькие пальчики переплетаются с большими. — Вы чем-то обеспокоены? — спрашивает расстроенным голосом, заставляя Чонгука замереть. Как маленький ребёнок может читать чужие эмоции? Чонгук давит в себе ухмылку. Он смотрит на неё с грустной улыбкой на губах, потом поднимает голову и бегло оглядывает комнату, в которой нет ни большого количества игрушек, ни ярких обоев с изображениями любимых мультяшных героев, ни даже цветастой кровати. Чеён невероятный ребёнок. Она умна не по годам. Вместо обычной детской комнаты Чонгук видит спальню, выдержанную в светлых тонах с самой простой мебелью. Понять, что здесь живёт не взрослый человек, а семилетний ребёнок — сложно. Он переводит взгляд обратно на неё. — Твой папа рассказал мне одну историю, и я теперь не знаю, как поступить, — отзывается в ответ он. Чеён тянет его за руку и просит сесть на стул, сама же устраивается возле него. Позже Чонгук усаживает её к себе на колени. — Папочка знает всё на свете! — заявляет маленькое чудо с гордостью, и Чонгук хмыкает. — Если он тебя чем-то расстроил, то он не специально, я уверена. Иногда он ругает меня, но это потому что папочка любит меня и заботится о моём здоровье, так что я верю ему. А ты веришь ему? — Я? — Чонгук изгибает бровь. Он заслушался Чеён, положив ладонь на её спину, чтобы та ненароком не упала назад. — Конечно, верю. — Он очень умный. — Да. Чеён затихает: смотрит на своё фиолетовое платье и щупает пришитые к ткани бусинки. Удивительно, как она, сама того не подозревая, подтолкнула Чонгука к решению. Он правда доверяет Сокджину. И, если верить его словам, Юнхёк изобрёл что-то поистине удивительное и нужное для больных людей. Но стоит ли неоправданный риск результатов? Сказать очень трудно. Чонгук тоже немного разбирается в медицине, и той пока что неизвестно ни одного подобного случая. Сомнений много, но ожиданий ещё больше. Если Сокджин сумеет разработать то, что спасёт некоторым жизнь, то Чонгук не будет стоять у него на пути.

***

Чонгук еле как уговаривает Сокджина отпустить Чеён с собой. После многочисленных наставлений, напоминаний, как правильно стоит обращаться с ребёнком, печальных взглядов дочери (и даже Чонгука), мужчина всё-таки разрешает им уехать вдвоём, но только на один день. Чонгук пообещал привезти Чеён на следующий день и не давать ей много сладкого. Сокджину сейчас и правда некогда. Получив одобрение Чонгука, он намеревался в ту же минуту поехать в лабораторию. — Следи, чтобы она не сидела долго в телефоне перед сном, — завязывая шарф на шее дочери, говорит Ким. — И много молока не давай, как бы она ни просила. — Не переживай ты так, всё будет хорошо, — Чонгук помогает Чеён со шнурками, пока девочка кивает каждому слову отца. — Как я могу доверять тебе ребёнка, если ты сам для меня ещё ребёнок, — Сокджин вздыхает и не замечает, как Чонгук хмыкает. Расставаться с дочерью для него — всегда целая трагедия. Он смотрит на Чеён, словно прощается с ней на месяц, а та, наоборот, радуется, что едет в гости к Чонгуку. Сокджин крепко её обнимает, целует в лоб, в последний раз наказывая во всём слушаться своего дядю. — Люблю тебя, — шепчет он ей на ухо, получая в ответ те же самые слова. — Позвонишь? — уже обращаясь к Чонгуку, спрашивает мужчина. — Конечно, — улыбается Чон и берёт Чеён за руку. Их трепетные отношения всегда вызывали тёплые чувства в Чонгуке. Он любил детей всем сердцем и мечтал когда-нибудь стать хорошим отцом. Общение с детьми успокаивает. Чонгук ощущает рядом с ней небывалое спокойствие, цветущее на душе как сакура весной. Чеён удивительный ребёнок. Внимательный, некапризный, послушный и впечатлительный. Сокджин хоть и говорит, что уделяет ей мало внимания, однако девочка очень похожа на него — зеркалит даже самые смешные привычки. Воспитанию мужчины точно стоит поучиться многим родителям. Если бы все дети были такими же замечательными, наверное, этот мир стал бы гораздо счастливее. Они успели заехать в кафе и пообедать, поиграть в игровые автоматы и даже заскочить в офис. Намджун сделал всё возможное, чтобы не загружать Чонгука работой, поэтому ему только оставалось подписать некоторые документы. Чеён заинтересовала многих сотрудников. Сидя в кресле Чонгука, она здоровалась абсолютно с каждым человеком. Даже с Намджуном, который долго возмущался, зачем Чон привёл ребёнка в офис. Намджун в конечном итоге не выдержал и растаял, подобно мороженому на солнце. — Ты командуешь людьми? — интересуется девочка и пытается достать ногами до пола. Естественно, у неё не получается. Чонгук, склонившись над столом, улыбается. — Да. Порой людьми нужно командовать, чтобы они хорошо работали, — сложив документы обратно в папку, Чонгук убирает её на край стола, чтобы Намджун потом смог забрать, и выпрямляется. — А дядей Тэхёном ты тоже командуешь? — Чонгук на секунду теряется от такого неожиданного вопроса. — Я его так давно не видела. Чеён пересекалась с Тэхёном всего лишь один раз, и то около года назад, если не больше, как она вообще умудрилась запомнить его? У Чонгука уголки губ ползут наверх. — Нет, это он иногда мной командует, — Чеён, получив ответ, отвлекается на электронные часы на столе. Удовлетворив свой интерес, она успокаивается и больше не задаёт никаких вопросов. А Чонгук задумывается над своими словами и чувствует себя немного глупо. До пентхауса они добираются не без сопровождения Хосока. Чонгук решает промолчать, когда Чеён отказывается пожимать руку его телохранителю. Она крайне вежлива со всеми, но Хосока игнорирует словно специально. Мужчина гладит её по голове, предлагая сладость взамен на то, что девочка захочет с ним подружиться. В ответ Чеён говорит, что папа не разрешает ей сладкое вечером, и Хосок отступает. Чонгук отпускает мужчину домой и после того, как Чеён вкладывает свою маленькую ладонь в его, ведёт её на кухню и усаживает на высокий стул, заранее прося быть осторожной. Пиджак летит на диван. — Ну, — он закатывает рукава рубашки до локтей. Ребёнка он заставил переодеться и помыть руки, а сам не успел сменить костюм на что-то более домашнее, — что хочешь на ужин? Чеён какое-то время дует губы, задумавшись, а потом радостно восклицает. — Дакжим! Чонгук тут же соглашается и просит Мию найти рецепт курицы с овощами в интернете и заказать необходимые продукты. А пока они ждут доставки, Чеён предлагает во что-нибудь поиграть. И как Чонгук может отказать блестящим глазам?

***

Чонгук, конечно, поддерживает своё тело в хорошей форме, но тягаться с разгоревшимся азартом и энергией ребёнка не в силах. Чеён громко кричит, привлекая к себе внимание, и Чонгук, пытаясь отдышаться, смотрит на её удаляющуюся спину. Что он понимает за два часа, оставшись с ней один на один? Первое, что дети чересчур активные. Второе, что Сокджин убьёт его, если увидит, как он носится по комнатам, перепрыгивая через упавшие подушки на пол. Воцарившийся беспорядок ничуть не напрягает довольного ребёнка, зато напрягает немного Чонгука. Потом ему придётся объяснять Кристофу, своему домоправителю, что он делал, раз раскидал столько вещей на полу. Кажется, Чонгук давно вырос. Смеясь, он останавливается возле девочки и просит больше не убегать от него. И откуда в ней столько энергии? Чонгук уже запыхался. — Всё-всё, сдаюсь! — жалобно произносит парень, получая победную ухмылку Чеён. — Теперь ты должен покатать меня на спине. Ему ничего не остаётся, как присесть на корточки, чтобы та смогла залезть на него и обхватить шею руками. Продукты привозят вовремя. Чеён занимает своё место на стуле, наблюдая за тем, как Чонгук разделывает курицу, а после тщательно моет овощи. У Чонгука лицо красное после активных игр, полотенце на плече, чтобы вытирать руки, и глаза блестящие, счастливые. Нарезая морковь тонкими кружочками — всё, как сказано в рецепте, — параллельно он разговаривает с маленькой принцессой, которая с интересом разглядывает процесс готовки. — Мой папочка вкусно готовит, — рассказывает она, пока Чонгук смешивает устричный соус с соевым. — Жалко, что он не повар. — А ты кем хочешь стать, когда вырастешь? Чонгук поджимает губы, сдерживаясь от грубостей, когда лук падает ему прямо в ноги. Приходится поднять его с пола и тщательно промыть. Благо Чеён не обращает на это внимание. Чонгук не силён в готовке, но для неё захотел приготовить что-нибудь вкусное. Хотя бы съедобное. — Врачом! — широко улыбается она, показывая свои зубы. Чонгук смотрит в ответ, и, кажется, по его венам разливается тепло. Время, проведённое с Чеён, словно залечивает душевные раны. Чонгук чувствует небывалое облегчение рядом с ней. Голова пустая и ничем не обременённая. — Хорошая профессия. Нужная… — Чонгук хочет ещё что-то сказать, но его прерывает Мия, оповещая о госте. Неужели Сокджин уже соскучился по дочери и решил забрать её? Чонгук, вытирая руки, подходит к монитору, подключённому к камере видеонаблюдения, и приятно удивляется. — Мия, открой дверь. Чеён радостно улыбается при виде Тэхёна. Тот замирает на мгновение, обнаруживая Чонгука за готовкой и очаровательного ребёнка, сидящего на стуле. Что здесь происходит? — Дядя! — Чонгук еле как успевает подхватить её на руки, прежде чем Чеён подпрыгивает с места. Высокий крутящийся стул — не самое надёжное место для ребёнка. — Рада вас видеть. Девочка склоняет голову, оказываясь в руках Чонгука, и обнимает своего спасителя за шею. Сокджин, наверное, не очень бы обрадовался, если бы она упала со стула и поставила синяк на коленке. Тэхён наконец сдвигается с места и подходит к ним. — Привет, — Ким тянет руку к Чеён, и та принимает её. Чонгук невольно вспоминает реакцию девочки на Хосока. — Здравствуйте, хорошо, что вы приехали! Тэхён улыбается ей в ответ, а потом переводит взгляд на довольного Чонгука. Они молча смотрят друг на друга, продолжая улыбаться, пока Чеён не напоминает про ужин. Точно. Чонгук ещё не успел закинуть курицу в вок, поэтому подгореть было просто нечему. Тэхён устроился рядом с Чеён и не мог насмотреться на такое чудо. Девочка всё болтала и болтала: рассказывала про отца, школу, дом, как она любит проводить время с Чонгуком, про сегодняшний день, а Тэхён слушал её с удовольствием, периодически поглядывая на занятого Чона. Сосредоточенный на готовке Чонгук выглядит мило. То, с каким он усердием обжаривает кусочки курицы, заслуживает отдельного внимания. Тэхён даже смеётся, когда тот всё же ругается себе под нос, потому что пар из-под открытой крышки больно обжигает руки. Чеён делает вид, что ничего не слышала и обещает не рассказывать отцу, иначе Чонгук больше не увидится с ней. И вряд ли потом он сможет жить без головы, ведь Сокджин точно открутит её, если всё узнает. Чеён подносит пальцы к губам и шикает, говоря, что теперь это будет их общим секретом. Тэхён решает помочь горе-кулинару. Толкает его бедром, занимая место рядом, моет руки и добавляет к курице нарезанный картофель, соус и два стакана воды. Чонгук смотрит на него с улыбкой на пол-лица и не смеет отказываться от помощи. Не без происшествий вместе они доводят готовку до конца и накрывают на стол. Чеён, утомлённая ожиданием и голодом, с удовольствием съедает свою порцию, благодарит Чонгука с Тэхёном и просит взять телефон, чтобы позвонить Сокджину перед сном. Чонгук и не заметил, что за окном давно стемнело и время перевалило за одиннадцать. Ужин получился поздним, но вкусным. — Закрыть дверь? — Чонгук стоит на пороге, смотря на то, как Чеён ёрзает под одеялом с телефоном в руке, устраиваясь поудобнее. Она заняла его комнату — Чонгук сам захотел этого. После водных процедур девочка заметно размякла. Чеён вымоталась за весь день, как и сам Чонгук, но даже в таком состоянии вызывает только приятные эмоции в груди. — Только не до конца, — просит она и устало провожает его взглядом. Чонгук улыбается. — Спокойной ночи. — Спокойной. Он всё-таки не сдерживается. Подходит к кровати и аккуратно целует её в лоб, поправляя сползшее одеяло. Тэхён всё так же сидит на стуле, обводя взглядом квартиру. Он помыл посуду, поставил всё на свои места и теперь ждал возвращения Чонгука, разглядывая воцарившийся беспорядок вокруг, который вызывает улыбку на лице, нежели возмущение. Чеён ему очень понравилась своей отзывчивостью и искренностью. Вспоминая, как Чонгук обращался с ней, лицо снова трогает улыбка. Чонгук будет хорошим отцом в будущем. Тэхён даже не сомневается в этом. — Надо же, ты сам пришёл ко мне. Смотри, скоро привыкну видеть тебя так часто, и тебе придётся подниматься ко мне несколько раз на дню, — Чонгук возникает за спиной. Его расслабленный, немного уставший голос доносится около ушей, но стоит Тэхёну повернуться, как он обходит стол и оказывается возле кухонного гарнитура. Приходится встать на носочки, чтобы дотянуться до верхнего ящика. — Желаете? — бутылка белого вина в руках Чонгука вызывает смешок. Тот крутит ей перед его носом какое-то время, а потом, не дождавшись ответа, откупоривает бутылку и ставит на стол. Улыбаясь, Тэхён наблюдает за каждым его движением. Разливая вино по бокалам, Чонгук поднимает взгляд. — Как прошёл день? — М-м, неплохо, — отвечает Тэхён. — Мне начинает казаться, что в офисе я лишний. Почти целый день разговаривал с Юнги по телефону, ведь заняться было, мягко говоря, нечем. Чонгук пододвигает ему бокал, внимательно слушая. — Даже не знаю, благодарить ли Намджуна или ругать. Кажется, он лишил работы нас обоих, — салютуя бокалом, он кивает Тэхёну, прежде чем отпить вино. — Он всё больше внедряет своих людей в компанию, тебя это не тревожит? — Я разговаривал с ним вчера на этот счёт, он проводит своеобразную чистку сотрудников, — Чонгук делает ещё один глоток. — Избавляется от крыс. Тэхён хмурит брови, не понимая мотивов Намджуна. Почему вдруг тот неожиданно решил «провести чистку», как выразился Чонгук? — Не нравится мне это, — выдыхает Ким. — Выпей со мной, нам нужно поговорить, — Чонгук протягивает ему бокал. Тэхёну нужно немного расслабиться — разговор предстоит долгий. Говорить придётся о родителях и Сокджине.

***

Расставаться с Чеён гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Чонгук стоит, смотрит на девочку и чувствует очередную порцию грусти. Она не отпускает его ладонь до последнего: женщина тянет её к себе, ласково улыбаясь, а Чеён, устремив взгляд на молчащего Чонгука, мысленно просит остаться. — Всё хорошо, тебе нужно идти, — он гладит её предплечье, подмигивая. — Нянечка позаботится о тебе. — Не уходи, — у Чонгука сжимается сердце. Ему становится так грустно, что он прячет взгляд в потолок, не показывая свои опечаленные глаза. Всё утро Чеён молчала и сидела рядом с ним. За завтраком только упомянула Тэхёна, потом же безразлично смотрела в свою тарелку. — Когда ты приедешь в следующий раз? Чонгук не хочет обманывать её и давать ложные надежды, поэтому долго глядит в ответ, пожимая плечами. — Я постараюсь приехать на следующей неделе, — он опускается на корточки и раскидывает руки в стороны, приглашая в объятия. Чеён сразу же бросается к нему, крепко обнимая за шею. — Буду ждать, — прижимаясь щекой к его плечу, шепчет она так, чтобы няня не услышала. Чонгук с удовольствием бы задержался в доме Сокджина, но девочке нужно учиться, а ему работать. Некоторые вопросы нужно решить в ближайшее время. Чеён машет ему на прощание и всё-таки уходит вместе с женщиной. Смотря на её удаляющуюся спину, Чонгук грустно улыбается: её косичка, которую он заплетал ранним утром, вся растрепалась. Помучился с волосами он знатно, не обошлось без помощи Тэхёна. Двое взрослых мужчин психовали из-за какой-то причёски. Смешно же. Чеён только смеялась в ответ, крутясь перед зеркалом. Она сама прекрасно могла собрать свои волосы, но не подавала виду. Наблюдать за ними было гораздо интереснее. И как бы тяжело ему не было, он разворачивается на пятках и видит Хосока. На его лице нет никаких эмоций, руки сцеплены за спиной. Пару секунд Чонгук разглядывает его, не понимая, как можно сохранять беспристрастное выражение лица, когда дело касается детей. Он сразу не понравился Чеён. В чём причина? Остаётся только гадать.

***

Намджун вытягивает ноги под столом, уставши потирая виски. Голова гудит уже третий день, не переставая, и заставляет прикрыть глаза. Распахнуть их приходится уже через пару минут: в кабинет заходит Хан Джисон и сразу же кланяется. Намджун вздыхает, мысленно уговаривая себя не заснуть прямо на рабочем месте. — Я всё сделал, как Вы просили. — Свободен, — Ким кивает на дверь. Видеть сейчас никого не хочется. К концу дня состояние расценивается как критическое. Ему бы поехать домой, выспаться как следует и отдохнуть день-другой, но всё, что он может себе позволить, это просидеть в кресле минут десять. Потому что работа не ждёт. Кажется, Намджун взял на себя слишком большую ответственность. Работая на износ, он уже не обращает внимания на периодические мигрени — они давно смешались с недосыпом. В последнее время собственное здоровье его заботит меньше всего. Существуют другие причины для беспокойства, и Намджун с ними обязательно разберётся. Он шагает уверенно по широкому коридору, ведущему в один из самых дорогих ресторанов Сеула. Огромный зал на сорок шестом этаже ожидаемо пустует: стулья задвинуты, столы убраны, освещение тусклое. Из работников — только официант за барной стойкой и один повар на кухне. Намджун оглядывает бугаев на входе, и те сначала загораживают ему проход, но потом всё же расступаются в стороны. Панорамный вид на город подкупает. Ужинать здесь, глядя через стекло на небо, успокаивает. Намджун заглядывал сюда пару раз, с тех пор место значительно изменилось. Люди больше не рвались сюда, желая оставить кругленькую сумму, музыка не играла и не заполняла собой всё пространство. В воздухе вместо приятных запахов, дразнящих голодные желудки, витало совсем иное. В самом дальнем углу он находит нужного человека. На столе стоит полупустая бутылка коньяка, Намджун перешагивает через тарелку и через всё её содержимое, которое размазалось по полу, и кидает взгляд на мятые салфетки на столе. Морщится. Медленно отодвинув стул, Намджун садится и ждёт, пока Чимин поднимет свой взгляд на него. Мужчина так и делает. Хмыкает, смотря покрасневшими глазами на человека, из-за которого довёл себя до состояния отчаяния. У него рубашка расстёгнута на три пуговицы, пиджак съехал в сторону. Жирные волосы торчат, напоминая солому. Намджун замечает какую-то кашицу на его подбородке и чувствует небывалое отвращение. От Чимина, которым он восхищался и ощущал дрожь по всему телу, не осталось ни следа. Перед ним сидел пьяный богатенький сыночек, вкусивший все прелести этой жизни, но те, видимо, не доставили обещанного удовольствия. Намджун поверить не может своим глазам. Он, в отглаженном идеально сидящем костюме, с уложенными волосами, чистым, а главное здоровым лицом, сидит напротив обдолбанного Чимина, который не способен даже нормально держать вилку в руке. Увиденное приводит в ужас. — Пришёл посмеяться надо мной? — его надломленный голос бьёт под дых. Чимин ухмыляется, моргая слишком медленно, словно каждый взмах ресниц даётся ему с трудом. — Нет, — отрезает Намджун, разглядывая совершенно незнакомое лицо. — Ты принимал что-то? Он даже не знает, зачем спрашивает это. По одному только виду Чимина можно сказать, что да. Намджун не хочет верить в такую правду. — Может быть, — голова Чимина слабо качается. Его заторможенная речь убивает последнюю надежду. Намджун душит в себе всякую жалость к нему. — Боже, — мужчина вздыхает, когда столовые предметы выпадают из чужих рук. Чимин долго смотрит себе под ноги, пытаясь сообразить, что сейчас случилось. — Что с тобой произошло? «Ничего хорошего», — хочет ответить Пак, но банально не находит в себе сил. Ему хочется спать, тело совсем не слушается, и глаза закрываются сами по себе. Он плохо помнит последние дни. Плохо помнит, как оказался здесь, в ресторане, как выгнал почти весь персонал, оставив только двоих, и заставил приготовить для себя ужин, который в итоге смахнул со стола в гневе. Раздражённость на пустом месте настигала его всякий раз, стоило только подумать о Намджуне. И теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, Чимин чувствует себя бесхребетным. Голова кружится. — Что-то хотел? — жмурясь из-за головной боли, спрашивает Пак. Здравый рассудок удаётся сохранять с трудом. Туманное сознание мешает адекватно оценивать обстановку. — Просто так ты бы не приехал. Чимин абсолютно прав — Намджун приехал по делу. Не потому что соскучился по нему. Нет. — За нападением на Чонгука стоишь ты? — он наклоняется вперёд, расставляя ладони на столе. Взгляд серьёзный, пронзительный. Чимин тут же выходит из себя по щелчку пальцев. — Я тебе сотни раз говорил, что нет! — неожиданный удар кулаком по столу заставляет Намджуна замереть. В глазах Чимина читается столько злобы и ненависти, что он аж подскакивает со стула. — Тогда кто? Привет передавали от твоего имени, — Намджун давит. И взглядом, и позой, и голосом. Может, плохо пользоваться чужим состоянием для своей выгоды, однако правила морали интересуют его сейчас меньше всего. — В этом городе десяток людей с похожим именем, — и правда. Какова вероятность того, что это Чимин угрожал Чонгуку? У него нет для этого причин. Но Хосока ведь он для чего-то нанял. — Зачем ты приставил своего человека к Чонгуку? Услышав это имя ещё раз, Чимин окончательно взрывается. — Хотел узнать, чем тебя так привлекает этот глупый мальчишка. Почему ты так к нему привязан? Почему снова выбираешь его, а не меня? — слова превращаются в молот. По голове точно ударяет чем-то тяжёлым. Намджун открывает рот в немом жесте. — Так печёшься о его здоров… — Заткнись! — прерывает его Ким, смотря строго. Чимин кусает губы от лёгкого испуга. Он озирается по сторонам, кивая телохранителям и персоналу ресторана, чтобы те оставили их наедине. — Ты из ума выжил? — блондин улыбается в ответ. — Не могу поверить, что какая-то грёбаная ревность ослепила тебя. Ты противен мне, слышишь? Из-за тебя люди могли пострадать, а тебе весело! Какой же ты ничтожный, — Намджун отворачивается к окну, не в силах смотреть на него. В груди бушует ураган. Хочется кричать и долго злиться, но что толку, если Чимин пропускает его слова мимо ушей? — Забирай своего пса обратно, и чтобы я его больше не видел. Лично шею сверну, если на глаза попадётся, можешь не сомневаться во мне. Намджун встаёт с места, не желая больше говорить, и быстрым шагом уходит прочь. А потом слышит то, от чего дыхание перехватывает. — Он давно не работает на меня. — Как это? — поворачиваясь, спрашивает Ким. Чимин хмыкает. — А вот так. Оказался той ещё мразью, — его бокал стремительно пустеет. Намджуну приходится подойти к нему на ватных ногах. Видя замешательство на чужом лице, Чимину смешно становится. — Что? — На кого Хосок теперь работает? — Откуда мне знать, — пожимает плечами мужчина. Намджун хватает его за ворот рубашки, внимательно смотря в пустые глаза. — Видимо, на того, кто заплатил гораздо больше, чем я. — Да кому это нужно?! — Оу, у твоего любимого Чонгука есть враги пострашнее моей ревности, — Намджуну хочется стереть улыбку с его лица. Своим кулаком. Прямо сейчас. Он еле как сдерживает себя. — Говори, что знаешь, — цедит сквозь зубы. Ким сжимает челюсть одновременно с чужой дорогой тканью рубашки. Чимин специально молчит. Смотрит, совершенно не боясь, и улыбается. Ему всё равно, что с ним может сделать Намджун. Ударить, уничтожить, раздавить — ему уже ничего не страшно. Он забыл, что такое страх, ещё в детстве. Теперь же ему просто интересно. Намджун прерывисто дышит. От злости его крылья носа раздуваются, на лбу выступает венка. Только на секунду он позволяет себе скользнуть взглядом ниже его глаз — на подрагивающие губы. Злится ещё больше. — А я ведь… — сглатывает, поднимая взгляд обратно, — любил тебя. Он со всей внимательностью разглядывает чужое лицо, и оно, как бы ни хотелось, не отталкивает. Намджун вздыхает. — Во что ты себя превратил? — на грани слышимости. — Из-за тебя, — Чимин, не прерывая с ним зрительного контакта, накрывает его тёплые ладони своими и отстраняется, — я превратился в это. — Ты сам выгнал меня. Разберись в себе для начала, чтобы говорить подобное, — Намджун и правда отпускает его. Садится обратно на своё место и прикрывает глаза. — Да что ты вообще обо мне знаешь? — повышая голос, спрашивает он. Эти эмоциональные качели ни до чего хорошего точно не доведут. — Хочешь я отвечу за тебя? Ни черта ты не знаешь. Строишь из себя великого мученика, стелешься под этого сосунка, который тебя даже не вспомнит потом, — Намджун больше не закипает от гнева. Наоборот, уставшим взглядом смотрит на то, как Чимин медленно подходит ближе. — Чем я хуже? — Ким молчит. — Ответь! У Чимина явно нестабильное эмоциональное состояние. Минуту назад он смеяться был готов, улыбаясь прямо в лицо, сейчас кричит на всё помещение и сметает со стола бутылку алкоголя. Гнев отступает совсем скоро. Чимин падает на колени перед ним, хватаясь за чужие бёдра, и смотрит так, будто намеревается заплакать. — Вернись ко мне, пожалуйста! Я не могу без тебя нормально жить, — он тянется к рукам. Судорожно покрывает поцелуями ладони, не соображая, что делает. — Я ещё пригожусь тебе, честно. Всё расскажу, только останься. У него непременно есть гордость, которая вдруг исчезла за ненадобностью. Чимин никогда никого не умолял, не стоял на коленях и тем более не унижался. Но сейчас ему абсолютно всё равно, что о нём подумает Намджун. Он ведь тоже человек. Самый обычный, со своими чувствами, эмоциями, потребностями. Да, местами он эгоистичен и жесток, но это не его вина. Его сделали таким. С самого детства внушали другую правду, прививали определённые качества будущего лидера, воспитывали, прибегая не к самым приятным методам. Чимин просто не может вести себя как-то иначе. Ему незнакомы такие слова, как сострадание или мягкость. Он знает только: желать и получать. И когда что-то не подчиняется его привычному правилу, он злится. Идёт по головам, сметает всё, что встаёт на его пути, и получает то, что желает. Любым способом. Но это не распространяется на Намджуна. Мужчина ломает всю систему. Почему он сопротивляется? Почему не поддаётся его воле? Чимин никогда не оказывался в такой ситуации. Всё всегда шло правильно. Намджун, видимо, играет по своим правилам, перед которыми Пак бессилен. Он впервые сдаётся, обнажая все свои эмоции. Он готов плакать, кричать, умолять, в конце концов. Всё сделает, лишь бы Намджун послушал его и, главное, услышал. За время, проведённое в одиночестве, Чимин уяснил для себя одну вещь: Намджун ему нужен. И это даже не обсуждается. Сердце болезненно сжимается. Чимин продолжает целовать костяшки его рук и умоляет вернуться, однако вместо взаимности получает совсем не то, на что рассчитывал. Намджун выплёскивает стакан воды прямо ему в лицо. От неожиданности Пак валится назад, непонимающе моргая. — Очнись! — холодно говорит Намджун. — Тебе самому не противно смотреть на себя? — Чимин вытирает лицо рукавом рубашки, оставаясь на полу. Приводить его в чувства таким способом явно не стоило, но зато теперь он может спокойно смотреть на Намджуна и слушать его. Туман в голове словно рассеялся. — Знаешь, в чём заключалась главная причина нашего расставания? Ты не один раз выгонял меня, я мог с лёгкостью закрыть на это глаза и вернуться уже на следующий день. Но не сделал этого. Потому что ты обращался со мной, как с какой-то вещью. Обращаться с тобой точно так же я себе не позволю, как бы противен ты мне ни был. Приведи себя в порядок, прежде чем просить вернуться. Намджун встаёт, не бросая прощального взгляда, и стремительно уходит. В груди всё клокочет от эмоций, ладони сжимаются в кулаки. Он пересиливает желание обернуться и исчезает за дверью, оставляя Чимина в звенящей тишине. Когда-то это он был на месте Намджуна. Удивительно, как быстро меняется расположение вещей. Так вот, что чувствуют люди, когда остаются в полном одиночестве? Бессилие.